Глава 53

В опухшей от событий голове нет места для новой информации. Я отупело пялюсь на мужчин в форме, не осознавая того, что они сказали. Мне кажется, всё это один из тех дурных снов, что снились мне в поместье Градских. И сейчас я проснусь от того, что солнечный луч щекочет щёку, или от того, что Анюта забралась ко мне под одеяло, чтобы согреть холодные лапки.

Но сон не кончается. И мне приходится больно прикусить щёку изнутри, чтобы окончательно убедиться в том, что это очередной кошмар наяву.

Пол уходит из-под ног.

Если бы рядом не оказался Андрей, я бы, наверное, просто осела на грязный линолеум этого коридора. Но он подхватывает меня под локоть, удерживает жёстко, крепко, не давая рассыпаться.

Я снова потеряла Аню.

Только нашла, только позволила себе подумать, что, может быть, судьба не совсем уж беспощадная тварь, что, может быть, у неё есть для меня что-то кроме могил, больниц и приговоров, и вот...

Это я во всём виновата.

Я знала, что это может быть ловушка. Знала. И всё равно поехала. Всё равно привезла Аню прямо в руки Эллы.

— Вера? Вера, всё хорошо. Посмотри на меня.

Не замечаю, как подкашиваются ноги. Приваливаюсь без сил к стене.

— Вера, смотри на меня. Смотри. На меня, — повторяет жёстче.

Поднимаю глаза.

Андрей держит телефон у уха, раздаёт в трубку короткие команды. Но взгляд его целиком и полностью сосредоточен на мне.

— Дыши, Вера, — резкий голос звучит как приказ не умереть.

Делаю судорожный вдох, но воздух не проходит в грудь, застревает где-то под ключицами.

— Ещё раз. Вера, давай, дыши. Хорошо, вот так, умница, — Андрей тащит меня куда-то за руку. Не забывает про телефон: — Поднимайте городские камеры, частные, парковки, выезды. Сейчас. Нет, не через полчаса, а именно сейчас. Контролируйте вокзалы, аэропорт. Все точки, где можно быстро исчезнуть с ребёнком.

Сбрасывает. Сразу набирает следующий номер.

Меня разрывает от дикого, детского желания просто схватиться за него и не отпускать. Потому что он хотя бы двигается и наверняка знает, что делать, в то время как я буквально разваливаюсь на куски от страха, что сковывает всё тело.

— Я только нашла её, — шепчу. — Только нашла... и снова потеряла.

Он резко переводит взгляд на меня.

— Нет.

— А если Элла... — губы дрожат, и я уже не могу остановиться. — А если она что-то с ней сделает? А если Аня испугается? У неё же приступы, Андрей, а если...

Андрей резко вкапывается пятками в пол. Разворачивается и хватает меня за плечи, чуть встряхивая.

— Нет, Вера. Нет. Не смей сейчас это себе представлять. Всё будет хорошо.

Ищу в его глазах уверенность в собственных словах, но не нахожу её.

Андрей сам не уверен. Он просто слишком хорошо умеет не показывать этого. Его страх не рвётся наружу, он спрессован где-то глубоко внутри, сжат до состояния стали. И от этого Андрей кажется мне ещё надёжнее. Он мужчина, который не обещает невозможного, но всё равно встаёт между мной и бедой, даже если сам до конца не верит, что сможет остановить удар. Просто потому, что иначе не умеет. Он привычно взваливает на свои плечи весь этот рушащийся мир и держит, даже если тяжесть запредельная, даже если под ней трещат кости.

Даже если он сам не уверен, что выдержит.

Никто не знает, на что способна Элла.

Никто.

Мы почти бежим по коридорам полицейского отделения. Я плохо помню лица, стены и голоса за спиной. Всё сливается в мутное, серое месиво, сквозь которое меня тащит Андрей. Его ладонь крепко сжата на моём локте, не отпускает ни на секунду, даже когда снова кому-то звонит.

Выходим на улицу.

Холодный воздух резко бьёт в лицо, но не отрезвляет. Небо низкое, грязное. На парковке мутный свет фонарей расплывается по мокрому асфальту. Андрей открывает передо мной дверь автомобиля, помогает сесть и пристегнуться. Садится за руль, и машина с визгом срывается с места.

Первые минуты мы напряжённо молчим.

Варю в себе густой сироп из чувства вины и боли потери.

Телефон Андрея разрывается от входящих звонков и сообщений.

— Да, и квартиру тоже проверяйте. Все её квартиры. Все адреса, которые когда-либо были зарегистрированы на ней, на её отце или доверенных лицах. И действуйте деликатно. У неё ребёнок. Возможны приступы. Сначала моя дочь, потом всё остальное.

Отбрасывает телефон на приборную панель. Устало выдыхает.

— Куда мы едем? — Спрашиваю сипло, стискивая пальцы на коленях.

Андрей бросает на меня короткий взгляд и снова возвращает всё внимание на дорогу.

— Не знаю. Понятия не имею, Вера, — без малейшей попытки подсластить правду. — Я просто не могу сидеть и ничего не делать.

Смотрю в лобовое стекло. Огни города плывут и размазываются, как будто я гляжу на них сквозь воду.

— Зачем Элла забрала Анюту? Она же ей не нужна. Никогда не была нужна.

Андрей резко перестраивается, обгоняя поток машин. На скулах ходят желваки.

— Элла крайне нестабильна. Если её снова перекрыло, и она ушла в маниакальную фазу, логики в её действиях можно не искать. Иногда она почти нормальная. Почти. А иногда... — он шумно выдыхает через нос. — Иногда она действительно безумна.

Меня прошибает ознобом.

— Господи... — Закрываю рот ладонью. — Это всё я. Это я виновата. Я.

— Вера, перестань.

— Нет, не перестану! Если бы я не забрала Анюту, если бы не повелась, если бы включила голову, а не...

— Если кто и виноват в том, что происходит сейчас, так это я. — Перебивает. — Я слишком долго жалел Эллу. Видел в ней девочку, которой когда-то не хватило любви. Честно говоря, я видел в ней себя. Думал, что смогу что-то исправить, что смогу её вытянуть, сдержать, проконтролировать. — Он стискивает руль крепче. — Не смог.

Поворачиваю голову и смотрю на его профиль. На жёсткую линию губ, на напряжённую челюсть, на глубокую морщину между бровей.

— Ты ведь не знал, что она психопатка.

— Знал. В этом и проблема. Нужно было действовать жёстче. Нужно было доводить до конца всё, что я начинал. Лишать её прав на Аню. Обрубать все связи. Не оставлять ей ни одного шанса на ребёнка. Но я боялся.

— Ты?

— Да, я. — Уголок его губ дёргается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. — Удивлена?

— Нет, но…

— Элла не так проста, Вера. И нельзя делать вид, что влияние её покойного отца испарилось в ту же секунду, как его закопали.

— Но Элла сказала, что у неё больше ничего нет. Что ты всё забрал.

Андрей коротко, зло смеётся.

— Серьёзно? Прямо-таки забрал? Попробуй у неё что-нибудь отнять, она тебе голову откусит и глазом не моргнёт. Поверь мне, если у неё хватило ресурсов провернуть всё это, хватит и на остальное. Мне ещё предстоит разобраться, какую роль во всей этой истории сыграл сам Борис. Даже мёртвым он умудряется всё отравлять.

Мы снова замолкаем. Машина несётся по мокрой дороге, и меня начинает мутить то ли от скорости, то ли от страха.

— Андрей...

— Да?

— Ты же понимаешь, что… я не отдам Аню.

Он отвечает не сразу. Сначала включает поворотник, снова перестраивается, обходит медленно ползущий поток. И только потом говорит, глядя прямо перед собой:

— Понимаю.

— Я не смогу. Уже не смогу. Даже если ты возненавидишь меня за это, даже если...

— Я не возненавижу тебя за то, что ты любишь мою дочь.

— Она не твоя дочь, — шепчу едва слышно.

— А я разве сейчас про кровь? — Он наконец поворачивает ко мне голову. Взгляд тяжёлый, тёмный. — Я говорю о том, что вижу. А вижу я женщину, которая готова разорвать себя на части, лишь бы только с ребёнком ничего не случилось.

Глаза тут же наполняются слезами. Отворачиваюсь к окну, чтобы он этого не видел.

— Я всё равно не отпущу её, — повторяю упрямо.

— А я не отпущу тебя.

— Что?

— Я много раз порывался тебе сказать, и каждый раз откладывал. Думал, что всё не ко времени. Но, видимо, идеального момента для нас с тобой просто не существует. Каждый раз случается что-то, что отсрочивает этот разговор.

Сердце отбойным молоточком отстукивает в груди неровный ритм.

— Я люблю тебя, Вера. — Он произносит это без нажима, без красивой интонации, почти устало, как нечто, что слишком долго держал внутри. — И когда мы вытащим Анюту из этого кошмара, я уже не позволю тебе исчезнуть из моей жизни. Ни тебе, ни ей.

Слёзы всё-таки катятся по щекам, и я ничего не могу с этим сделать.

Да, не самый романтичный момент для обнажения чувств. Но кажется это именно то, что мне сейчас нужно было услышать.

Телефон Андрея оживает так резко, что мы оба вздрагиваем.

Он хватает трубку мгновенно.

— Да. — Слушает, и лицо его меняется. — Где именно? Насколько похожа? Девочка с ней? — Пауза. — Понял. Никуда не суйтесь, мы уже едем.

Он сбрасывает звонок, резко выворачивает руль на ближайшем перекрёстке, не обращая внимания на возмущённые сигналы сзади.

— Что такое? Что случилось?

— Похожую женщину с ребёнком видели в аэропорту.

Машина рвётся вперёд. И всё внутри меня снова превращается в один сплошной, оголённый нерв.