Глава 17

Мыться приходится долго и старательно: глина никак не хочет отдираться. Под конец мытья Даша уже подвывает. Пожалев дочь, решаю, что пусть уж лучше будет чуток недомытая и оранжеватая, чем с растертой кожей и ревущая. Грэм тоже, вернувшись из ванной, имеет красивый, желтоватый оттенок, напоминая мне китайцев, о чем я ему и сообщаю. Потом почти до отбоя приходится рассказывать воспитаннику о расах Земли. Думаете, Грэм удовлетворился просто устным описанием? Нет. Мне пришлось еще и рисовать. Китайцев, японцев, индийцев и индейцев, чернокожих африканцев.

День получился суматошный и очень нервный. Даша вырубается сразу, как ложимся на кровать, а вот я еще какое-то время смотрю в потолок. Тело устало ужасно, а мозг никак не может обнулить полученную за день информацию. Мысли зациклено бродят по черепной коробке, не находя выхода. Истинность эта… много значит для демонов, но вот для меня что означает? Опять же… поцелуй с регентом. Даже от воспоминаний о котором меня обдает горячей волной. И чего уж врать самой себе, я не против продолжить с того места, на котором нас прервали. Но… всегда есть но. Или, может, я себе это «но» просто накручиваю⁇ Не знаю… нужно время… С этими мыслями и засыпаю.

И снова мне снится уже виденный дважды сон. Какой-то темный коридор, в конце которого дверь. На ней большой навесной замок, вспоминаю, что прежде он был ржавый, а теперь блестит, словно новый. У меня в руках крошечный ключик. Верчу его и так, и сяк. Помню, что он слишком маленький для замка… был раньше. А в этот раз я смотрю на ключ в своих руках и замечаю, что так же, как с замком, так и с ним произошли изменения. Он стал более красивым, с каким-то тиснением на железе, и гораздо больше в размерах.

А из-за двери меня все так же кто-то зовет. И не понять: мужчина или женщина. А может, ребенок? Вытираю внезапно вспотевшие ладони об джинсы и вставляю ключ в замок. Шумно вдыхаю воздух, почему-то волнуясь, хотя в прошлые оба раза ключ не подходил. Вполне можно ожидать, что и в этот раз не откроется.

Поэтому, когда в замкЕ раздается щелчок, я подскакиваю почти до потока и громко вскрикиваю. Мне внезапно становится страшно. А что если я зря ломлюсь в закрытую дверь? Что если там спрятано что-то, что нельзя открывать? Едва эта мысль успевает сформироваться в моей голове, как навесной замок вырывает вместе с петлями, а дверь распахивается настежь, являя мне полнейшую темноту.

— Алё-ё-ё-на, — шепчет чей-то голос.

— Кто это? Выйди, покажись! — говорю дрожащим голосом, старательно собирая последние крохи мужества.

Из двери ко мне начинает медленно проступать туман. Сначала прозрачный, но по мере приближения и распространения он становится все гуще и плотнее. Я испугано отхожу от двери. А потом вообще поворачиваюсь спиной и бегу по коридору.

Но, как это часто бывает во снах, я бегу, но остаюсь на одном месте. У меня болят ноги, я задыхаюсь, но туман обволакивает меня, и я слышу совсем рядом то, что заставляет меня закричать в ужасе и проснуться:

— От себя, Алёна, не убежать!

— Ма-а-а, — хнычет сквозь сон Даша.

— Тш-ш-ш, мама тут, маленькая, — успокаивающе поглаживаю спящую дочь по спинке.

Вот бы меня сейчас кто-то так же успокоил. Сердце до сих пор колотится, а руки дрожат после того жуткого сна. Понимаю, что заснуть уже не получится. Подпираю спящего ребенка подушками, чтобы она ненароком не упала и прохожу из спальни в гостиную. Накидываю халат поверх ночной рубашки и выхожу на балкон. Прохладная ночь прогоняет остатки сна. Жутко хочется горячего какао. Вздыхаю. Дома бы пошла и сделала, а тут… не беспокоить же зря слуг. Может, можно самой быстренько сходить⁇ Открываю дверь в спальню, прислушиваюсь к спокойному дыханию ребенка. Оставляю дверь открытой, чтобы из гостиной падал луч света на кровать и Даше было не страшно, если вдруг проснется. Хотя… я не помню, чтобы она вот так с ничего, просыпалась. Даже, когда зубы беспокоят, она хнычет, но спит. В общем, золотой ребенок. Даже не верится, что ей через несколько недель будет годик.

Решившись, быстро выскальзываю из наших комнат, закрываю входную дверь на ключ, и бегом несусь на первый этаж, в кухню. С порога, не глядя, включаю свет и открываю первый же шкафчик.

— Что, тоже не спится?

— А-А-А. Да чтоб тебя!! — подскакиваю вверх, больно укусив себя за язык и поворачиваюсь к регенту, мирно сидящему за столом с весьма удивленным выражением лица. — Нельзя не пугать так⁈

— Не думал, что ты такая пугливая, — отвечает.

— Я раньше такой и не была, но в вашем мире слегка обросла эмоциями, как это ни странно, — выдыхаю, хотя сердце все еще стучит набатом в висках. — Боже! Я чуть инфаркт не схватила.

— Что схватила? — переспрашивает регент.

— Инфаркт. Ай, ладно. У вас, наверняка, нет такой болезни.

— А ты почему не спишь? — снова задает вопрос мужчина, отпивая из своей чашки.

— А мы перешли на ты? — уточняю.

— Когда никого нет, почему бы и да? И потом, странно говорить тебе вы, когда мы совсем недавно весьма страстно целовались на балконе, — ехидно приподнимает бровь, глядя на меня.

— Это была…

— Только не надо про ошибку, хорошо? Хотя бы ты не лги мне. Я знаю, что мы оба ощущаем тот поцелуй как что-то правильное и нужное. Не порти воспоминания.

Я, которая уже открыла рот, чтобы возразить, закрываю его. Действительно, зачем врать? Чтобы что? Выглядеть приличной? Так тут это никому не надо, никого не интересует сколько было у меня мужчин и какова вообще моя интимная жизнь. Каждый занят своей жизнью. И это чудесно.

— Не знаешь, где тут какао? — спрашиваю.

— Садись, я сам сварю, — отвечает, поднимаясь со стула.

— Это какой-то твой очередной ритуал? — спрашиваю устало, присаживаюсь рядом с чашкой регента.

— Нет, — Рэнульф усмехается, весело блеснув темными глазами. — Думаю, тебе тоже не нужна ложь.

— О, да. Не могу не согласиться. Надоели враки и недомолвки, — отвечаю, принюхиваясь к чашке регента. — А что у тебя там? Пахнет очень вкусно.

— Так что, тебе приготовить то же, что у меня? — усмехается.

— Нет, давай какао. В конце концов я именно из-за него оставила дочь одну.

— Волнуешься?

— Конечно. Ты можешь… побыстрее?

— Конечно. Пара минут и будет тебе какао, — Рэнульф тут же принимается колдовать над небольшой кастрюлькой с длинной ручкой. Что-то там вымеряет, доливает, плюхает. Интересно наблюдать как готовит красивый мужчина и вдвойне интересно, если это делается для тебя. Через минуту передо мной ставится полная чашка изумительно пахнущего какао. Со взбитой высокой пенкой и плавающими сверху маленькими маршмеллоу.

— Ух ты! — выражаю восхищение. — Не думала, что такое встречу в другом, демонском мире.

— Почему же? — регент стоит слишком близко ко мне и сияет глазами. — Демоны тоже любят сладкое.

— Да, — отвечаю, делая глоток и чуть не мурлычу, — похоже на то. Спасибо. Очень вкусно.

— Достаточно вкусно, чтобы отблагодарить меня поцелуем? — спрашивает Рэнульф слегка игриво.

— Разве что в щечку, — отвечаю в тон ему.

— О, нет, благодарю. Я предпочитаю сладость настоящего десерта, а не его пресную имитацию.

— Как угодно, — улыбаюсь, пожимая плечом. — Доброй ночи.

— Я провожу, — внезапно отзывается мужчина и, взяв свою чашку, не дает мне возможности отказаться, подхватив под локоток и почти выставив из кухни.

Мы уже доходим до моих комнат, когда из другого коридора к нам выходит воин и почтительно останавливается, дожидаясь, пока к нему подойдет Рэнульф. Они какое-то время шушукаются. Регент сначала очень удивлен, потом хмурится, тревожится и раздражается. Вот незадача, а я как раз хотела его спросить, как там обстоят дела с заговорщиками.

Воин уходит, а Рэнульф снова подходит ко мне.

— Какие-то проблемы? — спрашиваю, не особо надеясь на ответ и с удивлением слышу.

— Я пока не уверен, но очень похоже на то. Сейчас во дворец прибыл один из самых старых отшельников. И требует срочной аудиенции.

— Наверняка у него что-то важное. Идите, Ваше Высочество, дальше я и сама могу дойти.

— Да. Что-то очень важное. Ты не поняла. Он требует срочной аудиенции со мной и тобой.

— А я тут причем? — удивленно спрашиваю.

— Хотел бы я знать, — озадаченно отвечает регент. — Пойдем и узнаем?

— Я не могу. У меня дочь сама осталась в комнате. Сбежать на пять минут за какао — это одно, а пойти на разговор, скорее всего долгий — это другое.

— Да, я понимаю. Но раз отшельник спрашивает нас обоих, значит, на то есть важная причина. Кому ты можешь доверит Дашу?

Я на секунду зависаю. Действительно, кому?

— Хитчу могу. Дворецкому.

— Хорошо. Минутку, — регент отходит ненадолго, я успеваю сделать только два глотка какао, которое, если честно, уже не сильно и хочется, хотя напиток о-о-очень вкусный.

А Высочество уже возвращается с заспанным Хитчем.

— Простите, что побеспокоили вас, — говорю ему виновато.

— Ничего, все в порядке, — тут же уверяет меня дворецкий. — Я с удовольствием присмотрю за вашим чудным ребенком.

Искренне благодарю Хитча, завожу в свои комнаты, потом мне приходит в голову мысль, которой я делюсь в регентом:

— Я не одета подобающе. Пижама, халат… Возможно, есть время, чтобы я быстро переоделась?

— Если так ты будешь чувствовать себя спокойнее, то да, мы подождем, — кивает регент, удобно устроившись в кресле.

Я быстренько забегаю в спальню и, стараясь не разбудить Дашу, облачаюсь в то голубое платье, которое намедни купила в магазине. В голове как-то само-собой всплывает воспоминание из моей супружеской жизни. Когда вот так же, в спешке, мы с мужем собирались на день рождения общих друзей.

Я как раз была беременна на последних месяцах, сидела в декрете. Поэтому вся подготовка к празднику: подарок и приведение в порядок одежды легли на меня. Муж приехал с работы позже, чем планировалось, при этом не позвонил, не предупредил. В итоге, мое платье, в котором я собиралась ехать, помялось, пока я лежала и ждала, ведь сидеть не могла из-за постоянных болей в пояснице. Прямо с порога муж забросал меня претензиями по поводу костюма и носков, а потом наорал из-за галстука. И в конце обозвал меня женщиной из мусорного бака, из-за моей одежды, и сказал, что ему стыдно идти со мной. Тогда я просто послала его, разделась и осталась дома. А сейчас… вот прям обидно стало. И на контрасте с мужем — регент, который спокойно сидит, ждет меня. А дел у него наверняка куда больше, чем было у Георгия — менеджера среднего звена в небольшой фирмочке.

Особенно тщательно укладываю короткие кудряшки перед зеркалом, замечая, что они стали еще светлее. Так и до блондинки скоро доползу, с этим магическим колорированием. Задумавшись, все-таки подкрашиваю немного ресницы, чтобы подчеркнуть глаза. Остаюсь довольна отражением. Последний раз я вот так любовалась собой ужасно давно. Еще до замужества.

Когда выхожу из спальни, ловлю на себе восхищенный взгляд черных глаз регента и на сердце от этого становится как-то волнительно. Бабочки в животе бодро машут крылышками, а губы сами растягиваются в улыбку.

— Чудесно выглядишь, — говорит тихо, только для меня, в ответ я молча киваю. — Пойдем?

Еще раз убедившись, что Хитч на посту, иду вслед за регентом. В коридорах, по которым мы шагаем, свет горит неяркий. Для демонов, наверное, достаточный, а вот я едва не падаю, зацепившись за ковер. Рэнульф молча и совершенно спокойно, не пытаясь меня убедить, что делает это в целях безопасности моего тела или еще чего-то, берет за руку, переплетая наши пальцы. Так мы и идем, минуя один коридор за другим. Вскоре я понимаю, что мы топаем не в зал приемов и даже не в апартаменты регента.

— А… мы куда? — спрашиваю у Высочества.

— Реус настоятельно рекомендовал провести нашу встречу тайно. Думаю, у него есть на то причины.

— Ты доверяешь ему? — спрашиваю шепотом.

— Как себе, — получаю короткий и прямой ответ.

— Знаешь, это странно, — я останавливаюсь и Рэнульф тоже прекращает идти, — мне как раз сегодня, перед тем, как мы встретились на кухне, приснился необычный сон. В том смысле, что он снился мне и прежде, но именно сегодня, события в нем изменились и очень меня напугали.

— Что тебе снилось? — голос регента непривычно напряжен.

— Замок и ключ. И что я открыла дверь, — отвечаю тихо.

— Ворх меня раздери! Ты не сделала это⁈

— Сделала, — еще и киваю головой, для усиления эффекта.

— Теперь понятно, почему мне приснилось то… что приснилось, — говорит регент и выглядит он при этом почти несчастным.

Блин. Ну кто же знал, что двери во снах открывать нельзя?