Глава 8
О своих словах и несдержанности я пожалела почти сразу.
Не стоило так себя вести, не стоило уходить, не разобравшись. Мне очень хотелось вернуться, задать вопросы, выслушать, но…
Гордость, – о эта проклятая гордость! – не позволила развернуться.
Я решила оставить все до вечера. И на то была весьма веская причина. Мне надо было успокоиться и все хорошенько продумать. Я знала свой характер и понимала, что сейчас, поддавшись эмоциям, могу совершить глупость и сказать то, чего не следует. Не потому, что так думаю на самом деле, а просто чтобы ударить побольнее. И, естественно, буду потом жалеть о своих словах.
Так что короткая передышка сейчас самое необходимое. Я успокоюсь, выдохну и смогу разумно поговорить.
Но моим планам не суждено было сбыться. Когда мы с Мелоди после занятий в ученической комнате спустились на ужин, госпожа Лареби сообщила, что хозяин уже уехал и когда вернется неизвестно.
Сначала я почувствовала знакомое раздражение. Он специально сделал! Специально! Потом отчаянье. Я так и не успела с ним поговорить, выслушать, задать вопросы. А следом и тоску. Сердце разъедала мысль о том, что впереди нас ждет долгая разлука и мы не скоро увидимся.
Слуги восприняли новость о том, что Дэвид назвал меня своей невестой, совершенно спокойно. Никто не удивился, словно ничего особенного и не произошло. Не было поздравлений, любопытных взглядов, шепотков за спиной и ехидных смешков. Совсем ничего. Даже отношение ко мне не изменилось. То ли они знали, что это все фарс, то ли покорно принимали все выкрутасы своего хозяина.
Я тоже не стала заострять на этом внимание. Зачем лишний раз начинать разговор, который может привести к неприятностям? Пусть все идет так как идет.
Дни тянулись за днями. Одинаковые, скучные и тоскливые.
Свои сны и сознание я раскрыла на третью ночь. Не выдержала. Но Дэвид так и не пришел.
А на следующий день нас ждал визитер.
Мы с Мелоди расположились в классной комнате. Я проверяла сочинение, а Мелоди читала книгу о приключениях маленькой феи. Эта история считалась обязательной в учебной программе. Кроме того, книга была моей любимой, и я очень надеялась, что она понравится и моей воспитаннице.
– Госпожа Форест, – постучав, в классную комнату вошла Грета.
Это была коренастая, светловолосая девушка со светлыми бровями и ресницами, ясными голубыми глазами и милой улыбкой.
– Что-то случилось, Грета? – откладывая в сторону тетрадь с сочинением, поинтересовалась я.
– Вас там спрашивают.
– Меня?
Друзей у меня не было. Родственников, жаждущих со мной пообщаться, тоже. Тогда кто решил нанести мне визит в доме хозяина?
Следующая мысль заставила меня схватиться за край стола, чувствуя, как быстро застучало в груди сердце. А может это вестник Дэвида? Он прислал письмо или может кого из знакомых? Я знала, что он не исчезнет просто так. Что будет давать о себе знать.
Правда, радость моя длилась недолго. Потому что в голове появилась новая идея. Вдруг это те дамы из опеки? В нашу единственную встречу они показались мне весьма и весьма решительными и точно не собирались отступать на полпути.
– Да. В гостиной вас ждет посетитель, – кивнула горничная.
Что же это за посетитель такой?
Гадать бесполезно. Надо все узнать самой.
– Хорошо, я сейчас спущусь. Останься, пожалуйста, с Мелоди.
– Да, госпожа Форест.
Спускаясь по лестнице, я все гадала, пытаясь понять, что за гость меня ждет. Так мне было бы легче выстроить манеру поведения. Но все мои предположения оказались ошибочными.
В гостиной меня ждала молодая женщина. На первый взгляд совершенно незнакомая. Но это только на первый взгляд. Потому что как только я всмотрелась в ее красивое лицо, то поняла, что она очень сильно кое-кого мне напоминает.
Хрупкая, воздушная, изящная. Тоненькая, как тростинка. Чуть ниже меня. У нее были блестящие волнистые волосы красивого оттенка темного золота. Огромные, обманчиво невинные ярко-голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц. Аккуратный носик, пухлые алые губы. Молочного цвета кожа, так что легкий алый румянец смотрелся на ее фоне особенно ярко.
На ее тонкой фигуре отлично сидело платье небесного цвета с пышной юбкой, благодаря которой талия смотрелась уже. Узкие рукава обтягивали запястья. Низкий квадратный вырез, украшенный белым кружевом, открывал верхнюю часть груди. А крупный камень ожерелья попал ровно в ложбинку, привлекая к ней еще большее внимание.
– Госпожа Форест, – плавно поднимаясь с дивана, вежливо произнесла дама.
Я часто задавалась вопросом – на кого похожа Мелоди? Ясно, что не в отца. Тот был сероглазым, темноволосым. Я и раньше догадывалась, что девочка должна была быть похожа на свою мать. И теперь я в этом убедилась.
Красивая. Даже очень.
Я рядом с ней почувствовала себя уродиной и нищенкой. Надо было надеть другое платье. Например, любимое, лиловое. Этот цвет отлично оттенял мои фиалковые глаза, делая их ярче. А вместо этого на мне было старое платье обычного песочного оттенка, который ничего не подчеркивал и вообще не очень мне и шел. Но платье было удобным. И поджечь его, испачкать или порвать было совсем не обидно. Мы с Мелоди собирались после обеда потренироваться в саду с огненной магией. У малышки получалось пока выпускать лишь искры, которые оседали где попало, то стремясь устроить пожар, то поджечь кого-нибудь.
Прическу тоже надо было сделать красивую. Такую, чтобы платиновые волосы сияли и блестели, а не торчали в разные стороны, как сейчас.
А еще мне не мешало выспаться и сделать макияж. Но все эти размышлении сейчас были совершенно бесполезными.
– Мы с вами знакомы? – вежливо и холодно спросила у нее.
– Прошу прощения. Меня зовут Грейс Тюргейн, – улыбнулась она.
Сама кроткость, невинность и дружелюбие. Вот только я не торопилась ей верить.
Не Браун. После развода не захотела оставлять имя мужа?
– Добрый день, госпожа Тюргейн. Так чем я могу вам помочь?
– Я хочу видеть свою дочь, – продолжая широко улыбаться, произнесла она.
Вот только теплоты в глубине ярко-голубых глаз не было. Вот и отличие от Мелоди. Девочка никогда не смотрела так холодно и оценивающе, с легким оттенком превосходства.
– Насколько мне известно, при вашем… расставании с господином Брауном, был определен порядок встреч с Мелоди.
Только вот за все это время я ни разу не видела ее. Да и в Верлок-холл она ни разу не приезжала. Тогда что это за порядок посещений? Раз в год? Или еще меньше?
По-моему, это было несправедливо и нечестно, но… это не мое дело. Я временная фальшивая невеста и няня Мелоди. И мой долг и обязанность состоит в защите интересов своего работодателя.
– Меня он не устраивает, – спокойно ответила та.
– Что ж, вы можете его пересмотреть, когда господин Браун вернется. Я вам помочь ничем не смогу, – вежливо улыбнулась в ответ. – Простите, мне надо возвращаться к Мелоди. У нас уроки.
Уйти не получилось.
– Говорят, что вы теперь невеста Дэвида, – бросила она мне в спину.
Ну вот и как после такого уйти и оставить за ней последнее слово?!
– Да. Именно так, – повернувшись, любезно ответила ей.
– Надо же, – пропела Грейс Тюргейн.
И вновь медленно осмотрела меня с ног до головы. Очень медленно, издевательски, насмешливо, подмечая все недочеты. А было их очень много.
– Раньше у Дэвида вкус был лучше, – наконец выдала блондинка, скривив губы в презрительной усмешке.
Но это она зря. Я ведь тоже ответить могу.
– Не могу с вами согласиться. Мне кажется, что у Дэвида вкус с годами только улучшился.
Ее брови слегка поползли вверх, выражая удивление.
– А вы не такая дурочка, как о вас говорят.
Даже не хочу знать, кто и что обо мне говорит. Мне совершенно это неинтересно.
– Все? Или вам еще есть что мне сказать?
– Вы же нормальная девушка, госпожа Форест. Умная девушка, сорвавшая огромный банк. Из жалкой няньки в невесты богатого господина. Похвальное рвение и умение. И скажите мне, неужели вы готовы воспитывать чужую девочку? Смотреть на нее каждый день и видеть меня. Ту, которую Дэвид любил. Вдруг не любил, а до сих пор любит? А Мелоди так похожа на меня. Ежедневно будет напоминать обо мне, – низким вкрадчивым голосом говорила она, жадно наблюдая за моей реакцией. – А что будет, когда у вас будут свои дети? Не лучше ли избавиться от проблемы прямо сейчас?
– Мелоди – не проблема, – резко ответила ей.
Как вообще можно назвать было Мелоди – собственную дочь! – проблемой?
– Думаю, госпожа Тюргейн, нам с вами больше нечего обсуждать. Всего доброго.
Я снова предприняла попытку уйти. И снова неудачную.
– Вы так и не позволите матери увидеть свою дочь? Неужели в вас столько жестокости?
Оборачиваться я не стала. Застыла у двери, опустив голову, простояла так секунд пять и только потом ответила:
– Не стоит делать меня виноватой, госпожа Тюргейн. Не я заключала с вами соглашение. И не мне менять его правила. Прощайте.
Больше она меня не останавливала и позволила уйти.
Когда я поднялась в классную комнату, Мелоди уже не читала. Малышка забралась на подоконник с ногами и сидела, уставившись в окно.
– Спасибо, Грета, ты можешь быть свободна, – кивнула я горничной и подошла ближе.
Мелоди даже не шелохнулась, продолжая водить пальцами по стеклу. Окно выходило на улицу, так что малышка могла видеть, кто приходит и уходит из дома. Значит, она видела свою мать. И как мне теперь все ей объяснить?
– Мелоди, можно я присяду? – спросила тихо, подходя еще ближе.
Она промолчала, лишь едва повела плечиком, словно говоря: «Мне все равно». Уже хорошо.
Я присела на широкий подоконник. С такого ракурса рассмотреть лицо Мелоди было удобнее. Но, честно, лучше бы я не смотрела, потому что вид дрожащих губ, полных слез глазок едва не разбил мне сердце.
Как же мне хотелось обнять малышку, прижать к себе и спрятать от всего мира. Она не заслужила таких потрясений и боли.
– Ты злишься на меня?
Подавшись вперед, стерла указательным пальцем слезинку, что скатилась по ее щеке.
– Мам-ма, – с трудом прошептала девочка. – Она приезжала?
– Да.
– Хотела меня увидеть.
Я снова не смогла ей солгать, да и не хотела. Ложь разрушила бы все то доверие, что было между нами. Я не могла так рисковать.
– Да. Прости, но я не могла ей это позволить без разрешения твоего отца.
Мелоди кивнула, быстро и решительно стирая ладошкой слезы со своих щек. А потом неожиданно быстро забормотала:
– Мама… она всегда ругает папу. И просит, чтобы я повлияла на него. Говорит, что мы должны быть вместе. Должны быть одной семьей. Но они ругаются. Каждый раз ругаются. Они не знают, но я слышу. Это ведь не так сложно поставить крохотные мушки.
Мушками называли небольшие магические шарики, которые создавались, чтобы передавать чужие разговоры.
– Я слышала, как мама угрожала забрать меня и никогда не отдать. Но я не хочу уезжать от папы. Он самый лучший. Замечательный и хороший. А еще мама всегда требует денег. Просит счета, которыми швыряет в отца. И снова угрожает меня забрать.
Она шумно вздохнула, собираясь с силами. А потом совсем тихо, почти не слышно, прошептала:
– Но мама никогда не приходит ко мне. Я знаю, что папа не стал бы ей запрещать. Но она не приходит и в Верлок-холл не приезжает. Ее интересуют те деньги, которые может дать папа.
Тут я просто не выдержала. Не спросив разрешения, я притянула ее к себе и крепко обняла, позволяя ей выплакаться.
– Не злись на маму, она просто… просто не знает, какое ты на самом деле сокровище. Самая лучшая и милая девочка на свете. И я очень сильно тебя люблю. – Я прижалась к ней еще сильнее, а потом отстранилась: – Знаешь что?… А давай устроим сегодня выходной? И завтра тоже? Хочешь мы завтра пойдем в парк?
– Но завтра не воскресенье, – шмыгая носом, выдала Мелоди.
– Ну и отлично.
– Разве так можно?
– Я твоя воспитательница и няня. А также временный опекун. Так что нам все можно. Ну так что? Выходной?
Мы так и поступили. Оставшееся время отдыхали, играли, смеялись и шутили. Мелоди задала сотню вопросов обо всем на свете. И я с радостью ей отвечала. Это был чудесный день. Настолько замечательный, что я практически забыла обо всех тревогах и переживаниях.
Уже поздно вечером, оставшись одна в своей комнате, я достала планшет и открыла наш форум «Осторожно! Дети! (Круглосуточная помощь отчаявшимся воспитателям детей любых рас)». Мне срочно надо было посоветоваться с девочками. Я не сомневалась, что поступила правильно, но необходимо было выговориться и послушать чужое мнение. Ну не могла же я, честное слово, разговаривать о случившемся со слугами или экономкой. Тут требовался взгляд со стороны. И найти его я могла лишь на форуме нянь.
Надо сказать, что девочки большей частью меня поддержали и сказали, что я поступила правильно. Конечно, нашлось пару высказываний, что я не имела права мешать встрече матери и дочери, но их было значительно меньше.
Честно говоря, я не ждала такого отклика от других нянь. Моя история была довольно скучной и грустной. В отличие от тех приключений, которые ежедневно происходили с другими девушками, воспитывавшими магически одаренных детишек.
У одной недавно подопечная случайно подожгла дом. А другую няню ее воспитанники сначала подстригли, пока она спала, а потом покрасили волосы в рыжий цвет. У третьей няни девочка вообще зарывала с помощью магии неугодных в землю. Не с головой. Кого-то по колено, кого-то по пояс, а особенно вредных по самую шею.
Мне же не на что было пожаловаться. Мелоди была удивительной девочкой, очень доброй, очень нежной и страшно талантливой. Она совершенно не доставляла мне тревог и неприятностей. В отличие от ее родителей.
На следующий день мы, как и собирались, отправились в парк. Благо, что идти до него далеко не пришлось. Королевский парк находился как раз напротив дома господина Брауна. Но не напротив входа, так что до него нам пришлось немного прогуляться по тротуару.
Сначала мы бродили по многочисленным дорожкам. Погода сегодня была прекрасной, ярко светило солнце, но в тени высоких деревьев было хорошо и прохладно. Плюс еще от большого озера в центре парка ветерок приносил прохладу и свежесть.
Когда стало особенно жарко, так что даже тень не спасала, мы с Мелоди купили сладкий лед на палочке, потом запили все холодным лимонадом. Пока я отдыхала на одной из лавочек, просматривая сообщения форума, малышка долго играла с другими детьми, которые также пришли в парк со своими нянями, на большой игровой площадке. Больше часа они с радостными криками носились друг за другом. Но магию не применяли. И дело не только в выдержке (у одаренных детей ее очень мало), а в магических блокировках, которые стояли по всеми периметру площадки. Видимо, нехорошие прецеденты все-таки были.
Когда они, наконец, набегались, мне пришлось покупать еще бутылочку лимонада, чтобы утолить жажду своей воспитанницы.
С каждым мгновением становилось все жарче и душнее. И я уговорила Мелоди отправиться к озеру. Там был оборудован невероятной красоты деревянный причал, который был такой длины, что доставал почти до середины озера. Ходить по нему было одно удовольствие.
Несмотря на часовую игру на площадке, девочка совершенно не устала. Пока я брела по дорожке к причалу, Мелоди уже оказалась там и радостно прыгала, махая мне руками.
– Осторожнее, милая. Смотри не упади! – крикнула в ответ, ускоряясь.
Налетевший порыв ветра был такой силы, что я едва не потеряла шляпку. Пришлось придержать ее рукой, спеша к девочке. За это время Мелоди уже успела спуститься по ступенькам на небольшую площадку, которая находилась у самой кромки воды. Таких небольших закутков было много по всему причалу.
Присев на корточки, малышка решила вновь продемонстрировать мне свои таланты. Высунув язык от усердия, она пыталась создать рыбку. Вроде той, которая у нее получалась в нашем саду в небольшой чаше у фонтана. Но там была чаша, а тут целое озеро.
– Не получается, госпожа Форест, – горестно вздохнула она, подняв на меня свои голубые глазки, когда я подошла и встала рядом.
Смотреть на нее с такого ракурса было неудобно и я, наплевав на правила и приличия, села прямо на деревянную площадку. Не плюхнулась, а села чуть боком, расправив юбку своего платья, чтобы прикрыть ноги.
– Конечно, не получится. Ты маленькая, а озеро такое большое. Оно забирает слишком много сил, – обнимая Мелоди, произнесла я.
– Но мне не нужно все озеро. Я хотела всего лишь сделать рыбку. Совсем маленькую, – горестно вздохнула малышка.
И я не смогла устоять.
– Давай я тебе помогу.
– Правда? – ахнула она.
Был один способ. Если у Мелоди не получается взять контроль над всем озером, но надо уменьшить площадь воздействия. И я знала, как это сделать.
– Правда, – улыбнулась в ответ и невесомо щелкнула девочку по кончику носа. – Смотри внимательно и не отвлекай меня. Хорошо?
– Да, госпожа Форест!
Прежде чем приступить, я приподнялась на коленях и осторожно осмотрелась. Рядом с нами никого не было. По огромному причалу гуляли еще люди, но они были далеко от нас. Значит никто ничего не заметит.
Сначала я сняла кружевные перчатки, которые положила в свой ридикюль. После расстегнула манжеты своего василькового платья и закатала рукав до локтя. И только потом опустила руку в воду чуть выше запястья.
Мне предстояло сделать небольшое силовое поле. Оно не видимо для обычного человеческого глаза. А я сомневалась, что тут в парке кто-то будет смотреть на озеро с помощью магии.
Поле надо было сделать правильной толщины и плотности. Оно не должно было мешать течению реки, рыбкам, водорослям и другой живности в озере. Но в то же время должно быть циклично и закрыто.
Феи вообще любили магию элементалей больше всего. Отец рассказывал, что она была у них в крови. Его мать, моя бабка, была на одну шестую феей и умела творить такие чудеса, которые никому не снились. Папе этот дар не передался, и он долго радовался, думая, что и меня он минует. Но все вышло иначе.
Кровь дальнего предка пробудилась, когда не ждали, и мне приходилось тщательно скрывать свои способности. Магичить с осторожностью, стараться использовать магию фей как можно реже. Да и вообще не привлекать к себе лишнее внимание.
И я все эти годы старательно держалась этих правил. Но сейчас позволила себе небольшую слабину. Ради маленькой светловолосой девочки с небесно-голубыми глазами.
Чем магия фей отличается от обычной? Сложно объяснить. Обычная – она… какая-то неповоротливая, четкая, резкая, колючая как сотни иголок и немного враждебная. Даже лекарям было больно, спасая другие жизни.
Магия фей она… как солнечный лучик. Добрая, мягкая, нежная, обволакивающая. Когда ее используешь, боли не чувствуешь. Не испытываешь дискомфорта и прочих не слишком приятных ощущений. Наоборот, на губах сама собой возникает улыбка и хочется рассказать всему миру о счастье.
Создание магического поля заняло у меня всего две минуты. При этом резерв оказался совершенно нетронутым. В этом тоже отличие магов от фей. Маги обладают резервом, который при неправильном использовании может исчезнуть. Феи же берут свою силу из окружающего мира. Столько, сколько захотят. Из воздуха, трав, лесов, полей, воды, ветра и так далее.
У меня, как и у любого мага, был резерв. Но я точно знала, что могу пользоваться магией и без него. Просто я никогда этого не делала.
Первое, чему научил меня отец после пробуждения силы фей – это контролю. Нельзя поддаваться соблазну и использовать такую магию, какой бы соблазнительной она ни была. Это могло быть опасно.
И вот сейчас я впервые сама обращалась к магии предков. Невероятные ощущения. Головокружительные. Им так легко было поддаться. Вот же она магия в моих руках, в течении озера, в воздухе. Стоит только протянуть руку и… все рухнет.
В последние годы охота на потомков фей становилась все более жестокой.
– Пробуй сейчас, – велела я Мелоди, продолжая держать руку в воде, контролируя силовое поле. – Вот здесь, рядом со мной.
Мало ли что могло произойти. Я ведь очень и очень давно не пользовалась этими способностями.
Не прошло и пары секунд, как на нужном участке появилась крохотная прозрачная рыбка, которая принялась прыгать и делать сальто в воздухе.
– У меня получилось, получилось! – радостно воскликнула малышка, когда ее рыбка в последний раз подпрыгнула и исчезла, растворившись в воде.
– Я в тебе нисколько не сомневалась, – убирая силовое поле и вытаскивая руку из воды, ответила ей.
Поднявшись, отряхнула юбку и вновь осмотрелась. На причале на нас все также никто не обращал внимания. Ну и отлично. Вытерев руку о платок, я вновь надела перчатки и сообщила:
– Нам пора возвращаться домой.
– Но, госпожа Форест, – тут же заныла Мелоди, – а давайте еще погуляем. Совсем немного.
– Становится слишком жарко. Погуляем в другой раз, хорошо? Кроме того, скоро обед. Госпожа Позир обещала испечь твои любимые ореховые печенья. А они самые вкусные, когда горячие. Да еще и с молоком. Пойдем?
И протянула ей руку.
Отказываться Мелоди не стала. Лишь горестно вздохнула и согласилась.
– Пойдемте.
Мы уже почти вышли из парка, когда дорогу нам неожиданно преградил странный тип. На нем был темно-коричневый в клетку костюм, канареечного цвета жилет, бежевая рубашка. На шее красная бабочка, которая смотрелась совершенно неуместно и даже слегка вызывающе. На голове шляпа-котелок. А лицо украшали шикарные черные усы. Но мне больше запомнились его глаза – маленькие и очень внимательно смотрящие.
Мне этот мужчина сразу не понравился. Было в нем что-то… опасное.
– Кого я вижу, – прижимая руку к груди, радостно воскликнул он, – неужели прекрасная Мелоди Браун?
– Здравствуйте, господин Ханс, – вежливо ответила малышка, продолжая крепко держать меня за руку.
– Клянусь, вы выросли еще на пару сантиметров с нашей последней встречи, – широко улыбаясь, продолжил незнакомец.
А потом его взгляд перешел на меня. И я внутренне напряглась, еще больше убеждаясь, что первое впечатление не обмануло – этот тип мне не нравился.
– Простите, что не представился. Господин Ханс. Я коллега господина Брауна.
Знаем мы этих коллег. Было бы это так, то он отправился бы вместе с Дэвидом на испытания, а не ходил тут по парку, пугая девушек.
– Это моя воспитательница, госпожа Форест, – представила меня Мелоди.
– Госпожа Форест, – радостно выдал он, – очень много о вас наслышан.
Я даже не хотела знать, что именно и от кого он слышал.
– Простите, но нам пора, – твердо произнесла я, уводя девочку в сторону.
Но Ханс не отставал.
– Давайте, я вас провожу.
– Не стоит. Тут рядом. Вы же знаете.
А вдруг он и не друг совсем. Вдруг он связан с опекунским советом? Или с матерью Мелоди? Вдруг они захотят ее украсть? Нет-нет-нет, надо срочно возвращаться домой. И как можно быстрее.
– Ты знаешь этого господина Ханса? – стараясь сильно не ускоряться, спросила у малышки. – Он точно работает с твоим отцом?
Я спиной чувствовала его пристальный взгляд и из-за этого нервничала еще больше.
Вот и что мне дома сегодня не сиделось? Взяла и потащилась в парк вместе с Мелоди. Рискуя всем! Просто поразительная беспечность!
– Да. Он приходил к папе несколько раз во время каникул, когда я приезжала из Верлок-холла. Они запирались в кабинете и о чем-то долго разговаривали. Иногда спорили.
– Ясно.
Значит все-таки коллега. Но это все равно ничего не значит!
Мы уже подошли к дому, когда я, не выдержав, обернулась. Господин Ханс стоял на том же месте у входа в парк и смотрел нам в след. И от этого мне стало еще тревожнее.
В парк мы с Мелоди больше не ходили, как бы она ни просила, сосредоточившись на учебе.
И вот через три дня после встречи в парке случилась новая неожиданность.