20

Назарет

— Я что-то не понял, — ноет Ступа, почесываясь. — Почему мы не сели в поезд? Купили бы билеты. А на следующей станции, как там ее… отбили бы твою жену, Назарет.

— На это и был весь расчет. Нас бы туда не пустили, — сквозь зубы цедит Ворон и снова задумчиво глядит в окно.

— Ты после Липок что-то задумчивый стал, — тихо замечаю я. — Если напрягаю сильно, так и скажи… — бросаю отрывисто. Прекрасно знаю, что сомневающийся человек может в самый решительный момент просто отойти в сторону. И это даже не предательство, а так… конфликт интересов.

— Да все нормально, Серый, — повернувшись, неохотно отмахивается Саня и снова отворачивается к окну.

«Ладно, проехали, — думаю я. — У тебя был повод соскочить, Саня. После того, как мы выйдем в Щелбанчике, уже заднюю не включишь, дружок! А если встреча с патрулем ввергла тебя в меланхолию, то грош тебе цена, товарищ майор. Спасибо, хоть от патруля отмазал. А то загремел бы я сейчас на трое суток до выяснения!»

Останавливаю пургу в своей башке. Хватит. О деле нужно думать.

Нахожу в айфоне номерок бывшего сокурсника по Плешке. Славка сначала трудился в налоговой, а потом перешел в Финмониторинг.

— Ты-то мне и нужен, бро, — ухмыляюсь криво. И набрав в Телеграм сообщение старому другу, невидящим взглядом смотрю перед собой.

«Простите, Федор Ильич, — крепко сжимаю челюсти. — Но не я первым начал. Поэтому получите и распишитесь. Надеюсь, отымеют вас по полной программе».

Рэнжд лихо несется по темной дороге, проложенной через лес. Не будь острой нужды, в жизни бы тут не поехал. Особенно ночью. Но сейчас не до страхов. Не до бабаек и разбойников, прячущихся за черными стволами деревьев.

— А как мы в поезд попадем? — ухает, будто филин, Трофим. — Фиг нас кто пустит…

— Сейчас билеты куплю, — говорю неторопливо. И открыв сайт РЖД, ставший прям родным за эти несколько часов, лихорадочно ищу билеты в шестом и девятом вагонах.

— Готово! — растягиваю губы в улыбке. — Пруха пошла, пацаны. Удача на нашей стороне.

— Правильно сделал, что решил зайти с двух сторон, — кивает Саня. — Разделимся на две группы. Так надежнее. Ты, Серый, главное, хватай свою Линару под мышку и быстро шуруй к машине. Нам просто необходимо успеть отбить ее прямо на станции. Об остальном не беспокойся. Я останусь, улажу. Даже хорошо, если нас с тобой не состыкуют, когда я там ксивой махать начну. А ты, отец, — обращается он к водителю, — как можно ближе к входу подъезжай.

— Учи-учи, — добродушно фыркает из-за руля мужик. Сколько ему? Лет шестьдесят, не меньше. Одет хорошо. Дорогой пуховик, лицо холеное. Явно не водитель, а хозяин тачки.

— Почему вы нам помогаете? — спрашиваю, не утерпев.

Дядька пристально смотрит на меня в зеркало заднего вида. Морщит нос и бросает, пристально глядя в лобовое.

— Я тебе потом скажу, Сережа. У меня должок был перед Лешей.

Не сразу догадываюсь, что речь идет об отце. Странный сегодня день. Если удастся отбить Линару и самому не загреметь в каталажку, то я буду считать себя самым счастливым сукиным сыном. Как там раньше говорили? «От нар и от Канар не отрекайся».

«Из-за Линары не сесть бы на нары, — хмыкаю себе под нос и снова смотрю в непролазную тьму. — Ни за что не отрекусь от любимой и дочки!»

Прям как наяву вижу малышку с косичками и бантиками. Такую же зеленоглазую и смышленую, как мама. И у меня аж сердце останавливается только от мысли: не дай бог, я облажаюсь, и мои девочки останутся в лапах Шмелева.

«Нюни не распускай, — рыкаю, раздражаясь на самого себя. — У тебя один единственный шанс. Другого не будет. Шмелев не допустит. А поэтому собери мозги в кучу и подумай, как вытащить Линару. Купе наверняка закрыто на предохранитель. Рядом с ней эта старая скотина. Без боя точно не выпустит. А там, взаперти, Линаре придется сражаться самой. А это недопустимо в ее положении!»

Ломаю голову до самого вокзала и так и не нахожу ответа. Лишь когда мы с пацанами трусцой несемся к перрону, я, покосившись на бойца, присланного мне в помощь Иван Иванычем, неожиданно вспоминаю, как перед знакомством с генералом бухал с Бетховеном. Как пер через сухостой в кашемировом пальто. Внезапно перед мысленным взором встает Линара, застывшая в дверном проеме. Память услужливо подсовывает мне образ любимой. Распахнутые зеленые глазищи, чуть приоткрытые губы. Как же мне хотелось тогда подхватить ее на руки и, уложив на рояль… Стоп! Что я играл тогда? В тот момент, когда она заглянула в музыкальный салон. Кажется, «Бурю». Нужно найти ее на ю-тубе. Или ту песню, под которую мы танцевали… Тоже вариант.

На перроне наш отряд разделяется, прослушав объявление диспетчера.

«Нумерация вагонов с хвоста поезда…»

Мы с Трофимом трусим к шестому вагону, а Саня со Ступой — к девятому.

Проходим через плацкарт, забитый сонными людьми, и спешим в мягкий вагон.

Небо и земля, мать вашу!

— Проходим, мальчики, — весело велит нам проводница. Маленькая щуплая женщина лет сорока.

— Тихо, куколка, — шутливо фыркает Трофим. А я, подойдя к первому купе, тихонько стучу в дверь.

— Людмила Вячеславовна… откройте…

Какие песни? Какой Людвиг? Если тут рядом находится свой человек. Только бы акушерка не сплоховала!

Дверь немедленно открывается, будто за ней стояли. Люся ойкает и смотрит на меня вопросительно. Киваю на второе купе.

— Вы что тут себе позволяете? — пытается остановить нас проводница, закрывая дверь собственной чахлой грудью.

Вижу, как с другой стороны в вагон входят Саня и Ступа. Значит, можно блефовать нещадно.

— Мы из полиции, — рыкаю, чуть повернув голову.

— Да-да, — болванчиком кивает Людмила, запахивая халат. — Это полковник Аркадьев. Следственный комитет.

— Удостоверение предъявите, — не унимается стерва.

— Сейчас все предъявим, гражданка, — киваю я и все жду, когда же к нам подойдет Саня. А он застрял около Лиры Амани. И мой Трофим рядом. Вот идиоты!

Пока мы препираемся с проводницей, за ее спиной щелкает замок. Бабенка отскакивает в сторону. И принимает еще более воинственный вид. Но вместо ее спонсора Федора Ильича из купе выглядывает Линара.

— А-а, ты пришел, — кивает, как ни в чем не бывало. — Возьми, — протягивает мне маленькую сумочку, которую обычно вешает через плечо.

— Ты готова? — спрашиваю, улыбаясь во всю морду.

— Да, — горячо заверяет моя любимая, надевая оливковый пуховик и выходя из купе. — Что ты так долго, Сережа? Люся, ты с нами? — наскоро обнимает свою подругу.

— Нет, моя хорошая, — мотает головой та. — Я детям обещала приехать. Поэтому как-нибудь докачу до Москвы.

«Это и к лучшему, — усмехаюсь мысленно. — В машине все равно нет места. И мне свой человек в вагоне не помешает».

— У вас, как я понимаю, новый телефон, — вторгаюсь в милую беседу. — Обменяйтесь номерами с Трофимом. Хоть встретим вас на обратном пути.

— Спасибо, Сереженька. Спасибо, — охает Людмила.

А я, как сумасшедший, тяну жену к выходу. Ни на минуту нельзя тут задерживаться. Но моя любимая все еще прощается со своей Люсей. Убил бы!

— А где Федор Ильич? — в ужасе кричит проводница нам в спину. И, кажется, не знает, как поступить дальше.

— Спит, как зайчик, — фыркает Линара, слегка повернув голову, и добавляет, как королева. — Пойдем, Сережа.

Беру свою девчонку в охапку и тащу к выходу.

— Стойте, вы куда? Вам же до Москвы? — тараторит проводница.

Сейчас еще разбудит Шмелева или его сынка. Нужно уходить поскорее.

— Тихо, мадам, тихо. Орден вам все равно не дадут. Денег тоже, — увещевает проводницу Трофим. Сзади наседает Ступа.

— Что тут происходит? — еле выговаривая слова, вываливается в коридор Шмелев-младший в боксерах и в майке.

— Пока, Илья. Папе утром опохмелиться дай, — весело замечает Линара, выглядывая из-за моего плеча. Картина маслом, конечно. Жаль, полюбоваться времени нет.

В дупель пьяный полноватый мажор что-то буровит нам вслед и даже делает попытку кинутся вдогонку. Но, ясен пень, босиком и в труселях ему далеко не убежать. А там и поезд уедет.

Но настырный козлик тяжело ухает сзади. И утробно стонет, когда Ступа дает ему под дых.

— Я полицию вызову! — орет проводница.

— Уже здесь, — слышится Санин голос. Вот и хорошо. Сейчас сунет глупой бабе ксиву под нос и догонит.

Спрыгиваю на перрон. Осторожно снимаю со ступеньки Линару. Чувствую себя самым счастливым, когда ее руки обвиваются вокруг моей шеи. Зарываюсь носом в волосы и чуть не схожу с ума. Моя любимая рядом. Да так на руках и тащу к Рэнджу. Шевелю булками как можно быстрее и в душе молю Всевышнего отправить поскорее этот гребаный поезд. Куда угодно. Хоть в преисподнюю…

Сбегаю, чуть приседая, по скользким ступенькам и что есть силы несусь к внедорожнику. А там уже наш водитель заводит двигатель.

— Саню потеряли, — поставив Линару около машины и оглянувшись по сторонам, ошалело бросаю я, стараясь отдышаться.

— Сказал, чтобы ехали без него. Нужно разобраться. Кто-то избил певицу эту. Ну, Саня и вступился, — бубнит, подбежав, Ступа.

— Тогда едем, — решаю отрывисто. — Нечего тут отсвечивать.

Прыгаем как по команде в машину, стремясь как можно скорее убраться подальше. Из окна отъезжающего Рэнджа смотрю на состав, медленно ползущий по перрону. А механический голос диспетчера сейчас сродни хорошей песне.

Скорый поезд… отправляется…

За нами вроде никто не торопится. Но кто его знает. Могут перестрять и по дороге. У Шмелева хватит ресурса.

Обнимаю любимую. Вдыхаю ее запах и тут же лезу рукой под расстегнутую куртку. Мне бы только прикоснуться. Почувствовать тепло родного тела. Дышать в унисон, соприкасаясь каждой клеточкой. Держать в руках и не отпускать. Никогда.

Кошусь на пацанов, старательно делающих вид, что заняты чем-то важным. Тактичные мои. Понимающие…

Быстро накрываю губы жены своими. Вторгаюсь в рот, словно голодный юнец. Наши языки сплетаются воедино в медленном чарующем танце. Еще минуту, и сорвет крышечку. Отстраняюсь, стараясь перевести дух и сохранить голову ясной. Еще не время праздновать победу. Вернуться бы домой живыми-невредимыми, укрепить тылы. Знаю, что держать Линару в высокой башне не получится. Это не выход. Нужно нейтрализовать противника навсегда. Отбить ему лапы. Загнать в самую дальнюю и глубокую нору и законопать ее к ядреной фене.

— Мы их победили, Сережа, — шепчет Линара, прижимаясь ко мне.

— Да, малыш, — целую любимую в темечко и, изловчившись, устраиваю руку на ее груди. И в который раз убеждаюсь в неоспоримом факте. Линара будто создана для меня. Все размеры совпадают идеально. Ее грудь… Моя ладонь.

Слышу легкое покашливание, возвращающее меня в реальность. И глянув в зеркало заднего вида, встречаюсь взглядом с водителем.

— Обратно возвращаться той же дорогой опасно. Могут поджидать, — заявляет он серьезно. Мы довольно далеко отъезжаем от вокзала. Хвоста нет. Но это ничего не значит в наших реалиях.

— Что вы предлагаете? — спрашиваю с напрягом. Мужик прав. Но и остаться в маленьком поселке без тачки и сопровождения, да еще с беременной женой, так себе идея.

— Переночуем у моего брата, — решительно заявляет мужик. — А завтра с утра уедем по объездной. Там вас точно никто ждать не станет.

— А вы… — пытаясь уточнить, лихорадочно подбираю слова.

— А я, — хмыкает наш водитель и внимательно смотрит на меня в зеркало заднего вида. Тянется к козырьку над водительским местом и достает оттуда заламинированный документ. Передает мне. Вчитываюсь в черные буковки на розовом фоне.

Михальчук Андрей Иванович.

— Я догадался, — улыбаюсь довольно. — Рад знакомству. И с радостью принимаю ваше приглашение.

— Вот и славно, — скупо кивает бывший коллега моего отца. И выехав на полутемную улочку, сразу уходит в сторону частного сектора. Машина лихо катит по узкой колее, а за окном мелькают невысокие аккуратные домики. Над каждым поднимается дымок из трубы.

Печное отопление, мать вашу! В двадцать первом веке!

— Если кто будет искать, никогда не найдет, — самодовольно хмыкает Ступа, сидящий рядом с водителем.

— Нас не догонят, — напевает довольно Линара, будто кошка, ластясь ко мне.

— Вот старый пень оплошал. Сам задрых и охраны никакой не выставил, — недоумевая, хмыкает Трофим. — Я думал, тебя целый взвод будет охранять.

— Взвод едет в плацкарте, — поясняет беззаботно жена. — Когда Сережку увели в полицию, Шмелев решил, что опасность миновала, и отправил всех спать. Решил сэкономить на ночных дежурствах.

— Все правильно, — хмыкаю довольно. — Умеет мужик минимизировать расходы, — хохочу не сдерживаясь. И поперхнувшись смехом, замираю на месте, когда автомобиль останавливается около маленького деревянного домика с резными ставнями и петухами над двумя маленькими окошками. Сколько там комнат? От силы одна. Но выбирать не приходится. Главное, найти кровать для Линары. А я и на полу рядом устроюсь. Как собака. Лишь бы вместе. Не отпущу жену от себя. Просто не смогу.

— Не бойтесь, — довольно усмехается Андрей Иванович. — Это так… декорации… Сам дом внутри двора. А эту избушку рука не поднимается снести. Наш отчий дом. Его еще дед строил. Мы особо там ничего не меняли. Стоит как музей крестьянского быта…

Такая же резная калитка открывается настежь, и на улицу выходит точно такой же мужик, как и наш водитель. Только в старом тулупе и ушанке. Дед Мазай, блин!

— Вы — близнецы? — изумленно спрашивает Линара.

— Не, — отмахивается тот. — Погодки. Выходите, гости дорогие. А я пока тачку к забору притру.

Выпрыгнув на утоптанный снег, достаю из машины Линару.

— Поставь на землю, — шипит она и легонько ударяет кулачком по груди.

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, — фыркаю весело. И аккуратно поставив жену на снег, тотчас же хватаю за руку. Вдруг поскользнется. Мало ли…

Здоровяк-хозяин сразу же спешит навстречу.

— Ну, ты на отца похож, Сережа! Я аж обалдел сначала. Будто Леху живым увидел!

— Здравствуйте, — протягиваю руку, лишь на секунду отпуская из своей лапищи ладошку Линары. Чувствую крепкое рукопожатие. А после тяжелая ладонь ложится на плечо.

— Рад знакомству, — улыбается старик. — Проходите в дом, будьте гостями.

Заходим во двор, и мне сразу бросается в глаза двухэтажный особняк из белого кирпича. Высокое крыльцо, арка над входом. Знакомый до боли проект. Где-то я это уже видел. Дома, что ли…

Затаив дыхание, вхожу внутрь, стараясь на тщательно вычищенных ступеньках поддержать Линару. Сзади изумленно свистит Трофим.

— Заткнись, — бросаю через плечо. Осматриваюсь по сторонам, понимая, что не ошибся. Да и внутри дом просто кричит об авторе проекта.

Обычная шабашка, или по-дружески? — думаю я, вместе с Линарой проходя в кухню. А там уже накрыт стол. Шанежки, соленая капуста, грибочки. И жареное мясо поверх картошки.

Вокруг стола суетятся женщины. Достают еще какие-то разносолы из холодильника, расставляют тарелки и стопки.

— Здравствуйте, — протягивает мне руку худенькая светловолосая женщина с дулькой на голове. — Я — Светлана. Жена Петра Иваныча.

— Галя, — стоя у плиты, улыбается вторая. Пышнотелая блондинка с каре, слишком похожая на мою мать.

Какого хера! Может, кто объяснить?!

— Давайте за стол, — бухтит сзади Андрей Иваныч. — Галя, Света, готово у вас?

И представляет радушно.

— Брат мой Петька, Света — его жена, и Галка — сеструха наша младшая.

— Я есть не хочу, — тихо шепчет Линара. — Спроси, где можно расположиться?

— Пойдемте, пойдемте, — ласково зовет ее Света и уводит в соседнюю комнату. — Тут вам никто не помешает.

Я разочарованно смотрю вслед. Жрать, конечно, хочется. Но я бы продал обе почки и прочий ливер, лишь не расставаться с Линарой. Даже всего на час.

«Подожди, — останавливаю сам себя. — Она в соседней комнате. За стенкой. Ей ничего не угрожает. Тем не менее, захожу следом. Осматриваю небольшую уютную комнату, где уже разложен диван. Лежат подушки и постельное белье. Подхожу к окну, выходящему на какой-то сарай. Высокий первый этаж. Тут при всем желании не допрыгнешь. Даже с шестом. Целую свою девочку, бесцеремонно пробираясь руками под куртку спортивного костюма, подаренного мною. Пальцы скользят по бархатистой коже вдоль позвоночника. И я чувствую, как неимоверное счастье разливается на душе.

— Я скоро, — шепчу, порывисто прижимая к себе Линару. — Ложись, малыш. Я пожру что-нибудь и приду.

— Иди, — улыбается мне жена. — Не обижай отказом хороших людей.

— Спи, не жди, — рычу, целуя лицо. — Ты в безопасности. Я рядом.

Усилием воли отрываюсь от Линары и неожиданно цепляю взглядом фотографию, стоящую на книжной полке.

Шагнув ближе, беру в руки деревянную рамку. Лениво смотрю на старый снимок, где запечатлена какая-то гулянка. Впиваюсь взглядом в знакомые лица. Хозяева дома, молодые и беззаботные. Андрей с какой-то развеселой брюнеткой. И красавица Гала в обнимку с моим отцом.

Что и требовалось доказать… мать вашу!

— Отдыхай, — улыбаюсь Линаре и, боясь ее напугать, делаю над собой усилие. Выхожу из комнаты спокойно. Очень спокойно. И зайдя в кухню, сажусь на свободное место между Трофимом и Ступой. Обвожу строгим взглядом приютивших нас людей и, набравшись наглости, любезно прошу.

— Давайте, дорогие друзья, начнем с самого начала. Вы меня сюда не просто так доставили. Поэтому ходить вокруг да около не будем. А сразу приступим к делу. Какое отношение к вам имеет мой отец, и что конкретно хотите от меня?

— А ты весь в батю, — по-доброму усмехается хозяин дома. — Света, — обращается он к жене. — Принеси китель. Хочу себе солидности добавить.

Хозяйка выходит за дверь и тут же возвращается обратно, неся перед собой полицейский мундир с погонами полковника. Петр Иваныч привычно накидывает его. Да так и остается сидеть. В старых трениках с начесом и в мундире с золотыми погонами.

— Против тебя большая буча пошла, Сережка. И хоть мы слово давали Лехе, что никогда не напомним о себе, но ситуация критическая. Какому-то хмырю ты сильно яйца отдавил. Я так понимаю, жену украл, шалопай…

— Я сама к нему пришла, — решительно заявляет Линара, останавливаясь на пороге.

— Иди сюда, — зову ее, протягивая руку. И одновременно пинаю локтем Ступу. Тот пересаживается на другую табуретку. Забирает тарелку и стопку, а ко мне под бок садится Линара. Галина подает ей чистую посуду и предлагает душевно. — Бульон куриный могу налить. Хочешь?

— Да, — кивает моя милая. — И соленой капустки положи мне, Сережа.

Петр с Андреем понимающе переглядываются. Ну, такие дела, мужики. Ничего не могу поделать…

— У нас все по обоюдному согласию, — рыкаю я. — Полгода Линара с этим придурком развестись не может. Мы хотели по-хорошему с ним расстаться, — прикидываюсь невинной овечкой.

— Эти подробности никто не разглашает. Просто Ивану позвонили откуда-то сверху. Приказали тебя попрессовать немного. Уму-разуму поучить. Вот мы посовещались на семейном совете и решили, что ты нам не чужой…

— Ничего не понимаю… Иван? Вы нашего генерала имеете в виду?

— Ну да, — кивает Петр, и погоны на его плечах качаются в такт.

— Старший наш брат, — поддакивает Галина и добавляет серьезно. — Твой отец, Сережа…

— Гала, — как по команде рыкают братья.

— Помолчите, пупсики, — привычно отмахивается она от них. — У нас с твоим отцом был роман. Долгий. Почти всю жизнь. Считай, вторая семья, — всхлипывает она. — Леша все никак не мог определиться. Со мной остаться или с Леной. До последнего дня метался…

Волосы медленно поднимаются у меня на башке. Нормально так — на четвертом десятке жизни узнать о папиной второй семье. Я же всегда считал его примерным семьянином. Ругал себя, что пошел не в него. Странно… Очень странно все это. Чувствую, как тонкие пальчики Линары сжимают мои загрубевшие сосиски.

— Он всегда оберегал Лену и тебя…

— А мама знала?

— Конечно, — кивает любовница отца. — Такое разве скроешь. Лена как-то приезжала сюда. Не помнишь?

— А должен? — усмехаюсь криво.

— Вы с Сашкой во дворе играли. Пока мы втроем решали, как быть дальше.

— С кем? — переспрашиваю больше для проформы. А у самого уже сосет под ложечкой.

— С моим сыном. И твоим единокровным братом. Так что через него ты нам тоже родня.

— Вот поэтому и решили вмешаться, — перебивает ее Петр, сверкая эполетами. — Ешьте, и на боковую, — командует он. Хотя после такой новости хрен уснешь. С матерью я дома поговорю. Хотя и ее понять можно…

Где-то невдалеке хлопает калитка. Слышится лай собаки.

— Кто там? Посмотри, Галка, — велит полковник сестре. Та выглядывает в окно и довольно улыбается. — Сашка приехал. Даже не ожидала.

— Рядом, небось, был, — добродушно бурчит Андрей, наливая всем кроме Линары полные стопки.

Слышатся шаги на лестнице. Хлопает входная дверь, и в кухню вваливается Саня Ворон.

— А вы тут… — замечает даже без тени удивления. Поднимаюсь навстречу. И сразу попадаю в медвежьи объятия. Радостно хлопаю по плечам и слышу, как огромные лапищи попадают по лопаткам.

— Ты знал? — смотрю внимательно.

— Дядя Ваня только сегодня ввел в курс дел, — мычит он, пытаясь вырваться из моего захвата. Довольно пялимся друг на друга. Изучаем. Брат, твою мать… Не подозревал даже.

— Мам, собери поесть, — командует Саня. — Меня девушка ждет.

— Так позови ее в дом, — хором вопят оба дядьки. Хороший такой, слаженный коллектив.

— Это Ира, мам. Она не войдет. По крайней мере, пока…

— Таманина? — охают обе тетеньки.

Снова перед глазами встает картинка — Саня и Лира Амани. Так вот почему он остановился около нее!

— Лира Амани, — выдыхаю я, догадавшись.

— Она самая, — кивает Ворон и замечает серьезно. — Значит так, пацаны… — Переводит взгляд на Линару и добавляет с усмешкой, — и леди. Илью Федоровича я закрыл. Может, завтра его выпустят. Не знаю. Он при мне адвокату звонил. Просил всех порвать. Но за то, что избил Ирку, я ему возмещу. Пока просто вырвал ее из этого гадюшника и увез. Поэтому, если можете что-то накопать на этого гада, век буду благодарен.

Пожимаю плечами. Да я вроде только увидел этого мажорика…

— Сережа, лось, — тихо шепчет Линара. — У Ильи зимние кроссовки Саломон с похожим рисунком.

— Ты уверена? — бросаю на любимую задумчивый взгляд. И сам же отмахиваюсь. Пока разберутся, что к чему. Проведут экспертизу… А там глядишь, и проверка Финмониторинга подоспеет.

— Сейчас позвоню ребятам, — киваю я и объясняю присутствующим. — Лося на моей делянке в лесу какая-то падла в упор расстреляла.

— Избил, говоришь? — хмуро морщится Петр Иванович. — Так за это до двух лет загреметь можно. И за лося попасть на полтора года. Крупный ущерб. Да еще, небось, и без лицензии охотились… Сейчас я сам в узловой отдел позвоню. И Ваньке. У нас тут в области беспредельщик завелся.

Уже поздним вечером, расположившись с Линарой на широком диване, я не могу уснуть. И дышать не могу, мать его! Линара дремлет у меня на груди, а я, запустив пальцы в ее волосы, боюсь даже пошевелиться.

— Его разве посадят? — спрашивает она, приподняв голову.

— Ну, он же не памятник, — понимая, о ком речь, усмехаюсь криво. — Видишь, бил Лиру. Думал, девчонка одинокая, некому вступиться. А тут у нее вон какие защитники нашлись. Скрутят этого Илью в бараний рог…

— Сережа-а, — приподнимается на локте Линара. — Я должна тебе что-то сказать…

— Что-то с Машенькой? — подскакиваю на месте и на автомате кладу руку на живот.

— Машенька? — изумленно смотрит на меня жена, а потом начинает хихикать. — Красивое имя. Мне нравится.

— Тогда что? — спрашиваю требовательно и, прижав к себе, заглядываю в зеленые ведьмовские глазищи.

— Сережа-а, — снова шепчет жена. — Я знаешь что сделала? Федору снотворное дала вместе с детоксом.

— Зачем? — смотрю на нее непонимающе.

— Я же тебя на станции увидела. И браслет тоже, — трещит она, как заведенная. — Поняла, что ты меня любишь…

— А до этого даже не догадывалась? — шутливо хмыкаю я и в порыве чувств чмокаю в нос.

— Ну, я не знала, ищешь ли ты меня. Или обиделся, что я оказалась замужем… И сбежал куда подальше…

— Обалдел, конечно, — признаюсь без особого энтузиазма. — Но я же поперся вопросы решать. Людей вот подключил. Шантажировать собрался это насекомое. Угораздило же тебя выйти за него замуж. Но это уже в прошлом, — отмахиваюсь от дурацких сомнений. — Скажи ты раньше, я бы помог избавиться от него. А так… Ладно, проехали…

Притянув к себе, целую любимую в макушку.

— Спи, котенок, — шепчу хрипло. — Завтра будем пробираться к себе.

— Сергей, — снова теребит меня Линара. — А нам обязательно возвращаться назад? Может, возьмем Марка и уедем куда-нибудь? Здесь Федор меня снова отыщет. Он страшный человек, Сережа. Я боюсь…

— Ничего не бойся, — рыкаю, не сдерживаясь. — Я тебя защищу. Даже не сомневайся.

И только сейчас осознаю, с чего начался разговор.

— Так ты решила там, в поезде, не дожидаться меня? — спрашиваю непринужденно, а внутри все холодеет от ужаса.

— Ну да, — кивает моя лихая женщина. — Переночевала бы в привокзальной гостинице, а утром села бы на автобус и вернулась в Никитск.

Миллиметраж! Я чуть не опоздал, еперный театр. Чуть не потерял Линару, думая, что она дождется меня. Перекантуется пока рядом со Шмелевым. Какой же я дурак? Мама дорогая! Разве может беззащитная беременная женщина остаться один на один с чудовищем? С мрачным и вероломным.

— Выходит, я вовремя подоспел? — улыбаюсь натужно, хотя больше всего мне хочется открутить эту красивую голову и нашлепать по голой попе.

— Конечно, — кивает радостно Линара и спрашивает обеспокоенно. — А если он помрет, Сережа?

— Кто? Шмелев? Туда ему и дорога! — восклицаю раздраженно.

— Мне кажется, я его отравила, — всхлипывает она. — Терпеть не могу насилие. И никому не желаю смерти. Даже Федору Ильичу.

— Он тебя обижал? — рыкаю, вскидываясь. И аж свирепею от ярости.

— Нет, — мотает головой Линара. — Лапал только. Грозился посадить под замок и признать своим нашего ребенка.

— Урод, — мычу, стараясь сдержаться. — При встрече все зубы выбью.

— Ты хочешь с ним повидаться? — спрашивает изумленно. И даже бледнеет от страха.

— Мне нужно выбить из него это чертово расторжение брака.

— Он не даст, Сережа…

— Это мы еще посмотрим, малыш.