Глава 14

Лера

Казалось, что в горах я провела не несколько дней, а месяцы. Всё было не таким: хлещущая из крана вода, тёплый пол и даже всегда удобная кухня. За несколько дней я так привыкла обходиться минимумом, что в первые полчаса сама себе представлялась какой-то дикаркой. Всё привычное стало вдруг не таким, как раньше, и даже простой электрический чайник выглядел неказистым.

За время, пока спускались в город, и потом, когда ехали в аэропорт, мы практически не разговаривали. Перелёт тоже прошёл в молчании, как и дорога до дома.

— Ты так и будешь молчать? — спросила я Рому, найдя его в детской.

Он стоял у пустой постели, положив руки на её высокий край. Это было странно, учитывая, что раньше в детскую он практически не заходил. Погружённый в свои мысли, Рома не сразу отреагировал на меня.

— Может, мне уехать? — спросила, подойдя.

Наконец он повернулся.

— Зачем?

— Это ты мне скажи. Ощущение, что всё поменялось.

— Не говори глупостей, Лера. Ты никуда не поедешь.

— Даже так?

— Да.

Я подошла ещё ближе и тронула Рому за руку. Встретилась с ним глазами.

— Это рано или поздно должно было случиться, — сказала как можно мягче. — Денька не твой сын, Ром. Не твой. И ты не можешь знать, что для него лучше.

Не ответив, Рома обошёл меня и скрылся в коридоре. Я тяжело вздохнула. Посмотрела на опустевшую постельку с голубым одеяльцем, на жирафа в её изголовье.

Рома упёрся в своё дурацкое слово, вбил себе в голову, что Денис не должен попасть к Рафаэлю. Что бы я ни сказала, это будет бесполезно. Порой он превращался в самого настоящего барана — ни переубедить, ни достучаться. Разве что довериться времени и надеяться, что здравый смысл всё-таки победит.

***

На следующее утро я позвонила хозяйке салона, где работала, но моё место оказалось уже занято. Этого и следовало ожидать. Я привыкла к девочкам, к обстановке салона, а теперь надо было искать что-то другое, потому что дома сидеть не хотелось.

Рома, чтоб его! Из-за него вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. Но для него важнее всего данное какой-то малознакомой девчонке слово!

Сидеть дома я не стала: позвонила Маринке и час спустя приехала к ней.

Подруга прошлась по мне оценивающим взглядом и сделала вывод:

— Странно выглядишь.

— В чём это заключается?

— Не знаю. Обычно ты другая.

— Ну здорово, что сказать?

Я бросила сумку прямо на пол. Подняла взгляд.

— Денис не сын Ромы, — сказала, как на духу.

Подруга озадачилась. В следующие полчаса я вкратце пересказала ей всё, что случилось за последние дни. Опустила детали и подробности, но в целом выложила как есть. Мне надо было выговориться, посмотреть на всё со стороны, и рассказать такое я могла только ей. Даже маме бы не смогла.

— Ты по его гордости прошлась, — заключила подруга. — По чувству собственного достоинства.

— По самолюбию я его прошлась, — возразила с раздражением.

— И по нему тоже.

— Марин, у меня ощущение, что я у него пистолетик отобрала. Это же не игрушки! Ты бы видела этого Рафа. Он…

Подруга дотронулась до моей руки.

— Хочешь чая с шоколадкой?

Через пару минут на столе перед нами стояла открытая коробка конфет и свежезаваренный чай. За короткую передышку я успела немного остыть, а чай стал волшебным эликсиром от собственной злости.

— Всё я понимаю, — сказала, вздохнув. — Но как… — Положила на стол ложечку. — Что у него в голове должно быть, чтобы на такое подписаться?! Вначале эта Камила залезла к нему в постель, чтобы потом ребёнка подсунуть, потом приехала к нам. Мы из-за неё развелись! А он…

— Ты только не убивай меня, Лер. Но поставь себя на её место. Она своего ребёнка пыталась уберечь. Никто не знает, что бы сделали на её месте ты или я.

— Я бы точно на другого мужика его вешать не стала! — ответила я в сердцах.

— А я вот не уверена, что не стала бы. Причём что ты, что я. Она же это от отчаяния сделала, сама говоришь, что она сына любит.

На это возразить мне было нечего. Выговориться-то я выговорилась, а вот в мыслях ясности больше не стало. Марина показала на моё кольцо. Я подвинула руку ближе к ней и прочитала в глазах вопрос. Про Ромино предложение выйти замуж и своё согласие я как раз ничего и не сказала.

— Я ответила ему да, — призналась я. — Только он уже второй день со мной не разговаривает почти. Сегодня ушёл совсем рано, даже от кофе отказался, хотя я такого вообще не помню. Ходит, как сыч, но при этом говорит, что не отпустит меня никуда. Ой, Марин… — Я взяла чашку и зажала её обеими руками. А сама вспомнила металлические кружки в домике, встречу Старого Нового года и запах самовара.

— Любит он тебя, дуру. Знаешь, я тебе даже иногда по-хорошему завидую. Меня бы так хоть один мужик любил. А если бы ещё тот, кого я любила…

Не договорив, она замолчала. Да, наверное, тут Маринка права.

— Я сама себе иногда немного завидую. Вернее, завидовала до всей этой истории. Похоже, снова пора завидовать, — улыбнулась через силу.

— Пора, — подтвердила Марина. — Даже не сомневайся.

***

Вернувшись домой, подумала сперва, что Ромы ещё нет. Успела пожалеть, что отказалась остаться у Маринки на ночь, но тут услышала шум воды в ванной. Понятно всё.

Пошла было в комнату, но не дошла. Поражённая, остановилась напротив детской. Комната была совершенно пустой — ни намёка на то, что совсем недавно тут был ребёнок. Ни мебели, ни игрушек. Ничего. Окно без занавесок, в котором отражался свет. Услышала тяжёлые шаги и порывисто развернулась.

Рома наградил меня тяжёлым взглядом.

— Когда ты успел?

Он криво усмехнулся, и я вдруг поняла, что он сильно пьян.

— Тогда же, когда и ты.

Схватил меня за всё ещё висящий на шее шарф. Дёрнул к себе.

— Ром, ты…

— Раз я не отец Деньки, — хрипло сказал он, опалив моё лицо горячим дыханием, — роди мне моего ребёнка, Лер. Я хочу сына. Я хочу сына, слышишь, Лерка?

— Ром… — Я упёрлась ему в грудь руками.

— Ты обещала. — Он притянул меня ближе и, обхватив голову, посмотрел в глаза. — А я был дураком… Раф — умный мужик. Сделал своей бабе ребёнка, а я… Но ничего. Теперь умнее буду.

Он буквально впился в мои губы. Жадный, глубокий и болезненный поцелуй. От Ромы пахло крепким спиртным и морозом.

Я отвернулась, а он опять нашёл мои губы. Я попыталась отвернуться снова, но тело уже начинало охватывать жаром. Несмотря на шальной блеск в Ромкиных глазах и коньячно-шоколадный запах, несмотря на его грубость. Он толкнул меня к стене. Сорвал шарф и кинул под ноги. Рука оказалась под моим свитером, прямой взгляд в глаза заставил затаить дыхание.

— Поженимся завтра, — обводя мой пупок, сказал как отрезал. — К чёрту ждать.

Лера

Проснувшись, я упёрлась взглядом в потолок. Пожалуй, он остался единственным, что не изменилось за последние месяцы. Даже крошечная тёмная точка, избавиться от которой у меня всегда не доходили руки, осталась на прежнем месте. Я попыталась представить, что всё, начиная с появления Камилы на пороге этой квартиры, всего лишь плод моего воображения. У меня почти получилось. Почти…

Ромы в спальне не было. Судя по всему, его вообще не было в квартире. Попытка позвонить ему закончилась ничем. Череда длинных гудков, а потом любезно-безликий автоинформатор.

Смирившись, я пошла в ванную. Собственное отражение в зеркале вызвало смущение. Выше груди — большое красное пятно, ещё одно, немногим меньше, — на плече. И глаза блестят, как у…

— Как у женщины, которая полночи занималась диким сексом, — подытожила я, разглядывая покрасневшую от грубой Ромкиной щетины кожу.

Тело ныло, губы припухли. Стало слегка досадно, что Рома ушёл, не дождавшись, пока я проснусь. Попыталась дозвониться ему ещё раз, но ничего не изменилось: всё те же гудки, сменившиеся предложением оставить голосовое сообщение.

Я успела заварить свежий чай и даже сделать пару глотков. Услышала, как вернулся Рома, но на встречу ему не пошла. Он сам появился в кухне через несколько секунд.

— Ты что, ещё не готова?

Я посмотрела на него с недоумением.

— К чему я должна быть готова?

— Я тебе вчера сказал.

Я попыталась вспомнить, что именно он мне говорил помимо пошлостей, от которых я превратилась незнамо в кого. Помнила, как он называл меня похотливой заразой и ещё…

Нет, об этом лучше было не вспоминать. И о том, как бежала кровь по венам от его бархатного рокота над ухом, тоже. Ещё он говорил, что любит меня, что, если я решу уйти от него, прибьёт нахрен. И…

— Ты же не серьёзно про свадьбу?

Судя по его взгляду, я попала в точку. Вернее, как раз не попала.

— Нет, Ром. Мы не можем пожениться сегодня. Я… У меня даже платья нет.

— У тебя дохрена платьев.

— Это всё не то. Я… Я не могу. Ром…

Он подошёл и, решительно отобрав у меня чай, швырнул кружку в раковину. Развязал пояс моего халата. В последний момент я успела ухватить его за руки.

— Мы не можем…

— Роспись через час. Я всё решил. Одевайся.

Я приоткрыла рот, чтобы в очередной раз возразить, но слова так и застыли на языке. Смотрела на Ромку и понимала: если сейчас упрусь, буду жалеть всю жизнь.

— Одевайся, Лера, — повторил он тихо, вытянув пояс. Потом обхватил меня за шею и погладил большим пальцем вдоль позвонков. — Мне плевать на твои платья. Мне нужна ты. Если бы ты, чёрт подери, знала, какая сейчас красивая.

Распахнул халат и провёл по моей талии, по бедру. Взгляд его упал на красное пятно, глаза блеснули. Он прикоснулся к нему губами и шлёпнул меня по ноге поверх халата.

— Иди, я жду.

***

Сидя рядом с Ромой в машине, я сжимала в руках совершенно не подходящую к платью сумку и букет цветов. Его я обнаружила на тумбочке в прихожей: белые розы, перехваченные лентой.

— Это безумие, — повторила я в третий раз за последние две минуты.

Укололась о шип и отдёрнула руку. Букет походил на свадебный так же, как я на — невесту. Пуховик поверх шёлкового платья, туфли на колготки сто ден, оказавшиеся единственными, которые я нашла в шкафу.

— Безумие, что я дал тебе уйти. А то, что мы делаем сейчас, — закономерность.

— То есть если мы опять разбежимся, ты женишься на мне в третий раз?

— Не разбежимся, — отрезал он. Потом посмотрел на меня, притормозив на светофоре. — Я серьёзно, Лер. Решишь от меня уйти — посажу на привязь. Один раз я свалял дурака, больше этого не будет.

Я чуть не сказала, что дурака он свалял, когда повёлся на упругую задницу, точёные ножки и милую мордашку, но вовремя прикусила язык. Всё, хватит об этом. Отрезать, как разодранный лоскут, и забыть.

— Почти приехали, — сказал Рома, посмотрев на часы. — Успеваем.

— Ты кому-то к виску пистолет приставил, чтобы нас сегодня расписали?

Рома снова посмотрел на меня. От его взгляда у меня внезапно сжалось сердце. Сжалось, а потом расширилось. Светофор мигнул жёлтым, нам начали сигналить стоящие позади машины.

— Нет, — ответил Рома тихо. — Я сказал, что кровь из носа должен второй раз жениться на самой прекрасной женщине на земле, пока она не передумала. Что сильно облажался, и если она сегодня же не возьмёт мою фамилию, я сдохну.

— Это обязательное условие? — спросила я под усилившийся звук клаксонов. — А если я решу оставить свою?

— Тогда мне придётся менять свою.

— Нет уж. Твоя фамилия подходит к моему имени лучше. — Я дотянулась до него и быстро поцеловала в губы. — Поехали, я уже чувствую, как нас с тобой покрывают проклятиями.

Рома забрал у меня букет и подал руку. Мы встретились взглядами и…

— Ёлки… — выдохнула, свалившись ему на грудь.

Пока мы ехали, я начисто забыла про туфли на шпильках. Смотрела на Рому и едва дышала. Он крепко обнимал меня за талию — сосредоточенный, небритый и… до боли родной. Сердце снова сжалось, а к горлу неожиданно подкатили слёзы.

— У наших детей будет твоя фамилия, — сказала очень тихо, практически одними губами. — Но имена выберу я.

Он хмыкнул.

— Посмотрим.

В зал регистрации мы вошли точно в назначенное время. Рома вёл меня, крепко держа за руку, а у меня дрожали коленки. Даже в первый раз такого не было, а сейчас вдруг стало до безумия волнительно.

Регистраторша как-то странно посмотрела на нас и улыбнулась. Только когда мы подошли к столу, я поняла, что цветы так и остались у Ромки.

— Это не твоё. — Забрала их и снова укололась шипом.

— Ай, блин…

Тряхнула рукой и опять заметила улыбку сотрудницы ЗАГСа. Стало смешно. Представила, как мы выглядим со стороны, и улыбнулась сама.

— Этот парень сказал вам, что очень сильно облажался, да?

Посмотрела на бывшего-будущего мужа, потом на женщину.

— Вы не представляете, насколько сильно. Но… — Встала вплотную к Роме. — Он всё равно лучший парень на свете. Когда я выходила за него в первый раз, наобещала ему всего. Ничего не изменилось, поэтому давайте я просто распишусь, где надо.

Рома надул щёки, выдохнул и провёл по волосам ладонью. На голове у него воцарился окончательный беспорядок.

— Дайте этой женщине книгу, — попросил он. — Пока она не передумала.

— С удовольствием. — Мне вручили ручку, и я, ни секунды не колеблясь, поставила подпись. Передала ручку Роме, но, когда он хотел взять её, придержала.

— Я уже говорила, но на всякий случай скажу ещё раз, — глядя ему в глаза, сказала я, — Бог — свидетель. Если ты меня снова предашь, я не прощу тебя никогда. Поэтому не вздумай ещё раз облажаться. Будешь повторять свою закономерность с кем-нибудь другим.

Он высвободил ручку из моих пальцев.

— Так и быть, я согласен. Имена нашим детям даёшь ты.

Я не успела возмутиться — в книге появилась ещё одна роспись.

— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно провозгласила регистратор. — Как понимаю, снова.

— Привычка жениться, — подтвердил Рома и, забрав у меня букет, кинул поверх книги. Подтянул меня к себе за локти. — И привычка целовать одну и ту же женщину, — сказал и накрыл мой рот своим.