Глава 10

После ухода Руслана жду минут десять. Измеряю шагами приёмную, раздумывая над тем, стоит ли идти к боссу и уточнять детали нашей «сделки». Я ведь понимаю, что он меня перед братом согласился покрывать не просто так. К тому же, мужчина и сам об этом обмолвился.

Досчитав до десяти, делаю глубокий вдох и открываю дверь. Слишком поздно до меня доходит, что я сделала это без стука и предварительного разрешения.

– Я уточнить хотела… – замираю в дверях. Боюсь сделать даже шаг, особенно после всего того, что было в этом кабинете.

Мне неловко вспоминать о том, как босс буквально обнимал меня на глазах у брата. Конечно, Вольцев запудрил мозги Руслану, но ведь мы и в самом деле выглядели странно.

– Чего ты там мямлишь? Не слышу, – Ярослав делает небрежный взмах рукой, приглашая войти внутрь.

– Я хотела уточнить… Должность помощницы… – мычу, пытаясь подобрать слова.

– Она больше не твоя, – босс грубо перебивает меня.

– Значит, теперь ещё и домработницей работать придётся, – склонив голову, бурчу себе под нос.

Вот чего-чего, а попасть в рабство к такому грубияну, как Вольцев, я точно никогда не мечтала.

– Ну, уж нет, дом свой я тебе точно не доверю, – усмехается, я же выдыхаю с облегчением.

– А сына, значит, доверить можете? – выплёвываю возмущённо.

– Сын за себя постоять может, а вот дом – нет. Но всё же кое-что тебе сделать для меня придётся, – босс хитро подмигивает и делает шаг в мою сторону.

Я не знаю, о чём меня собирается попросить Ярослав Олегович, но в голову приходят почему-то самые отчаянные и довольно пошлые вещи. Наверное, всё дело в том, что Вольцев – мужчина одинокий, и мне кажется, что ему может не хватать женского внимания.

Но ведь не станет же он из-за этого принуждать сестру своего давнего друга к нехорошим вещам. Или станет?

– Скажем… – босс задумчиво водит пальцем в воздухе, будто пытается на ходу придумать задание, – скажем… приготовишь для нас с Максом ужин. Ты умеешь готовить? Твоя мама круто готовит, я попадал пару раз к вам на обед после школы, ммм… Чуть язык вместе с едой не глотал.

Вольцев возводит мечтательный взгляд к потолку и добавляет:

– Ха, а тебе тогда года три было: смешная такая, белобрысая вся и с голой…

– Ярослав Олегович! – выкрикиваю возмущённо.

Босс послушно замолкает, но выражение лица у него такое шкодное, что меня начинает распирать от злости и негодования. Я-то вот его не помню, а он меня, выходит, запомнил, ещё и не в самом презентабельном виде.

Хам.

– Вы еду почему в ресторане не закажете? – ехидно улыбаюсь, плотно стиснув зубы. Кажется, ещё немного, и моей идеально белой эмали капец.

– Могу, – пожимает своими широченными плечами, а мне снова становится не по себе.

Такое необъяснимое чувство: в тело будто одновременно впивается множество маленьких иголочек, и становится так тепло…

– Только зачем? – припечатывает нагло, а я мгновенно трезвею от своего странного наваждения. – Ты мне должна, вот и приготовишь что-нибудь. Кстати, так и не ответила, – выставляет в мою сторону указательный палец, словно дуло пистолета. – Готовить-то умеешь?

– О, да! – спешу заверить беспринципного босса, – знаю все самые лучшие мамины рецепты.

Не лгу ни капельки, всё так и есть на самом деле. Я даже лучше мамы готовлю, а всё потому, что она с кухней никогда особо не дружила. Видимо, Ярослав бывал у нас в гостях в тот период, когда родители забрали в город бабушку, вот она скорее всего и готовила вкусняшки. Я смутно помню то время, а когда мне исполнилось шесть, бабушки не стало.

– Вы не волнуйтесь, всё будет в лучшем виде, – усердно киваю, чем настораживаю босса.

Вольцев хмурится, поэтому больше я не говорю ни слова, чтобы он не заподозрил чего.

Я устрою ему такой ужин, что он его на всю жизнь запомнит.

***

Вечером Вольцев напоминает о нашем уговоре. Опять сам хватает мою сумочку, пальцами впивается в локоть и тащит меня к машине.

Это у него уже рефлекс своего рода выработался что ли, не пойму? Хватать меня постоянно и тащить куда-то.

В салоне автомобиля нас ожидает Макс. Сидит и рубится в какую-то игру на телефоне.

– А вы знаете, какой вред наносят детской психике гаджеты? – говорю Вольцеву и поднимаю вверх указательный палец для пущей убедительности.

– Садись давай, – подталкивает меня к машине и, распахнув дверь, пытается усадить в салон.

– Я сама могу! – вскидываю возмущённо брови, когда руки босса с локтя начинают перемещаться в другие места. – И до машины дойти тоже была в состоянии, – добавляю чуть тише, но у Вольцева, похоже, отличный слух.

Он бросает на меня хмурый взгляд и отстраняется, словно это я сама на нём вешалась всё это время.

Невыносимый тип, просто слов нет.

Усаживаюсь в машину, как порядочная пассажирка пристёгиваюсь ремнём безопасности.

– Вот, – на колени опускается пакет. Тот самый, в который я утром положила туфли. – Слышала в детстве, что подарки не возвращают?

– А это подарок?

– Да! То есть, нет, конечно, – теряется босс. – В общем, не спорь. Я утром не знал, что придётся заезжать к тебе домой, а пустить тебя в офис без них, – кивает на туфли, – не мог, поэтому подсмотрел размер на кедах и заказал доставку. Так что бери, носи и не спорь, иначе в следующий раз я куплю тебе колокольчик.

– Зачем? – теряюсь от многословия Ярослава.

– Затем. Я же объяснил тебе вчера, для чего нужны каблуки?

– А, ну, да, – вспоминаю наш разговор и утвердительно киваю.

Послушно забираю обувь, хотя она мне теперь и не нужна особо.

– Подождите. А у вас в доме мне тоже в туфлях ходить? Из офиса вы меня уволили, – напоминаю, не скрывая своего недовольства.

Вольцева мои вопросы злят. Однозначно. Он нервно барабанит по рулю, периодически жмёт кнопки на панели, чтобы включить радио или музыку. Наверное, мой трёп заглушить хочет таким образом.

– Так что скажете, Ярослав Олегович? – повторяю дерзко.

– Слушай, а ночью ты тоже болтаешь без умолку? – отвечает полушёпотом и поворачивается лицом ко мне.

Мы сталкиваемся взглядами и замираем, как по команде. Я шокирована столь бесцеремонным и неожиданным вопросом, и мне кажется, Вольцев сам в шоке от того, что спросил. Наверное, хотел как-то перевести тему, а в итоге получился такой своеобразный казус.

– Откуда мне знать, – пожимаю плечами, – я всегда одна сплю, – выдаю так же легко и непринуждённо, запоздало понимая, как вообще могут прозвучать мои слова.

Теперь взгляд Вольцева не просто концентрируется на мне: в глазах неожиданно возникает какой-то непонятный блеск, а губы вздрагивают в кривой ухмылке.

Не выдержав, отворачиваюсь. Не верю, что мы вообщё всё это обсуждаем, и безумно радуюсь, когда Вольцев заканчивает допрос, заводит автомобиль и трогается с места.