19

Назарет

Семьдесят два часа. Сука. Три сраных дня, полностью изменивших мое сосуществование. Поставивших размеренную жизнь с ног на голову. Обухом по голове ударяет информация о муже моей любимой, находящемся с ней в палате. Уже туда забрался, падла… Ну да ничего, гадский хрыч, ты еще не знаешь Сережу Назарова. Больше всего сейчас хочется надраться водки. С Бахом или с Вагнером… кто согласится… Но нельзя, твою мать! Ни в коем случае нельзя. Нужна ясная голова, чтобы справиться со всеми бедами. Созвониться с главным врачом больнички. Договориться о встрече. Денег отсыпать, чтобы выгнал взашей дедушку Федю.

Пока я, считая себя самым умным, вел переговоры, этот говнюк решил забрать у меня самое дорогое. Линара и наш малыш… Хрен я их кому-то отдам. Тем более старому замшелому пню, которому на том свете прогулы ставят. Злюсь на жену. Могла бы и раньше все мне рассказать. Стерва. Зараза. Но такая любимая девочка! Сам себя останавливаю.

«Охолонь, Серый. У тебя поболе рыло в пушку!»

Выхожу из больницы и от отчаяния готов о любую стену треснуться башкой.

Идиот, недоумок, блин!

Трофим как больного или уколотого ведет меня к тачке. Вот уже и Ступа выбегает из-за руля. Кидается открывать заднюю дверцу.

— Да я сам, — рыкаю раздраженно. Отвесить бы себе хорошего пенделя. Или дать в морду Шмелеву. Стискиваю кулаки и челюсти. — Никто не умер, — бурчу, залезая в машину. И чувствую, как от собственных слов холодеет душа.

— Мама, родненькая, — говорю в трубку, как только слышу встревоженный голос матери. — Узнай по своим каналам, в каком состоянии Линара? Что с ребенком?

— Мне только что звонила Светлана Николаевна, — вздыхает мать. — Ребенка удалось сохранить. Она чуть позже организует вам встречу. Может, тебе удастся забрать домой нашу девочку. Как же так получилось, сыночек? — плачет мать в трубку.

— Как Марк? — спрашиваю с опаской. Мой сын лишился матери. Ну, ничего, наверстаем.

— С Маркушенькой все хорошо, — всхлипнув пару раз, радостно тараторит мама. — Я с ним. И Женя с нами. Не волнуйся, Сережа. Верни мне мою невестку и внука! Слышишь?

— Конечно, мам, — рыкаю в трубку. — Обещаю.

Пока я беседую с матерью, Трофим уже ставит на уши осведомителей. В больнице, в городе. Десятки глаз и ушей впитывают информацию, которая потом стекается к нам. У Трофима телефон не умолкает. Но все в «молоко». Неожиданно оживает мой айфон. Неизвестный номер. Но сейчас я готов выслушать каждого. Морщусь, отвечая еще одному «барабанщику». Опять, скорее всего, пустая болтовня. Но человек из окружения Дункана быстро по-военному докладывает. Следом за кувалдой, втесавшейся мне в башку вместе со словами доброй медсестрички, контрольным прилетает свая. Старый пердун увозит мою девочку. Номер поезда, вагона, время отправления. Все детали сообщают осведомители. У меня даже сил не хватает, чтобы совладать с собой. Все кончено. Можно не штурмовать больницу. Линары там уже нет. Шмелев забрал на правах мужа. Говорят, она покорно шла за ним, опустив голову. Как на плаху. Зато Шмелев держался павлином. Найду, откручу цыплячью башку. Но сейчас не это главное. Моей девочке удалось сохранить ребенка.

— Ступа, гони на вокзал, — рычу, я еле сдерживаясь. Смотрю на перламутровый циферблат и золотые фигурки. И словно не вижу ничего. Поезд ушел. В прямом и переносном смысле. — Едем в Арт-хаус, — цежу через силу.

Дорогой отрываю сайт РЖД и по номеру поезда гляжу маршрут. Хмыкаю довольно, разглядывая широкую петлю. Дорога идет вдоль озера. А значит, я смогу успеть, если напрямую.

— Договорись насчет вертолета, — кидаю Трофиму, выходя около мраморного крылечка. Ворвавшись в дурацкий ресторан с колоннами и статуями, сразу несусь на второй этаж, где, вальяжно развалившись в креслах, сидят Дункан и Таврида.

— Кайфово вам, ублюдки? — спрашиваю с порога. И как только Дункан угрожающе поднимается навстречу, бью его в репу. Вкладываю всю силу в удар. И дурной здоровяк оседая на пол, мямлит, как маленький.

— Ты чего, Назарет, в натуре…

Подхожу к изумленному Тавриде, который только и успевает встать из-за стола. Одним движением возвращаю обратно, сунув мордой в тарелку наваристого борща.

— С ума сошел? — орет Таврида, отряхивая со шнобеля капусточку. — С какого, бро? Может, объяснишь, что происходит?

— Это я жду от вас объяснений. Почему мне ничего не сказали, твари? — кричу, намереваясь снова врезать Дункану.

— Не трогай его, — поднимается из-за стола Таврида. — Он же контуженный. И так башка не варит, а ты еще последние мозги выбьешь…

— Говорите, что знаете, если жить хотите, — рычу, не сдерживаясь. — Голыми руками придушу. Или вывезу в лес и запытаю…

— Мы не знали, что это твоя девчонка, — ухает, будто филин, Дункан.

Таврида разводит руками, словно всем своим видом показывая «сам видишь, с кем приходится работать».

— Давайте по порядку, — приказываю я, демонстративно засунув руки в карманы.

— Садись, пожри хоть, — с усмешкой бросает Таврида и взмахом руки зовет перепуганного официанта. — Что будешь, Серый? — спрашивает устало. — Сегодня борщ вкусный. Есть еще харчо.

— Пацанов моих покормите, — велю я. — А мне борща тарелку, отбивные с картошкой и пару соленых огурцов, — вспоминаю, что последний раз ел в аэропорту Тель-Авива. Съездил, твою мать, на землю обетованную.

— Рассказывайте все, что знаете, — рыкаю устало.

— Может, водочки? — заискивающе осведомляется Дункан, промокая белоснежной салфеткой разбитую губу.

— Нет, — мотаю головой мрачно. — Мне еще за женой ехать. Сейчас не до бухла. Если выяснится, что вы в деле…

— Мы мало что знаем, Назарет, — печально вздыхает Таврида. — Нас просили найти девку…

— Подбирай выражения, когда говоришь о моей жене, — резко предупреждаю я и добавляю раздраженно. — Продолжай, Витя.

Мой давний враг смотрит на меня равнодушно и, кивнув на партнера, замечает деловито.

— Короче, Синька скинул нам фотки. Попросил найти девицу. Мы даже на след напасть не смогли. Только в театре ее рядом с тобой засекли. Но тогда уже банкиры приехали. Со своей охраной… За вами гнались они на моей машине. Водитель, правда, был мой. Когда он мне сообщил, я велел прекратить преследование. Да и смысл гнать, бро? У нас город маленький. Все друг о друге знаем. А какой ты в гневе… — не договаривает он, косясь на расплескавшийся по скатерти борщ.

— Ближе к делу, — буравлю недовольным взглядом. — Времени в обрез.

— Забудь о девчонке, Назарет, — подает голос Дункан и тут же отлетает к стене. Вот же дурак!

Потираю, ноющие от боли костяшки и в упор смотрю на Тавриду.

— Ну… — спрашиваю, готовясь к новому удару.

— Мы не при делах, Назарет, — сокрушенно мотает он головой. — Знаю только две вещи. У тебя в доме завелся крот. И второе. Прежде чем мчаться вдогонку, подумай. Этот хмырь… Шмелев… подключил какое-то высокое начальство в МВД. Будь острожен.

Киваю, наблюдая, как юркие официанты заново накрывают стол. Сажусь с краю. Быстро хлебаю борщ, не чувствуя вкуса. Заедаю отбивной и пюрешкой.

— Вы хоть Синьку ищете? — спрашиваю, вытирая рот салфеткой.

— Его нигде нет, — морщится Таврида. — Может как в лесу валяться прикопанным, так и на пляже в Доминикане.

— За границу выезжал? — бросаю, поднимаясь из-за стола.

— Сведений нет. Но ты же сам понимаешь…

— Пусть жена заявление в ментовку подаст, Витя. Я уже устал говорить. И пробейте по своим каналам, кто и когда видел этого ушлепка в последний раз. Очень нехорошо пахнет… Аж смердит, — рыкаю я. А усевшись в машину к Ступе, пытаюсь сообразить, кто в моем доме подался в барабанщики. Сразу отбрасываю доверенных лиц. Ступа… Трофим… Элка… Этих знаю всю жизнь. В одном дворе выросли. И каждый перегрызет за другого глотку. А вот с остальными придется разобраться. Способ древний, как мир. Сообщить подозреваемым одно и то же, только с разными деталями. Вот только у меня сейчас нет времени на расследование. Снова гляжу на маршрут прохождения поезда. Помечаю для себя несколько станций, где можно отбить Линару. И неожиданно весь план сначала грубыми мазками, а затем в деталях молниеносно складывается у меня в голове.

Предположим, барабанщика мы с Трофимом вычислим. Это нетрудно. А вот как быть с полицией? Эти загребут, если по звонку, мяукнуть не успею. Надо подстраховаться. Весь вопрос — как?

— Игорь, — звоню я старому другу. — Мне нужна помощь…

— Говори, — рыкает тот без раздумий. А выслушав сбивчивый рассказ сумасшедшего друга, серьезно кивает. — Я позвоню Иван Иванычу. Может, хоть советом поможет.

Еду в загородный аэроклуб, где на приколе стоит мой вертолет. Втемяшилось же мне как-то на Новый год купить себе игрушку-вертушку! Вот и потешил непомерное купеческое эго. Рэндж несется по трассе. И когда за окном мелькает поворот к дому, ловлю себя на мысли, что не хочу возвращаться. Как смотреть в глаза сыну и матери? Как ложиться в постель, где нет Линары?

— Не раскисай, Назарет, — бубнит Ступа. — Еще не вечер. Отобьем твою милую.

— Одну уже отбили, — морщусь я от боли за грудиной. — А тут еще ребенок. Я даже предположить не могу, что ему уготовил старый вурдалак.

— Так, вроде бы, врачи сказали, что удалось все сохранить… — бурчит он с опаской. В другое время отхватил бы у меня за обсуждение моей личной жизни. А тут…

— Говорят, у нас завелся стукачок, — перевожу разговор в более безопасное русло. — Может, подозреваешь кого?

— Ну, наши сразу отпадают, — хмыкает он со знанием дела. — Дальний круг тоже.

— Да понятно, — отмахиваюсь я. — Нам нужен человек, который знал, что Линару отвезли в больницу. И не просто слышал об этом. А был в курсе подробностей.

— Это первый подозреваемый, — кивает Ступа. — А с кем она в больничку поехала? С тетей Леной вроде.

— Вроде, — рыкаю я и, набрав мать, снова выслушиваю мольбы и ругательства. — Подожди, — пытаюсь остановить ее. Но куда там!

— Кто тебя вез в больницу, когда госпитализировали Линару? Ты же отдельно ехала, и как возвращалась обратно?

— Меня Юрочка подвез, — тут же рапортует маман и, тяжело вздохнув, заявляет. — Только не вздумай нанимать няньку Марку. До приезда Линарочки я с ним справлюсь. Ты же вернешь ее, правда?

— Да, я сказал, — рыкаю я. И, достав из портфеля, валяющегося на заднем сиденье, ручку и блокнот, рисую от руки кривую, кажущуюся мне дорогой жизни. И смерти. Обвожу несколько станций.

— Наша цель — Липки. Но еще Насоново и Шелбачек. Начнем с Насоново. К моим матери и сыну приставь круглосуточную охрану. Двух проверенных ребят хватит. Изотова отправь пока в казино. Пусть там послоняется. И телефон его сразу возьми на прослушку, Трофим, — даю указания, обретая прежнюю уверенность.

— А он что, дурак — с личного звонить? — усмехается старый друг. — Небось, у жены возьмет трубку или еще у кого…

— Значит, лиши его этой возможности, — рявкаю раздраженно… Пусть кассу охраняет. Я туда запретил с личными вещами соваться. Заодно пусть его сумку обыщут.

— Может, сразу закрыть в подвале? — бубнит Трофим, всем своим видом показывая, как ему не нравится мой тон.

— Рано еще, — отмахиваюсь я. — Пусть старый пень пребывает в уверенности, что держит все под контролем.

— А откуда инфа про стукача? — морщится Трофим. И в разговор тут же влезает Ступа.

— Небось, Дункан с Тавридой сообщили…

— Тю! — выдыхает мой безопасник. — Нашел, кому верить! Им же только дай нас перессорить!

— Мы тут ни при чем, — цежу я сквозь зубы. — Я никого из вас не подозреваю. Это понятно?

— Мы знаем, — усмехается Ступа. — Всю жизнь вместе.

— Не боись, Назарет, прорвемся, — бубнит Трофим.

А я перевожу взгляд на Ступу, потом снова на Трофима.

— Едем втроем. Подкрепление брать некогда. И я мало кому доверяю сейчас. И это… пацаны, поклянитесь… Если меня грохнут во время операции, — добавляю спокойно, но совершенно серьезно, — то Линару все равно нужно освободить и привезти в мой дом. Это понятно?

Вглядываюсь в хмурые лица друзей. Давлю каждого взглядом.

— Братаны, — окликаю строго. — Я на вас надеюсь. Поклянитесь, что исполните все в точности.

— Да ты никак помирать собрался? — обалдело ухает Ступа.

— Мои жена и ребенок в заложниках. И ты думаешь, я погулять вышел? — рыкаю я и уже собираюсь добавить пару ласковых, когда у меня в кармане дребезжит сотовый.

— Я тут поговорил кое с кем, — довольно хмыкает Игорь. — Помнишь, мужик с нами в бане парился? Так он тебе помощника выписал. Серьезный тип. Куда ехать, говори?

— В аэроклуб, — на автомате бросаю я и добавляю с сомнением. — Ты думаешь, одного бойца хватит?

— Знаю, — отрывисто бросает Игорь. — Ладно, брат. Удачи тебе. Людвига с Иоганном посылай куда подальше.

— Сейчас не до них, — соглашаюсь я с улыбкой. А через полчаса к моему вертолету подходит высокий поджарый мужик. Боевая и строевая подготовка на морде лица написаны.

— Саня Ворон, — здоровается он по-приятельски. — Доверенное лицо Иван Иваныча.

— А звание? — улыбаюсь я, протягивая руку.

— Майор, — кивает он. — Вводи в курс дела, Сергей.

И, выслушав мой суперплан, мотает головой.

— Нет, так не пойдет. Мы должны быть уверены в наилучшем исходе. Берите за жабры этого карася. Нужно с его телефона передать залипуху. И под усиленную охрану его до нашего возвращения.

— Телефон Изотова уже изъяли, сейчас проверяют, — радостно сообщает Трофим и спрашивает с опаской. — Вертушку ты поведешь, Назарет?

— Ну да, — пожимаю плечами. — У нас есть еще пилот?

— Предположим, — усмехается Саня. — За штурвал сяду я. Больше практики, — заявляет он категорично.

А я и не против.

— Да, это Юра, — морщится Трофим и смачно сплевывает на взлетную полосу. — Вон, пацаны сканы переписки в ватсапе прислали. Этот урод слил твою милую, Серый…

— Хорошо, — киваю, ощерившись. — Пусть теперь сдаст пароли ватсапа. Я сам со Шмелевым попереписываюсь.

И когда вертолет, ведомый нашим новым знакомым, поднимается в воздух, набираю первое сообщение

«Планируют перестрять вас в Насоново».

«Сколько человек?» — тут же приходит ответ.

«Неизвестно. Не моя компетенция», — печатаю лихо.

«Отлично. Сейчас кину на карту. Вам нужно заехать к Дуньке и взять пакет. Положите, куда дотянетесь».

«ОК. Пакет только один?» — набираю, догадываясь, какая мне уготована подстава.

«Больше слишком накладно. Мы с папой не так богаты».

— Значит, Дункан в деле, — ощерившись, замечаю я. И, вглядевшись в верхушки деревьев, скользящие прямо под боротом, молюсь всем святым о помощи. Без высших сил мне точно не справиться.

Перевожу взгляд на заднее сиденье, где, прижавшись друг к другу, сидят мои отважные бойцы и, криво усмехнувшись, кричу во все горло.

— Погуляем, девочки?!

Уже на подлете к Насоново звоню местным пацанам. Прошу дать машину покататься. Желательно, черный Рэндж, как у меня.

— Почему именно эта модель? На других не привык? — подначивает меня Саня, когда, приземлившись в Насоново, мы спешим точно к такой же, как у меня, тачке.

— В нашем захолустье таких машин почти нет, — морщусь я и, поздоровавшись с водителем, крепким пожилым мужиком, сажусь на заднее сиденье. — По возможности припаркуйте автомобиль поближе к первому перрону…

— Глупости, Назарет, — бубнит Трофим, плюхаясь рядом с водителем. — Она может не увидеть. Поезд подадут на другой путь.

— Заткнись, — рыкаю незлобиво.

А выбежав на перрон, судорожно ищу глазами седьмой вагон.

Второе купе в мягком вагоне должно быть ближе к середине поезда. Только бы окна купе выходили на перрон! Кажется, так и есть. В первом же окне замечаю Людмилу, ту самую акушерку, что принимала Марка.

«А ты молодец, девочка, не растерялась, — усмехнувшись, обращаюсь к жене. Вижу в четвертом окне Лиру Амани и еще какую-то бабу. И наконец замечаю во втором мою любимую. Смотрю на нее, не отрываясь.

К чертям собачьим все планы! Сейчас ворвусь в вагон. Набью морды Шмелевым и, подхватив на руки Линару, рысью метнусь обратно в тачку. Пацаны прикроют.

— Ваши документы, — слышится над ухом. Патруль, чтоб его! Протягиваю паспорт худенькому полицейскому. Смешному и лопоухому. Но со строгим взглядом. С таким не пошутишь и не уговоришь. Да и не надо.

Гляжу на Линару во все глаза. И пока полицейские внимательно разглядывают мой паспорт, поднимаю руку, показывая браслет. И вижу, как в ответ к мутному окну прижимается тонкая женская рука. Самого браслета я, естественно, разглядеть не могу. Но точно знаю, что он там есть. А это значит, моя жена ни с чем не смирилась. Ждет, когда я за ней приду.

— Уже скоро, милая, — шепчу, еле-еле шевеля губами.

— Пройдемте, — слышу вежливую команду.

— Ща, ребятки, — прошу, снова глядя на любимую. И лишь когда поезд трогается, со смиренным видом подчиняюсь стражам порядка.

И как только наш небольшой отряд подходит к узловому отделу полиции, ко мне со всех ног спешит Саня.

— По какому поводу задержали? — спрашивает он, сверля взглядом старшего патрульного. — Что за номера — останавливать граждан?

— Проходите мимо, — бурчит тот.

— Сейчас ты у меня пройдешь, лейтенант, — рыкает мой новый товарищ. И достав из кармана удостоверение, тыкает красной ксивой в нос полицейским.

— Здравия желаю, товарищ майор… — блеет самый сметливый, а тот, что поглупее, бросает.

— У нас команда была задержать.

— Хочешь об этом рассказать на допросе? — хмыкает Саня. — Оформлю как чистосердечное.

— Мы ошиблись, — тут же заискивающе сообщает другой и быстро сует мне в руки паспорт.

— Лихо ты их распугал, — на ходу роняю я. — Интересно, что такого страшного написано у тебя в удочках.

— Подразделение внутренней безопасности, — радостно улыбается Саня. — Тебе же от наших защита была нужна. Вот батя и отправил меня. Тут на местах мой майор повыше любого генерала будет. Они тебя наверняка по всему пути следования ждут.

— Теперь перестанут. Узнают, какой у меня оберег, — шутливо бурчу я, направляясь к Рэнджу. — Отвези нас обратно, батя, — прошу, нет, скорее умоляю я незнакомого мужика, в одночасье сделавшегося самым близким человеком.

— А куда вам, пацаны, дальше лететь? — спрашивает он серьезно.

— В Липки, — бросаю я нетерпеливо.

— Если сейчас сразу поедем, то обгоним поезд. Он на переправе будет стоять. А пока вы на летное поле доедете, потом взлетите, только время потеряете. Можете не успеть.

— Тогда гони, отец, — соглашаюсь я, точно зная, что удача на моей стороне.