Глава 16

— Что. Вообще. Происходит⁈ — возмущенно вопрошает регент, как-то незаметно вернувшийся в свой обычный, почти человеческий вид.

— Ох. Мы это… мы… — бедолага Хитч совсем лишается речи, глядя на правителя с почти суеверным ужасом.

— Это я попросила меня подстраховать, — вмешиваюсь, вызывая огонь на себя, так сказать.

— Ты? — через паузу. — Вы? — переспрашивает регент.

— Да, я, — подтверждаю, получая загадочный взгляд черных глаз.

— Хитч, выведи мою охрану отсюда и приведи дознавателей. Для них есть работа. Мне очень интересно, кто это у нас такой умный, что смог воссоздать аромат истинности.

Арвия принимается еще громче рыдать и кататься по полу в показном раскаянии. Очень надеюсь, что ей это не поможет.

— Я, пожалуй, пойду. Дальше уж как-то без меня, — говорю, вспоминая о своих рабочих обязанностях. Времени прошло совсем немного с момента моего отсутствия, но дети такие дети, мало ли что придумают, если меня долго не будет.

— С вами я бы тоже хотел поговорить, — останавливает меня регент.

— Конечно. Мне тоже есть, что спросить и рассказать. Но давайте позже, ближе к вечеру?

— Хорошо, — кивает мужчина и отпускает мою руку, о которой, кстати, я совсем забыла. Получается, мы перед всеми стояли, взявшись за ручки⁇ О-о-однако.

Чтобы ненароком не вляпаться еще во что-то, быстренько шмыгаю из королевских апартаментов и устремляюсь к детям. Они, кстати, оказываются большими молодцами. Играют себе тихонько. Грэм рисует на теле Даши разные фигурки и линии, а малышка радостно хихикает и все порывается попасть пальчиком в баночку краски. Тот факт, что мне придется ее долго и упорно отмывать сейчас вообще не волнует. Вот если бы они эти краски пили, из-за того, что меня долго нет, тогда да, пришлось бы встряхнуться.

— Привет, мои хорошие, — посылаю детям стоваттную улыбку. — Как вы тут без меня?

— Все хорошо, — отвечает Грэм, усмехаясь. — Учитель рисования разрешил мне сегодня обойтись без мольберта.

— Чудесно. Что у тебя дальше по урокам?

— Сейчас будет математика, потом перерыв на обед и после него — гончарное искусство.

— Ух ты, а можно будет и мне что-нибудь сделать? Я всегда мечтала попробовать лепить из глины, — тут же загораюсь восторгом.

— Думаю, госпожа Рипс возражать не будет, она вообще очень милая пожилая леди, — отвечает Грэм как-то спокойно и очень даже доброжелательно.

— Знаешь, что я заметил? — продолжает мальчик.

— Что?

— Ты последние два дня очень оживленно себя ведешь.

— Да? Мне казалось, я никогда не хожу сонной мухой, — пожимаю плечами.

— Нет, я не о том, — Грэм замолкает, подбирая слова. — Ты стала более эмоциональной. Когда вы с Дашей только приехали чуть больше недели назад, ты была как ненастоящая.

— Как это?

— Ну вот… вроде человек, но разговариваешь и реагируешь странно, как не живая… Я не знаю, как объяснить.

— Как робот? — спрашиваю. — Это такой сделанный из железа человек, не способный на эмоции.

— Да. Очень похоже, — кивает Грэм, после секундного раздумья.

— Это потому, что у меня болезнь. Алекситимия — затруднение в различении эмоций и телесных ощущений, склонность к конкретному, логическому мышлению при дефиците эмоциональных реакций. Как-то так.

— Ты уверена? Про болезнь? Ты не кажешься больной, — переспрашивает с сомнением Грэм.

— Знаешь, теперь, когда ты спросил, не уверена, — отвечаю задумчиво, анализируя свое недавнее очень эксцентричное поведение в апартаментах регента. Да, интересно на меня влияет местный климат.

— Сегодня мы с вами будем лепить очень простой сосуд, но очень полезный, — говорит учительница Грэма по гончарному искусству, неторопливыми движениями показывая нам как из куска глины на гончарном круге быстро и легко появляется кувшин. — Потом мы его прокалим хорошо, а на следующей неделе разрисуем. Это будет особый кувшин, почти артефакт.

— Ух ты, — восхищается Грэм, я же помалкиваю, ничего не зная об этой теме.

— Теперь ваша очередь, — усаживает нас преподавательница. — Берите большой ком глины, не с самого края, где немного подсохло, а с середины, и аккуратно раскручивайте гончарный круг, не спешите. Отлично. У вас обоих хорошо получается.

Учительницу кто-то отвлекает. Она извиняется, говорит, что сейчас вернется и уходит, оставив нас одних в попытках создать что-то, хоть немного похожее на кувшин. Лично у меня получается какая-то банка. А у Грэма — кривая ночная ваза. Мы оба хохочем над творчеством друг друга, пока Даша с высунутым от усердия языком, месит глину в специальной миске, выданной ей, дабы малышка не скучала.

Я слишком сильно давлю на глину и несколько крупных жидких фракций отлетает из-под моих рук и ляпается на одежду Грэма.

— Ой, извини, — прошу прощения у мальчика, увлеченная своей попыткой создать-таки приличный сосуд.

— Да ничего, все в порядке, — отвечает проказник и тут же мне в грудь прилетает жидкий кусок глины. — Ой!

Но вид при этом у мальчишки довольнее некуда.

— Ой? — переспрашиваю. — Ой⁇

— Да. Ой! — кивает, выминая в руках глину.

— Только попробуй, — работаю на опережение, но увы, кто меня слушает. Едва успеваю отмахнуться от крупной глиняной капли, летящей в лицо. — Ах, так? Ну ладно! Сейчас и ты получишь!

Загребаю гость культурной грязи и кидаю во вредного мальчишку. Попадаю четко в лоб. Грэм хохочет, грязь подтекает, оставляя оранжевые разводы на лице.

— Береги глаза! — кричу ему, едва успев увернуться от ответных «подарочков».

— Сама береги! — слышу в ответ и получаю отличный комок просто в волосы.

— Ну все! Тебе крышка! — поддельно рычу, вызывая довольных хохот Даши, тоже принимающей участие в игре, но ограничивающейся тем, что швыряет глину вверх и получает ее же обратно на свою же голову.

— Ха! Ты сначала попади! — вопит Грэм, пробегая мимо коридора.

Я кидаю ему вслед несколько мелких комков, но все они пролетают мимо, некоторые даже вылетают в коридор, со смешным звуком шмякаясь на пол.

— Учти! Уборка на тебе! — кричу Грэму, попав тому глиной точно между лопаток.

— Почему это на мне? — оборачивается мальчик и тут же получает еще один увесистый снаряд в лоб.

— Потому что ты это все затеял! — сообщаю, улыбаясь от уха до уха.

— Ну тогда… — Грэм швыряет в меня огромную лепешку, увернуться я не успеваю, она влетает мне прямо в лицо, залепив глаза и рот.

Хохоча, отплевываюсь и отшвыриваюсь всеми «патронами» какие есть у меня. Где-то рядом заливается Грэм, но я его не вижу, потому что никак не разлеплю глаза. И тут почему-то внезапно наступает тишина. А потом вопль. Да такой громкий, что Даша пугается и начинает плакать.

Наплевав на приличия, задираю любимую футболку и протираю глаза, чтобы увидеть, что происходит.

— Вы! Как вы посмели!

На пороге классной комнаты стоит Говелиц, с залепленным глиной ухом и испачканном костюме.

— Вы ненормальная! Я буду жаловаться на вас!

— Мы не специально. Я вас не видела, — пытаюсь объяснить ситуацию орущему учителю каллиграфии, но у того явно подпорченное настроение. Уж не знаю почему. Неужто прачка пришлась не по вкусу, когда дурман выветрился? Да не может этого быть. Огонь, а не девица!

— Мне плевать! Плевать! На вас — наглую выскочку! Вы не достойны тут находиться!

— Не смейте так разговаривать с моей няней! — встает на защиту Грэм, испачканный глиной на девяносто процентов.

— А вы… вы так себя ведете, Ваше Величество! Вы позорите свой род! Вы недостойны…

— А вот с этого момента поподробнее. Кто и чего достоин, — раздается за нашими спинами спокойный, но оттого еще более угрожающий голос регента.

Говелиц подскакивает, наверное, на метр в высоту и резко поворачивается лицом к регенту.

— Ваше Высочество, я не слышал, как вы подошли, — блеет учитель каллиграфии разом утратив всю свою напыщенность.

— Конечно. Вы вообще никого не слышали, кроме себя, — отвечает дядя Грэма.

Мы все как-то внезапно замечаем позади регента двух мрачных, одетых во все черное, демонов.

— Уведите его, — говорит Его Высочество, а бравые вояки хватают воющего на одной высокой ноте Говелица подмышки, и почти уносят, поскольку учителя ноги не держат.

— Куда это они его? — спрашиваю у регента.

— Туда, где он расскажет все, что знает об ученом, создавшем аромат истинности. Его сообщница уже созналась, — совершенно спокойно отвечает мужчина, сканируя меня взглядом.

— Быстро вы… И для чего все это? Просто женить вас?

— Не просто женить, а зачать наследника, который может стать соперником Грэма в чьих-то играх за престол, — регент говорит, и голос его становится все ниже и злее.

— А почему вы… — не заканчиваю вопрос, возможно, это не мое дело. А вот мое — это поднять и успокоить дочь, которая моментально перестает плакать и тут же тянет руки к регенту. — Даша, нельзя, ты испачкаешь Его Высочество.

— Глупости какие, — возражает регент, забирая счастливого ребенка и прижимая к своей когда-то белой рубашке. — Я сам отказался от престола. Еще когда брат был жив. Такие у нас порядки. Или я официально откажусь, или меня запросто могут убить, вроде как случайно.

— Ужас, — говорю, глядя расширенными глазами на мужчину, тот спокойно пожимает плечами.

— Такие порядки. Выживает сильнейший. Мы не эльфы.

— Это точно, — говорю, внезапно вспомнив рога на голове регента и крылья с острыми наконечниками, — совсем не эльфы.

— Вы разочарованы? — спрашивает, как-то уж очень пристально глядя мне в глаза.

— Чем? Что вы не эльф? Нисколько.

— Вы испуганы? — и снова пристальный, изучающий взгляд.

— Вы не показались мне страшным. Но наглым да, показались, — добавляю, вспомнив о книге.

— Что? — регент по-настоящему удивлен. — Почему наглый? Разве?

— Еще какой! Это что за… — прежде, чем продолжить, смотрю, где Грэм, нехорошо выяснять отношения у него на глазах, и тут вспоминаю, что он что-то сказал о том, что сбегает помыться, когда регент только зашел. — Что за ритуальные кормёжки, хочу вас спросить?

— Какие кормежки? — мужчина пытается увильнуть.

— Вот те самые. Мясом! И не вздумайте мне лгать, иначе все закончится, не успев начаться, это я вам обещаю!

— Алена, не кипятитесь…

— Что-что⁇ Не поняла?

— В смысле, вы конечно, имеете полное право… — смотрит на меня и произносит, — обижаться. Нет? Сердиться? Быть в ярости⁇

— Вот! Последнее очень подходит!

— Мне нужно было выяснить один момент. Я не был уверен в результате и не хотел вас пугать.

— Пра-а-авда⁇ Ну так вот! Не думайте себе где-то там в вашей демонской рогатой голове, что я у вас на крючке. Это не так!

— Не так? — переспрашивает с легкой улыбкой.

— Совершенно не так! И улыбаться сейчас не время. Это меня злит.

Регент моментально принимает совершенно серьезный, пожалуй, даже скучающий вид.

— Вы издеваетесь? — интересуюсь, имея очень яркое ощущение, что мужчина просто прикалывается надо мной.

— Ни в коем случае, — отвечает на полном серьезе. — У меня только маленький вопросик. Можно его озвучить? Вас это не разозлит еще больше?

— Смотря какой вопросик. Но попробуйте, — даю согласие.

— Если наши, местные методы вам не подходят, как мне зацепить вас на крючок? Фигурально выражаясь.

— Проявляя знаки внимания, ухаживая.

— Это как? Я приготовил вам еду. Этого не достаточно?

— Вы обманули меня. Вот для начала — не обманывайте. Еще можно дарить цветы, какие-то вкусности. Знаки внимания оказывать, — чувствую, что начинаю терять былой запал. — Ладно, мне пора работать, отдайте ребенка.

— Ребенок не хочет быть отданным, — нагло заявляет регент, прижимая Дашу к себе еще крепче.

— Тогда меняемся, — заявляю я, хитрым маневром приманиваю Дашу на печеньку, а в руки регента сую огромный ком глины, который так и не успела использовать в войнушке с Грэмом. — Хорошего дня.

И с довольной улыбкой ухожу, не обращая внимания на ругательства регента, когда глина заливает ему руки и обувь. Расторопнее надо быть, Ваше Высочество!