Глава 7

- Алла Ильинична, поликлиника уже работает! – раздраженное рявканье Кирилла Александровича раздается даже раньше, чем дверь открывается полностью и вместо соседки он лицезрит меня.

Впрочем, моя персона градус его раздражения не понижает, добавляет лишь изумление. Очень сильное изумление, от которого Красавчик перестает вытирать волосы полотенцем и опускает руки, дабы недоверчиво выдохнуть:

- Штерн?!

- И вам доброе утро, Кирилл Александрович, - я улыбаюсь, очень старательно улыбаюсь, и руку от звонка скромно убираю.

И вот взглядом убивать меня не надо.

Иммунитет к вашим уничтожительным и пристальным взглядам я еще на втором занятии выработала, когда вы засекли, как мы с Элем отколупываем от черепа пластилин и лепим снеговика.

- Я ведь сказал, что приходить больше не надо, - он цедит с тем же раздражением, хмурится и смотрит мрачно.

И дверь за моей спиной приоткрывается со зловещим скрипом, заставляя обернуться и забыть достойный, аргументированный, взрослый ответ, который я готовила всю дорогу.

- Кирюша, я каптоприл нашла и лизиноприл заодно. Мне врач наша, на участке, Катенька, хорошая девочка, сказала их. Помнишь, я тебе познакомиться предлагала? – шаркая тапками в сторону Лаврова и самозабвенно читая инструкцию, озабоченно интересуется Алла Ильинична. - Так вот Катенька их тогда мне назначила, но я вчера забыла и сейчас не знаю: стоит пить или нет?

Вопрос на миг повисает в воздухе, а я первый раз в жизни вижу, как нервно дергается глаз у обычно невозмутимого – разнесенная квартира не в счет – Красавчика.

- Алла Ильинична… - спокойным, а от того, куда более жутким голосом, начинает он, но соседка его перебивает:

- Так пить или не пить, Кирюша? – требовательно вопрошает она. – Может подождать? У меня давление всего сто сорок на семьдесят. А если пить, то какие и когда?

-… я не терапевт, - успевает вставить зубовой скрежет Кирилл Александрович, вот только его все равно игнорируют.

- Думаешь, сейчас? Но я ведь только поела. Или ничего страшного? Или надо было натощак? Вместе?

- Идите к… Катеньке, она вам все объяснить. Я опаздываю, Алла Ильинична!

- И я не поняла: под язык или глотать? Какие-то точно были под язык, я помню. А по две сразу можно или по одной, Кирюша?

Алла Ильинична таки замолкает и на «Кирюшу» глаза поднимает. Глядит с умирающей надеждой, которая умирает окончательно и заменяется горящим любопытством, ибо она замечает меня и переводит взгляд с меня на полуголого и мокрого Кирилла Александровича.

Дверь открывать он побежал, кажется, прямо из ванной.

- Ой… - Алла Ильинична отступает, а инструкция – каптоприл или лизиноприл? – выпадает из ее рук. – Я невовремя, да?

И не знаю, что с давлением, но зрение при такой гимнастике для глаз у нее точно должно быть отличным. У нее самой голова не кружится от столь стремительного – Лавров-я, я-Лавров – туда-сюда?!

- Невовремя, - Кирилл Александрович отрезает сухо.

И в подтверждение его слов в квартире что-то звучно и звонко грохается, а следом слышится радостный голос Яна:

- Кирилл, тут аквариум сам упал! И разбился, - лохматая голова выглядывает из кухни и оптимистично заверяет, - но несильно.

Кажется, глаз нервно начинает дергаться и у меня.

Хотя вру, дергаться он начинает, когда раздается топот ног, буханье, ойканье и явление народу. К сожалению, не Христа – Яны. Монстр номер два в халате.

Медицинском.

Рукава волочатся по полу, и попытка их подтянуть бесполезна. Белоснежные полы шлейфом тянутся следом. На груди гордо и явно тяжело болтается фонендоскоп, а на голову водружен колпак. Прям между двумя кривыми хвостами, один из которых сполз куда-то к уху, водружен.

- Кирилл, я готова на работу! – оповещает гордо Яна и рукавом, в котором не видно руку, поправляет съезжающий колпак.

Должность няни официально моя.

Должность девушки Кирилла Александровича с легкой руки и языка Аллы Ильиничны тоже. Лучше б ей Красавчик таблетки сублингвально посоветовал, дабы сплетни разносить было не так удобно.

- А ты правда с Кириллом встречаешься? – не прекращая вертеться, пока я пытаюсь расчесать и заплести, с любопытством тянет Яна.

- Нет, - зубами, не хуже ее дяди, скриплю уже я.

И отвечаю на данный вопрос уже в седьмой раз. Первые шесть были от соседей, которым срочно понадобились соль, яйца, спички и – апогей оригинальности – фритюрница. Каюсь, я необразованная личность, которая с трудом представляет, что это такое и как выглядит. Думаю, по моим остекленевшем глазам соседка – Маша, с четвертого – это поняла, вздохнула и окинула сочувствующим взглядом, как безнадежную.

- Но ты согласилась с нами сидеть, - напоминает Яна и разворачивается, требовательно заглядывая мне в глаза и давя ладошками на колени. – Почему?

Хороший вопрос, суслик.

Вот только, извини, ответа ты не дождешься, свои причины я оставлю при себе.

- По капусте, - я усмехаюсь и дергаю ее за косичку, - чтобы скучно не жилось.

Ян, обиженный, поскольку Красавчик в саморазбившийся аквариум почему-то не поверил, скептически хмыкает.

- Тебе или нам?

- Вам я думаю и так нескучно… - бормочу себе под нос, но монстры слышат и довольно переглядываются.

На секунду, а после Яна капризно топает ногой и объявляет:

- Нам скучно!

- Мы хотим гулять!

- И мороженного.

- Даша…

Я открываю глаза от того, что меня осторожно трясут за плечо, и вижу рядом с собой Кирилла Александровича. Он сидит на подлокотнике дивана и рассматривает меня с беспокойством.

- Добрый… - я зеваю и растерянно моргаю, в гостиной уже полутемно.

Сколько времени?

- Вечер, - Кирилл Александрович подсказывает сам, устало усмехаясь, - почти даже ночь, Дарья Владимировна.

- А, - я сажусь и ежусь.

После сна меня, как всегда, морозит.

И руку из-под головы Яны вынимаю аккуратно: суслики сопят рядом, по обе стороны от меня. Мы, ожидая дядю, смотрели про Кешу, ибо не знать блудного попугая – кощунство, я обязана была просветить монстров.

Вот только мультик закончился, а мы незаметно уснули:  день у нас получился насыщенным.

Слишком насыщенный.

- Как зоопарк? – тихо и с откровенной издевкой интересуется Кирилл Александрович.

- Отлично, - сопеть начинают не только суслики, и на него я смотрю с обидой.

Вот обязательно спросить, да?! Что, сложно промолчать?!

Лучше б спросил, как его соседки, я ведь теперь всех, незамужних, знаю!

- Каких животных посмотрели? – этот вопрос звучит не менее ехидно, и даже в полумраке я вижу, как от смеха у него подрагивают губы, а в глазах скачут бесята.

Ясно, зоопарк мне помнить будут долго.

И чего в общем-то ухмыляться насмешливо, а?

Ну подумаешь, я слегка перепутала. Север-юг, запад-восток, один район, другой… бывает. Эх… а началось все так хорошо:  не разнесли автобус, доехали до центра и… два квартала я предложила прогуляться…  

Гуляли мы полдня, потому что после пятого километра и высоток, коих в центре нет, пришлось признаться, что мы ушли не туда.

Кирилл Александрович, которому тут же позвонили и разнылись, ябедничая, суслики, долго ржал. Сначала поинтересовался, как я себя чувствую и не болит ли голова, затем поорал, что не фиг по жаре шататься, а вот потом уже ржал.

Долго.

И с удовольствием.

И нет у меня никакого топографического кретинизма, просто я в зоопарке давно не была, забыла. Лавров не поверил, суслики тоже, а я обиделась.

Поэтому еще два часа суслики топали пешком, демонстрируя, что подыхают от жары, солнца и моей бесчувственности, которая отказалась покупать бедным детям мороженное и ледяную воду.

- Монстры объявили, что завтра мы снова идем в зоопарк, - я страдальчески морщусь и жалуюсь.

Все ж не зря я с детства его не люблю, интуиция всегда говорила, что ничего хорошего там быть не может.

- Они слона давно хотят посмотреть, - шепотом и с улыбкой просвещает Кирилл Александрович. – У Софьи Павловны аллергия, она категорически отказалась их туда вести, а нам все некогда.

- И мишку… - сонно бормочет Ян, - Даша обещала нам мишку.

Он переворачивается и, обнимая Яну, снова сопит.

Говорить при них мы больше не рискуем, и я принимаю протянутую руку, осторожно поднимаясь с дивана.

Не возражаю, когда, не выпуская моей руки, Кирилл Александрович тянет меня на кухню. И сажусь на уже привычное место, мое.

- Я кофе выпью и отвезу тебя, - Кирилл Александрович столь же привычно приваливается к кухонному столу и за его спиной умиротворяюще гудит кофемашина.

- Не надо, - я качаю головой и телефон без единого пропущенного откладываю в сторону.

Па приехал в обед, и я торжественно объявила, что сегодня остаюсь у Лины, а родители остаются без детей, поэтому от них звонков я и не жду.

А вот Лёнька…

Мой прекрасный принц до сих пор обижен.

И, пожалуй, впервые я не тороплюсь первой идти на мировую, звонить, оправдываться, объяснять.

Не хочу.

Я устала.

У меня были причины явиться в непозволительном виде на серьезное мероприятие, были причины уйти оскорбительно рано, и я не просто так долбила дверями его драгоценного спорткара и убегала, даже не попрощавшись.

- Дарья Владимировна, знаешь, ты когда молчишь и не споришь, бесишь гораздо меньше, - сердито ворчит Кирилл Александрович, вырывая из размышлений, и трет руками лицо.

- Я не спорю, но вам за руль нельзя.

- Штерн… - он угрожающе щурится.

- Нет, - я мотаю головой, - я вызову такси.

Иногда, я взрослая и убеждать в своей правоте умею. Или просто некоторые слишком устали для возражений и прислушались к голосу разума.

Такси вызывает Лавров и оплачивает он же.

И, выйдя на балкон в квартире Лины, я первый раз перед сном звоню не Лёньки.