Глава 4

— Переживем, — отвечаю во множественном числе, специально делая нас соучастниками, надеясь наладить отношения с подопечным.

— Дя-я-я, ух-ух-ух, — гневно сдвинув брови и размахивая игрушечным медвежонком, рассказывает Даша свои впечатления от встречи с педагогом.

— Да, дядя еще какой ух, — подтверждаю, давая ребенку успокоительный кусочек яблока.

— Неужели он и правда пошел к дяде? — спрашивает Грэм. — Я думал, он побегает по коридорам и вернется.

В коридоре раздается топот сапог, мы с Величеством дружненько усаживаемся прямо и принимаем вид, типа мы вообще ничего не знаем. В школьную комнату входит… регент. Как и вчера, в черном и хмурый. Ему бы ботокс между бровей, чтоб расслабился. Странное дело, но учителя рядом с ним нет. Возможно, пронесет.

— Я не понял, а почему нет урока? — громыхает заботливый дядюшка. — Грэм, где лорд Говелиц?

— Доброе утро, — беру огонь на себя. — Учитель вышел.

Регент переводит взгляд черных, как безлунная ночь, глаз на меня.

— Куда это он вышел?

— Без понятия. Возможно, из себя — пожимаю плечами.

И тут, в самое неподходящее время, возвращается вышеупомянутый Говнелиц, в смысле Говелиц.

— О, Ваше Высочество, а я как раз хотел с вами поговорить, — елейным голоском обращается учитель к регенту.

— О чем? — Высочество кривится как от зубной боли.

— О недопустимости на занятиях посторонних особ, — и красноречивый взгляд в мою сторону.

— Госпожа Алёна не посторонняя особа, она новая няня Его королевского Величества.

— Да, я понимаю, но прежние няни не приходили на занятия, почему же эта…

— Значит, госпожа Алёна считает, что ей нужно знать больше о распорядке дня короля и его окружении, — приподнимает бровь, типа всё, закончил, или еще будешь ныть.

— И все же, я склонен считать… — учитель продолжает гнуть свою линию, да только регент, судя по всему, не любитель долгих разговоров.

— Лорд Говелиц, мне кажется, вы неправильно поняли то, что я сказал, поэтому я повторю, исключительно из уважения к вашим регалиям. Госпожа Алёна вольна сама выбирать присутствовать ей на занятиях Его Величества, или дремать в коридоре. Так понятно?

Последняя фраза звучит гулко и с таким нажимом, что даже меня пригибает к полу, а учителя вообще размазывает в медузу. Он только кивает, как китайский болванчик и, едва дождавшись, когда регент выйдет, окатив нас с Грэмом хмурым взглядом, усаживается на стул.

— Вы написали пригласительный лист? — спрашивает лорд Говелиц Грэма. — Покажите.

Мальчик кладет выполненное задание перед учителем и ждет.

— Грязно. С ошибками. И слишком много завитков, — выдает лорд Говелиц. Даже не удивлена. Чего-то подобного я и ожидала. Интересно, что нужно сделать, чтобы этот учитель похвалил? Луну с неба достать?

К счастью, урок окончен и преподаватель, собрав свои вещи, уходит. Вместо него приходит пожилая дама. Далее у Грэма этикет. Ну что сказать? Та еще мудреная наука. Сегодняшний урок посвящен правилам поведения за столом. Как сказать столовыми приборами, что обед окончен, или чтобы сменили тарелку. Какой вилкой что есть, какую ложку брать для каких блюд. К концу урока лично у меня разгулялся нешуточный аппетит, а голова распухла от тщетных попыток запомнить хоть какую-то вилку, кроме десертной с тремя зубцами.

Последний урок — музыка. Ведет его пожилой, убеленный сединами дяденька, профессор Ребин. Он разговаривает с Грэмом очень уважительно, с какой-то почти родительской любовью. И мальчик просто тает рядом с этим учителем. Он сияет, слушая историю создания какой-то оперы. Улыбается смешным моментам из жизни композитора. А уж когда профессор начинает играть, тут мы с Грэмом вообще сидим так тихо, что почти не дышим. Волшебные, завораживающие звуки льются из-под смычка учителя. Даже Даша замолкает, перестает ерзать в коляске и дергать раздраженно ножкой. Она зачарованно смотрит на профессора и улыбается так нежно, что я даже немножко ревную.

После занятий мы все вместе обедаем. Еда в этом мире вкусная, это я еще вчера отметила, но очень острая. Спасибо, что у меня нет язвы, а то было бы плохо. Причем, вкус у блюд не то, чтобы перченный, а какой-то… острый, но пряный и еще слегка кисловатый, и жгучий. В общем, аналога в нашем мире такой специи однозначно нет. Тут даже чай подают со щепоткой этой специи! Вкуснотища. К счастью, Даше приносят еду только посоленную и все. А то был бы цирк с отмыванием языка и полосканием рта завывающего ребенка.

Время до ужина мы проводим скучно. Грэм сидит, втупившись в книгу. На все мои предложения пойти погулять, показать мне дворец, парк, сад, вообще хоть что-нибудь, кроме этих комнат, отвечает отказом с видом «заколебала эта женщина». После ужина мы расходимся по своим комнатам.

Убедившись, что Грэм уже спит, мою и укладываю Дашу. Потом сама быстро вымываюсь и, с трудом волоча уставшее тельце, откидываю покрывало с кровати, а в следующее мгновение едва удерживаюсь, чтобы не завопить пожарной сиреной во всю глотку. На моей половине кровати, по матрацу бодро маршируют большие, черные, рогатые жуки в количестве десяти штук. Понятное дело, что не сами прилетевшие, а принесенные чьей-то вредной рукой. И я даже знаю чьей! Скрипя зубами, собираю жуков в свою футболку и закрываю в ванной. Утром выброшу в окно, возможно.

Наконец-то укладываюсь спать, но перед этим придумываю ответный ход для Грэма. Этот мальчишка заигрался, пора уже и честь знать!

Утро начинается у меня очень рано. Поймав в коридоре уже знакомую мне служаночку с рожками, Аружан, уговариваю ее позавтракать вместе со мной. Слово за слово, рассказываю ей, что я задумала, но девушка так пугается увольнения, что наотрез отказывается мне помочь, а без помощи местных жителей, я сама не справлюсь.

Благо, Аружан прежде, чем уйти, советует мне обратиться к дворецкому, он, вроде как, благоволит ко мне, и может помочь. Узнав у нее, где можно найти господина Хитча, аккуратненько укладываю дочь на полу, прежде свив уютное гнездышко из нескольких пледов и подушек. Даша еще спит, теперь я буду знать, что с ней все в порядке и когда она проснется, то не упадет с кровати. Целую нежную щечку и быстренько выхожу, закрыв дверь на ключ, выданный мне вчера.

Так, а теперь спринт в сторону крыла для слуг. Аружан сказала, что комната дворецкого сразу после арки. Удивительно, но я быстро нахожу нужное, на секунду даже появляется странное ощущение, что мне все это знакомо. Сама с себя смеюсь. Интересно, когда это я была в другом мире и не запомнила сего события?

Мне везет. Хитч как раз выходит к завтраку, когда я его настигаю. Быстро рассказав, чего я хочу, получаю согласие и азарт в глазах дворецкого. Он даже откладывает свой завтрак, чтобы мы не опоздали, заодно, по дороге, корректируя мой план.

В королевские покои мы входим тихо, как мышки. Хитч знает расписание Грэма, который перед завтраком всегда принимает водные процедуры, напевая детские песенки. На секунду мне даже становится жаль ребенка, но… быстро давлю в себе это чувство. Еще моя бабулечка говорила, что жалость — плохой советчик, не зря слово созвучно с жалом. Кивнув дворецкому, подхожу к кровати наследника и высыпаю на его простыню тех самых жуков, которые копошились вчера у меня. Прикрываю их пледом, чтобы не разбежались и подхожу к двери. Именно в этот самый момент Хитч перекрывает небольшой краник, ответственный за подачу горячей воды. Ответом на наши старания служит резкое прекращение пения и громкий вопль.

— А-а-а-а!!

Не дожидаясь, пока нас застукают, мы, потирая ручки, выскакиваем за дверь и убегаем по коридору. И должна заметить, Хитч шевелит ногами гораздо быстрее меня, мне приходится сильно напрягаться, чтобы просто не отставать. Останавливаемся передохнуть уже только возле моей комнаты.

— Ну, Алена, ну вы даете! — смеется Хитч, довольно сверкая карими глазами. — С лордом Грэмом так еще никто не поступал. Да что там поступал! Никто даже помыслить о таком не мог.

— А вот и зря. Это, между прочим, передовые методы воспитания, применяемые в Великобритании и Бразилии, где в лесах много-много диких обезьян, — сообщаю с самым заумным видом, но потом не удержавшись, улыбаюсь.

— Интересная у вас улыбка, — говорит Хитч, заставив меня тут же убрать с лица веселье.

— Самая обычная, — пожимаю плечами.

— Нет. Какая-то неправильная. Словно вы не понимаете, улыбаться вам, или нет.

— Да нет же, обычная, — повторяю.

— Простите, я, видимо, был прискорбно нетактичен. Думаю, Его Величество оценит вашу очень наглядную демонстрацию, как НЕ нужно себя вести.

— Посмотрим, — отвечаю и прощаюсь с дворецким, поблагодарив за оказанную помощь в воспитательном процессе. Я бы без него не смогла сделать то, что задумала вчера.

Суть моей эскапады была в том, чтобы Грэм на собственной шкуре почувствовал: каково это, когда на тебя неожиданно льется холодная вода, или вылезают жуки. Насколько это неприятно — быть объектом подобных шуточек. Не уверена, что так просто достучусь, но ничего, это всего лишь первые сутки. Вода камень точит, так говорила моя бабуля.

Когда мы с Дашей, предварительно позавтракав, заходим к Грэму, застаем его насупленным и недовольным.

— Доброе утро, — здороваюсь, приклеив на губы улыбку.

— Совсем не доброе! Зачем вы подсунули мне жуков в кровать?

— Разве? Мне кажется, нам нужно установить на окнах какие-то москитные сетки, а то залетает всякий ужас. У меня вон тоже вчера приютились на кровати насекомые.

— Это королевский священный жук! А не какое-то насекомое, — пыхтит Грэм.

— Вот и отлично, что королевский, потому и спать ему лучше в королевской кровати, а не у какой-то няни, — тут же соглашаюсь со всем сказанным. — А вообще, вид у тебя сегодня какой-то нервный. С чего бы?

— С водой проблемы были, — буркает Грэм.

— Ой, правда? А ты знаешь, тут во дворце, у меня тоже с ней вечные неполадки. Хочу помыться — воды нет. А не хочу — она льется из самых неожиданных мест.

Грэм пыхтит еще громче и смотрит на меня, нахмурив брови, как его дядюшка. Я же улыбаюсь. И ресничками моргаю почаще.

Уроки сегодня проходят повеселее, чем вчера. Первый — рисование. Тема — портрет. Грэм развлекается тем, что весь урок рисует меня в виде чудовища с огромными клыками и длинными руками до колен. Я игнорирую его попытки меня задеть. В конце концов, из нас двоих именно я взрослая.

Поэтому прошу и себе бумагу с мольбертом, а получив — рисую портрет Грэма. Просто карандашом. Такие рисунки у меня всегда получались хорошо, в отличие от тех, где нужно использовать краски. Помню, мой учитель рисования сказал, что у меня плохо получается смешать оттенки и вообще видеть цвета в силу моего сдержанного характера, это он так тактично намекнул о моей болезни. Я согласилась и с тех пор рисовала исключительно простым карандашом. И надо сказать, достигла в этом занятии неплохих результатов. Учитель даже предлагал сделать выставку моих работ, но я вышла замуж и сфера моих интересов сместилась в сторону мужа и домашних дел. С тех пор, карандаш в руки я не брала. До сегодня.

А сейчас я так увлеклась, что не заметила, как за моей спиной выросли зрители.

— Очень хорошо, — хвалит меня учитель рисования Грэма, худощавый, с одухотворенным лицом мужчина. — Вы где-то учились?

— Да, давно очень. Сейчас как-то вдруг захотелось снова рисовать, — отвечаю, не глядя, не в силах оторвать взгляд от движений карандаша.

— Вам обязательно нужно продолжать, — тут же с волнением говорит господин Тьери. — У вас талант. Я дам вам все для рисования, а вы просто не бросайте, хорошо?

Киваю, сама удивляясь, что мне снова хочется рисовать.

— И вообще не похоже на меня, — сопит возле моего уха Грэм.

— Ну ты же понял, что это ты на рисунке. Значит, чем-то все-таки похоже, — отвечаю, не глядя на мальчика.

Он еще немного мнется у меня за спиной, но потом возвращается к своему рисунку с моим изображением в виде монстра. Какое-то время смотрит на него. А потом снимает с мольберта и, порвав, выбрасывает в урну. Я поспешно прячу улыбку. Кажется, намечается определенное потепление в наших отношениях. Во всяком случае, очень на это надеюсь.

Оказалось, что рисования у нас два урока. Так что портрет я успела закончить. Стараясь не обращать внимания на восторги господина Тьери, преподношу рисунок Грэму.

— Это тебе. Подарок, — говорю.

Молодой король берет лист из моих рук с секундным замешательством.

— Мне? — удивлен.

— А что, по-твоему, я должна с ним сделать, если не дарить тебе? — спрашиваю.

— Не знаю, — дергает плечом. Но свой портрет складывает аккуратно в папку и несет к себе в комнату.

После урока рисования у нас основы законодательства. Нудный предмет, должна сказать. И преподаватель не пытается сделать его интереснее. Едва дожидаюсь конца урока. Уже и гуляю с Дашей по коридору, и меняю ей подгузник, успеваю даже сходить к себе, переодеть маленькую засранку. Бедный Грэм все это время скрупулезно записывает в тетрадь за монотонным голосом учителя.

Обед снова проходит в тишине. Наевшись, укладываю Дашу спать. Грэм что-то тихонько мастерит у себя за столом. Как-то так получается, что я, прикачав дочь, незаметно усыпляю и себя. Просыпаюсь резко, испуганно открыв глаза. Блин! А если бы кто-то зашел. Тот же хмурый дядя-регент? А я тут дрыхну.

Грэм все так же сидит за столом, Даша спит. На цыпочках выхожу в ванную, чтобы умыться и не выглядеть заспанной. Ух ты! Из зеркала на меня смотрит очень интересный… жираф. Коричневые пятна на лице красиво сочетаются с моими голубыми глазами и темно-русыми волосами. Ох и Грэм! Ну и проказник. Хотя… это мне наука, нечего спать на работе.

Ничего, сейчас умоюсь, а потом подумаю, чем ответить веселому шутнику. Начинаю хорошенько, с мылом, вымывать щеки и лоб. И вот тут меня ждет сюрприз. Пятна не отмываются! А вот это уже не смешно! Не хватало еще, чтобы меня увидели такой жирафистой.

— Грэм. А где твоя няня? — доносится до меня знакомый, низкий голос работодателя.

Да что за невезуха такая⁈

^{Грэм. Лапочка-мальчик, но с хитрыми глазами)}