Глава 20

Едва мы открываем высокие двери храма и заходим вовнутрь, как нас сметает тайфун «Регент».

— Где вы были так долго? Я в жизни так не пугался, как сегодня, когда увидел, что вас нет!

Рычит и ощупывает руками то меня, то Грэма, словно не доверяет своим глазам. Зато отшельник сидит, как сидел, чаек попивает возле камина. Наверняка ведь знал, что так произойдет, засранец!

— Нас вынесло неподалеку, но из-за песчаной бури мы не сразу увидели храм, — отвечаю.

— Какой бури? — переспрашивает Рэнульф, глядя на меня в высшей мере удивленно.

— Ла-а-адно. Теперь уже неважно. Мы с Грэмом не отказались бы от чая. В горле все пересохло. Да и есть хочется, устали.

Регент смотрит на нас все так же удивленно, но подводит к столу, накладывает в тарелки что-то мясное, наливает полные чашки горячего, цветочного чая. Усаживается напротив и выжидательно смотрит.

— У нас все хорошо, — успокаиваю мужчину. — А об остальном, думаю, и мастер Реус расскажет не хуже нас, а мы пока поедим.

Рэнульф переводит взгляд на отшельника, тот позволяет себе улыбнуться.

— Вижу, вы прошли слияние, — говорит, кивая на наши ладони.

Регент хмурится, играя желваками. Ага, значит, он был не в курсе. Внутреннее напряжение немного отпускает.

— Прошли, но не благодаря вам. Можно было предупредить о том, что нас ждет прежде, чем мы доберемся до храма. Ладно я, но со мной был и Грэм. На него вам тоже наплевать?

— Я знал, что вам нужно пройти слияние на духовном уровне, но не знал где и как это произойдет, — отвечает мастер Реус.

— Угу. И я, конечно же, сразу вам поверю. Точно.

— У вас нет повода мне не доверять.

— Теперь есть.

— Рэн, — отшельник обращается к регенту, — мне нужно поговорить с Аленой, я буду тебе очень признателен, если вы с Его Величеством пока уделите особое внимание библиотеке храма. В качестве исключения, разрешаю даже взять туда еду.

Регент молча встает, берет поднос, на него выставляет тарелки и уходит вместе с племянником. Уже возле самой двери Грэм на меня оглядывается, я ему киваю, чтобы он не волновался, и когда они нас покидают, возвращаюсь к еде. Делаю вид, что занята поглощением пищи, но сама жду, когда начнет разговор мастер Реус. И все равно вздрагиваю, когда он говорит:

— Я не враг тебе, Алена. Более того, ты мне, конечно, сейчас не поверишь, но я твой друг.

— Конечно, не поверю, — подтверждаю.

— Я как никто заинтересован, чтобы у вас с Грэмом все получилось, и вы остались живы. Особенно ты.

— Почему особенно я?

— Когда-то очень давно… я жил обычной, земной жизнью. У меня была семья. Любимая жена и дочь — единственная наследница древнего рода. Как и во всех семьях были у нас и ссоры, были и недоразумения, но в общем, мы любили и заботились друг о друге. Купол застал нас врасплох. Впрочем, как и всех в королевстве. Но у нас все усложнялось тем, что жених дочери был эльф. Причем, чистокровный. И он остался запертым тут, в королевстве демонов.

Если до этого я слушала не очень внимательно, то следующая фраза отшельника заставляет меня отложить ложку и замереть.

— Его вызвали на испытания купола. Он не хотел, ведь у него была невеста-истинная, которая, как мы узнали немного позже, на тот момент носила под сердцем дитя. Он мог умереть, проходя купол. Или выжить, но тогда не вернуться обратно, что для него было гораздо хуже смерти. Мы не знали, как решить этот вопрос, как помочь. В тайне и срочно был проведен венчальный ритуал. А на следующее утро Адалин и ее муж ушли, оставив только короткое письмо. Они решили вместе пройти купол, надеясь на то, что Эривил — эльф, а моя дочь — его истинная, прошедшая с ним обряд единения духа.

— Почему он не остался тут? Они могли сбежать, спрятаться где-нибудь в королевстве.

— Где может спрятаться эльф в королевстве демонов, Алена? Причем так, чтобы себя не выдать? Думаешь, его бы не подали в розыск? — с легкой улыбкой спрашивает отшельник.

— Но ведь идти сквозь купол — самоубийство. Они были готовы на такой отчаянный шаг?

— Боюсь, именно я был тем, кто подтолкнул их к этому.

— Как это? — спрашиваю.

— Мне было видение. Они втроем в другом, не нашем мире. Какой-то парк, или сад. Высокое здание, странного вида. Место, где бегают дети, качаются на качелях. Моя Адалин, ее муж и дочь, веселые и счастливые. Малышка очень похожая на Эривила. Я рассказал им. Мы вместе удивились подобному видению, и я думал, на том все кончилось. А потом нашел то письмо. В нем дочь просила их не искать. Они решили идти сквозь купол, надеясь найти тот мир, о котором я рассказал. Где они будут втроем и будут счастливы.

Отшельник делает большой глоток чая, я же не спускаю с него взгляда.

— А много позже, когда умерла жена, а я, наконец, принял свою судьбу и ушел в храм, мне снова было видение. Адалин сидела в кресле, укрытая каким-то странным, в цветных кусочках одеялом…

— Это плед в технике печворк. Мама таким увлекалась, — вырывается из меня почти против воли.

— Возможно. Моя Адалин была уже очень пожилая. Вся седая, но все равно красивая. Я присел рядом с ней, на кровати. Хотелось плакать. Не знаю: от счастья, что увидел ее снова, или от горя, что она доживает свои последние дни, состарившись быстрее, чем могла бы тут, в своем мире. А она улыбалась. И говорила, что прожила счастливую жизнь. А потом к ней подошла женщина с темными волосами, я узнал ту самую девочку, похожую на Эривила, свою внучку. Женщина что-то заботливо говорила Адалин, поправила на ней одеяло, дала в слабые руки чашку чая и ушла. А к моей дочери подошла маленькая девочка. Кудрявая, светлоглазая, одновременно похожая и нет на мою любимую жену. Серьезная малышка смотрела прямо на меня, и я не смог сдержать возглас удивления, ибо видел, что она — замОк и понимал, что наш мир рано или поздно притянет ее обратно. Так было предначертано свыше. Только тот, кто был частью нашего и чужого мира сможет замыкать и открывать. С того дня я молился, чтобы Боги дали мне сил дожить до того часа, когда частичка моей любимой дочери вернется ко мне. И я рад, что этот день настал, Алёна Нуви. Так что да, я не враг тебе.

— Вы же не рассчитываете, что я сейчас расчувствуюсь и начну называть вас дедушкой? — спрашиваю у отшельника.

— Я надеялся, — пожимает плечами, — но понимаю, что тебе нужно время.

— Много времени, — вставляю.

— Я подожду. Не скажу, что у меня много данного ресурса, но твоего появления здесь я ждал гораздо дольше.

Наш разговор прерывается появлением регента и Грэма.

— Племянник не захотел дольше отсутствовать, — сообщает Рэнульф, но по нему видно, что он полностью согласен со своим родственником.

— А мы уже закончили, — едва заметно улыбается отшельник. — Теперь у меня есть информация, которая касается вас всех.

— Мы внимательно слушаем, — отзывается регент, усаживаясь с одной моей стороны, в то время как Грэм примащивается с другой.

Это до того мило, что я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Мои защитники. Приобнимаю за плечи Грэма, который доверчиво приваливается к моему боку. И тут же чувствую, как рука Рэнульфа проскальзывает по моей талии и останавливается на животе, притягивая меня и заодно Грэма к крепкой мужской груди. Не пытаюсь вырваться. Приятно.

— Остаток дня можно отдохнуть, — начинает речь отшельник. — Ритуал будем проводить в полночь.

— Там ведь нужна жертва, — говорю встревоженно.

— Нужна, — кивает мастер. — Но мы постараемся обойтись животным, думаю, этого будет достаточно.

— А если нет? Если что-то пойдет не так? — снова влезаю с вопросами.

— На этот случай у меня есть одно предложение, — говорит отшельник и я вижу, как загорается в его глазах хитроватый огонек. — Вам с Его Величеством не повредит дополнительная сила и магия, это может обеспечить Рэн.

— Каким образом? — уточняю, чувствуя подвох.

— Проведя с тобой ритуал единения духа и это будет очень легко сделать, учитывая, что вы — истинная пара.

— Мастер! — это рычит Рэнульф, хмуро глядя на ушлого «дедулю».

— Ты сначала подумай, а потом вопи, — спокойно отвечает отшельник. — Думаю, Грэм, теперь нам с тобой нужно немного прогуляться, чтобы дать возможность твоему дяде и няне спокойно поговорить.

Мальчик поднимает на меня глаза, как бы спрашивая, нужно ли ему уходить. Я киваю. Надо уже разобраться, что происходит у нас с регентом, сколько можно недомолвок?

Когда мы остаемся наедине, Рэнульф не спешит говорить, сидит нахмурившись.

— Тебе неприятна мысль, что нам нужно пройти ритуал? — спрашиваю у него.

— Мне? — он удивлен. — Я думал, это тебе неприятно. Не хочу пользоваться моментом, хочу, чтобы ты согласилась потому, что желаешь этого не меньше меня.

— Мне странно… все это, — пытаюсь объяснить свои чувства, хотя, если честно, и сама в них путаюсь. — Я привыкла полагаться на логику. А здесь… так много эмоций, понимаешь?

— Я приму любое твое решение, — отвечает, глядя прямо в глаза.

Вот потому мне так нравится этот мужчина. За то, что все у него ясно и понятно. Нет метаний, сомнений, слабостей, которых полно у меня.

— У меня вопрос. Вернее… затруднение.

— Говори.

— Вообще-то, я замужем. Муж, конечно, прислал бумаги на развод, но у нас маленький ребенок и процедура завершения брака может занять несколько месяцев, а может, и дольше.

— И что? — спрашивает.

— Тебя не смущает, что я замужем? — удивленно уточняю.

— Меня — нет. А тебя? Я знаю, что тот мужчина уже ничего для тебя не значит, поэтому спокоен. Но вижу, что ты переживаешь.

— Ну… наверное да, переживаю. И еще… будет ли действителен ритуал, если я уже замужем?

— То есть, ты все-таки больше склоняешься ответить положительно на затею мастера? — уточняет регент с загоревшимися искорками в темных глазах.

— Возможно… — почему-то внезапно робею ответить прямо на прямой вопрос, вместо этого решаю спросить то, о чем думаю вот уже несколько дней. — Ты сказал, что желаешь пройти ритуал… Это из-за истинности? А если бы ее не было?

— Но она есть, — непонимающе отвечает Рэнульф.

— А если бы не было. Ты бы взял меня в жены? Прошел бы ритуал?

— Что ты знаешь об истинности? — задает встречный вопрос Рэнульф.

— То, что написано в ваших книгах. Это магия в паре, когда они друг без друга не могут. Что-то вроде привязанности, лишающей воли.

— Что ты за книгу читала? Идиот какой-то написал, — хмурится мужчина.

— Садриэль какой-то там…

— А-а-а, темный эльф, тогда понятно.

— Почему понятно? — спрашиваю с интересом.

— У темных эльфов матриархат. Женщин очень мало, и именно они выбирают. Отсюда такое пренебрежение к истинности. Часто эльфы ничего не чувствуют к своей паре, потому что просто не знают ее. Их ничто не соединяет, кроме постели и общего потомства.

— А у демонов не так? — спрашиваю с дурацкой надеждой в голосе.

— Не так. У нас тоже маловато женщин, но мы слишком собственники, чтобы делиться. Пара для демона — это сокровище. Самое дорогое и желанное, что только есть. И да, истинная связь дает мощное физическое влечение. Но не предполагает душевного единства. Потому и проводят этот ритуал — слияние духа, только тогда пара становится одним целым. Но на подобное соглашаются далеко не все. Не все готовы к такому уровню отношений.

— В смысле? Ты хочешь сказать, что истинность — это просто влечение к телу? То есть, если мне кто-то нравится, как личность, то это не влияние истинности, а старая добрая влюбленность?

— Кто тебе нравится, как личность? — выбивает меня из равновесия вопросом.

Поднимаю взгляд на регента. Брови привычно нахмурены, кулаки сжаты, туловище чуть наклонено вперед. Ко мне. Складывается впечатление, что он хочет меня схватить и куда-то унести. И ловлю себя на мысли, что мне даже все равно, куда. Пусть уносит. Выдыхаю и улыбаюсь. С тайным наслаждением наблюдая, как разглаживается морщинка на его лбу, а глаза освещаются каким-то ярким, теплым лучиком.

— Ревнуешь? — спрашиваю и замираю в ожидании ответа.

— Очень, — отвечает хрипло. И уже другой огонь загорается в его глазах. Яркий, обжигающий.

Что мне ужасно нравится. Когда я успела влюбится в этого мужчину? Ведь только недавно бесил меня страшно, а теперь не могу оторвать от него глаз. Пусть это влияние истинности — наше физическое притяжение. Но вот та недавняя мысль о том, что мне нравится его ненавязчивая забота и прямота — это мое, никем не навязанное. Так может, дать ему шанс? Дать СЕБЕ шанс?

— Ты согласна пройти со мной ритуал? — спрашивает, придвигаясь еще ближе.

— Согласна, — отвечаю, видя совсем рядом его черные жгучие глаза.

Рэнульф касается пальцами моей щеки легко и нежно, а потом резко притягивает себя и впивается губами в мой рот. От неожиданности я вскрикиваю и тут же ощущаю, как мужчина углубляет поцелуй, пользуясь случаем. Сначала это напористо и горячо. Рэнульф целует так, словно сейчас умрет, а мои губы — это то, что позволяет ему жить. Я задыхаюсь и дрожу, земля качается перед глазами, а сердце стучит в голове.

Когда я, не сдержавшись, стону ему в рот, Рэнульф замирает, а потом вместо жадного, голодного поцелуя едва касается меня своими губами. Нежно и трепетно. Снова и снова. Давая возможность немного успокоиться. Прижимает свой лоб к моему, тяжело дышит.

— До ритуала осталось совсем немного времени, нужно переодеться, — покрывает легкими поцелуями мои веки, виски, щеки, словно специально обходя губы.

— Кхе-кхе, — раздается от двери голос отшельника. — Мы бы хотели зайти, а вам пора готовиться к ритуалу.

Рэнульф встает и помогает подняться мне. Очень вовремя, надо сказать, потому что ноги меня не держат: дрожат и подгибаются. Он провожает меня до комнаты, которую выделили специально для новобрачной. Перед дверью снова целует. Целомудренно. Почти. И глядя горящими глазами, говорит:

— До скорой встречи, моя невеста.

А я улыбаюсь, как идиотка. Словно я действительно приехала сюда замуж выходить, а не проводить жертвенный ритуал для снятия купола. Да уж, иногда эмоции только мешают.