Глава 25

Глава двадцать пятая

Весь следующий день я ходила из угла в угол в офисе, раздумывая, как поступить. То есть, конечно, мне хотелось взять такси, завалиться в дом к Бикичам и спросить: какого черта, парень? Зачем ты вел себя, как последний гад, а теперь вот такие сюрпризы устраиваешь? Но порыв свой я сдержала, а потом стала вспоминать, как сложно было со Стасом в самом начале и как я заставила его смириться со своим присутствием. Что ж, попробуем метод кнута еще раз. Куда он от меня денется, в конце-то концов?

В общем я решила действовать с умом, поэтому в среду взяла отгул и после завтрака отправилась к художнику домой. Нина при виде меня улыбнулась, но скорее растерянно — она явно не ожидала меня увидеть. Стефана я нашла в мастерской, немного с ним побеседовала, получив разрешение навестить Стаса. Заодно Бикич-старший поведал, что сын по-прежнему сидит взаперти, не считая поездок в клинику. Я пообещала Стефану, что все наладиться, и я помогу. Не знаю, что подумал обо мне художник, но настроена была решительно.

Станислав в момент моего появления сидел на постели в гостевой комнате, рядом был медбрат в зеленой форме, который помогал ему одеваться, а затем поддерживал, пока парень пересаживался в кресло. Стас снова был небрит, странная жидкая бороденка свисала с подбородка, волосы торчком, выглядел неприятно. Я постучала, стараясь не смотреть на все их непростые манипуляции.

— Лиза? — заметил меня Стас, отталкивая руки медбрата и укрывая ноги пледом.

— Привет, — махнула я сразу обоим, улыбнувшись молодому брутальному парню с сильными руками. Стас на его фоне выглядел, мягко скажем, невыигрышно, но мне было все равно. Я так была рада его видеть, что даже не обратила внимания на недовольный тон.

— Я вас оставлю. Если что-то понадобится — зови, — произнес медбрат и удалился, стрельнув в меня глазами, что совсем не укрылось от взгляда Бикича. Он нахмурился.

Я прошла в комнату, осмотрела гору подушек на кровати, кучу медикаментов на тумбочке, подвинула сброшенную кофту на замке, что так нравилась парню, села на краешек.

— Пришла поблагодарить. Вчера была в галерее, Стефан рассказал мне о выставке молодых художников — классная идея. И спасибо, что предложил мою картину.

— Пожалуйста. Ты же ради этого пришла на работу к отцу? Вот теперь, считай, мы в полном расчете. Что-то еще?

Я покачала головой, прошлась по комнате, сделала кружок вокруг Стаса, а потом взялась за ручки инвалидного кресла и покатила его в сад.

- Ты что творишь? – возмутился Бикич-младший.

- Увожу тебя из этой душной комнаты.

- Прекрати сейчас же!

- И не подумаю!

— Останови, эй, слышишь!

— Я тебя не слушаю, время прогулки. Надо дышать воздухом — доктор говорит полезно.

— Не пойти ли вам с доктором в одно место и там дышать воздухом! — разъяренно воскликнул Стас, хватаясь за подлокотники и буквально вдавил себя в кресло, видимо опасался, что я его уроню. Вполне могла, кстати.

Под возмущенную брань молодого человека мы выкатились на середину двора. Там в шезлонге лежала Оксана с книгой, при виде она приподнялась на лопатках, передвинув очки на лоб и открыла удивленно рот.

- У вас все хорошо? – спросила на всякий случай.

Я показала ей поднятый вверх большой палец, едва не заехав на сложном повороте вместе с креслом в клумбу, но вовремя успела вырулить. Мы доехали до конца сада, где висели большие качели и тот самый гамак, в котором не так давно качались. Я поставила кресло на стоп, обошла справа и примостилась на качелях, неспешно покачиваясь, глядя, как бесится Станислав.

- Я решила, что раз ты такой упрямый осел, то придется мне тебя перевоспитывать.

- Открою тайну: я не поддаюсь перевоспитанию. Вообще.

Голос злой, вид хмурый, борода дергается вместе с недовольным шевелением губами – я надеялась, что парень не пытается проклясть меня на сербском.

- Слушай, хватит уже себя жалеть и портить жизнь всем вокруг. Хватит отталкивать тех, кто хочет помочь, быть рядом. Ты же растеряешь всех, кому дорог.

- Плевал я на это.

- Неправда. Неправда, Стас. Конечно, мне не понять, что ты переживаешь и какого тебе, но…подумай о том, что миллионы людей оказываются в куда худшем положении и не сдаются. Они поднимаются над своими слабостями, они позволяют друзьям и близким разделить с ними весь этот сложный путь. И у них получается, они встают и живут дальше.

- Ты что будущее предсказывать научилась? Где подсмотрела, что я буду ходить?

- Я в это верю, в отличие от тебя.

- Какая несусветная глупость, - вздохнул он.

- Просто разреши мне приезжать и проводить с тобой время. Я не буду доставать тебя умными речами, не буду говорить о том, что тебе делать…Просто позволь мне быть рядом. И начни общаться с ребятами, начни вести нормальный образ жизни, хватит скатываться в депрессию, ты же взрослый парень, в конце концов. 

Он немного подумал, словно впервые услышав подобные речи. А может так оно и было. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- У меня есть выбор?

Я покачала головой, рассмеявшись.

- Как ты смог убедиться -  я легко могу управлять твоим нынешним кабриолетом.

- Пообещай, что уберешь этот свой взгляд и тогда я подумаю.

- Какой взгляд?

- Вот этот самый. Как у всех дома. Они носятся вокруг, словно я смертельно болен или уже почти умер. Говорят с придыханием и готовы угождать каждую секунду. Бесят невероятно. Особенно отец с Оксаной. А Нина так вообще, как курица, рядом трясется постоянно.

Я с удивлением поняла, что это я действительно могу. Он не хотел чувствовать себя пациентом. Хотел, чтобы к нему относились, как и раньше. И это было вполне логично. 

- Что ж, это в моих силах. Абсолютно. Но не говори потом, что я слишком многого требую и что ты, мол, к креслу прикован.

- Не скажу.

- Отлично. Ну, чем сегодня займемся?

- Понятия не имею. У меня весьма плотный график. Купание, массаж, иглотерапия…Хочешь поучаствовать?

Я порадовалась, что он уже чуточку шутит, хоть и в своей саркастичной манере, но это был прогресс.

Осмотрев молодого человека с головы до ног, я хлопнула в ладоши и достала телефон.

- Для начала стоит привести тебя в товарный вид. Эта бородка навевает тоску.

- Я отращивал ее с такой любовью.

- Судя по виду, чувства у вас были не взаимные. Сейчас найдем тебе мастера на дому, пусть приедет и сделает из тебя человека.

- Ты теперь точно у меня вместо няньки. Даже смешно.

- Тогда тебе пора вернуться к роли задиристого пижона.

Мы рассмеялись. Я ликовала, потому что чувствовала – это начало чего-то важного в моей жизни. В жизни каждого из нас. 

Если я думала, что теперь все будет отлично, то сильно ошиблась. Стас и не думал вести себя лучше, просто позволял мне приходить, язвил по поводу того, что няни обычно смотрят за малышами, а у меня такой великовозрастной бутуз. Доводил он меня знатно, но в отличие от начала нашего общения, я теперь тоже была не такая белая и пушистая.

Стас сопротивлялся всем активностям, которые я придумывала, но кто его спрашивал? Я заставляла его сперва заниматься всякими мелочами - мы смотрели фильмы, приготовив на кухне попкорн, слушали музыку, играли сперва в настольные игры, пока Стас не решил, что мне пора повзрослеть и достал карты. Так начались безумные дни покера. Засев в саду — это было моим единственным условием — мы принялись часами соревноваться в этой игре. В покере Бикич был мастер, я же не смыслила ничего. Но он обучал, ему нравилось, когда я запоминала комбинации, а в день, когда впервые выиграла, мы даже выпили по бокалу красного вина - Стас уговорил открыть бутылку, потому что ему ужасно надоели чай и соки. Я позволила ему всего пару глотков, а потом вывезла на прогулку.

Поначалу мы совсем не выходили за пределы дома Бикичей. Территория была огромной и, казалось, что в этом нет никакого смысла, но я считала иначе. Поэтому заставила Стаса выехать за ворота дома. Мы обошли, точнее я обошла, а он объехал, весь небольшой коттеджный поселок, что занимал многие километры. Идея этой поездки была простой — Стасу пора было выйти в люди. Я чувствовала, что он противиться встрече с любыми соседями, словно прячется, скованный своим положением. Искренне считала, что это глупость и под видом того, что в саду мы объехали буквально каждый уголок, то и дело тащила парня подальше от родного очага. Сперва мы отъезжали на чуть-чуть, через неделю Стас уже самостоятельно катил по дороге в своем кресле, я же просто шла рядом, а иногда и приходилось догонять — Бикич любил испытывать мое терпение, уезжая от меня с немалой скоростью. Его любовь к дурацким шуткам и быстрой езде никуда не делась, просто мотоцикл он сменил на инвалидное кресло с кучей современных наворотов.

— Поехали к озеру, — крикнул Стас, оглянувшись на миг назад, как раз сняла босоножки на каблуке и топала следом, едва поспевая. — Там должно быть красиво.

— Ты меня удивляешь, то из дома ни на шаг, то темным вечером тебе на озеру взбрело ехать. Давай поедем днем, посмотрим, как другие купаются, позагораем…

— Не хочу я смотреть, как кто-то купается. Хочу наслаждаться красотой природы без крика детей и плескания в воде девушек в бикини.

— Ладно, поехали. Только ненадолго, а то мне еще домой возвращаться.

— В темноте?

— Возьму такси.

Мы поехали к озеру в поселке, потратив на дорогу примерно минут тридцать. Вечер был теплый, хоть время понемногу подбиралось к десяти часам. Встав на небольшом обрыве. Дальше которого путь нам был заказан из—за сильной покатости, мы остановились.

— Как тут тихо, — заметила я, встав позади Стаса и положив ему руку на плечо. Он сидел, не шевелясь, и смотрел на полоску от луны на глади практически бесшумного озера, и на темное небо, что было усыпано звездами. — Люблю пригород именно за то, что здесь можно увидеть небо таким, каким его создала природа. Словно огромный ковер с мерцающими огоньками. Здорово. Напоминает Ван Гога и его «Звездную ночь», люблю эту картину.

— Мне больше нравятся «Старая мельница» и автопортрет.

— А мне «Ирисы». Вообще я как-то читала о его жизни и это было словно путешествие в бездну отчаяния, депрессии и все же невероятного таланта. Жаль непризнанного в должной степени.

— Так часто бывает. Твой пейзаж, что ты выбрала для галереи тоже очень хороший. Там краски или масло? — спросил вдруг Стас, чуть повернувшись ко мне.

Я склонилась ближе, улыбнулась.

— Масло. Сперва вообще задумывалась графика, но потом я решила, что масло куда лучше передаст настроение картины.

— Так и вышло.

Мы посмотрели друг на друга, и я снова ощутила давно забытое чувство — притяжение взгляда Бикича. Мне так хотелось обнять его, коснуться губами, почувствовать тепло рук. Кажется, ему тоже, но с тех пор, как я вернулась, наши отношения не выходили за рамки дружеских и, кажется, это вполне устраивало. До этой самой минуты, когда я осознала, насколько мне не хватает близости со Стасом. Как обычно парень отвернулся первым, устремив взгляд на воду.

— Вот черт.

— Что?

— Вспомнил, что в декабре собирался на Бали, осваивать дайвинг.

— Ничего, считай, что просто отложил поездку. Поправишься и сразу полетишь.

Он лишь усмехнулся. Резко развернулся и поехал в обратную от озера сторону.

— Ты куда?

— Домой. Догоняй!

И Стас действительно рванул на своем инвалидном кресле с такой скоростью, что я едва за ним поспевала. Зато настроение у парня явно улучшилось после такой поездки — он смеялся, подзадоривал, чтобы я быстрей шевелила ногами и даже пытался свистеть, из—за чего сам едва не вывалился из кресла. Нагнала я его у ворот, тяжело дыша и поправляя волосы.

— Обязательно было устраивать гонки?

— Мне скучно. А это развлечение.

— Ладно, пошли домой, весельчак. Мне нужна вода, а то чувствую, что легкие так и рвутся наружу.

— Пускай Нина заварит тебе чай с ромашкой, а мне сварит кофе. (3303c)

Я уже была у входа в кухню, Стас поехал к себе, но вдруг его голос долетел до меня в приглушенном свете бра в гостиной:

— Оставайся здесь, если хочешь, комнат полно. Зачем ехать домой, если ты все равно сутками торчишь у меня?

А после Бикич развернулся и поехал дальше, заставив меня опереться на комод от удивления. Ночевка в доме Стаса — такого я никак не ожидала.