Глава 9

Мы шли по центральной аллее парка медленно и молчали. Я понимала, что Иосиф готовится рассказать мне очень личную историю из своей жизни. Еще не услышала ее, а у меня уже роилась целая туча вопросов. Но, конечно, главных было два: “Почему Миша молчал?” и “Где мать мальчика?”

Мы дошли до развилки аллей, и Иосиф предложил свернуть на менее оживленную. Пройдя по ней и увидев свободную лавочку, не сговариваясь, задали один и тот же вопрос:

– Давайте присядем?

Оба, рассмеявшись, так же в унисон ответили:

– Да, давайте.

– Мила, Вы ведь позволите мне и дальше так к Вам обращаться?

Мужчина смотрел на меня, ожидая ответа, а я просто кивнула, растаяв под взглядом этих невыносимо красивых глаз.

Не кивнуть и не согласиться у меня не было шансов: во-первых, он уже и так меня называл весь вечер этим производным именем от моего полного. Так что было бы глупо сейчас вдруг устраивать скандал по этому поводу. А во-вторых, и это было то, в чем я боялась признаться даже самой себе, этот мужчина мне нравился. Очень.

Да, вот так и сразу. И я поняла это после нескольких совместно проведенных часов. Такого со мной в жизни еще не случалось.

– Благодарю. Милая Мила – звучит дважды нежно, – Иосиф улыбнулся. – Вот не зря говорят, что имя определяет характер человека.

– Иосиф, Вы совсем не знаете, какой у меня характер, – попыталась было я возразить.

– Мне достаточно того, что мой сын, молчавший год, благодаря Вам заговорил, – остановил он мои возражения. – Мила, расскажете, какое первое слово он сказал?

– Миша открыл мне дверь и сказал: “Здррравствуйте”, – я улыбнулась, вспомнив, как мальчик произносит сложную букву “Р”. – А потом он спросил, умею ли я рисовать. Я предложила нарисовать полянку, а ему дорисовать на ней все, что захочется, и тогда он сказал, что нарисует всех нас.

Я рассказывала в подробностях наш с Мишей разговор, потому что понимала, видела то, что Иосифу необходимо это знать.

– Иосиф, мне стыдно признавать это, но Миша рисует лучше, чем я.

Мужчина рассмеялся, пояснив:

– Мы посещаем художественную школу. Сначала это начиналось как терапия у психолога, но потом мы поняли, что ему нравится рисовать. Мы с психологом надеялись, что это поможет ему начать говорить, – добавил он, явно вспоминая.

– Вы посещали с Мишей психолога?

– Да, еще в Америке.

– Да, это хороший прием в психологии. Сейчас тоже ходите?

– Нет, мама запретила давить на Майкла, заявив что-то вроде: “Мальчик сам заговорит, когда будет готов”. Удивительно, но она опять оказалась права!

– Иосиф, а на каком инструменте Миша учится играть?

– Фортепиано. Моя мама довольно неплохо играет, у них с отцом очень красиво звучат голоса в дуэте. Она первая услышала, как Миша перебирал клавиши на ее инструменте. И не просто бездумно тыкал пальчиком, а даже создал некое подобие мелодии. Мама уверяла, что он подобрал музыку, которую только что услышал по радио. Так, с легкой руки мамы, мы и стали возить Мишу еще и в музыкальную школу.

– Ваш Миша уникальный ребенок.

– Благодарю, – он тепло улыбнулся. – Только вернувшись в страну, к родным и близким, я понял, чего я лишал своего ребенка, живя за границей. Это ведь очень важно, когда ты растешь в любви, согласны со мной?

– Согласна, – признала очевидный факт.

– Мила, а у Вас большая семья?

– У меня ее нет. Моя мать отказалась от меня еще в детском доме.

– Простите, я не хотел бередить старую рану, – Иосиф смутился.

– Вы не знали, а потому не обидели. К тому же, нельзя обидеться на то, чего нет. Вся моя семья – это моя единственная подруга. Она старше меня на три года. Карина стала для меня сестрой, матерью, защитницей. Правда, сейчас у нас с ней немного странные отношения, и мы всё больше отдаляемся друг от друга. Впрочем, после всего того, что она пережила, попытавшись за границей найти свое счастье, неудивительно, что ее характер изменился в худшую сторону. Не знаю, как она выжила и смогла вырваться от своего садиста-мужа.

Вернулась внезапно, просто позвонила в мою дверь и всё. Ей, точно так же, как и мне, некуда было больше идти. Увы, но так бывает.

Иосиф понимающе кивнул и, выражая поддержку, взял мою ладонь в свою руку. А я не стала возражать. Мне был приятен этот удивительный мужчина.

– Иосиф, у Вас удивительные родители. А Ваша мама – само воплощение материнской любви и заботы.

– О да! Мама у меня уникальная, – Иосиф вновь улыбнулся. – Моя сестра Роза, о которой Вы слышали сегодня не один раз, и ее брат Давид были усыновлены моими родителями. Фактически Роза и Дава – мне двоюродные брат и сестра. Их родители погибли, и моя мама, вместо того чтобы безутешно оплакивать погибшую сестру, которую она очень любила, выплеснула свою любовь на ее детей. Верите ли, я иногда ревновал свою мать к сестре!

Иосиф смущенно рассмеялся:

– Правда, это было в далеком детстве. Сейчас мы с Розой очень близки. Совсем недавно она стала мамой в третий и сразу четвертый раз, родив чудных близнецов, Сонечку и Демида. У Розы поразительный муж. Победив рак, став отцом в сорок пять лет в первый раз, он готов не выпускать детей из рук, а свою жену из спальни. Роза у нас далеко не модельного телосложения, но он ее называет Куколка. Представляете?

Я, невольно заразившись его смехом, начала улыбаться в ответ.

– Мила, а что Вы имели в виду, говоря “странные отношения с подругой”? Не сочтите за простое любопытство мой вопрос. Мила, Вы мне очень нравитесь, и я бы хотел надеяться на развитие наших отношений. Скажите, Ваша подруга… она просто подруга, или Вы с ней близки как любящие люди?

– Что? Нет, конечно, Иосиф! Мы просто подруги и ничего более. Дело в том, что Карина… Она постоянно меня критикует, а совсем недавно я умудрилась довериться проходимцу… В общем, не важно. Иосиф, простите, это не ваши проблемы. И Карине мой промах дал очередной повод для критики.

– Мила, я правильно понимаю, что на данный момент Вы не состоите ни с кем в отношениях?

– Правильно, – признала я очевидный факт.

– Вы меня сейчас очень порадовали, – Иосиф смотрел внимательно. – Мила, я очень надеюсь на то, что Вы позволите ухаживать за Вами! Но прежде, чем Вы ответите, я хочу Вам рассказать нашу с Мишей историю и то, почему мы с ним живем вдвоем.