Глава 7

Оставив Соню в доме с большой порцией мороженого, Эльвира вновь появилась во дворе. Вадим не любил ходить вокруг да около, однако, озвучить то, зачем приехал, было задачей сложной. Зная о стойком характере девицы, он предполагал, что она попросту укажет ему от ворот поворот, и, по сути, это было бы правильно. Он бы на её месте еще и пинка под зад дал.

Но, в том и заключалась разница между ним и Эльвирой. Он-то мог запросто поставить на место любого, неважно, мужчину или женщину, а вот она изначально прикидывалась равнодушной к его нраву, а значит, всё же побаивается. Будь это не так, если ей скрывать нечего, она бы до последнего отстаивала свою позицию, а ведь он уже убедился, что характер у неё стойкий.

Следовательно, эта загадочная особа, так неожиданно привлекшая его внимание, хранит какую-то тайну, связанную с Соней. Это-то Загорскому и не пришлось по вкусу. За своё он готов был грызть глотку всякому, кто посмел бы посягнуть на святое, а дочь была пупом его вселенной.

Конечно, он с самого начала знал, кто отец Сонечки, и даже, спустя время, простил Татьяне измену. Да, жена согрешила, изменила ему с его же братом, но вина Вадима в этом тоже имелась. Шесть лет назад у него как раз были серьезные проблемы с налоговой полицией, и почти год он провел в СИЗО, дожидаясь, пока суд вынесет решение. В махинациях он замешан не был, чистой воды подстава со стороны бывшего партнера, но всех собак спустили на него, и вот тогда-то Ярик подло соблазнил Таню.

О том, что Соня не его ребенок, Вадик узнал лишь после смерти жены, от её подруги. Это, естественно, был удар ниже пояса, но, к тому времени предъявить претензии брату и супруге он уже, увы, не мог — они погибли в автокатастрофе. Сонечку он воспринял сразу как собственную малышку, не только потому, что у девчушки никого не было, кроме него и бабушки, здесь сработал странный механизм в его голове.

Вадим давно мечтал о дочке, и в случившемся распознал не иначе, как благословение судьбы, хоть и не верил в подобные глупости. Они с Соней в одночасье лишились близких людей, чтобы найти друг друга…

Что касается Эльвиры, Загорский решил, во что бы, то ни стало разгадать её тайну, и был более, чем уверен, что в его доме она появилась неспроста. Нелепая ложь о якобы ревности Дианы ко двору совсем не пришлась. Эля врать не умела. Но, коль дело коснулось Сонечки, Вадим отступать не собирался, хотя и осознавал неприятный факт, что к Эльвире его всё-таки влекло.

Сейчас он предложит ей то, что определит будущее её, его и Сони. Она не сможет отказаться, он не сомневался, а её согласие и будет отправной точкой в его тайном расследовании.

— Что Вы хотели от меня? — осведомилась она, скрестив на груди руки.

Стояла перед ним воинственная, гордая, и он невольно залюбовался. Отважная кошечка ему нравилась, с такой ею Вадик запросто справится. Взаимные уколы и язвительные высказывания завуалируют его истинные мотивы, разве не этого он добивался?

— Дело в том, что Вы внесли полный раздор в мой дом своим внезапным появлением. — холодно начал он, прикурив черную сигарету из пачки «Макинтош». — явились, легкой рукою приручили прислугу, и взялись за мою дочь. Приручить меня у Вас не вышло, но я лишь досадная помеха, или, как это лучше назвать, досадный довесок на пути к Вашей цели. Я прав?

— Не понимаю, о чём Вы! — фыркнула девушка, презрительно глянув на него своими нежными небесными глазами.

Хороша, просто очаровательна… Притягивает взгляд, невозможно устоять, не приласкать визуально высокую грудь под облегающей футболкой, и стройные ноги в джинсах. У него мелькнула шальная мысль. А ведь всё это, что он секунду назад трогал глазами, будет иметься в комплекте к его задумке, чёрт побери!

— Соня никогда не привязывалась к няням, а к Вам — почти мгновенно! — обвиняющим тоном продолжал он, надвигаясь на неё.

Она сделала шаг в сторону, неуверенно нахмурилась. Вадимом овладел азарт, он нарочно стремился рассердить её, чтобы вновь увидеть раскрасневшееся милое личико и сжимающиеся кулачки. Эльвира чертовски возбуждала его своим необузданным характером.

— Не бойтесь, я здесь не затем, чтобы ругаться с Вами. — усмехнулся мужчина, когда ей стало некуда пятиться, и пришлось упереться спиной в угол дома. — если присмотреться, не так уж Вы плохи…

— Ваше мнение по поводу моей внешности меня интересует в последнюю очередь! — огрызнулась Эля.

— Да, несомненно. — невозмутимо согласился Вадим, и облокотился одной рукой о кирпичную кладку. — не шипите, спрячьте коготки, у меня к Вам деловое предложение. Оно, разумеется, очень пикантное, но я делаю это исключительно ради Сонечки. Не обольщайтесь, что Вы лично меня заинтересовали, как женщина.

***

Не знаю, как у меня хватило терпения не взорваться. Он кем себя возомнил, единственным мужчиной во вселенной?! Стыдно признаваться, но его наглое заявление задело. Ах, я не интересую его, как женщина? А как же тот поцелуй, при воспоминании о котором до сих пор сводило скулы и сладко ныло в паху!

— Это взаимно, между прочим. — напустив на себя независимый вид, холодно отрезала я. — так что за предложение? Что Вы там еще придумали?

Ключевое слово здесь, естественно, было Сонечка. Только поэтому и согласилась продолжить беседу, хотя одолевало желание указать Загорскому на ворота. И чего рассматривает, будто оценивает, очень неуютно под этим взглядом. Пробирает до костей, нервирует. Хочется закутаться во что-нибудь, спрятаться, и в то же время…

Завораживает. Никогда я не терялась так перед мужчинами. Ну, да, а много ли таких, как этот, было в моей жизни?

— Вы привязались к Соне, верно? — и снова пытливые глаза прямо в нутро.

Я пожала плечами, не признаваться же, что сходила с ума за сутки вдали от неё!

— Она мне очень симпатична, по крайней мере.

— В отличии от меня? — неожиданно весело рассмеялся Вадим.

Я засмотрелась. На его преобразившееся лицо, с которого исчезла суровость, на смешную сеточку морщин вокруг глаз, на красивые губы и ровные белые зубы, резко контрастирующие с загаром кожи. Злость улетучилась, и я улыбнулась.

— Да. В отличии от Вас. Вы не сделали пока ничего, чтобы я начала относиться к Вам по-доброму. С этим-то спорить не станете?

— Не стану. И хватит мне выкать. Я не древний мамонт, уверен, старше тебя ненамного.

— Неприлично спрашивать у женщины возраст. — скрестила на груди руки, и оглянулась на дом, услышав из открытой двери звонкий Сонечкин голосок.

— Я и не спрашивал. — примирительно сказал олигарх, тоже посмотрев на особняк. — давай перейдём к главному. Подозреваю, что наша перепалка может затянуться на века, а у меня еще уйма дел.

— Сдаешь позиции? — взметнула я бровь, облокотившись на перила.

— Иногда умею уступать женщине, надеюсь, то зачтётся мне как плюс. — насмешливо усмехнулся Вадим. — так вот, ты не отрицаешь, что Соня тебе не безразлична, и в этом мы с тобой абсолютно одинаково мыслим. Она еще совсем ребёнок, ей нужна женская ласка и забота. А я постоянно занят.

Вот это уже любопытно. Куда он клонит? Предложит переехать к нему, чтобы круглосуточно находиться при Сонечке? У меня сильнее забилось сердце.

— Хорошо. Я согласна. — выдохнула, не дав ему договорить.

Теперь удивление отразилось на его лице.

— Хм… А я-то думал, придётся включить всё своё обаяние и долго уговаривать тебя.

— Не люблю бессмысленно тратить время. Когда мне к вам перебраться? Я могу уже сегодня, только подыщу соседку, которая за домом присмотрит.

— Не так быстро. — остудил мой пыл Загорский, усмехнувшись. — мне ни к чему новые пересуды, хватит и того, что перемывают кости из-за характера. Сначала всё сделаем, как положено, оповестим родственников, твоих и моих, купим кольца и распишемся. После этого ты, как законная хозяйка, и переедешь ко мне.

Я часто заморгала, переваривая услышанное. При чём здесь родня, какие-то кольца и… Что он там еще говорил, распишемся? Кровь отхлынула от щек, и я, заикнувшись, произнесла:

— Ты сейчас о чём?

— Ты же минуту назад дала согласие. — раздраженно напомнил Вадим, помахав у меня перед носом пальцами, — или ждёшь, что я рухну на колено, как в мелодраме и предложу тебе свою руку и сердце с обещаниями вечной любви и верности до гроба? Это, разумеется, красиво, но не в моем духе. Давай останемся взрослыми и адекватными людьми, Эля!

— Я согласилась быть круглосуточной няней для Сони, а не выходить за тебя замуж! — завопила я, вникнув, наконец, в смысл происходящего.

— Фиктивно. — невозмутимо ввернул он.

— Да какая разница! — всплеснула руками, спеша выплеснуть гнев и возмущение его дурацким предложением. — ты в своем уме? Зачем нам заключать фиктивный брак?! Я и так могу большую часть времени проводить с Сонечкой! Для этого не нужен штамп в паспорте!

— Я уже сказал, мне ни к чему очередные сплетни! — рявкнул тиран, в бешенстве схватив меня под локоть и безжалостно встряхнул, — какого чёрта ты так разоралась? Как будто я тебя сразу в свою постель тащу! Значение фразы фиктивный брак тебе знакомо, дура?!

Я вырвалась, окатив его уничтожающим взглядом. В голове вертелся вихрь мыслей, и направлены они были совсем не в то русло, как следовало бы. А ведь этот проклятый фальшивый брак открывал для меня новые горизонты, уже не надо будет действовать тайком, я смогу беспрепятственно находиться при Соне, и выяснить правду!

Было только одно «но» — перед всеми прочим нам предстояло изображать супружескую пару, а это в мои планы не вписывалось. Как он вообще представляет всё это? Не успела я вернуться, и тут же замуж, да еще и за кого, за местного тирана, о котором только и сплетничают на всех углах! А ему-то какая выгода с нашей мнимой свадьбы? Не со скуки же он это придумал, значит, подводные камни всё же имеются.

***

Первым делом мне нужно было вернуться в город и навестить свою тётушку. Я знала, что правду она не скажет даже под страхом смерти, уж эта черта нашего, Плетнёвского, характера передавалась по наследству всем без исключения. Упрямством называется.

Но хоть что-то делать я должна была, ускорить события и попытаться отвоевать дочь, если подтвердится, что Соня действительно таковой является. Сидя за рулем своей машины (в тот раз на пикник я так и не осмелилась вывести её из гаража) машинально посматривала на сумку. Кружка, из которой я угощала Соню соком, лежала тут, и мне не терпелось передать «вещдок» Ленке.

Конечно, настоящая-то причина вылазки была именно эта, а на самом деле видеться с Ритой мне не хотелось. Я злилась на неё, и считала, что вполне обоснованно. Она была сообщницей отца, а значит, в той же мере виноватой.

Впереди образовалась небольшая дорожная пробка, пришлось вынужденно отдыхать, в нетерпении поглядывая на вереницу автомобилей. Мысли плавно перетекли к Вадиму, и уже ставшее знакомым тепло разлилось к внутренней стороне бедер. Пора было признаться хотя бы самой себе, он нравился мне, как мужчина. Мимо таких редко проходишь, не заметив, а мне предстояло делить с ним один дом.

Что же всё-таки крылось за его внезапным предложением? Загорский не из тех, кто импульсивно делают что-то, тщательно не продумав решение. И он прямолинеен, следовательно, если бы пронюхал о моем прошлом или заподозрил, почему я так рьяно рвусь к Сонечке, наверняка уже вытряхнул бы из меня дух и заставил выложить всё.

Был и еще другой вариант, зачем тирану понадобилось видеть меня в роли жены, пусть и фиктивной, но я отмела его сразу же. Бред, не мог Вадим настолько мною заинтересоваться, сам же дал понять, что я не в его вкусе! А вот он, как это ни неприятно было осознавать, очень даже в моём. Как оказалось, я и понятия не имела, что западаю на эдаких брутальных козлов, как он!

Ну, да… Врать-то ты, Эльвира, так и не научилась. Всё гораздо проще, боишься ведь копнуть глубже, потому что тогда всплывет то, что ты похоронила на самом дне души. Вадим напоминал Ярика, не внешне, нет. Ярослав был худощавым и светленьким, и не такого исполинского роста. Скорее, складом характера, он тоже мог менять настроение, словно невидимка встряхивал картинки в калейдоскопе. То был серьезным и задумчивым, а через секунду хохотал и сыпал шуточками.

Скучала ли я по Ярику? Пожалуй, уже нет. Надо бы съездить на кладбище и поискать его могилу. Тут-то меня и окатило ушатом ледяной воды. А ведь я даже не знаю ни его настоящей фамилии, ни даты рождения. Только лицо намертво врезалось в память. При знакомстве он представился как «странник, собирающий ракушки». Тогда, семнадцатилетнюю соплюшку, меня это позабавило, а потом было наплевать, кто он. Я просто влюбилась, до умопомрачения, впервые влюбилась так, что бунтовала против отцовской воли с остервенением и в конце концов, сбежала из дома вместе со своим Странником.

Мы жили в лесной хижине, построенной кем-то из таких же влюбленным глупцов, ловили рыбу в озере, и ни разу не выбирались в поселок. Это были волшебные недели абсолютной идиллии и счастья. А через три месяца рай внезапно рухнул. Ярик поехал в город запастись провизией и повидаться с родными, и больше не вернулся. Спустя неделю я, в отчаянии разнеся наш любовный шалаш, заявилась к подруге Ленке и мы надрались водки, заливая моё горе.

Узнать что-либо о Ярике так не смогли. Никто из местных его не видел с момента нашего бегства. У меня не было ни его личных данных, ни номера телефона. Будто этого человека никогда не существовало. У Ленуськи я прожила полмесяца, пока не узнала, что беременна. Побитой собачонкой пришла к отцу, и, скрепя сердце, покаялась во всём. Выяснилось, что родитель знал о моем мифическом ухажере гораздо больше, но на все мои мольбы наотрез отказался сообщить хоть что-то. Всё, что сказал тогда мой Михаил Алексеич, это:

«— Разбитую чашу целой уже не сделаешь, трещина будет напоминать о расколе. Ты выросла эгоисткой, Эльвира, не думал я, что ты настолько меня ненавидишь. Чёрт с тобой! Рожай. Я обо всём позабочусь»

И он позаботился. Обманул меня, отдал мою доченьку в чужие руки, а меня, неугодную, сбагрил в город, под опеку своей старшей сестрицы…