Глава 24
Глава двадцать четвертая
Пару дней спустя я приехала к Бикичам в надежде увидеть Стаса наедине. Нина и Оксана встретили меня вежливо, но вид у них был грустный.
- Он совсем спятил, мне кажется. Орет грубыми словами, просит, чтобы мы оставили его в покое, а отцу вообще желает таких вещей, о которых не принято говорить в приличном доме, - шепотом сказала Нина, заваривая чай и вздыхая. – Отнесешь ему? А то боюсь, что этот поднос окажется у меня на голове, если я туда постучусь. Вдруг тебе повезет?
- Конечно, давайте.
С подносом я отправилась сперва в сад, чтобы нарвать цветов, а затем пошла на первый этаж – Стас упорно не желал выезжать на улицу, даже чтобы подышать воздухом. Теперь его старая комната была для парня слишком мала, к тому же, находилась на втором этаже, что вообще не подходило в его нынешнем положении. Пока сын был в больнице, Стефан нанял рабочих, которые каким-то чудом умудрились к его возвращению в минимальные сроки соорудить в комнате для гостей все таким образом, чтобы человеку в инвалидном кресле было максимально комфортно. Я шла по дому художника и понимала, что теперь здесь буквально каждый угол подчинен запросам больного, все вертелось вокруг него и это было странно.
Я знала от Стефана, которому звонила каждый день, что Стаса посещает врач-реабилитолог, с ним двадцать четыре часа в сутки находится медсестра и приходящий медбрат, который помогает молодому человеку делать все гигиенические процедуры.
В доме оборудовали специальный подъемник, который поднимал кресло с пациентом на второй этаж – там был тренажерный зал Оксаны, теперь же его переоборудовали для Стаса. Реабилитация шла крайне медленно, Бикич-младший не желал ничего делать, только ругался с медиками и посылал всех к чертям собачьим. Я надеялась, что мне повезет больше.
Постучав, осторожно открыла дверь, придерживая ее ногой, просунула голову. Стас сидел у открытого балкона и смотрел, как на улице собираются тучи – обещали дождь. Шторы на окнах игриво резвились под порывами ветра, создавая впечатление танца. Я посмотрела на эту картину взглядом художника и поняла: вышел бы отличный портрет.
- Привет, Стас, - поставив поднос на столик, прикрыла дверь, чтобы нам не мешали.
Подошла к парню, обойдя кресло справа, встретила его темный взгляд. Он выглядел значительно лучше, чем неделю назад: его постригли и побрили, худоба понемногу отступала, но вот общий вид все еще был недобрым.
- Привет, - услышала его голос и порадовалась, что сразу не послал, как опасалась Нина.
- Как дела?
Он задумался, поджав губы.
- Дай подумать. С утра отлично провел время с медсестрой – она делает массаж, как истинная тайская девочка. Потом у нас был шикарный завтрак с папашей и его женой, которая бегала вокруг меня, даже пыталась кормить, кажется забыв, что у меня руки еще шевелятся. Потом я плавал в бассейне с реабилитологом, у него отличные бицепсы, давно мечтал о близком контакте с качком из местной больницы. Ну, а после обеда сон и процедуры с Настей – это медсестра, так наклоняется, чтобы поправить мне подушки или сделать укол, что ее грудь буквально вываливается из лифчика мне в лицо. Хочешь еще что-нибудь узнать про мои дела?
Я покачала головой, чувствуя, что слезы подступили к горлу. Итак, он намерен именно так вести себя. А я на что-то надеялась…
- Нет, больше не хочу.
- Что нового у тебя?
Пожала плечами, посмотрев в окно – пошел дождь, первые капли уже залетали в комнату вместе с порывами ветра, оставляя на лице Стаса и, наверняка моем, причудливые размытые рисунки.
- Да ничего. Выгуливаю собак, иногда хожу в галерею, жду, когда ты поправишься, чтобы выполнить свое обещание.
Стас непонимающе вскинул голову.
- Обещание?
- Ты собирался пригласить меня гулять, забыл?
Он сощурился.
- Забыл. И ты забудь. Вообще обо всем.
- Почему я должна забывать то, что для меня важно? – голос сорвался, но я сдержалась от слез.
- Потому что теперь это уже не имеет значения.
- Не говори ерунды. Ты поправишься, и мы сможем…
- Лиза, хватит! Ты ведешь себя, как дурочка. Твоя наивная вера в лучшее вряд ли меня вылечит.
- Можно подумать, что твой эгоизм и ненависть ко всему миру тебе поможет. Если бы я была на твоем месте…
- Ты не на моем месте, поэтому замолчи.
Признаться, я опешила. Так грубо…но так правдиво. Конечно, я не понимала, что он чувствует, не понимала, какого ему принимать от чужих помощь, сочувствие, соглашаться, чтобы его носили на руках даже в ванную и смотрели с жалостью и вечным ожиданием. Не понимала, но хотела быть рядом и разделить с ним этот непростой период. Только вот он, оказывается, не хотел.
- Ты злишься на весь мир, но мы не виноваты. А тех, кто виноват, обязательно накажут.
- Думаешь, мне от этого станет легче? Или может я резко побегу? – спросил он сквозь зубы, злясь.
- Нет, конечно нет. Но позволь мне хотя бы быть рядом…
- Зачем? Я теперь ничего не могу, уж извини. Так что хэппи энда у нас не выйдет. Забудь обо всем, что было, и возвращайся к Димке.
- Он тут каким боком?
- Ты ему дорога, вы мои друзья, а я хочу, чтобы моим друзьям было хорошо.
- А если я не хочу быть с Димкой?
- Тогда найди себе другого парня и живи как раньше. Кстати, поскольку руководить галереей я явно не смогу, то твоя работа на моего отца тоже, считай, закончилась. Скажи, чтобы выдал тебе расчет и уходи.
Я сглотнула ком, сложив руки на груди. Дождь хлестал уже вовсю, намочив мне колени и икры – я была в легком платье – но это была такая мелочь в сравнении с тем, что сейчас происходило.
- То есть ты вот так меня бросаешь?
Он усмехнулся, чего не было уже, кажется, целую вечность.
- Не бросаю, а отпускаю, глупая. Когда-нибудь ты поймешь разницу.
Я вылетела из комнаты, едва не сбив Оксану, что заглянула проведать Стаса.
- Простите, - пролепетала сквозь слезы, которые брызнули в ту же секунду, стоило оказаться за пределами видимости Бикича.
- Лиза, ты куда? – удивилась Оксана.
Но я не стала останавливаться, не желала ее слушать. Мне хотелось только одного: оказаться подальше от этого дома и людей, что принесли столько радости и столько боли одновременно.
Не знаю, как представлял мою новую жизнь сам Стас, но мне она категорически не нравилась. Точнее, она и не была новой, скорее старой, но с каким-то неприятным привкусом печали. Первые два дня после нашей встречи с Бикичем я честно проплакала. Потом собрала небольшую сумку и уехала к родителям — они хоть и жили в нашем городе, но виделись мы редко из-за моей постоянной занятости. Дома я честно рассказала о том, как собралась пойти за мечтой, а получила жизненный урок, который не просила. Повезло, что родители у меня золотые: гладили по голове, заваривали мне чай и приговаривали, что все будет хорошо. Конечно, я не посвящала их в подробности своих отношений со Стасом, просто сказала, что теперь мечтам о карьере художницы пришел конец. Учитывая, что моя страсть к рисованию никогда не была новостью в нашем семействе, то мама с папой лишь вздохнули. Да и что тут скажешь?
Вернувшись обратно к Настасье Семеновне, я позвонила шефу, попросив о встрече. Мы говорили, кажется, больше часа, когда Виталий Данилович стал расспрашивать меня о будущих планах. Я лишь плечами пожала и сказала, что если бы он позволил мне вернуться…И говорить не стоит, как он рад был это услышать.
В общем, жизнь входила в свой привычный поток, и я начала этому радоваться. По утрам покупала в кофейне большой латте для себя и два стакана американо — для шефа, шла в офис, болтала с Ольгой, которая осталась в качестве моей ассистентки — да, вот так неожиданно босс меня повысил, за что ему большая благодарность, потому что средств у меня было не так уж и много. Стефан тоже выдал расчёт, переведя на карточку, потому что приезжать к ним домой я отказалась. Художник не настаивал, был довольно вежлив, но спешил закончить разговор — его ожидали заботы поважней, и я все понимала.
Много времени теперь я проводила с Костей, мы выбирались на прогулки в парк, или в кино, или в театр. Но ни разу еще я не посещала галерею Бикича и вообще не хотела браться за кисти. Даже свои картины, что висели дома на стенах, я сняла и спрятала в кладовку, подальше от своих воспоминаний и несбывшихся надежд.
— Крошка, ну, а чего ты ожидала? У Стаса характер и до болезни был не сахар, а теперь он в таком положении…Неудивительно, что ему на всех плевать и хочется, чтобы его оставили в покое, - говорил мне друг, сочувствуя.
— Но я ведь хотела помочь.
— Лиза, давай смотреть правде в глаза: ты ничем бы ему не помогла. Ему помогают врачи, отец, близкие друзья, хорошие лекарства. От того, что ты сидела бы с ним часами и читала книжки он бы вряд ли вдруг затанцевал.
Я вынуждена была признать, что Константин прав, хоть это и причиняло боль.
— Но ведь можно было сказать как-то мягче, сделать все иначе…
— Наверное можно, цветочек, но тогда это был бы уже не тот пижон со скверным характером, который тебе так нравился.
— Ну почему он не позволил хотя бы…Ай, все. Знаешь, что? Мне надоело сидеть и хлюпать носом, надоело страдать по нему. Не хочет быть со мной? Пусть остается один.
— И правильно, отличный настрой! Может тебе все же вернуться к Димке?
Я покачала головой, придержав дверь лифта для друга — мы как раз входили в офис после обеда на солнышке.
С Димкой рассталась практически сразу после возвращения от родителей, сказав правду о своих чувствах к Стасу. На удивление, он все понял, но спросил, уверена ли я, что стоит расставаться сейчас, намекая на то, что Бикич уже вне игры. Я разозлилась на это и выставила его вон. Меня бесило, что все твердили, как заведенные о том, что шансов у парня не много, и он явно останется инвалидом.
— Димка хороший парень, он все понял и не настаивает на том, чтобы я к нему вернулась.
— Удивительное дело. Видишь, как все хорошо складывается? Осталось только прийти в норму, а через год ты и не вспомнишь об этих Бикичах.
Я кивала, но прекрасно понимала, что такие события вряд ли быстро сотрутся из памяти. Если вообще когда-нибудь мне удастся забыть о художнике и его сыне. Но я буду стараться, очень.
И у меня получалось. Не сразу и не все, но постепенно рабочие дела, новые обязанности и проекты сделали свое дело — я переставала думать о Стасе каждую минуту. Иногда даже казалось, что все это был дурной сон и я, наконец, проснулась. Для полного отключения предыдущей жизни я даже вышла из всех социальных групп Стефана Бикича, ведь там случившееся со Стасом обсуждалось ох, как бурно. Покинула я и все информационные форумы, заодно перестала читать новости на целый месяц вперед. И это сработало. Я почти освободилась от болезненных воспоминаний, действительно начав новую жизнь.
Однажды, когда мы с Ольгой разбирали документы за последний квартал, выписывая компании, с которыми истекли договора, у меня зазвонил мобильный. Я поняла, что цифры знакомые, но не сообразила кто это, пока звонившая не представилась. Беспокоила меня Татьяна, руководитель галереи, временная замена Стаса и помощница Стефана. Ее голос словно выплыл из тумана, настолько я забыла обо всем, что было связано с картинной галереей.
— Лиза, добрый день.
— Добрый. Что-то случилось? — я решила сразу понять, в чем дело. Проект галереи мы еще вели, так что, возможно, у нее просто технические вопросы возникли.
— Мы готовимся к открытию новой выставки, и я хотела бы посоветоваться, как лучше повесить картины.
— А при чем здесь я? Да и картины обычно вешает Стефан либо Виталий Данилович.
Татьяна немного замялась, потом сказала:
— Конечно, но для новой выставки мне нужен автор работ.
— Так, я ничего не поняла. В обед заеду к вам, все равно мне в ту сторону надо, в банк.
Пока ехала к галерее странное чувство не покидало меня — словно что-то должно произойти, а вот хорошее или плохое я пока не поняла. Так и вошла в галерею, терзаясь в сомнениях и даже волнуясь. По сторонам старалась не смотреть, мимо «Бури» практически пронеслась, потом увидела Татьяну с гидом и помахала ей рукой, привлекая внимание. Та договорила с молодой девушкой, что вела группу иностранцев, и направилась ко мне. Высокая прическа, идеальное платье и улыбочка — Татьяна ничуть не изменилась с нашей последней встречи.
— Спасибо, что приехала. Тут как раз и Стефан. Идем.
Встречаться с художником совсем не хотелось, но я все-таки пошла за женщиной, куда ж деваться. Мы вошли в зал, где все было пока завешано белыми простынями, стояли скульптуры с перегородками, а посреди всего этого на одиноком стуле сидел Бикич и разглядывал лакированный паркет у себя под ногами.
— Мистер Бикич, она приехала, — сказала Татьяна и тут же оставила нас одних.
Проводив ее взглядом, Стефан поднялся и улыбнулся в своей привычной манере.
— Елизабета, очень рад видеть.
— Здравствуйте, — я ограничилась коротким кивком. — Если вы не против, давайте сразу к делу, у меня совсем мало времени.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом улыбнулся и подошел к стене, у которой под белой тканью были сложены картины в рамках самых разных размеров. Мне они были не знакомы.
— В конце месяца галерея открывает выставку молодых художников города. И ваши картины одни из первых, кого я внес в свой список юных дарований. Если вы не против участия, то вам стоит решить — какая из них будет висеть в галерее.
И тут я поняла, что Стефан перекладывал картины, достав из середины две в дешевых рамках и показал их мне. Там было два пейзажа. Моих пейзажа, что валялись в кладовке у Настасьи Семеновны.
— Вы где их достали?
— О, — Бикич усмехнулся, — хотел сделать сюрприз. Простите, что сговорился за вашей спиной с Настасьей, она была очень добра и разрешила мне взять картины.
— Вы были у меня дома? Зачем?
— Признаюсь, я в последнее время мало времени уделял галерее. Но потом понял, что стоит заняться ею плотнее. Пошел за советом к сыну, и он сказал, что можно устроить выставку юных художников города. Отличная идея, просто потрясающая!
— Да, хорошая. Но я здесь при чем?
— Стас сказал, что вы очень ему помогли своими уроками по искусству и это правда. Мы с ним поговорили и он, оказывается, столько всего знает! Не только о моих картинах, но и об истории искусств, о современных мастерах, да о ком угодно. Признаюсь, я был шокирован его познаниями и тем, как он отзывался о вашей работе с ним. Учитывая его характер.
— Стас сказал, что я помогла? — я едва сдерживалась, чтобы не смеяться. Ведь Бикич-младший прекрасно разбирался в искусстве и без моей помощи, но зачем все это, если он выставил меня за дверь?
— Конечно, и я убедился в этом сам. Так что мы решили, что ваша картина просто обязана висеть среди первых на этой выставке. Какую возьмем?
Стефан демонстрировал мне мои собственные пейзажи, а я стояла и слов не могла подобрать. Стас уговорил отца повесить мою картину в галерее, да еще и других привлек. Обалдеть! Сложно было поверить, но моя мечта сбывалась, и все благодаря человеку, который был так груб и сделал очень больно. Его слова говорили одно, а поступки совсем другое. Вот как тут разобраться?!
— Давайте возьмем вот эту, — я выбрала яркое поле с цветами, Стефан улыбнулся, и мы вместе стали перебирать картины других ребят, чтобы распределить, в какой последовательности их стоило бы развесить на стенах.