Глава 48

Подозрительно спокойное утро.

Ночью мне не снились кошмары. Всю ночь я проспала как убитая, словно призраки старого поместья сжалились наконец надо мной и отступили. А может, всё дело в том, что я подружилась с главным тёмных духом этого дома — Эллой?

Хотя наши новые отношения дружбой можно назвать лишь с натяжкой.

В окно смотрю на то, как Андрей провожает Эллу до машины. Складывает в багажник два чемодана, закидывает сумочку на пассажирское. В глаза Элле не смотрит.

Да и та не рвётся к контакту. Она удивительно тихая, кроткая. Мне кажется, она вот-вот растворится в дымке утреннего густого тумана.

Почти так и происходит — Элла садится в машину, дверца хлопает, стоп-огни загораются красными глазами в серой пелене. Колёса откидывают гравий в стороны и автомобиль срывается с места, исчезая за воротами поместья. Андрей ещё долго стоит неподвижно, глядя вслед.

Но я знаю, что мы с Эллой встретимся ещё. В тумбочке лежат ключи от её квартиры, и именно там я смогу переждать бурю. А потом…

Боже… Мне чертовски страшно думать о том, что будет дальше.

Привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. В столовой витают ароматы горячих тостов и крепкого кофе. Анюта сонно ковыряет ложкой овсяную кашу, сидя за столом в розовой пижаме с зайцами. Андрей, уже успевший переодеться в строгий классический костюм, листает что-то на планшете и время от времени поднимает глаза на Анюту, чтобы напомнить ей про завтрак одним только взглядом.

— Доброе утро, — несмело вхожу и натягиваю на лицо улыбку.

Чувствую себя актрисой, которой по ошибке дали слишком трудную роль. У меня внутри всё натянуто до предела. Каждое слово, каждый взгляд, каждый звук кажутся частью декорации, которая вот-вот рухнет. Но никто, кроме меня, этого будто не замечает.

— Доброе, — Андрей поднимает на меня взгляд. — Ты выглядишь гораздо лучше. Как себя чувствуешь?

Сердце спотыкается. Силой мысли реанимирую себя, чтобы не рухнуть от страха прямо посреди столовой.

Присаживаюсь за стол рядом с Андреем.

— Спасибо, мне и правда гораздо лучше. Похоже, я правда просто устала.

— Как насчёт того, чтобы на следующей неделе рвануть в спа-отель? Знаю одно хорошее место за городом. Тишина, покой, все виды массажа…

— Звучит многообещающе.

— Отлично. Тогда не планируй себе никаких важных дел, — он наклоняется ближе, понижает голос до шёпота: — Хочу, чтобы ты была только моей.

— Ладно… — поджимаю губы.

Я прекрасно знаю, что не дано случиться этому волшебному отдыху. Потому что к тому моменту я буду слишком далеко отсюда.

Андрей выключает экран планшета, встаёт, поправляя воротничок рубашки.

— Я задержусь сегодня, помнишь? Важная сделка. Вернусь ближе к ночи. Можете меня не ждать, ложитесь спать.

— Хорошо.

У меня есть день. Один день, чтобы провернуть это. Чтобы разрушить сразу несколько жизней, но попытаться откатить назад последствия последних пяти лет.

Анюта, покончив с кашей, соскакивает со стула и подбегает к отцу.

— А меня вы возьмёте в этот отель? — Спрашивает она, обвивая его пояс руками.

— Конечно, — отвечает Андрей, поправляя её взлохмаченные волосы. — Если кое-кто будет хорошо себя вести.

— Я всегда хорошо себя веду.

— Особенно когда рисуешь на обоях.

— Это было давно!

— На прошлой неделе.

— Ну па-а-ап!

Анюта смеётся, а я смотрю на них и чувствую, как внутри снова всё скручивает в тугой жгут. Внутренности, бастуя, просятся наружу через глотку.

Не смей, Вера. Не давай себе слабины.

Андрей берёт ключи со столика в прихожей, надевает пальто. Я иду за ним, почти не отдавая себе отчёта. Провожаю до двери.

Он оборачивается ко мне уже у самого порога.

— Вера, ты точно в порядке?

— Да. Всё хорошо.

— Элла уехала. Теперь уж наверняка, так что… Выдыхай, моя родная. Больше никаких чудовищ в этом доме.

Ловлю его взгляд.

Всматриваюсь в самое дно чёрных зрачков, пытаясь отыскать там ответы на волнующие меня вопросы. Действительно ли все чудовища изгнаны? Не ты ли главный монстр в этом доме? Не с твоей ли подачи завертелся весь этот ужас?

Но карие глаза остаются неприступными, не поддаются анализу. В них нет ответов.

Мне кажется, что он сейчас всё поймёт. Сорвёт с меня эту жалкую маску, увидит ложь, страх, всё разом. Но Андрей только выдыхает, тянется ко мне и касается губами моего лба так, будто всё ещё имеет на это право.

Не дышу.

— Береги себя.

Уходит.

Дверь закрывается.

Я ещё несколько секунд стою на месте, глядя в пустой коридор, и только потом понимаю, что у меня дрожат руки. Так сильно, что приходится сцепить их вместе, чтобы хоть как-то унять эту дрожь.

Из кухни доносится голос Ани. Татьяна Павловна что-то ей отвечает.

Жизнь продолжается.

И только я знаю, что ничего уже не будет как прежде.

Быстро поднимаюсь наверх, в свою комнату.

Вещи в шкафу висят на плечиках ровно: блузки по цветам, платья отдельно, джинсы и свитера сложены на полке. На тумбочке книга, которую я не дочитала. Рамка с нашим с мамой фото. Всё выглядит так, будто я собираюсь прожить здесь ещё много-много дней.

Я именно этого и добиваюсь — создать ощущение, что никакого побега не было.

Только я-то знаю, сколько усилий стоило мне снова развесить вещи по местам и засунуть чемодан под кровать. Собрать жалкий набор для новой жизни, которую я даже не могу нарисовать себе в уме.

Опускаюсь на корточки, вытягиваю сумку и проверяю её содержимое уже, наверное, в четвёртый раз.

Паспорт, наличные, документы, минимум вещей на первое время.

Господи, что я делаю? Похищаю ребёнка у мужчины, которого люблю, или спасаю собственную дочь от человека, который никогда её мне не отдаст?

Может быть, ещё не поздно остановиться?

Но нет, точка невозврата пройдена.

Если Элла сказала правду, если я не ошибаюсь в главном, если Аня действительно моя дочь, если Андрей никогда не отдаст её мне по своей воле, если за его спокойствием и заботой стоит то, о чём я боюсь думать, тогда промедление будет стоить мне слишком дорого.

Я не переживу ещё одну потерю.

Не переживу, если останусь здесь, а потом выяснится, что всё было правдой, а я, зная достаточно, всё равно ничего не предприняла.

Нет.

Нет, Вера. Хватит смотреть на мир сквозь розовые очки. Ты всю свою жизнь жила с верой в то, что люди хорошие, и посмотри, к чему это привело.

Резко поднимаюсь, прячу сумку обратно под кровать, умываюсь холодной водой, собираю волосы в хвост и долго смотрю на себя в зеркало.

Лицо бледное. Глаза красные. Губы сухие и подрагивают.

Делаю глубокий вдох.

Ещё один.

Пора.

Спускаюсь вниз. Аня сидит на ковре в гостиной и строит из кубиков замок.

— Анюта, собирайся, мы поедем прогуляться.