7

— Так, девушки мои, — с порога заявил Станислав, обращаясь к нам обеим, ко мне и к Карине. — У нас сегодня грандиозные планы на вечер!

Он помахивал тремя цветными бумажками, очень уж похожими на билеты. Например, в кино… Настроение хозяина дома явно контрастировало с моим: он улыбался, двигался размашисто и шумно — в общем, выглядел совершенно довольным жизнью.

Карина тут же оторвалась от занятий, бросилась к нему и радостно повисла на шее. Ее настроение тоже контрастировало с моим… К счастью, мое настроение и не должно соответствовать.

— Собираемся очень быстро, — командовал между тем Станислав, — потому что до кинотеатра надо еще доехать. У нас в планах полнометражный мультик в 3D, а потом прогулка по городу и поход в кафе. Надеюсь, все за.

Зря он надеется. Кое-кто из нас точно против… Если конечно, я не ошиблась и третий билет предназначается мне.

— Супер! — воскликнула Карина. — Я вот совсем-совсем готова, только надо взять сумочку!

С этими словами она убежала за аксессуаром. Ну вот и удобный момент.

— Станислав, извините, — тихо, но уверено сказала я. — Второй день подряд бурных развлечений, боюсь, для меня это чересчур. Я немного устала. К тому же мы ведь договаривались, что по вечерам у меня будет свободное время. И оно мне очень нужно…

Я улыбнулась, стараясь, чтобы эта улыбка не выглядела грустной.

— Да, конечно, — градус веселья Станислава как-то сразу понизился. Уж не знаю, с чем это было связано. Скорее всего с тем, что все пошло не по тому плану, который он сам себе придумал.

И уж точно вряд ли дело было в том, что веселиться без меня ему не так весело, как со мной. Ничего. Он отец Карины, как-нибудь справятся и без меня.

— Хорошо, конечно, отдыхайте, извините, если… — он не договорил, так что я так и не поняла, за что он вздумал извиняться.

Из глубины комнат появилась Карина с розовым радикюльчиком. И тут же Станислав переключил все свое внимание на нее: — Ну а ты, егоза, в состоянии смотреть мультики и гулять по городу?

— Я? — кажется Карина не допускала даже такого вопроса. — Я, конечно, в состоянии. — И, кстати, насчет пони. Я очень хотела с тобой кое-что обсудить…

Я покачала головой: эту девочку точно не сбить с толку, не удивлюсь, если пони все-таки здесь поселится.

Они ушли, и я наконец с облегчением выдохнула: а ведь действительно впервые за эти дни я смогла провести время спокойно, предоставленная самой себе.

Принять ванну не наскоро, а поваляться в ней в свое удовольствие. Включить телевизор, который, оказывается, есть в моей комнате, и углубиться в сериал. Ответить на электронные письма, чтобы мои друзья, знакомые и родственники не думали, что я пропала без вести и пора подавать в розыск…

Но все эти дела закончились очень быстро, а следом пришли грустные мысли о то, что где-то на другом краю города прямо сейчас идет какой-то совершенно восхитительный полнометражный мультфильм, между прочим в 3 D, а это значит, что всякие предметы, а иногда даже герои вылетают из экрана так похоже, что впору пригибать голову. О том, что Карина радостно смеется, а ее отец… нет, стоп! О ее отце я точно не буду думать ни теперь, ни когда-нибудь потом.

В этот вечер Карина прибежала ко мне, радостно пересказывая сюжет и размахивая руками, показывая, какими красивыми были драконы.

— Ну все, — она чмокнула меня в щеку и деловито засобиралась. — Тебя я спать уложила, а теперь мне пора, у меня дела. Папа будет читать мне сказку.

Я рассмеялась: отличный план.

Я закрыла дверь и улеглась в кровать. Поход на кухню с пакетиком чая на сегодня отменяется. Нет, не на сегодня — насовсем отменяется. В конце концов не такая уж и нервная у меня работа.

Дни шли за днями, все как-то устаканилось. Мы вошли в обычный ритм занятий, дом не рушился, сад стоял на месте, а соседи не требовали отселить нас куда-нибудь подальше.

Станислав много времени проводил на работе, но умудрялся вырываться и уделять время Карине: устраивал мне краткосрочные «выходные» на несколько часов, а ей — маленькие праздники, о которых она потом рассказывала взахлеб.

Меня он больше с собой не звал. Ни разу. Уж не знаю, что тому послужило причиной — то ли мой отказ и рассказ об усталости, то ли выволочка от «заи»… А может, просто понял, что оставаться с дочкой наедине — это куда интереснее и полезнее, чем таскать с собой еще и няню.

Теперь мы редко виделись. Пост сдал — пост принял.

Как у вас дела, как проходят занятия? — Отлично, Карина очень одаренная девочка…

Вот, собственно, и все. Так, собственно, и правильно.

Во всей моей теперешней правильной и размеренной жизни был только один недостаток: я перестала спускаться по вечерам на кухню и заваривать чай… И теперь вечера стали скучными и однообразными.

Так и было. До сегодняшнего вечера.

Станислав вернулся домой раньше обычного, но не стал объявлять программу развлечений и прямо с порога хватать Карину в охапку, чтобы отправиться с нею в сад или в один из укромных уголков дома, где можно вместе складывать паззлы или сражаться не на жизнь, а на смерть в шахматы. Он лишь сказал:

— Я сегодня поработаю дома, буду занят. Так что, кроха, увидимся за ужином.

Карина, в последнее время совершенно не обделенная вниманием отца, восприняла эту новость спокойно. Даже с энтузиазмом.

— О, прекрасно! — заявила она, — Значит, я смогу выкроить полчаса, чтобы поболтать с Джоном.

— С Джоном? О чем это вы будете болтать с Джоном? — с напускной строгостью посмотрел на нее отец.

И все-таки, хоть строгость и была напускная, что-то в его взгляде было такое, что сулило этому самому Джону или любому, кого ясноглазая красавица со временем ему предпочтет, много серьезных разговоров и самого пристального внимания.

Это было трогательно. Так трогательно, что я ненадолго расслабилась и не успела отвести от Станислава взгляд. И тут же была застигнута на месте преступления. Он повернулся ко мне резко, а затем сказал:

— Саша, когда Карина уляжется спать, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет.

И вот сейчас никакой шутливости в его тоне не было.

— А что случилось? — попыталась я прояснить ситуацию заранее.

— Давайте позже, — не стал вдаваться в подробности он.

Видимо, это было что-то такое, что при Карине обсуждать не следовало.

— Да, конечно, — сказала я. А что я еще могла сказать?

Остаток вечера прошел очень нервно. Я пыталась угадать, что же может значить это приглашение. О чем он хочет поговорить?

Ежедневные отчеты об успеваемости он получает, с Кариной все в порядке, мы отлично справляемся с программой, хотя, если нормальный человек посмотрит на эту программу — он сразу поймет: чтобы с ней справиться, нужно несколько детей и несколько нянь. Я усиленно перебирала в уме все наши проступки, силясь угадать, какой из них — причина такого необычного приглашения.

К счастью, Карина в этот вечер уснула моментально. Или не к счастью? Может на ковер к боссу не стоило торопиться?

Перед тем, как войти в кабинет Станислава я задержалась, робея. Почти как в тот день, как впервые пришла сюда на собеседование. Но никакого дежавю, тогда это было тогда, а сейчас, сейчас и все иначе. Я мягко постучала в дверь, услышала разрешение войти и переступила порог.

— Добрый вечер, — сказал он мне, хотя мы сегодня вроде уже виделись.

Было видно, что он не решается заговорить о том, о чем собирался и даже нервничает. А вот это напугало меня по-настоящему. Что может заставить нервничать Станислава, если даже пьяные дебоширы ему на один зуб?

— Я сегодня созвонился с Ларисой Ивановной.

Я даже не сразу поняла, о ком идет речь.

— С Ларисой Ивановной?

И тут же вспомнила. Директор нашего агентства! Это же надо было так далеко оторваться от реальности, чтобы забыть такие важные вещи.

— Она завтра пришлет свою сотрудницу. Няню. Сказала, что женщина вполне достойная и опытная. И добрая. Надеюсь, они с Кариной поладят. Но вам надо будет ввести ее в курс дела, познакомить их, ну и в общем как-то постараться наладить их общение, чтобы Карина не чувствовала себя неуютно. Хотя если честно я с трудом представляю себе ситуацию, в которой она будет чувствовать себя неуютно…

Мне показалось, что пол ушел у меня из-под ног.

Это вот таким вот образом он решил сообщить мне об отставке? Сказав, что я должна «ввести в курс дела» свою преемницу? Да уж! Мне надо было очень сильно попасть под обаяние этого мужчины, чтобы забыть о том, как жестко и резко он решает вопросы.

Милым плюшевым мишкой, из которого можно вить веревки, он становится только для дочери, и то, что я несколько раз была тому свидетелем, вовсе не значит, что вся эта «белизна и пушистость» распространяется и на меня тоже.

Я судорожно пыталась вспомнить, где мы с моей воспитанницей проштрафились.

Разбитая ваза? Но там больше виновата не Карина, а ее рыжий питомец. Она действительно нечаянно.

Синяк под глазом у мальчишки с игровой площадки? И опять же, это не наша вина. Мальчишка сам небезопасно висел на перекладине, а Карина просто проходила мимо и не несет никакой ответственности за то, что мужчины уже сворачивают в ее сторону шеи и попадают во всякие экстремальные ситуации.

А может — эта мысль пришла в голову последней и была самой неприятной из всех — может, случилось то, что в моей практике случалось уже неоднократно: пассия молодого симпатичного отца затребовала, чтобы для девочки подыскали няню посерьезнее, поопытнее? То есть, не такую молодую и цветущую? «Зая» запросто могла что-то такое сотворить.

Ну что ж. Мне остается только уйти достойно.

— Да, конечно, я все сделаю, — недрогнувшим голосом сказала я.

— Отлично, — Станислав улыбнулся так радостно, как будто бы только что сделал мне подарок на день рождения. — Постарайтесь справиться пораньше. Так, чтобы успеть до полудня.

Вот ведь как! До полудня! В носу защипало.

Странно, известие о том, что мне нашли замену, не взволновало меня так сильно, как понимание, что в этом доме мне осталось провести буквально несколько часов. Но если уж я спокойно согласилась передать дела, будет глупо устраивать сейчас истерику по поводу того, что нужно сделать это в первой половине дня.

— Конечно… Как скажете, — ответила я и добавила: — Могу я спросить кое-что?

— Что? — удивился Станислав.

— Что я сделала не так?

— Вы? — он смотрел на меня очень серьезно, так, словно бы сейчас собирался обвинить меня как минимум в краже столового серебра или даже в том, что мы на целых два урока отстали от программы по французскому. — Вы все делаете так. Только совершенно не отдыхаете. Даже перестали спускаться в кухню и пить свой чай. Поэтому завтра у вас выходной.

Я опустилась на стул. Теперь, когда опасность миновала, можно было перестать «держать лицо».

— А вы что подумали? — он смотрел на меня с искренним непониманием.

— Что вы меня увольняете.

— Увольняю? Если бы я сошел с ума и решил вас уволить, Карина сжила бы меня со свету! Как вам могло прийти такое в голову?

Я хотела ему сказать, что любому придет такое в голову, когда ему ни с того ни сего велят обучать свою замену, но решила не говорить.

— Спасибо большое. На самом деле я совершенно не устала. Но если вы так настаиваете, с удовольствием воспользуюсь выходным.

Станислав согласно кивнул.

Я уже собиралась уходить из кабинета, когда он сказал вдогонку:

— Саша… Я слышал, у вас завтра выходной… А вы уже планировали что-нибудь на вечер?

По задумке Станислава, столь ранний приход няни на замену нужен был для того, чтобы Карина была при деле, а я спокойно могла собраться. Все-таки поход в театр — дело ответственное. Это тебе не кино, куда можно просто натянуть джинсы и майку, да и пойти: все равно огромное ведро с попкорном надежно прикроет от посторонних взглядов.

Театр же — совершенно другое дело. Когда я училась в школе, я обожала театр! Это совсем не то, что кино. В кино ты понимаешь: вот тут — ты, а вот там — действие. А в театре чудо происходит прямо у тебя на глазах. Рядом. В общем, там все серьезно, и времени на сборы нужно куда больше. Свободного времени, которого мне, разумеется, взять было неоткуда.

Как только Карина узнала, в связи с чем такие перемены и вместо меня с ней будет Алена, она невероятно воодушевилась.

— У тебя свидание с папой? Это круто! Сначала мы перемерим все твои платья — надо выбрать лучшее. А еще — помада! Помада должна быть яркой. И прическа! Прическа в женщине — это вообще самое важное! Ее я сделаю тебе сама!

Я хотела объяснить, что это вовсе не свидание, но последнее заявление о прическе совершенно выбило меня из колеи. Нет, конечно, Станислав оценит парикмахерские способности дочери и наверняка даже ее похвалит. Но вот рядом со мной с таким произведением искусства на голове, наверное, будет чувствовать себя несколько некомфортно.

— Знаешь, Кариночка, давай мы сделаем так: платье выберем вместе и мерить тоже будем вместе. А вот прическу мне сделает мастер, тем более что я уже записана в салон.

— Я тоже хочу в салон! И тоже хочу прическу! — заявила она. Но потом, подумав, добавила: — Нет, знаешь, я в следующий раз пойду. А в этот раз — ты. У тебя же свидание.

— Это не свидание!

Алена, приятная женщина лет тридцати, смотрела на меня с укоризной. В ее взгляде читалось, что вот она бы ни за что не пошла с отцом своей воспитанницы ни в какой театр.

Я бы тоже не пошла ни с каким другим отцом никакой другой воспитанницы. Но вот конкретно с этим отцом очень сложно спорить. Особенно когда спорить совсем не хочется.

— И надень вот эти вот красные бусы. Они так подходят к твоим глазам! — изо всех сил помогала мне собираться Карина.

Я ужасно давно не была в театре. А в таком — не то чтобы давно, вообще никогда не была! Огромном, переливающемся огнями тысячи хрустальных люстр, украшенном золоченой лепниной и красным бархатом. Я увидела имена в программке — и дух захватило от восхищения. Похоже на сбывшуюся мечту. Или на сон. Да-да, именно сон, потому что со мной такого не может случиться никогда. Ну, пусть сон, зато какой восхитительно-сказочный… Ведь у каждой Золушки должен быть хотя бы крохотный кусочек сказки…

— Что-то не так? — прошептали сзади на ухо. От горячего дыхания волосы на затылке моментально стали дыбом, а по спине скользнул холодок, стукнув куда-то под коленки.

Кажется, Станислав неправильно интерпретировал мое замешательство. Но если он не прекратит дышать мне в ухо, то что-то точно будет не так…

— Все хорошо, что вы, — улыбнулась я.

Пожалуй, даже чересчур хорошо. Все в этот вечер было особенным. Особенным был взгляд Станислава, когда мы встретились. Такой — будто он увидел меня впервые. В каком-то смысле так и есть. Одно дело — я с пучком на голове, в джинсах и майке вечно несусь куда-то, потому что работа-работа. И совсем другое — когда я появляюсь с высокой прической и в длинном платье с приоткрытыми плечами. Это платье вряд ли можно назвать слишком нескромным — кругом дамы сияют обнаженными плечами и руками. Но когда Станислав смотрит на меня своим странным взглядом — сразу хочется проверить: точно ли я все еще в платье? Может что-то съехало? И страшно мне от этого взгляда, так, что в животе екает, и весело…

Мы садимся в мягкие кресла — и волшебство начинается. История, в которой трудно понять — кто прав, кто виноват, которая заставляет от души смеяться и грустить, словно чья-то чужая — но уже почти твоя — жизнь пронеслась только что мимо, задев за живое.

В самом конце, когда актеры вышли на поклон, а публика устроила им овацию, я даже немножко заплакала. И не потому, что мне было плохо, а потому что внутри ныло томительно-сладко от какого-то совершенно немыслимого, удивительного восторга. Мы вышли из театра — а это невероятное ощущение осталось. И казалось невозможным просто вернуться домой и заняться будничными делами.

— Прогуляемся? — спросил Станислав.

Я молча кивнула. Хотя, может, и не стоило. Одно дело поход в театр — в этом нет ничего предосудительного и излишне интимного. Просто смотреть спектакль интереснее с кем-то — чтобы потом обсуждать и делиться впечатлениями. Но вот прогулка вдвоем…

Вдоволь посомневаться мне не дали. Станислав подхватил меня за локоть и заявил:

— Мы идем на набережную. Там очень красиво.

— Даже красивее, чем у нас в саду? — улыбнулась я.

Неужели он всерьез думает, что я ни разу не была на набережной? Стоп! Я что, сказала «у нас»? Вот ведь! Стоило боссу перестать быть сатрапом и проявить элементарную вежливость к своему работнику, стоило только его дочери искренне привязаться к этому работнику, как глупый работник распоясался и навоображал себе бог знает что! Это у них в саду красиво, и уж никак не у нас! Все эти умные мысли я хотела подумать жестко и четко, чтобы немедленно взять себя в руки, но… Но, увы. В такой восхитительный вечер абсолютно не хотелось ни с кем ругаться, даже с самой собой. Тем более что Станислав не обратил никакого внимания на мою оплошность.

— Ни в коем случае! Такой красоты, как у нас в саду, больше нигде нет, — рассмеялся он.

***

Можно сказать, я и правда не видела набережной. Точнее не видела ее такой — когда закатное солнце освещает ее мягко и тепло, а прохладная свежесть дрожит в воздухе. Я остановилась, пытаясь запомнить, вобрать в себя, чтобы никогда не отпустить этот удивительный момент. Красивый город, темные волны с розовым отблеском и лучший мужчина в мире у меня за спиной. И пусть все это — мимолетно, словно эпизод из чьей-то чужой, не моей жизни, сейчас это происходит именно со мной.

Говорить не хотелось. Как будто любое слово может разрушить что-то волшебное и хрупкое, чем был наполнен этот момент. Я не знаю, сколько мы так стояли — молча замерев и думая каждый о своем. В этом молчании не было неловкости и потребности как-то заполнить паузу. Будто бы нет ничего естественнее, чем вот так стоять рядом.

А потом в одну секунду все переменилось. Большие сильные руки обхватили мою талию, горячие губы прижались к открытому плечу и… И все. Мир замер, остановился, будто кто-то там наверху нажал кнопку «Стоп». Все звуки стихли, краски пропали, а я перестала дышать. Дышала-дышала и — раз! — перестала, просто забыла, как это нужно делать… И все потому, что поперек живота лежали ладони с длинными сильными пальцами, будто имели полное право там находиться, а к голой коже прижались горячие губы. И от этих губ по телу растекался сладкий дурманящий яд. В полной тишине я слышала, как бухает мое сердце, быстрее, быстрее разнося по венам вместе с кровью эту упоительную отраву, которая действовала безотказно и быстро, кружа голову, плавя кости, отчего ноги подламывались будто ватные. Снаружи был холод, такой, что кожа покрылась мурашками, а внутри словно полыхнул термоядерный взрыв. Я судорожно сглотнула и качнулась…