5

Заниматься с ребенком, который боится опоздать в парк, — сплошное удовольствие. Если бы Карина не спрашивала через каждые пять минут: «А мы точно-точно сегодня едем на карусели?», «А сколько часов осталось?», «А папа точно еще не приехал?», то мы бы закончили гораздо быстрее. Но и так удалось завершить учебную программу в нужное время.

И когда Станислав зашел в нашу комнату, девочка уже была полностью готова. Она даже успела перемерить несколько платьев, пока не сделала окончательный выбор.

Я ждала поездки не меньше, чем она.

Во-первых, из чистого альтруизма. Эти двое, хоть и не казались ангелами, становились мне почему-то симпатичны. И они явно хотели побыть вместе. И заслуживали этого.

А во-вторых, у меня были огромные планы на этот день. Хотелось успеть помочь садовнику, крепкому, несмотря на солидный возраст, мужчине. Увидев, во что превратил лужайку перед домом горе-экскаватор, он лишь печально вздохнул. Ни единого слова жалобы или упрека я от него не услышала, но и так было понятно, что он не слишком рад тому, что результат его трудов исковеркан самым безжалостным образом. Я чувствовала свою вину перед ним, и была готова загладить ее тяжелым физическим трудом.

Однако у Карины были другие планы.

— Ну что, принцесса готова приступить к развлечениям? — весело спросил Станислав, входя в комнату для занятий. — Давай быстрее, нас ждут великие дела!

— У-р-р-р-р-а!!! — закричала девочка и бросилась ему на шею.

— Желаю вам отлично повеселиться, — сказала я, когда довольные визги немного стихли.

Девочка тут же уставилась на меня круглыми удивленными глазами:

— Разве ты с нами не поедешь? Тебе тоже не помешает отлично повеселиться!

— Я думаю, вы отлично проведете время с папой, — улыбнулась я. Хотя мне было приятно, что она вспомнила обо мне.

— Папа, но это же несправедливо, — заявила она отцу. — Саша тоже была умницей. А еще она очень смелая. Знаешь, как она здорово залезла на дерево за котенком? И даже не плакала, когда грохнулась.

Станислав посмотрел на меня с интересом, и я здорово смутилась. Вообще я бы предпочла сохранить в секрете подробности спасения котенка. Но было поздно. Карина уже в красках расписывала, как ловко я перескакивала с ветки на ветку, в конце концов, оказавшись на самой-самой макушке дерева, почти задев головой облачко. А потом смело спрыгнула с высоты в миллион метров.

В общем, если бы этот рассказ выслушала Лара Крофт, точно бы лопнула от зависти и поспешила записаться ко мне на мастер-класс. Хотя на моего босса эта история тоже произвела впечатление:

— Ого! — подыгрывая дочери, с преувеличенным удивлением произнес он, и в глазах его затанцевали золотистые смешинки. — Тогда Александра и правда должна поехать с нами. Если колесо обозрения остановится, нас будет кому спасти.

— Точно! — заверещала девочка. — Она знаешь, как карабкаться умеет! Как паук. Нет, как обезьяна! Как Кинг-конг! — девочка захлебывалась восторгом, сравнивая меня все с новыми, не самыми привлекательными персонажами. Мои робкие возражения потонули в пучине ее веселья. Кажется, их так никто и не расслышал.

— В общем, ждем вас в машине! — сказал Станислав, и, взяв дочь за руку, вышел из комнаты. Мне не оставалось ничего другого, как пойти переодеваться.

В парке царила атмосфера веселья и беззаботности. Мне даже стало жаль, что я не могу себе позволить так же весело скакать, как Карина, перебегая от одного аттракциона к другому. Она же, пользуясь случаем, решила взять от этого дня все. И отец ни в чем ей не отказывал.

Очень скоро в ее руке оказалась целая связка разноцветных фольгированных шариков, на голове — кепка со встроенным маленьким вентилятором, работающим от солнечных батареек, а на пальце колечко с огромным искусственным «бриллиантом». Все ее желания Станислав выполнял беспрекословно. Думаю, попроси дочка купить ей весь парк, он сделал бы это, не раздумывая ни минуты.

Девочка была счастлива. Она носилась словно ураган, весело тараторила и напевала. Казалось, ее запасы энергии были неиссякаемы.

— Папа, мне не нравятся детские аттракционы, они ску-учные! — заявила она, наконец. — Хочу на «Американские горки»!

— И ты не забоишься? — поинтересовался отец, и в голосе его снова проскользнула гордость.

— Вот еще! — фыркнула Карина. — Да я сто раз уже на них каталась.

Она взяла его за одну руку, а вторую протянула мне.

— Идемте! — велела она тоном капризной принцессы из сказки про двенадцать месяцев и потащила нас в ту сторону, откуда раздавалось больше всего испуганных визгов.

И мы трое, не размыкая рук, отправились навстречу новым приключениям. Периодически Карина поднимала ножки и повисала у нас на руках. Мы со Станиславом тут же поднимали руки, и она, весело смеясь, издавала победный клич. Было во всем этом что-то очень семейное, по-особенному доверительное. Мы словно стали одним целым, два взрослых человека, всегда готовых поддержать третьего, маленького…

Я поймала себя на этой мысли — и тут же отбросила ее как неконструктивную. Нет никаких «мы». Есть они — отец и дочь. Он — один из хозяев жизни, которому доступно и подвластно все. И она — маленькая наследница большой финансовой империи. Девочка, которая в шесть учит китайский язык не потому, что ей больше нечем заняться, а потому что на нем говорит полмира. И есть я — наемная сотрудница, которая через три месяца покинет эту семью.

— Вот оно, — Карина остановилась и с благоговением уставилась на паровозики, которые с огромной скоростью носились по лихо закрученным рельсам. Голоса и смех пассажиров слились в один сплошной гул, который стократно усиливался вовремя преодоления самых опасных участков. Не понимаю, как люди по доброй воле забираются на этот аттракцион.

А вот Карина понимала.

— Хочу, хочу! — она нетерпеливо подпрыгивала на одной ножке.

— Минуточку, сейчас раздобуду билеты, — Станислав и сейчас не собирался прекословить девочки.

— Милая, ты уверена, что не испугаешься? — вкрадчиво спросила я. — Может, лучше съедим еще по мороженому? Шоколадному с вишней?

И хотя я понимала, что ничего страшного случиться не должно, каждый аттракцион прошел все необходимые проверки и, в принципе, безопасен, но все равно переживала. Не внушал мне доверия этот паровозик, лихо нарушающий все законы физики.

— Да ты что! — удивилась Карина. — Это же так весело!

Как я и предполагала, убедить девочку мне не удалось. И когда Станислав вернулся, держа в руке заветные билетики, она пришла в неописуемый восторг:

— Папочка, ты лучший! — закричала она, перекрывая голоса тех, кто уже испытывал невероятное «удовольствие», входя на аттракционе в «мертвую петлю».

На лице Станислава снова появилось то довольное выражение, которое так шло ему.

— Держи! — он протянул девочке билет. — А это вам.

Еще одна яркая бумажка оказалась прямо передо мной.

— Мне? — в этот момент я испугалась как никогда в жизни. — Извините, но я вынуждена отказаться. У меня… голова от высоты кружится и… вестибулярный аппарат хромает…

— Как же вы тогда прыгали с высоты в миллион метров? — в глазах у Станислава снова заплясали смешинки. — Я думал, что после таких приключений «Американские горки» для вас просто рядовая поездка.

— Нет-нет, — поспешила заверить его я. — Дело в том, что я не переношу большие скорости, и совсем не люблю висеть вниз головой, и…

Разволновавшись, я начала нести всякую чушь. Но мне уже было неважно, какое впечатление я произвожу. Главное, во что бы то ни стало уговорить Станислава не брать меня с собой. Возможно, у меня даже бы получилось. Если бы не одно маленькое «но».

Карина.

— Саша, ты не можешь нас бросить, — авторитетно заявила она. — Ты должна всегда быть со мной. Ведь ты же хорошая няня, правда?

И как только она умеет находить такие железные аргументы! Я попыталась сказать что-то еще, но тут вагончик остановился, служащий на аттракционе отстегнул цепочку, и пригласил «счастливчиков» получить порцию адреналина. Карина вцепилась в мою руку и потащила вперед.

— Не переживайте, этот аттракцион адаптирован для детей, — попытался успокоить меня Станислав. — Здесь даже «мертвая петля» почти игрушечная. Вам, с вашими задатками Конг-конга, боюсь, здесь будет скучно.

После этих слов мне почему-то стало еще страшнее. Я все еще продолжала сопротивляться и бросила умоляющий взгляд на служащего, словно он мог меня спасти. Но тот предпочел остаться в стороне.

Я сама не поняла, как оказалась в вагончике и позволила пристегнуть себя.

— Вау! — Крина нетерпеливо дрыгала ногами. — Сейчас будет круто!

Я старалась успокоить себя. Ведь маловероятно, что произойдет что-то плохое, правда? Ведь тысячи людей до меня уже прокатились по этому сумасшедшему серпантину, и никто из него не вывалился, верно?

Но сердце все равно замерло, а тело пробила дрожь. Я тихонько вскрикнула, когда паровоз пришел в движение, и, набирая скорость, понесся вверх. На всякий случай я прикрыла глаза, но это все равно не спасало. Мы то взмывали вверх, то резко бросались вниз, и я на каждом вираже готовилась принять быструю, но мучительную смерть.

«Пять минут, надо продержаться пять минут», — повторяла я про себя. Но каждая секунда, проведенная в этом отчаянно раскачивающемся вагончике, тянулась невыносимо долго.

В какой-то момент скорость стала убывать. Неужели все?

Я открыла глаза и замерла от ужаса. Эта остановка была лишь передышкой перед самым отчаянным моментом. Замерев на самой высокой точке, паровоз внезапно рухнул вниз. Так резко, что мне показалось, что какая-то часть меня не успела сориентироваться и осталась там, на самой вершине.

Набрав нужную скорость, наш маленький состав пошел вверх и резво вошел в «мертвую петлю», перевернув всех пассажиров вниз головой.

— Круто! — слышала я голос Карины как будто откуда-то издалека. Я сжалась всем телом, изо всех сил зажмурилась, и нервно стиснула руками то, что под них попалось.

Казалось, мы провели в перевернутом состоянии целую вечность. Но, наконец, закончилась и она. Паровозик вернулся в положение, не противоречащее здравому смыслу, и резво побежал по рельсам дальше.

Страх, сковавший мое тело, начал отступать. И на смену ему неожиданно пришел восторг. Я сделала это! Мне вдруг стало так легко и весело, и захотелось вместе с Кариной вопить изо всех сил. Но, конечно, позволить себе это я не могла.

Состав снова сбросил скорость, и торжественно въехал в «гараж». Люди вокруг переговаривались, делясь впечатлениями, Карина трещала без умолку.

— Александра, все закончилось, — обратился ко мне Станислав.

— Да, и это было неожиданно здорово, — улыбнулась ему я. — И почти не страшно…

— Если вам больше не страшно, может, отпустите мою руку? — смешинки в его глазах снова устроили пляски.

Я посмотрела вниз и покраснела. Это что-то, во что я вцепилась в самый страшный момент, было не чем иным, как его рукой. Более того, я до сих пор судорожно сжимала ее, словно вообще не собиралась отпускать.

— Прошу прощения, — пробормотала я, разжимая ладонь, и, кажется, покраснела.

— Ничего страшного, — рассмеялся он. — Я сам чуть от страха не запрыгнул на руки к самому смелому товарищу в наших рядах.

Он кивнул на Карину, которая восторженно подскакивала на своем месте.

— Вы такие классные! — воскликнула она, заметив, что все внимание теперь обращено на нее и будучи не в силах справиться с обрушившимися на нее эмоциями.

Мы выбрались из паровозика, стоившего мне миллиардов нервных клеток и загубленной репутации женщины — Кинг-конга, и я тут же почувствовала, что ноги стали ватными. Эти пять минут, проведенные на крутых виражах между небом и землей, практически лишили меня возможности ходить.

Зато на Станислава с Кариной аттракцион если и подействовал, то только самым лучшим образом. Девочка поправила съехавшую кепку с вентилятором на козырьке и принялась прыгать вокруг папы:

— А мороженое сегодня будет, да? Я могу съесть сразу два!

— Конечно, хоть даже три, — подмигнул ей Станислав. — Если справишься с обедом. Питаться одним мороженым можно только снеговикам. А они летом на аттракционы не ходят.

Через несколько минут мы уже сидели за столиком в кафе, больше похожем на сказочный домик. И Карина, как ни странно, совершенно спокойно приняла тот факт, что мороженое — после. Впрочем, Станислав объявил об этом таким тоном, что ослушаться было невозможно. Если я когда-нибудь решу сесть на диету, обязательно попрошу его о помощи. Пусть скажет, как он это умеет, «Сладости — под запретом, а после шести — только вода!». И все. Нарушить запрет я точно не посмею.

— Нам еще надо покататься на лодках в бассейнах, на гонках, и лупасить надувными дубинками, — озвучивала планы на ближайшее будущее Карина. — А еще покататься на лошадке, на беленькой, я видела, когда мы шли в кафе.

Судя по тому, как одобрительно кивал Станислав, наша прогулка должна была здорово затянуться. Мне оставалось лишь надеяться, что меня не заставят карабкаться на лошадь или орудовать дубинкой. Хотя бы и надувной. Впрочем, кажется, «беленькая лошадка» — это пони, а значит, меня туда не усадят хотя бы из сострадания к животному.

— А еще можно нарядиться принцессами и сфотографироваться, — продолжала девочка. — Я хочу быть Белль. А ты, Саша, в кого нарядишься?

Вопрос был таким неожиданным, что я чуть не поперхнулась мороженым.

— Боюсь, платьев для взрослых там нет, — попробовала отвертеться от маскарада я. Но сделать это было не так легко.

— Есть! Я видела! — оживленно воскликнула девочка. — А давай, ты будешь Фионой, а папа Шреком?

Представив Станислава в образе огромного зеленого людоеда, я прыснула от смеха. Хорошая подбирается компания, парочка монстров и маленькая красавица. Видимо, Станислав представил ту же картину, и весело захохотал.

— Нет уж, девочки, давайте без меня, — он тоже попробовал увильнуть от намечающейся фотосессии.

— Ну, хорошо, — подозрительно легко согласилась девочка. — Не хочешь быть Шреком, будешь Чудовищем. Мне же тоже жених нужен.

В этот момент Карина была настолько очаровательна, что сердиться на нее было невозможно… Мы приветствовали каждую ее новую задумку дружным хохотом, а она фантазировала все больше и больше, чувствуя одобрение публики.

На окружающих мы не обращали совершенно никакого внимания. И даже не обернулись, когда голоса за соседним столиком стали громче и требовательнее.

— Эй, — кричал кто-то басом. — Официант, а ну тащи сюда свою задницу! Я заказ сделал полчаса назад! Почему мой сын должен ждать?

— Папа, а как можно притащить свою задницу? — тут же отреагировала Карина. — Ее что, в руки что ли надо брать? Или на поднос положить?

— Не обращай внимания, — Станислав бросил в сторону нарушителя спокойствия недовольный взгляд. И на его месте я бы немедленно перестала. — Так кем мы нарядим Александру? Ты придумала?

Но вернуться к нашей мирной беседе не получилось. Официант, прибежавший к столику, быстро выставлял заказ. Но клиент, видимо, все еще был не доволен.

— Вы что там, корову доили, чтобы из него коктейль сделать? — Судя по голосу, в этот день он не ограничился молочными напитками, и надеяться на быстрое разрешение конфликта не стоило.

— Ну, все наелись? — спросила я, стараясь не выдавать волнение. — Может, уже пора кататься на лодочках?

— Нет! — в один голос воскликнули отец и дочь и стали дружно орудовать ложками.

Ситуация за соседним столиком между тем накалялась. Мужчина, оскорбленный нерасторопностью официанта, возмущался все громче. На помощь сотруднику уже бежал менеджер.

— Извините, вынужден просить вас покинуть заведение, — обратился он к скандалисту.

— Да ты че! — взревел тот, после этого последовал звук удара и тело несчастного менеджера, отлетев в нашу сторону, приземлилось прямо у столика. Карина пронзительно завизжала. А поддавший посетитель, видимо, еще не успел выпустить пар. Он подбежал к своей жертве и схватил его за лацканы пиджака.

Станислав отодвинул нас в сторону и быстро приблизился к баламуту. Я видела, как тонкая ткань рубашки натянулась, обрисовывая вмиг вздувшиеся мышцы.

— Не надо! — выкрикнула я, но мой голос был похож, скорее, на комариный писк и, конечно, совершенно никто не обратил на него внимания. Тогда я подбежала к девочке и обняла ее за плечи. Но та, вопреки моим ожиданиям, совершенно не испугалась.

— Зря он это… — спокойно сказала она.

— Вот и я говорю, — поддержала я внезапное благоразумие девочки. — Зачем связываться с пьяным!

— Нет, ты не поняла. Это я про дядю… зря он связался с папой.

Станислав легонько встряхнул мужчину, заставляя выпустить из рук пиджак бедолаги-администратора.

— Да я…! — взревел как раненый медведь дебошир и занес руку для удара. К слову, она была довольно внушительных размеров, как впрочем, и сам хулиган.

Но завершить начатое не успел. Свободной рукой Станислав перехватил занесенный над ним кулак. Я видела, как еще больше напряглись его мышцы, как недобро сузились глаза. Казалось, еще чуть-чуть, и он порвет нарушителя спокойствия на куски. Но ничего такого не произошло. Смутьян охнул, посмотрел на своего обидчика, и как-то резко обмяк.

— Ну, мужик, ну ты чего… — забормотал он.

Станислав перевел взгляд на столик, за которым до этого сидел его противник. Сейчас за ним остался только худенький мальчишка лет десяти. Он испуганно наблюдал за сценой борьбы, совершенно забыв про тот самый коктейль, за который так переживал его отец.

И просто разжал руку, предоставляя своему противнику свободу.

Кажется, получив трепку, зачинщик скандала сразу протрезвел. Он положил на барную стойку несколько купюр и, ссутулившись, пошел к выходу, кивнув мальчику, чтобы тот шел за ним.

Вроде бы все закончилось хорошо, мне показалось, что день, который обещал быть таким хорошим, окончательно испорчен. Но я ошибалась.

— Ну что, вы еще не все мороженое тут съели? — Станислав опустился на свой стул и придвинул к себе очередную порцию. — М-м-м… малиновое, такое я еще не пробовал.

Как ни в чем не бывало, он принялся уписывать лакомство.

Карина тоже притянула к себе креманку. Словно ничего и не произошло.

Домой мы вернулись уставшие, но довольные. Даже Карина начала дремать еще в машине. Правда, стоически старалась не уснуть и, встряхивая головой, делилась впечатлениями:

— Ну вообще «Американские горки» самые крутые. А правда я здорово скакала на пони? Он такой классный, мне кажется, он меня полюбил. Папа, а мы можем завести пони? Он мог бы жить в саду.

— Боюсь, ему нас будет очень скучно, — рассмеялся Станислав. Неужели у него хватило духа отказать дочке хоть в чем-то?

— Ну я же буду с ним играть и кататься на нем, — не отставала девочка.

Так, под ее щебетанье, мы въехали во двор. На улице уже начинало темнеть, уютно горели фонари, воздух благоухал цветами. И даже жужжанье надоедливых комаров не нарушало эту умиротворяющую картинку.

Лужайка перед домом выглядела гораздо лучше, хотя былого идеала еще не достигла. Решив, что завтра обязательно предложу свою помощь, я нырнула в двери, распахнутые Станиславом перед нами. Вечер казался идеальным.

Непривычно послушная Карина словно задалась целью сделать этот вечер еще лучше. Расцеловав котенка, она беспрекословно нырнула в теплую ванну с пеной, распространяющей на всю комнату аромат спелой клубники.

— Правда, мы здорово повеселились? — поинтересовалась малышка, когда я натирала ей спинку.

— Это был одних из лучших дней в моей жизни, — призналась я, совершенно не лукавя.

— Да, мы отличная команда! — обрадовалась она. — Ты мне нравишься. Ты добрая. И красивая, как фея.

— Спасибо, милая, ты тоже настоящая красавица, — ответила я, улыбнувшись своей подопечной.

Мне в жизни часто делали комплименты. Но, наверное, ни один не звучал так искренне и мило. Карина, довольная услышанным, кокетливо поправила мокрые волосы. Но потом словно вспомнила что-то неприятное, и личико ее омрачилось.

— Можешь пообещать мне кое-что? — вкрадчиво спросила она.

— Думаю, да, если только ты не попросишь купить пони.

Она завертела головой:

— Нет, это не про пони, это про тебя. Поклянись, что никогда не будешь делать операции на лице. Пожалуйста.!

Голос ее звучал грустно, даже жалобно. Конечно, отказать в этом я ей не могла. Тем более, ничего такого не входило в мои планы.

— Никогда в жизни, — заверила ее я.

От дальнейших вопросов удержалась. Было видно, что эта тема для девочки болезненная, и обсуждать ее она не хочет. Услышав мой ответ, она серьезно кивнула головой и замолчала.

Я уже шла с книжкой в комнату Карины, но по пути меня остановил Станислав.

— Вы можете идти, — он взял книгу из моих рук. — Вы устали, а я тоже умею читать.

— Я вовсе не устала… — попыталась возразить я.

Но Станислав не собирался уступать.

— Так получилось, что прямо сейчас у меня нет более важных дел.

Он скрылся за дверью комнаты. Я задержалась на минуту, прислушиваясь.

«Давным-давно жила одна очень хорошая девочка…» — донеслось из комнаты, когда стих восторженный визг. Голос Станислава звучал непривычно мягко и убаюкивающе.

Ну что ж, полагаю, тут и правда справятся без меня.