6

Я быстро приняла душ и несмотря на то, что чувствовала редкостное умиротворение, решила выпить успокаивающего чаю. Все-таки после всех потрясений этого дня моя нервная система заслужила чего-то вкусненького. Да и к тому же завтра все вернется на круги своя. Станислав уедет на работу, а я останусь один на один с его маленьким энерджайзером.

Достав пакетик из ящика, я мельком взглянула в зеркало. Не мешало бы привести себя в порядок. Все-таки этот особняк настраивает на особый лад. Простой халатик здесь кажется инородным предметом, он явно не из этого мира. Быстро переодевшись и уложив волосы, я склонилась в нерешительности над косметичкой. Нет, лишнее. Я же не на светский прием иду, а всего лишь на кухню, выпить чашку чая. И кто там меня увидит? Если только Станислав.

«Дурочка!» — мысленно отругала я себя. От кого я пытаюсь скрыть, что все эти ухищрения вовсе не ради того, чтобы соответствовать дому. Мне хочется нравиться его хозяину. Глупо. Всего каких-то три месяца, и Карина отправится домой. Я тоже.

Захлопнув сумочку со скудным набором косметики, я отправилась в кухню. Все-таки это не свидание, и не надо придумывать разные глупости. Да, мы провели отличный день, но он совершенно ничего не изменил, и я в этом доме няня, нанятая на временную работу.

В кухню я вошла под звук микроволновки, оповестившей об окончании разогрева. Станислав стоял рядом с ней, спиной к двери. И все-таки он заметил мое вторжение.

— Еще вчера хотел спросить, — сказал он, даже не повернувшись. — Что это вы такое ароматное пьете? Очень приятный запах.

На этот раз он не забыл надеть футболку, но это не очень-то помогло. Светлая ткань обтянула его торс, совершенно не скрывая телосложение, более подходящее молодым богам Олимпа, чем успешному бизнесмену.

— Травяной чай, — ответила я, располагаясь за столом и продолжая его разглядывать. — Здорово успокаивает нервы.

— Мог бы догадаться, — Станислав повернулся к столу и улыбнулся, продемонстрировав ряд белоснежных ровных зубов. — С вашей работой без этого никак.

Расставив на столе несколько аппетитно пахнущих тарелок, он устроился прямо напротив меня.

— Мороженое это, конечно, хорошо, — сказал он, кивнув на них. — Но если не подкреплюсь чем-нибудь более существенным, не смогу заснуть.

— Да уж, сил мы сегодня потратили немало, — улыбнулась я.

— Точно, — кивнул он. — Давно я так не уставал. Честное слово, выбить выгодные условия контракта гораздо проще, чем целый день кататься на каруселях. И как вы только справляетесь с моей юлой? Хотя, она от вас в полном восторге.

Его слова произвели эффект целительного бальзама. Осознавать, что девочка прониклась ко мне симпатией, было очень приятно. Пожалуй, ради этого стоило и потерпеть ее проказы.

— А вы считаете, что она чересчур избалована? — его голос стал тише, появилась настороженность.

Как будто ему и правда есть дело до моего ответа. Конечно, можно было успокоить его, заверив, что это самый чудный ребенок на планете. Любой родитель ждет именно таких слов. Но я решила быть честной. И, немного подумав, ответила:

— Думаю, ей не хватает вашего внимания и она пытается привлечь его всеми доступными ей способами. Когда в этом нет необходимости, она спокойна.

Станислав сосредоточился на содержимом тарелки, принявшись слишком отчаянно орудовать в ней вилкой. Но было понятно, что он внимательно слушает меня. Просто не хочет в этот момент смотреть в глаза.

— Карина замечательный ребенок, — продолжила я. — Это добрая девочка, способная сопереживать и сочувствовать. И сообразительная…

— А еще очень упрямая, — отметил Станислав все так же не поднимая глаз от тарелки. — Сегодня, засыпая, опять спрашивала меня про пони. Кажется, она не собирается отказываться от этой идеи и потихоньку разрабатывает план, как бы раздобыть животное.

Мы дружно рассмеялись. Да уж, если эта девочка что-то задумала, все преграды будут сметены. Как бы и вправду Станиславу не пришлось организовывать конюшню на заднем дворе.

— Способность добиваться своих целей — не самая плохая черта, — заметила я. — Да, с такими детьми родителям и воспитателям приходится нелегко, это факт. Но во взрослой жизни это качество обязательно пригодится…

Что-то я как-то резко переквалифицировалась в специалиста по семейным проблемам. А этого делать не стоило.

— Ну и, знаете, как говорят. От осинки не родятся апельсинки, — я улыбнулась. — Было бы странно, если ваша дочь отличалась мягким и покладистым характером.

Я запнулась, пытаясь решить: стоит ли ему говорить то, что я хочу сказать. Или, может, все-таки сохранить работу?

— Еще я думаю, — осторожно сказала я. — Что вам стоит не так явно демонстрировать свою гордость, когда Карина устраивает что-то типа той заварушки в аэропорту.

Он неожиданно смутился:

— Это было так заметно?

Я кивнула.

— Понял. Буду делать вид, что возмущен до глубины души.

Этот разговор как будто разрушил невидимые границы, существовавшие между нами. По крайней мере, у меня было чувство, что я очень давно знаю и Станислава, и его дочку. И от этого было как-то уж очень хорошо. И уже совершенно не хотелось спать. Кажется, я могла бы просидеть вот так всю ночь. Но не получилось.

Наше веселье прервал телефонный звонок. Аппарат, лежавший на столе между тарелок, требовательно заверещал. На его экране появилось прекрасное лицо «заи». Станислав вмиг стал серьезным и, взяв телефон в руки, поднялся:

— Прошу прощения, мне надо ответить.

Он вышел из кухни, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась наедине с чашкой чая. Волшебная атмосфера, витавшая здесь последние полчаса, была разрушена.

Я сделала глоток. Нет, не то. Он уже основательно остыл, пить такое невозможно. Решительно вылила остатки напитка в раковину и направилась к себе в комнату. Завтра рано вставать. Все-таки полезно иногда напоминать себе, что я здесь не почетная гостья и не друг семьи. Я няня, прислуга. И это красавица «зая» имеет право сидеть со Станиславом на кухне, весело болтая. И, конечно, так оно и будет.

На следующее утро, ровно в 8.30 я вошла в комнату своей воспитанницы, приготовившись к долгому процессу пробуждения. Наверняка после всех вчерашних приключений ей захочется поспать подольше. Но нельзя, на этот счет у меня были четкие инструкции.

Каково же было мое удивление, когда оказалось, что кроватка девочки пуста. А сама Карина — готова к занятиям.

Занималась Карина легко и будто играючи. Ее способность к языкам поражала. Казалось, она совершенно не прикладывала усилий, чтобы освоить довольно трудный и объемный материал.

— Тебе нравится учиться? — спросила я.

— Не всегда, — призналась девочка. — Я люблю занятии по русскому, французскому, английскому и китайскому.

— Даже по китайскому? — искренне удивилась я. Мне этот язык казался неприступным, слишком уж он отличался от всех, что я когда-то изучала.

— Очень! — оживилась Карина. — Вот, слушай.

Она вышла на середину комнаты, изящно отставила ножку и начала декламировать, старательно выговаривая коротенькие китайские слова.

— Красиво? — спросила она, закончив.

— Очень! — восхитилась я.

Девочка смерила меня оценивающим взглядом и, видимо, решив, что я достойна того, чтобы посвятить меня в кое-какие свои мысли, призналась:

— Я думаю, на этом языке говорят феи. Он ведь похож на музыку, да?

И откуда в этой маленькой головке столько всего берется? А ведь и правда, этот мелодичный язык так подходит сказочным существам.

— Думаю, ты права, — совершенно серьезно сказала я. — Если хорошо выучишь его, сможешь болтать с феями на любые темы.

Карина подпрыгнула и, подбежав ко мне, крепко обняла. Я, растрогавшись, погладила ее по голове. Наверное, это выходило за рамки моих обязанностей, но не сделать этого я не могла.

— Я тебе сейчас такое покажу! — сказала она, отпрянув от меня и широко раскрыв глаза. — Я про это еще вообще никому не говорила. Только это секрет? Ладно?

Я провела пальцами по губам, словно закрывая рот на молнию, и мою подопечную это вполне удовлетворило. Она достала свою сумочку, и, покопавшись в ней, извлекла большую ракушку.

— Вот, смотри, это мне Джон подарил, — шепотом прокомментировала девочка, словно боялась, что нас могут подслушать.

— Очень красивая! — так же шепотом похвалила я.

Щеки девочки слегка покраснели, и она призналась:

— Он вообще сказал, что я самая классная девочка из всех, что он знает.

Она хитро посматривала на меня из-под ресниц, ожидая реакции.

— Думаю, Джон прав, — сказала я.

— Он вообще такой… такой… умный, — оживилась девочка. — И вообще не вредный.

— Очень хорошие качества для мальчика, — согласилась я и отвернулась, чтобы скрыть улыбку, которая появилась сама по себе. Уж очень умилительный вид был в этот момент у девочки. Даже кончик носа покраснел от удовольствия.

— Он даже физику любит, — продолжала она воодушевленно нахваливать своего друга.

— Физику? — удивилась я. — Сколько же ему лет?

— Уже семь, — она словно гордилась, что ее кавалер уже такой взрослый. — Мы с ним вместе физикой и математикой занимаемся. Только я их терпеть не могу.

Кажется, учебная программа девочки была более насыщенной, чем я предполагала. Вот только зачем заставлять ребенка заниматься тем, что ему явно не по душе, да и не возрасту, я не понимала.

— А ты говорила маме, что не любишь физику? — поинтересовалась я.

— Ага, — кивнула девочка. — Только она отвечает, что я должна быть трудолюбивой. Как Золушка.

Трудолюбие, конечно, похвальная черта. Но для чего же доводить все до абсурда? Дав зарок обязательно поговорить на эту тему со Станиславом, я предложила:

— Ну а пока у тебя нет физики и математике, может, погуляем на детской площадке? Найдешь себе подружек, поиграете в фей?

— Йохоу! — воскликнула Катерина и словно метеор начала носиться по комнате. Полагаю, это было «да».

Перебрав несколько платьиц, она, наконец, остановила свой выбор на одном, «самом феечковом». Но прежде чем отправиться на улицу, девочке следовало подкрепиться. Так что она на время поступила в полное распоряжение добродушного повара.

Я собиралась воспользоваться минуткой и переодеться. Но нет. Дверь распахнулась, и на пороге возникла уже знакомая мне стройная фигура. «Зая».

Девушка смерила меня презрительным взглядом и скривила губы.

— Значит, ты и есть новая нянька? — спросила меня девица, пристально вглядываясь в лицо.

— Гувернантка, — поправила я ее.

— А, это меняет дело, — ухмыльнулась та. — Просто няньку, наверное, не взяли бы кататься на каруселях.

— Что вы хотите? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

Хотя внутри клокотало. В этой женщине меня раздражало все, и тон ее голоса, и надменный взгляд, и безупречный внешний вид. Я, одетая в простые джинсы и майку рядом с ней смотрелась как служанка рядом с госпожой. Хотя, на самом деле, примерно так оно и было. Как ни крути, а эта красавица — подруга моего босса. И это меня тоже раздражало.

— Стасик просил завезти ему документы, — процедила она, протягивая мне увесистую папку. — Хочет поработать дома. Постарайся ее не потерять.

Я взялась за край тщательно упакованных документов, но «зая» не разжала своей руки. С секунду мы смотрели друг на друга, схватившись за папку с двух сторон, словно не могли ее поделить.

— И еще предупредить тебя кое о чем, — ее глаза метали молнии, хотя и говорила она спокойно. — Не раскатывай губу. Стасик без ума от своей дочки, только и всего. А ты всего лишь приложение к ней. Временное. Вылетишь из дома, как только девчонка вернется к маме. А я останусь. И все у нас будет как раньше. Поняла?

Я молчала, и она резко отпустила папку, так, что я, не ожидавшая этого, чуть не потеряла равновесие.

— Держись подальше от моего мужчины, — прошипела она напоследок и вышла за дверь, не дав мне возможности ничего ответить.

Да и что я могла сказать? Заверить, что Станислав мне не нужен? Поклясться, что не приближусь к нему на расстояние вытянутой руки?

— Саш, а это кто? — спросила Карина, выглядывая из-за моей спины.

Кажется, обед закончился слишком рано.

— Это папина знакомая, — ответила я, стараясь не показывать девочке своего огорчения. — Так что лучше тебе спросить обо всем у него. А пока пойдем-ка побыстрее на площадку!

Я старалась говорить весело, убеждая то ли Карину, то ли себя в том, что ничего страшного не случилось. Да, Станислав — тот самый мужчина, за которого стоит бороться. Так что эту девицу можно понять. Вот только с чего она решила, что я тоже буду это делать?

«Хамка, злая, циничная стерва, — пыталась убедить я себя, пока мы с Кариной шли по направлению к детской площадке. — Не стоит обращать внимания на ее выходки, только и всего».

Но все равно сердце отчего-то сжалось в тугой комок, а на глаза старались навернуться слезы. Но главное — меня не отпускала одна простая и очевидная мысль. Какой бы противной эта “зая” ни была, а она совершенно права.