Глава 4

Ленка Смолина позвонила сама, будто чувствовала, что мне надо с ней поговорить. Дружили мы с детства, тогда нас было трое, и все в поселке в шутку называли нас Великолепной троицей. Лизка предала нашу дружбу, когда солгала мне про Артура, с тех пор мы практически не общались. Я не прощаю предательства, и Лена тоже так и не смогла забыть, что Лиза подло со мной обошлась.

Ленка выскочила замуж за своего Никиту, вот уже три года они жили в городе, сюда она наведывалась только с весны до осени, ухаживать за огородом. Родственников в этой замкнутой глуши у неё давно не осталось, и она, конечно, отговаривала меня переезжать. Но мне, как творческой личности, требовалось черпать вдохновение для своих картин, а природа вдали от шумной цивилизации способствовала этому как нельзя кстати.

Я выложила подруге всё, начиная с обнаруженного мною письма отца. Она внимательно выслушала, а когда дело дошло до моего трудоустройства в дом тирана, брякнула:

— Подожди-ка… Как, ты сказала, его фамилия?

— Загорский. Вадим Загорский, они…

— Его мать, случаем, не Илоной зовут? — перебила нетерпеливо Ленка.

Я задумалась. О матери Вадим при мне вообще не упоминал, правда, Сонечка рассказала, что её бабушка Ила живет далеко, и они часто ездят к ней в гости. Ила это ведь могло быть сокращенным от имени Илона, о чем я и сообщила Лене.

— Ну, да, возможно. — согласилась она. — значит, это вполне может быть и она.

— Лен, ты о чём? — насторожилась я.

В динамик понесся истошный вопль Катеньки, младшей дочери Ленки, у которой я была крестной матерью, и следом строгий окрик подруги. Я невольно улыбнулась, представив, как двухлетняя Катюшка носится по квартире и дразнит старшего братика. Некоторое время слышалась возня и сердитый Ленкин голос, а потом она, запыхавшись, выдохнула:

— Прости, зай, дети балуются. Так о чём мы говорили?

— Об Илоне. — напомнила я, накручивая на палец прядь волос.

— Секунду, Эль. Сейчас только всыплю Максу, совсем меня не слушается, сестру обижает!

В ожидании возвращения Ленки я вышла на крыльцо и подставила лицо прохладному вечернему ветру. Как же хотелось, чтобы сейчас было утро, и можно было идти к Загорским! Я ужасно соскучилась по Сонечке, завтра мы с ней собирались на аттракционы, и я приготовила для неё маленький подарок. Убираясь на чердаке, нашла коробку, куда отец засунул все мои игрушки, и обнаружила свою любимую говорящую куклу. Она была любовно упакована в газеты, и мне оставалось лишь помыть её и выстирать бальное платьице.

Где-то еще должны быть другие наряды, обязательно поищу их. Куклу эту мне привезла из-за границы Рита, подарила на восемь лет, и я подумала, что Соне она непременно понравится.

— Ах, да. — вновь «ожил» телефон. — так вот, у нас в соседях живет Загорская Илона, ей под шестьдесят, вся такая дамочка модная. А что, если это мать твоего тирана?

— Ну-у, может быть. А ты с ней общаешься по-соседски?

Лена фыркнула.

— Элька, я, если честно, её побаиваюсь! Но ради тебя могу попробовать заговорить, вдруг удастся что-то разнюхать о Сонечке.

— Может, просто однофамилица. — вздохнула я, и взглянула на дисплей, назойливо моргавший параллельной линией входящего вызова. — Ленусь, я перезвоню, мне тут Юлия Андреевна звонит! Целую, лапусь, детишек обними за меня.

Переключившись на другую линию, я хотела спросить у старушки, что стряслось (на часах было почти десять вечера), но она меня опередила, и в динамик понесся взволнованный голос:

— Элечка, простите, ради Бога, что я Вас беспокою. Нам очень, очень необходима Ваша помощь! Сонечка…

Она замолчала, а у меня тревожно екнуло в груди, я вскочила с пуфика, нечаянно задев ногой Бакса. Кот недовольно фыркнул и, подметая пушистым хвостом пол, с достоинством двинулся с веранды в дом. Страшась услышать, что у них там настоящая катастрофа, я выкрикнула сипло:

— Да что случилось?! Говорите Вы!

— Дело в том, что Сонечка никак не хочет ложиться спать. Мы не можем её уложить. — нехотя призналась Юлия, видимо, эта незадача серьезно пошатнула её авторитет в моих глазах.

— И только-то? — отлегло от сердца, а от щек отхлынул жар. — почитайте ей сказку, дети хорошо засыпают тогда, помню из собственного детства.

— Вадим Сергеевич уже пытался, он всегда читает Соне перед сном сказки. — сухо возразила она. — но сегодня девочка капризничает и требует Вас.

— Меня? — не сразу вникла я в суть сказанного ею, а потом сердце зашлось в радостном плясе, и я едва не завопила от счастья.

Юлия что-то еще бубнила, но я уже не слушала. Моя доченька соскучилась по мне, как же это здорово! Мне и самой не терпелось увидеть, как она смеётся, забавно морща носик, как теребит косичку, задумавшись над моими словами, а в больших глазах искрятся озорные чёртики.

— Алло! Эльвира Михайловна? — беспокойно звала старушка, и я вынырнула из радужных грёз.

Заверила, что скоро приду, и бросилась в комнату, чтобы забрать подарок для моего ангелочка. Кукла была упакована в красивую яркую коробку, и я очень надеялась, что Сонечке она понравится. Переодеваться не хотелось, так и выскочила из дома в комбинезоне, который еще не успела сменить на халатик.

***

Вадим расхаживал по кухне, то и дело, бросая взгляды в окно. Темнота была густой, изредка разбавляемая вспышками стоп-огней проезжавших мимо машин, и казалось, её можно потрогать рукой. Причину своего раздражения он пока не выявил, но подозревал, в чем она кроется. Подойдя к дверному проему, посмотрел наверх, и прислонился спиной к колоде.

Эльвира была в Сониной детской уже больше полутора часов, и всё это время он, теряя терпение, мерил шагами кухню. То неистово курил, глотая едкий дым, то разогревал чайник и тоннами пил чай с мятой. Юлия уверяла, что мята успокаивает нервы, однако, ему это ничуть не помогало.

Он злился, и ни чёрта не мог с этим поделать. Надо же, появилась какая-то девчонка, и всё пошло наперекосяк! Сонечка никогда не вредничала, если он говорил, что нужно спать, она послушно шла умываться и укладывалась в постель, и это касалось всего остального. Ела каши, которые сам он в её возрасте люто ненавидел, не хныкала, если ему приходилось уезжать по делам, и всегда была на радость солнечным ребенком.

И вдруг сегодня начала капризничать, отказалась идти в ванную с Юлией, а когда он строго прикрикнул, вскочила на кровать, и, скрестив на груди руки, заявила:

— Хочу, чтобы Эля мне сказку почитала!

— Эля давно дома, она не придет, уже поздно. — попытался увещевать дочку Вадик, но она упрямо топнула ногой, и надула губы.

— Тогда я спать не буду! Не буду! Не буду, не буду, не буду!!!

— Ну, в чем дело, Сонечка? Давай, я почитаю. Вчера мы так и не узнали, сумела ли обмануть страшного дракона принцесса Лея. — кипя от гнева (больше, конечно, на Эльвиру, за то, что за один день прочно обосновалась в сердце его девочки), улыбнулся он.

Но Соня не желала идти на уступки и твердила, что ни за что не ляжет, пока не придёт няня. Баталия закончилась его поражением, пришлось, засунув гордость подальше, просить Юлию Андреевну позвонить Эльвире.

Тихие быстрые шаги заставили его обернуться. Вадим поджал губы, призвав все свое самообладание, и холодно взглянул на девушку. Когда она пришла, он не застал, в тот момент был в кабинете и разговаривал с Дианой, и потому был (приятно?) удивлен, что Эля всё в том же смешном комбинезоне. Это, конечно же, еще и упрощало дело, будь она в облегающих брючках, как в первую их встречу, он бы не смог совладать с грешными мыслями.

А выдержка была главным достоинством Загорского. Он не позволял чувствам одержать верх над разумом, именно это и помогало ему поднять компанию на вершины делового айсберга. По мнению нескольких крупных акул пера, ведущих колонки в престижных журналах о бизнесе, Вадим был одним из самых обеспеченных нефтяников страны.

— Уснула. — коротко сообщила Эльвира, и он остановил на ней взгляд.

Хороша даже в этом детском наряде, только волосы уже не собраны в хвосты, а обрамляли пухленькое личико гладким каштановым облаком. Обуяло дикое желание коснуться их, потрогать, пропустить сквозь пальцы, и проверить свое предположение, что они пахнут ветром. Откуда возникло это ощущение, Вадик не мог сказать, но точно был уверен, что и наощупь прядки нежнее шелка.

Он кашлянул, прогоняя назойливые образы.

— Как Вам удалось?

— Я ничего особенного не сделала. Мы дочитали сказку про принцессу Лею и снежного дракона, к последней главе Сонечка уже спала. — она произнесла это так, словно каждый вечер укладывала его дочь в постель.

Вадим нахмурился, досадуя, что Эльвира притягивает его внимание. Да что с ним? Обычная девица, которая рано или поздно сбежит, потому что вот эта идиллия не может длиться вечно. Она должна напортачить, и тогда он сорвёт на ней бурлившую в душе злость, чтобы со спокойной совестью вышвырнуть вон из своего дома.

Но главное, из своих мыслей.

— Вы волшебница, да? — насмешливо улыбнулся он, искоса на неё поглядывая. — или как в той мудрой поговорке — пришла, увидела, покорила?

— Победил.

— Что? — не понял олигарх.

Эльвира пожала плечами, и ему нестерпимо захотелось стиснуть её за эти плечики, сжать так, чтобы хрустнули кости, и разглядеть в миндалевидных глазах мелькнувший страх. Она, в отличии от её предшественниц, ничуть не тушевалась перед ним, её вообще не пугал ни его грозный вид, ни скверное настроение, не заметить которое было невозможно.

— «Veni, vidi, vici. Пришел, увидел, победил», — процитировала девушка, снисходительно посмотрев в его сторону. — это не поговорка, а крылатое латинское выражение, которым ознаменовалась победа Юлия Цезаря при Зеле.

Его громкий смех вызвал у неё на лице недоумение. Смеялся Вадик недолго, выплескивая напряжение, досаду, злобу. Когда приступ злого веселья иссяк, он шагнул к Эле, и склонившись, свистящим шепотом прямо в ухо произнес:

— А мы такие умные и начитанные, верно? Мне это нравится, черт возьми! То скромная и тихая, готовая терпеть любую выходку тирана, то воинственная и презрительная. Ты кто будешь-то? Умная дура, да? Чего тебе надо на самом деле? Без дураков, Эльвира Михайловна, что ты задумала? Работа это предлог, да? Тебя кто-то подослал ко мне? Кто?!

Она искренне удивилась его выпаду, и он осознал, что был, скорей всего, несправедлив. Чего набросился на девчонку? Это всё нервы ни к чёрту. Сначала ссора с Динкой по телефону, потом капризы Сонечки, да вдобавок эта ворвавшаяся в его дом куколка, при виде которой становилось тесно в штанах.

Эля судорожно сунула руки в карманы. Что-то звякнуло о паркет, да так громко, что вздрогнули оба. Крохотные розовые ножницы Вадим узнал сразу, они были из набора, подаренного Соне для рисования. С закругленными концами, чтобы девочка не поранилась, ножницы для резки бумаги.

— Хм… Хотела мне глотку перерезать? — поддел он атрибут носком «сникерса». — я что, за несколько часов знакомства уже успел заслужить пика твоей ненависти? Или ты потихоньку обворовываешь нас?

Последнее-то он брякнул шутливо, но её реакция была странной. Эльвира явно растерялась, порывалась что-то выдавить, но с губ слетало невнятное мычание. Это его насторожило.

— Это… Я просто забыла… — она подняла на него расширенные глаза, и неожиданно сердито выпалила: — и вообще, что это за допрос! Возьмите свои дурацкие ножницы, не нужны они мне! Уж поверьте, марать руки о Вас и губить молодость в тюрьме, мне резона нет. Не настолько уж Вы ужасный человек. Подозреваю, что Вы нарочно подогреваете сплетни о себе, потому что Вам нравится быть центром внимания! Возомнили себя пупом вселенной! Так вот, мне Вы неинтересны от слова совсем!

Он громко рассмеялся. Её отповедь была нелепой и неуместной, и Вадима это здорово развеселило. Что ж, первая победа за ним, он сумел-таки разбудить в ней эмоции, и вся её сдержанность слетела, как от внезапного урагана. Раскрасневшаяся, сверкающая потемневшими, превратившимися в грозовое небо, глазами, облизнув пересохшие губы, Эля была безумно соблазнительна.

И он снова почувствовал неконтролируемое раздражение…

***

Когда злополучные ножницы шмякнулись на пол, я думала, что у меня остановится сердце. Вадим едва не пришиб меня взглядом, и я уже мысленно готовила приличное объяснение, какого рожна таскаю с собой вещицу из его дома. Но, как назло, ничего вразумительного так и не смогла придумать, а он всё смотрел своими пронзительными глазами, будто дыру во мне собирался высверлить.

Шутку его я, само собой, поняла, но мне было не до смеха. Внутри затряслось так, словно там лопнули шар, наполненный желе, и оно противным холодным комком поползло по желудку. Сама не сообразила, как гневно отчитала Загорского, и опомнилась уже, когда было поздно. Да уж, сказала не только «а», но и «б». А он вдруг захохотал, громко, заразительно, запрокинув голову.

Из меня мгновенно выкачали воздух, запал иссяк, и я сдавленно засмеялась. Обстановка была не то, что напряженной, искрила, как оголенные провода. Тиран стал хмурым так же внезапно, как и развеселился, и я вызывающе вздернула подбородок. Ну, вот, сейчас разразится настоящая буря.

Он шагнул ко мне, я затаилась, как пойманная в ловушку мышь. Только он не был котом, скорее, хищником, диким и неукротимым, столько опасности излучало всё его сильное тело и пристальный взгляд. Я зажмурилась, не в силах выносить исходящий от него магнетизм. Он заставлял меня дрожать, закусывать с внутренней стороны губу, чтобы этой болью заглушить другую, тянущую внизу живота.

Теперь я смогла рассмотреть его вблизи, каждую черточку волевого лица, чуть пробивающуюся светлую щетину на щеках и квадратном подбородке, прямой нос и плотно сжатые, чувственно очерченные, губы. Вот они-то и привлекали внимание, полная нижняя и упрямой линии верхняя, с четкими уголками. Наверное, мягкие, умеющие дарить наслаждение.

От возникшего шального образа, как эти губы прикасаются к моим, впиваются, терзают, пересохло во рту, а по груди пробежала сладкая судорога. Пришлось даже на миг, крепко закрыть глаза, чтобы избавиться от дьявольского наваждения.

Вадим протянул руку к моим волосам, и я с трудом сдержала рвущийся вздох.

Невесомая, осторожная ласка, будто изучал ладонями, вверх и вниз, и вновь вверх. Взял двумя пальцами прядки, чуть потянул на себя, и резко наклонился, шумно вдохнув. Я оцепенела, не зная, осадить ли его за дерзость или подождать, что же дальше. Он что, женские волосы никогда не трогал?

Открыла рот, чтобы съязвить и убраться восвояси, больно уж пугающей была атмосфера, но не успела вымолвить ни звука. «Ожил» смартфон Вадима, после щелчка сработал автоответчик, и приглушенный голос незнакомого мне человека самодовольно выдал:

«Вадик, перезвони мне утром. У меня для тебя о-очень любопытная информация. Чёрт, не уверен, что тебе это придётся по вкусу, но ты должен знать»

Чутьем я сразу поняла, что этот ночной звонок связан со мной, и снова ощутила прокатившийся по спине морозец. Олигарх высвободил из моих волос пальцы, и торопливо направился к дивану, намереваясь выудить злосчастный аппарат из кармана пиджака…

Кирилл умолк, подпрыгнув на стуле от испуга, когда кулак Вадима обрушился на его рабочий стол. Укоризненно цокнул языком, с недоумением глядя в полные ярости глаза друга, и осторожно продолжал:

— Её отец был, можно сказать, одним из основателей этого поселка. Финансировал его возведение с истоков. То-то фамилия твоей няни показалась мне знакомой. Михаил Плетнёв, ну конечно, я же занимался всеми финансовыми отчётами в проекте строительства, как независимый юридический консультант.

— Ты за моей спиной вёл дела еще и с другими? — взревел Загорский, убийственно глядя на него.

Кир спокойно пожал плечами. Ему не в чем было оправдываться, он не предавал. Разгневанного Вадима он не боялся, за прошедшие годы дружбы между ними бывали разные стычки, и Кирилл знал, что тот отходчив. Но всё равно не хотел, чтобы Вадик злился, потому что тогда он только огрызался, и разговор не клеился. А сведения, добытые Кириллом, проливали свет на темное прошлое Эльвиры, которая (судя по всему уже прочно) засела в мыслях Загорского.

— Я сделаю вид, что не слышал, а ты этого не говорил. — не стал раздувать конфликт Марков, и почесал по привычке кончик длинного носа. — в моей преданности можешь не сомневаться. Так вот, о чём я…

Вадим ответил хмурым взором.

— Эльвира Плетнёва не просто дочь того, кто практически был основателем этого поселка, — Кир выдержал многозначительную паузу, — она — известная художница. Ну, как известная, в городе о ней знают, у неё было несколько выставок, довольно успешных, её заметили, посыпались заказы от престижных компаний, плюс выгодные предложения о сотрудничестве.

— То есть, она не нуждается в деньгах. — мрачно ответил на свой же вопрос Вадик.

— Верно. — кивнул Кир, и откинулся на спинку кожаного кресла, провернулся вправо-влево. — вот тут уже можно насторожиться. Она не бедствует, работа няни не самая высокооплачиваемая.

— Хочешь сказать, что она засланный казачок?

— Ну-у, это тебе делать выводы. — развел руками Кирилл. — самое любопытное, биография словно подчищена, понимаешь?

— Нет.

— Я говорил со знакомым из вашего ОВД, в их базе данных Эльвира Плетнёва чиста, как стеклышко. Ни приводов по малолетству, ни мелких нарушений, ни ограничений в водительских правах, ни-че-го. Более того, с момента её совершеннолетия она уехала в город и все пять лет сюда не появлялась.

— А с местными сплетницами ты не догадался поболтать? — размышляя над услышанным, упрекнул Загорский.

— И каким это образом? — усмехнулся Кирилл, наклонившись вперед. — я же никого там не знаю, кроме тебя и майора. По-моему, эту миссию лучше поручить твоей Юлии Андреевне, женщина, сам знаешь, способна добыть компромат там, где это почти нереально. И потом, предупрежден, значит, вооружен, правильно? Всё в твоих руках. Попробуй разговорить Эльвиру, ненавязчиво задавай вопросы и мотай нам на ус.