Глава 26

Первым делом, как из платья этого вылезла, глубоко вдохнула. Тесное очень, и я весь вечер его снять мечтала. Наконец удалось.

Вышла из душа, в полотенце еще. В дверь стучат…

— Войдите, — говорю и боюсь увидеть того, кого очень хочу увидеть. А больше и некому ко мне заявиться в столь поздний час. Распахивается дверь, и в проеме Степа появляется.

— Можно?

— Не-а. Я думала, ты спишь уже…

Не дает договорить. Два шага, и около меня оказывается. Полотенце на животе хватает и к себе притягивает. А я лишь на груди его придерживаю, чтобы не упало на пол, ведь под ним ничего… И он это знает.

Лицом к лицу и губы на опасно маленьком расстоянии друг от друга.

— Не выгоняй меня, — произносит протяжно, будто слова из глубин души вырываются. Ощущение, что у него что-то случилось. Выглядит подавленным, но в то же время таким сексуальным.

Пытаюсь его остановить.

— Степ, мы же…

— Мне так плохо. Прошу тебя, пожалуйста, не выгоняй, — шепотом говорит мне прямо в губы и начинает медленно тянуть края полотенца. Но я держу крепко. — Да, я обещал, но сегодня… сейчас, я хочу быть здесь, с тобой…

Моя хватка слабеет, и в итоге полотенце падает. Степины руки ложатся на мою талию, резко дергают ее на себя, и наши губы встречаются.

Ни секунды не размышляю, сразу же впадаю в его уста, закрыв глаза. После буду сожалеть о последствиях…

Пара шагов назад, и мы оказываемся на моей постели. Степа разводит мои колени в стороны и без лишней прелюдии проникает в мое лоно. Предварительные ласки нам не нужны…

Протяжный выдох мужчины и мой громкий стон говорят сами за себя. Мы безумно хотим друг друга и полностью отдаемся этой близости.

Сегодня Степа на удивление нежен. Никаких грубых хватаний, никаких укусов на моей коже. Его движения медленные, будто он пытается прочувствовать каждый миллиметр проникновения. И мне это нравится. Нравится так сильно, что я неустанно целую его губы, шею, тело. Везде, куда дотягиваюсь.

Мои ладони блуждают по его телу, и я пытаюсь прижать его еще крепче, ближе к себе.

Комнату наполняет мелодия глухих стонов, каких-то фраз, что мы говорим друг другу в процессе, не жалея слов. И если лежа возможно танцевать танец, то мы танцуем именно его сейчас. Танцуем, дойдя до фееричного финала.

* * *

— Нет веры твоим словам, Степан Дмитриевич, — начинаю разговор первой после долгой и угнетающей тишины.

— Может, мы не будем разговаривать? Что-что, а разговоры у нас не идут с тобой…

— Ха-ха, есть такое. — Смешат меня его слова, и я чуть сильнее прижимаюсь к груди мужчины. — Но иначе никак. Мы же не животные.

— А животным проще. Нет никаких проблем, живешь себе… — Степа вдруг стал мыслителем.

— У тебя что-то случилось? — решаю спросить. Мне кажется, он сам меня к этому подталкивает. Хочет выговориться.

— Да не то что бы случилось, так… Оля беременна.

От его последней фразы внутри моего сердца что-то оборвалось.

— От тебя?

— Нет, конечно. От Яна своего. Просит развод и много-много денег. — Степа спокоен. Ноль эмоций, хоть ему сейчас совсем плохо. Я это чувствую, а вот он не показывает. Не открывает мне свою душу.

— А ты что?

— А я не знаю, что мне теперь делать. Столько денег, сколько ей будет положено при разводе, у меня нет, а это значит, моему бизнесу конец.

— Уверена, ты что-нибудь придумаешь.

— Нечего тут думать. Она уже и юриста наняла, развод неизбежен. — Такое чувство, что он смирился с ситуацией.

— Так, может, это и к лучшему? Каждый из вас начнет жить своей жизнью.

— Может, и лучше. Типа того. Ты же не хотела быть любовницей, видишь, как все удачно сложилось. Теперь можем трахаться, жены почти нет. — Вновь эти холодные фразу, которые у меня вызывают лишь отвращение.

— Вот именно, сложилось. Это опять не твое решение, Степ.

— Не понял?

— Да ты постоянно меня не понимаешь. Мы не понимаем. С того первого нашего секса, когда ты представился водителем Димой. Дима знал, чего хочет, он был решительным, дерзким, он меня и покорил. Это ведь Дима постоянно поддается порыву и действует, но не ты. Дима заявился ко мне в квартиру, Дима залез со мной в бассейн. Всегда это был он. А ты дорожишь своим бизнесом, боишься огласки. Боишься того, что о тебе подумает твое высшее общество, и совсем забываешь, что жизнь нужно жить, Степ. Нужно радоваться мелочам. Да просто порой нырнуть в бассейн…

— Ты снова хочешь меня бросить?

— Ха, бросить? А мы разве были вместе? Нет, не были. Пыткой было сегодня смотреть на то, как вы с женой ведете себя на банкете. На этот идиотский спектакль. Да кому он нужен? — Сажусь на постель, смотрю Степе в глаза, и так паршиво… — Я все-таки увольняюсь. На этот раз окончательно. Думаю, что ты должен все же решить, чего хочешь, а не подстраиваться под сложившиеся обстоятельства.

— Марьянка…

— Только из-за нее я так надолго задержалась в этом доме. Только из-за нее я терпела взгляды Марины Дмитриевны и твои неприятные слова. А ты обижать умеешь.

— Я не…

— Не надо, Степ. Проще всего прийти ко мне в комнату, сказать, что тебе плохо, и трахнуть меня. Потому что ты знаешь мои чувства к тебе и знаешь, что я сдамся. Это, мягко говоря, некрасиво по отношению ко мне. Определись уже, и, быть может, у нас что-то получится. А если нет… что поделать. Моему сердцу не привыкать разбиваться вдребезги.

— Ты точно решила?

— Ха, ты так ничего и не понял. Не я должна решать… Все, иди к себе. Я хочу выспаться и с утра поехать домой. С Марьяной я сама поговорю, ладно?

— Хорошо, — сухой ответ и полное отсутствие эмоций и действий. Опять. Он просто поднялся с постели, оделся и вышел из моей комнаты.

Врать не буду, заплакать очень хотелось. Но пара глубоких вдохов и выпученные глаза не позволили мне разрыдаться. Потому что все правильно.

Я поступаю правильно…