Глава 5

— Где вы были?

Вопрос прозвучал слишком резко, разом выплеснув раздражение, которое испытывал Вадим. Он поднялся навстречу дочери, и она бросилась к нему от порога, обхватила ручонками, и подняла голову, заглянув в лицо. Он прижал её к себе, но суровый взгляд по-прежнему был прикован к Эльвире.

— Гуляли. Это что, преступление? — огрызнулась она, разматывая яркий шарф с шеи.

— Могли бы предупредить, что задерживаетесь. — отрубил мужчина, и посмотрел на Сонечку. — проголодалась, мышонок? Юлия Андреевна сердится. Она приготовила твой любимый пирог, и он остыл.

— Тебе досталось, да? — вздохнула Соня, забавно скорчив рожицу.

— Честно? — подмигнул он, и она заговорщически кивнула. — мне пришлось взять всю вину на себя и соврать ей, что это я отправил вас с Элей по магазинам.

— А мы ничего не купили. — развела девочка руками, и беспомощно повернулась к няне. — Эля, что мы скажем Юлии Андреевне? Она рассердится, что её обманули, и заживо нас зажарит, как ту курицу на даче!

Загорский сдавленно хохотнул, уловив удивление на хорошенькой мордашке Эльвиры. Тот случай прочно засел в памяти дочки, конечно, несушку живьем старуха не жарила, но у Сони было бурное воображение. Увидев, как Юлия общипывала несчастную курицу, принесенную в качестве добычи их псом Дозором, Сонечка живо представила всё в совершенно ином свете, и потом всем долго рассказывала настоящую историю ужаса про злобную старуху, которая охотится на домашних птичек.

— Не бойся, мы эту Бабу Ягу задобрим, — заверила Эля, принимаясь стаскивать с Сони курточку. — давай-ка, беги мыть руки и за стол! Я сейчас приду.

Соня строго взглянула на отца, всем видом выражая желание посекретничать, и он наклонился к ней.

— Не ругай Элю, мы просто ходили кормить голубей, и встретили плохого дядьку!

Вадим сдвинул брови.

— Какого дядьку?

— Ну, он такой противный, и за нами всё время шёл! — сообщила Сонечка, оглянувшись на девушку. — а Эля на него накричала, и он отстал!

— Понятно с вами всё, юные леди. — чмокнув её в лоб, Загорский подтолкнул дочь к ванной. — иди, умойся, и марш на кухню. Будем всем вместе умасливать Юлию Андреевну, так уж и быть, сегодня я вас спасу.

Эльвира стояла спиной к нему, водружая свою и Сонину верхнюю одежду на вешалку, и Вадик не смог побороть искушение полюбоваться на неё. Тоненькая, гибкая, миниатюрная, она влекла его, и с этим он не мог бороться. Кашемировый синий свитер обрисовывал талию и высокую грудь, облегающие джинсы туго облепляли ноги и упругую попку. Пришлось сцепить пальцы в замок, чтобы ненароком не приласкать эти полушария, и зуд в ладонях становился нестерпимее.

Она нетерпеливым жестом скрутила непослушные волосы в жгут, и собрала в пучок. Он шагнул к ней, и сам не осознавая своих действий, распустил шелковые пряди. Эля резко обернулась, в её расширившихся голубых глазах, так похожих на небесную лазурь, читалось недоумение.

— Вам гораздо лучше так. — пожал он плечами на её молчаливый вопрос.

— Спасибо. — последовал сдержанный ответ. — ну же, хотите спросить, что это за «плохой дядька» к нам привязался? Дерзайте, вытряхните из меня дух за то, что посмела поступить по-своему и увела Соню на весь день!

— Меня не интересуют Ваши личные дела. — с напускным равнодушием возразил Вадим, хотя она попала в точку, ему очень хотелось узнать, что это был за парень. — Вы всего лишь няня моей дочери, и с обязанностями пока справляетесь недурно. Не считая мелких замечаний.

— Серьезно? — поддела она, усмехнувшись, — даже не станете орать на меня? Вы же чуть не набросились, когда я только вошла, но что-то Вас сдержало. Давайте, теперь мы тут одни.

***

Он сделал ко мне еще шаг, наклонился так близко, что я невольно вытянулась, и замерла, глядя ему в глаза. Максимальная, опасная близость, причем интимная, волнующая, от которой внезапно взбурлила в жилах кровь. От тирана пахло чертовски приятно, смесь табачного дыма от дорогих сигарет и терпкого одеколона с мускусным ароматом. Так и подмывало уткнуться в его крепкую жилистую шею, и вдохнуть полной грудью.

— Не дразните лихо, пусть себе спит. И Вам спокойнее, и мне меньше головняка, я не люблю извиняться, а Вам вспышка моей ярости наверняка не понравится.

— Думаете, я забьюсь в угол, как те несчастные, которые сбегали из Вашего логова, и буду тихонько скулить там? — вызывающе парировала, хотя внутри действительно всё перевернулось.

Нет, не от страха, отнюдь. Этот чудовище в самом деле меня волновал, как мужчина, будь он неладен! Взгляд мой вновь остановился на чувственных губах, сейчас вдруг раздвинутых в презрительной усмешке. Дыхание пощекотало висок, опалило внутри уха, и по телу рассыпались мириады сладких мурашек. Ну, вот еще этого не хватало, так реагировать на почти незнакомого мужика! И на кого, на ненавистного Загорского, отобравшего у меня дочь?!

Может, у меня жар? Машинально приложила руку ко лбу, и вздрогнула, когда Вадим властно сжал мои пальцы, а потом перевернул ладошку вверх.

— У Вас песок на ладони. Вы были у озера?

— Это что, преступление? Что в этом такого?

— Ничего, просто поинтересовался. А Вы всегда коготки выпускаете на невинные вопросы?

— При необходимости могу и укусить!

— Люблю укрощать диких кошечек.

Ну, вот… Шутит или издевается? Украдкой метнула на него взгляд. Стоит, улыбается. Улыбка ему к лицу, сглаживает резкость черт, и годы убавляет. Сколько ему лет? Хотела как раз ненавязчиво спросить, тут-то он и огорошил:

— Так зачем Вам эта работа, Эльвира? Уверен, Ваши картины расходятся на ура, да и семья Ваша далеко не из бедных. Ваш отец был спонсором при строительстве этого поселка, но я почему-то узнаю об этом не от Вас. К чему маскарад?

Я растерялась, лихорадочно придумывая объяснение. Откуда он выкопал эти достоверные сведения обо мне? Как художница, я имею творческий псевдоним, под моей фамилией меня никто не знал, кроме близкого окружения. Неужели местные кумушки успели языками почесать? Бред, Вадим не производит впечатления человека, который стал бы собирать сплетни!

— Молчание знак того, что Вам есть, что скрывать. — продолжал он, обходя меня кругом. — так что? Я хочу услышать правду! Зачем Вы пришли в мой дом под видом няни? Кто Вас сюда застлал? Кто-то из моих конкурентов?

Ч-чёрт! Надо было предусмотреть этот момент, и приготовить правдоподобный ответ! Но я была так погружена в свою идею поскорее подобраться к Соне, что совершенно упустила из виду возможность такого развития событий. Ладно, пора импровизировать, авось, и прокатит.

— Обещайте, что не выкинете меня вон. — потребовала я, воинственно подняв голову и встретив пристальный взор тирана. — я привязалась к Сонечке, ей нужно внимание, а Вы не можете всё время проводить с нею.

— Оставим этот пункт на потом. — возразил Загорский, встав напротив. — итак? Кто? Имя человека, на которого ты работаешь!

— Я…

Капец, вот влипла! Но я не могла допустить, чтобы он сейчас дал мне пинка под зад, и рассказать правду тоже пока была не готова. Да ведь и не знаю наверняка, дочь ли мне Сонечка. Набрала побольше воздуха в легкие, и наобум брякнула:

— Я не стану называть имя, сами догадаетесь! Она… Она подозревает, что Вы ей неверны.

Я уже выведала у Юлии, что жена Вадима умерла практически сразу после рождения Сони, оставалось надеяться, что он не монах. Это было очень рискованно и глупо, но ничего лучшего я не придумала. А если у него нет любовницы?!

— Диана? Это она тебя наняла шпионить за мной?! — грозно сошлись на переносице брови олигарха, и я, испытывая одновременно облегчение и ужас, кивнула, понимая, что утопила себя глубже.

И как мне потом выпутываться-то, когда неведомая Диана появится на горизонте, справедливо горя желанием оторвать мне голову за подставу?!

— Э-э, нет. То есть, да. В общем… — замялась я, проклиная саму себя.

— Ясненько. — протянул он, надвигаясь на меня, как зверь, учуявший легкую добычу, и вынуждая пятиться. — не думал, что Динка настолько глупа. Что ж, придётся оправдать е недоверие, тем более, что она сама дала мне повод к этому! Чего вы, бабы, такие мнительные, а? Ты тоже наверное, не лучше? И где вас только клепают, мать вашу?! Всё больше убеждаюсь, что вы поголовно стоите за красотой и сексапильностью, а мозги даром не нужны! Давай, милашка, коль ты примерила роль дурной вестницы, покончим с этим здесь и сейчас!

Его заявление окончательно выбило из меня решимость, и я застыла, наткнувшись спиной на стену. Зацепила рукой торшер, и подскочила, когда он с глухим стуком плюхнулся на пол. Глаза Вадима метали молнии, лицо перекосилось от злого веселья, и теперь я сполна смогла прочувствовать, что прозвище ему дано не от блажи местных сплетниц. Вернее, они недооценили его темперамент, тут было бы уместнее — дьявол!

Его руки схватили меня за плечи, и я чуть не взвизгнула, но вовремя вспомнила, что в доме ребенок. Незачем пугать Сонечку. Сердце ушло в пятки, я мечтала стать крохотной и просочиться в любую щель, лишь бы не видеть этого горящего безумием взгляда.

Он припечатал меня всем своим немалым весом, навалился, властно придавив коленом ноги, и я зажмурилась, ожидая расправы. Конечно, она будет жестокой и неминуемой, ну, а как еще этот деспот мог наказать меня, по его словам, «вестницу дурных новостей»! Щека вспыхнула под его прерывистым дыханием, и я хватанула открытым ртом воздух, каждую секунду боясь удара.

Но, как выяснилось, у нас с Загорским были разные представления о наказании. Мои губы смял напористый поцелуй, теплая ладонь по-хозяйски легла на поясницу и нахально проехалась до ягодиц. Я широко распахнула глаза, пылая праведным гневом, и тут же пожалела, что сделала это. На мгновение, отлепившись от моего рта, Вадим тихо и протяжно застонал, лицо его выражало муку. Ужас, а со мной-то, что за ерунда?!

Когда он склонился, я оцепенела, страстно, каждой клеточкой предавшего меня тела желая снова ощутить его твердые губы на моих губах. Он тяжело и хрипло дышал, между нами было расстояние в несколько сантиметров, и я в плену его не слишком нежных объятий буквально томилась от накатившего возбуждения. Это было сладко, стыдно, мучительно и порочно. Но я не хотела свободы.

Его большой палец прошелся по моей нижней губе, слегка оттянул, и я судорожно выдохнула. Слишком интимная ласка, будоражащая воображение, а еще эта алчная ладонь на бедре, поглаживающая близко от паха… Глаза в глаза, смешавшиеся вдохи и выдохи, пылающая кожа там, где он легонько коснулся носом, будто хищник, исследующий жертву на запах.

Ноги подкосились, и я прижала потные руки к стене, наблюдая за тираном из-под полуопущенных ресниц. Его взор был прикован к моим губам, и я сглотнула, сипло шепнув:

— Не смей…

— Не ври, что не понравилось. Не люблю, когда мне лгут.

От вибрирующего тембра его низкого голоса у меня по телу ринулась ватага мурашек. Да что ж за наваждение-то, что он о себе возомнил?! Вадим мне даже не симпатичен, он меня вообще не волнует! Он не в моем вкусе. И вообще… А вот что было этим «вообще», я так и не сообразила, с трудом собрав разбегающиеся мысли в строй.

Он встряхнул головой, словно сбрасывая забвение, и холодно усмехнулся, медленно убрав колено от моих плотно сведенных ног. Палец его скользнул в уголок моего рта, мягко надавил на рассекающую нижнюю губу впадинку, и исчез. Я тут же протиснулась вбок.

— Э-э… Пойду к Соне. — промямлила, держа курс на кухню.

Он не ринулся вдогонку, чтобы рыгнуть мне вслед снопом огня, и я прибавила шагу. Всё, довольно с меня таких эмоциональных потрясений, поразмышляю над произошедшим после, в тишине своего одинокого дома.