Глава 21

Вероника

Прости, Ванилька.

Казалось, Захар просил прощения за всё разом, но, оглядываясь назад, понимаю, что я не обижена. Даже за этот кошмар с его бывшей женой. Яровой, конечно, выглядит как бог, но в реальности не может предугадать поступки других людей.

— Да ладно, Зар, с кем не бывает. Главное, что всё обошлось.

— Вот именно это и пугает, а если бы не обошлось?!

Истерит. Яровой умеет истерить?! Явление века, не меньше. Довели мы, бабы, мужика до пресловутой ручки. Даже как-то улыбнуло в этот момент- такая он милота со вселенской скорбью в глазах. Ох, Земляникина, сделала ты на свою голову из телохранителя чувствительного человека.

— А если бы не обошлось, то пуля бы застряла у меня в ключице, не более того, так как стреляет твоя бывшая отвратительно. Мне бы сделали гипс, а тебе бы пришлось нанимать и мне няньку, чтобы купала, одевала и кормила.

— Я сам могу.

Может он. Конечно, может, но кто бы позволил.

— Так, Яровой, завязывай с печалью. Меня вроде как отпустило. Наверное, надо было сразу сопли по ванне развешать, авось уже бы искупалась и баюшки легла.

— Без меня? — уточнил мужчина, а его ручонки уже скользнули на мою поясницу и прижали теснее к горячему телу.

— А я всегда без тебя душ принимаю и спать ложусь. Ты же как мартовский кот — сам приходишь, будто тебе валерьянки накапали на простыни.

— Мне просто нравится с тобой спать.

— О! Это я знаю. Такое рвение к физическим нагрузкам, что сама себе завидую.

— Я не про секс, а про просто спать.

— Ты и просто спать? Ананасик сейчас сморщится от такого прогноза погоды. И вообще, сам себе-то не ври.

Рот Ярового дёрнулся, формируя кривую полуулыбку в одном его уголке. Пальцами здоровой руки нежно пробежалась по губам и подтянула второй уголок рта в полноценную улыбку.

— Мне просто нравится, когда ты улыбаешься, — и подмигнула ему.

— Вероника, тебе когда-нибудь говорили, что ты потрясающая?

Ого! Яровой сегодня решил сразить меня наповал.

— Нет, Захар Пантелеймонович, можете попытаться, но только после душа и вместо сказки на ночь.

— А мы сейчас совместим, а на ночь я тебе другую сказку расскажу.

Подхватил меня на руки и аккуратно поставил внутрь ванны. Удивлённо поиграла бровями.

— Панталонович, любишь в водичке резвиться? Тогда бы халатик с меня для начала снял.

Мужской взгляд прошёлся по мне сверху вниз, наполнив моё тело знакомым трепетом. Вот так одним взглядом завести меня может только он.

— Сниму. Покупаю и спать отнесу, — серьёзно так заявил, как приказ от министра обороны вслух зачитал.

— А сказочка? А сексик? Немного? — жалобно проблеяла я, пока Захар крутил кран до оптимально тёплой воды и настраивал лейку от душа.

— Никакого секса, Ванилька. Пока твоё плечо не заживёт.

— Ууу, Зар. Так нечестно! У меня же не горло болит, чтобы лишать меня мороженого.

И пока я возмущалась, с меня даже халат сняли.

— Нет, Ники. Тебе противопоказаны физические нагрузки. Всё! Стой и не шевелись, а я тебя искупаю.

Замолчала, чтобы гипнотизировать серьёзную моську напротив. Послушно простояла весь сеанс тщательного омовения, но, когда дело дошло до интимной гигиены, напряглась, а щёки от смущения обожгло.

— Я сама, — тихо пробормотала, протягивая руку, чтобы забрать мочалку.

— Думаешь, не справлюсь, — пророкотал Яровой. — Тут, главное, самому не опозориться, кончив в штаны как неопытный подросток.

Непроизвольно посмотрела на его штаны, где мне рукоплескали стоя.

— Думаю, как бы мне, выходя из ванны, не споткнуться о твой сучок правды.

— Я его пригну, а ты ползком.

— А вдруг сорвётся?! Ещё глаз выколю, — якобы переживала, а на самом деле пыталась не рассмеяться, тем более что от мочалки, которой меня намывали в том самом месте, было одновременно щекотно и приятно.

— Не бойся, крепко сожму, не выскользнет поганец, — не сдержавшись первым, мужчина начал смеяться.

— Эх-х, тогда точно… опозоришься, — уверенно доиграла свою партию, чем ещё больше развеселила Захара.

— Господи, Ванилька, как ты это делаешь?

— Ты про смех?

Он кивнул, откидывая мочалку на полку. Я чиста как младенец.

— Мне просто нравится радовать хороших людей.

— А я хороший?

— Кто-то здесь, смотрю, на комплимент напрашивается?

Снова кивнул и потянул к себе мою голую мокрую тушку.

— Конечно, ты хороший, ведь иначе ты бы не согласился стать моим полотенцем.

Намекнула на его намокающую всё сильнее рубашку.

— Ещё могу стать одеялом, пледом и диванной подушкой.

— А личным вибратором?

— Ванилька, готов в любой момент, но не сегодня.

Подхватил меня на руки, предварительно закутав в махровое полотенце, как гусеницу в кокон.

— Ой, Зар, ты такой обломинго. А мне, между прочим, показана психологическая терапия.

— Терапию получишь, но без секса.

Ууу! Жестокий агрессор! Воля как кремень- сказал спать и всё.

Но под равномерное раскачивание мужской груди и стук сердца под моим ухом я отрубилась, к удивлению, быстро и до самого утра.

***

Утро нового дня встретило меня зудом под повязкой на ране и осознанием новой действительности, а точнее, полным хаосом в мыслях и чувствах.

Но прежде, чем начать самокопания, решила позавтракать и найти Лику.

В доме стояла пугающая тишина и пустота, как в фильмах про апокалипсис. Мою Ванилопу тоже нигде не обнаружила, хотя обычно её легко найти, просто идя на звук детского голоса.

В свете вчерашних событий стало как-то не по себе. Где все?

Вспомнила про охрану на воротах и бегом понеслась туда. Они-то точно должны знать, куда исчез людской род.

Пробежала половину придомовой территории, как краем глаза заметила шевеление в районе детской площадки.

Захар.

Мужчина как ни в чём не бывало копался с чем-то.

— Яровой, где Лика? — вместо доброго утра первым выскочил мой страх за ребёнка.

— Ванилька, ты чего такая взволнованная?

— Зар, в доме никого. Я не нашла Лику.

Мужчина отряхнул ладошки и перехватил запястья моих рук, что нервно дёргали полы кардигана.

— Вероника, выдохни. Два дня подряд я лажать не могу. Сегодня всё хорошо. Лику забрал Третьяков, Варвара Петровна уехала в город, у неё сегодня внеочередной выходной. Мы одни.

Одни — это в некотором роде хорошо, но только к чему?

— Яровой, а зачем нам такая уединенность? Неужели решил расчехлить ананасик на полную катушку? — полюбопытствовала моя нескромная натура, а сама между прочим заглянула за мужскую спину. — А это такое?

На большом куске картона лежали несколько деталей от новой детской кроватки, а остальные покоились рядом в упаковке.

— Ванилька, что-то ты сегодня слишком вопросительная, — усмехнулся Захар, но отошёл в сторону, чтобы не мешать мне рассматривать его «конструктор».

— Уединенность нам с тобой требуется, чтобы спокойно поговорить. Ананас останется на положенном ему месте. Ну, а насчёт твоего последнего вопроса, думаю и так всё понятно.

Понятно, но как-то неожиданно и рано.

— У меня ещё срок маленький, Захар. Говорят, это плохая примета.

Не удержавшись, присела перед кроваткой. Провела пальцем по деревянной спинке будущей колыбели, покрашенной в белый цвет.

— Я не верю в приметы, а вот готовиться к приёму нового члена семьи надо заранее.

— А Лика?

— А что с ней?

— Что я ей скажу?

— Мы скажем ей правду о том, что скоро у неё будет брат или сестра.

Его «мы» звучало как обещание.

— Ники, пойдём присядем на качели, — и не дожидаясь пока я решусь, подхватил меня подмышки.

Подтянул вверх и как младенца, учащегося ходить, повёл в нужном направлении.

— Знаешь, Ванилька, меня если честно, сейчас больше волнует не то, что подумает моя дочь, а то, что в ответ на моё предложение выйти замуж меня, мягко говоря, послали.

Тут я встрепенулась и сбросив заботливые руки сама уселась на качели.

— Яровой, так ты нашёл время предложить! Разбуди ты меня посреди ночи и приставь пистолет к лицу, и то было бы лучшим моментом.

— Хорошо. Жди. Сегодня ночью исполню.

Вот смотрю на мужчину и не могу понять… он реально ко мне притащится?!

— И не смотри на меня как на придурка. Вероника, я серьёзно.

Значит, реально.

Вздохнула и прикрыв глаза откинулась на спинку качели, заодно отталкиваясь ногами от земли.

На лицо через едва распускающуюся крону дерева с лёгкостью падали солнечные лучи, согревая меня. Тёплый ветерок приятно дополнял картину наступающего лета. Лепота да и только!

— А что там с твоей бывшей? — решила довести неприятную тему до конца. — Не то, чтобы я жаловалась, но проводить с ней семейные ужины на Рождество и в выходные я однозначно отказываюсь.

— Ничего этого не будет. Лены вообще больше не будет в нашей жизни, Вероника. Максимум в качестве воспоминания как биологической матери Лики.

Прозвучало очень оптимистично, но откуда такая убежденность?

— Чуть больше полгода назад Лена совсем слетела с катушек и разгромила квартиру в приступе бешенства, угрожала Лике и закрыла её в комнате. Тогда мне тоже позвонила рыдающая дочь, но единственный плюс был в моём везении. В тот вечер физически пострадал только я, а бывшую Третьяков определил в замечательный санаторий для душевнобольных. Вот так я остался один на один с ребёнком и работой двадцать четыре на семь. Прилетела моя мать, обучала секретам молодого отца, но два месяца назад неприятности посыпались одна за другой. Родственники Лены, появившиеся хрен знает из какой жопы, начали судебные разборки. Бывшая писала письма тётке в целях программы по реабилитации, а та решила вернуть меня в стадию дойной коровы, как это было почти все годы жизни малышки. Подключили массовые социальные сети, нашли адвоката и давили на жалость в плане разлуки матери с единственным ребёнком. Я же в список добродеев редко попадал.

Яровой замолчал, но я его не торопила, продолжая потихоньку раскачиваться с закрытыми глазами. В принципе, многое и так стало понятным. Загоны Захара о доверии к женщинам, странности в поведении Лики и даже их экономки.

— Не подумай, что я тебя осуждаю или учу жизни, но если бы ты хотя бы в нескольких словах обрисовал картину, то я была бы более осторожна. И тем более не пошла бы с Ликой в лесной домик без твоих рэмбистов.

— Знаю, Ванилька. Эта истина мне открылась ещё позавчера после несчастного случая с тобой.

О! Точно!

— Это дело тоже рук Лены и её приспешников?

— Да. Хотели насолить мне и заодно убрать няню перед итоговым заседанием.

Мужской голос под конец прозвучал совсем безнадёжно. В сердце кольнуло, в животе словно толкнулись и сразу стало щекотно возле пупка, только никак не почесать. Зуд изнутри.

Интуитивно положила ладонь в это место и легонько почесала прямо через ткань футболки. Стало легче.

— Болит? — напряжённый вопрос Захара вывел меня из сладостной неги первого тактильного общения с малышом.

— Нет, — открыла глаза и тут же погрузилась в голубые озёра напротив. — Кажется, это малыш напоминает мне, что счастливо дремать во время серьёзного разговора с его отцом последнее дело.

Беспокойство в мужских глазах сменилось на волнение и … нежность. Такой большой и сильный, и кажется, весь мой. Только руку протяни, и будет тебе, Земляникина, счастье.

И я отпустила на волю свои загребущие ручонки. Моё! Хвать и кусь!

Пальцы с лёгким трепетом очертили сильный подбородок с двухдневной щетиной, что бывает охрененна в контраст с его мягкими поцелуями на моём теле.

— Ванилька, в твоих глазах столько порока.

— И больше ничего?

И больше не отвела взгляд, давая шанс разглядеть то, что неожиданно даже для меня поселилось казалось в разбитом сердце. Пальцы же продолжили своё путешествие, их не нужно было контролировать. Лицо любимого я знала как своё.

Мы словно вели немой разговор, читая буквы в оттенках глаз и количестве морщинок в их уголках.

Он говорил: «Прости, что тебе не верил!»

А я: «Теперь это всё ерунда!»

Но он: «Да, ерунда, но только я не смогу теперь без тебя!»

А я: «И не надо! Я тоже не смогу без тебя!»

И внутри моего тела разливается тепло как после экстаза, только оно нежное, сладкое и пахнет… ванилью.

— Зар, а почему ты меня зовёшь Ванилькой? — я наконец догадалась спросить.

— В нашу первую встречу ты божественно пахла ванилью. Я никогда не был сладкоежкой и мучное вообще мало ем, но тебя вместе с этим запахом в ту ночь был готов сожрать и не подавиться. Между прочим утром я планировал продолжить знакомство.

Уткнулась носом в его шею, наслаждаясь покоем души.

— А мне стало стыдно, так что решила даже не начинать знакомства с тобой.

Яровой тихо посмеялся, окончательно перетаскивая меня на свои колени. Теперь он нас раскачивал.

— Как оказалось, у судьбы были другие взгляды на нас с тобой, — расслабленно выдыхает Захар, оставляя лёгкий поцелуй в висок. — Только ты до сих пор не ответила согласием на моё предложение руки и сердца.

— Боже, Яровой! Как банально! Под шумок решил взять расслабленную девушку под узды? И как только ты начальником безопасности стал. Никакой фантазии.

— Стал, так как желающих не оказалось. Одно время графа очень сильно жаждали ликвидировать.

— О! Поверь, я понимаю этих людей. Есть в нём нечто зловещее.

— А во мне, Ванилька, есть?

Задумалась.

— Ну же, говори, раз в тебе чакры предсказательницы открылись.

— Нет, Панталонович, в тебе никакой зловещности, одна дурость как у пятилетнего. Повезёт нам, если родится сын, то будет ему полноценный напарник по играм.

Вот так ему! А не надо было так открыто дерзить на мои мысли вслух.

— Земляникина, да ты нарываешься?! — радостно пропел Захар.

— Нарываюсь, Панталонович, а с тобой иначе никак. Придётся секса до второго пришествия ждать.

— Ванилька! — угрожающе рокотал мужчина, от чего у меня мурашки по телу.

Вот люблю его заводить.

— А что сразу Ванилька?! У меня, между прочим, гормоны и повышенная потребность в оргазмах.

И тут я в ожидании, как меня мой принц галопом потащит в спальню, а он … ржёт. Конь, вашу мать! Подменили принца на животинку! Несправедливо!

— Ники, я не могу… даже не знаю, что мне больше нравится с тобой делать.

— А какие есть варианты? Я помогу определиться.

— Разговаривать с тобой или любить до потери пульса… моего.

— Ну, это же просто. Надо совмещать, Зар, и обычно, если никто не выпендривается, получается всё замечательно.

Он снова широко улыбается, и я ему в ответ. И это тоже так просто!

— И ладно, Яровой, так и быть. Я зачту это твоё признание в любви. Так понимаю, на большее рассчитывать не стоит.

— Ну, Ванилька, ты изначально знала с кем связалась, — с ноткой великого трагизма комментирует мужчина, но в глазах столько нежности, что утонуть можно.

— Да, да, Захар Пантелеймонович. Договор на аренду няни у вас составлен отвратительно. Сплошное рабство. Не удивительно, что остальные няни у вас не задержались.

А тут мой бывший работодатель так зловредно блеснул очами.

— Яровой, а подробности?

— У тебя был нестандартный договор, Ники, — тут же послушно несчастный сдал все явки и пароли. — Если честно, когда я его правил, то даже знал, чего хочу больше: чтобы ты, плюнув, подписала, или взбрыкнула своими чудесными ножками и грациозно ушла.

— Мужчины! — философски протянула я, убирая непослушную прядь с его лба, что при каждом полете качелей вниз утыкалась в голубой глаз. — Всё нам женщинам самим приходится делать.

— Ну не всё и не всегда!

— Ой, если ты насчёт роли своего сперматозоида в зачатии, то дальше даже не продолжай.

— Почему нет? Это неоспоримый факт, женщина.

— ТАК, мужчина, кто-то хотел получить моё согласие на замужество.

Яровой, не дурак, поэтому демонстративно закрыл рот на замок, а мифический ключик положил мне за вырез футболки.

— Умница, но не забывай, мне тоже нравится с тобой спорить.

— А это была чисто женская логика, — догадался он, и подмигнул в знак одобрения.

— Схватываешь на лету, мой бывший женоненавистник.

— Приходиться, моя бывшая няня.

Яровой поднимается с качели со мной на руках.

— Пошли в дом, Ванилька. Буду тебе перевязку делать.

— А как же сбор кроватки?

— Успеется. Тем более ты сама заявила, что ещё рано.

И не стала спорить. Ведь действительно говорила, а ещё просила внимания для себя любимой. Как говорится, главное чтобы мужская инициатива регулярно поощрялась.