Глава 18.3

Кайрон явно не ожидал такого поворота. Но в руки он себя все же взял – лицо стало каменным, губы сжались в линию. Только меня этим не обманешь. В его глазах метался целый ураган: растерянность, обида, привычная мука и еще что-то, чего он сам, кажется, не хотел признавать. Он попытался что-то сказать, но слова, похоже, застряли в горле.

– А мы есть скоро будем? – ко мне со спины подошел Томас, потянул рукав моего платья.

Я обернулась к нему… Почему именно сейчас? В комнате повисла натянутая тишина – воздух сделался гуще, да так, что дышать стало трудно.

Словно в замедленной съемке я наблюдала, как мальчонка встречается с матерью взглядом. Лицо его на миг стало чужим – настороженным, удивленным, будто он увидел призрака. Я знала, что сейчас все решится.

Что я там говорила? Внутри все покрывалось коркой льда?

Нет… там все разбивалось вдребезги.

Та иллюзия семьи, что я выстроила себе за все это время теперь разлеталась в одночасье. Здесь и сейчас я становилась лишней. Няня, которая теперь станет ненужной за ненадобностью.

Я помогла им выйти из кризиса. Но теперь их настоящая жена и мама вернулась.

Томас еще и с места не двинулся, а мое воображение уже все нарисовало. Как он сейчас расплачется, как обрадуется, как кинется к ней…

И понимала, что не имею права… ни на что не имею права. Но так больно стало.

Жанна между тем уже сама бросилась к Томасу:

– Сыночек! Как ты тут? Я так скучала… – Она даже на колени перед ним опустилась, схватила за руки, ладошку его к своей щеке прижала. От нее пахло морозом, дорогими духами и чем-то липко-сладким. Дорогая шубка лоснилась черным мехом.

Томас явно не ожидал увидеть мать. Да еще бы! Он перевел взгляд с нее на меня. Серьезный такой. И не скажешь, что ребенок смотрит.

Я, не пряча грусти во взгляде, все же нашла в себе силы улыбнуться ему – мягко, ободряюще. Хотя внутри все жгло и крутило: так хотелось схватить эту чужую женщину за шиворот и выставить за дверь.

Как могла она сперва бросить их, а теперь вернуться, словно ничего и не было? Словно не принесла в их дом столько боли?

Я голову подняла чуть выше, чтобы слезы не скатились по щекам.

– А Вера теперь уйдет? – спросил серьезно Томас. Я не сдержала судорожного вдоха.

– Вера? – Жанна явно не понимала, о чем он.

– Моя няня, – Томас на меня бросил быстрый взгляд. Мать его явно такой реакции не ждала. Нахмурилась, но здесь и сейчас ее целью было внимание сына, а не препирательства.

– Зачем тебе няня, сынок? Когда мама есть. Ну, иди же сюда, – она раскрыла объятия.

Томас замялся лишь на миг, но после все же шагнул к ней и неловко обнял за шею. Я держалась изо всех сил, хотя в животе все скрутилось в тугой болезненный узел.

Старостиха выдохнула зло, но промолчала.

– Все хорошо, Томас, теперь мама все устроит, – зашептала ему Жанна на ухо, поглаживая по спине. – Ты ведь скучал по мне? Скажи, что скучал. Мы ведь снова будем жить вместе, только папа, ты и я, без всяких чужих…

Томас вдруг замер, напрягся и отстранился от матери. Его глаза стали еще серьезнее, и он тихо, но очень четко произнес:

– Я не хочу, чтобы Вера уходила.

– Малыш, ну какая Вера, не говори глупостей, – елейный голосок сочился ядом. Она так старательно играла свою приторную роль, что меня затошнило.

Томас… он никогда не был глупым ребенком. Да и после всего, что в его жизни приключилось, был разумнее некоторых взрослых, которых мне приходилось знавать… И теперь, вместо того, чтобы поверить матери, он осторожно вывернулся из ее объятий, шагнул ко мне и крепко обнял за талию, уткнувшись лбом мне в бок. Я осторожно положила дрожащие руки ему на плечи, притянула к себе – крепко, как будто могла защитить его от всего мира.

Хотелось с вызовом глянуть на Жанну, но я сдержалась. Ребенок – не игрушка. Не тот, за кого стоит тягаться.

В этот момент в комнате воцарилась звенящая тишина. Все взгляды обратились к нам. Томас молчал, но и без слов все стало ясно. От меня отказываться он не хотел.

Жанна смотрела то на сына, то на меня, будто только сейчас по-настоящему замечая, что ребенок не спешит к ней. И не спешит забыть про меня.

– Томас..? – в ее голосе прорезались первые чуть истеричные нотки.

Староста скрестил руки на груди и язвительно заметил, не стесняясь в выражениях:

– Да уж, скучала… Кукушка ты, Жанна. Мужик твой за домом глядит, дитя растит, а ты все по блядкам шастаешь, – и под ноги ей плюнул. – Думала, нагуляешься, так с распростертыми объятиями тебя примут?

– Это не ваше дело! – раздраженно бросила Жанна, но поддерживать ее никто не спешил. Кто-то тихо хмыкнул – на шум здесь уже все домашние собрались.

Жена старосты громко вздохнула:

– Наше не наше, свое дите не обманешь. – В ее голосе при том прозвучало не осуждение, а скорее жалость и усталость. Похоже, всех их очень трогала эта история.

Кайрон стоял, не двигаясь, будто его прибило к полу. Он смотрел то на жену, то на сына, то на меня. В его глазах клубилось столько чувств, что мне стало не по себе – будто я подглядываю за чем-то слишком личным. Я чувствовала, как внутри что-то ломается, но не позволила себе ни слова, ни жеста, только крепче сжала плечи Томаса. Мальчишка в ответ и сам меня стиснул.

Заметив это, Жанна не стала больше рваться к сыну. Поняла, видать, что отдирать его от меня насильно не дело. Потому бросилась к Кайрону, схватила его за рукав, привлекая внимание. Голос ее стал жалобным. Страдала она очень показательно. С надрывом.

– Я ведь правда хочу все наладить, – дрожащим нежным голосом затянула она. – Я изменилась! Теперь все будет, как прежде.

В этот момент Томас вдруг поднял голову и уверенно сказал, глядя прямо отцу в глаза:

– Не хочу, чтобы было как прежде.

В этот миг даже печь потрескивать перестала. Старостиха усмехнулась:

– Вот и вся правда, – она подошла к мальчику, у меня разрешения взглядом спросила. Я кивнула. – Пойдем-ка, мой хороший. Ты свое слово сказал. Теперь пусть папка твой сам разбирается.

Томас уже готов был начать спорить, но я тоже понимала, что здесь и сейчас ему лучше не становиться свидетелем взрослых разборок. А эта женщина наверняка способна и на манипуляции…

– Все будет хорошо, Томас. Помнишь, что я тебе обещала?

Что буду рядом, пока буду нужна … Он понял без слов. Не стал больше спорить. Кивнул. Старостиха увела и его, и своих детей в дальнюю комнату.

Я же выпрямилась. Не хватало еще устраивать сцену. Посмотрела на Кайрона. Кажется, Жанна заметила наши переглядки. И то, с каким вниманием Кайрон мне в глаза глядит.

– Кто она? – зашипела женушка, уже совсем иначе на меня глядя. – Кто эта девка, Кайрон?

Похоже, что-то она начала подозревать.

– Просто няня для Вашего сына, – холодно отозвалась я, не позволяя себя провоцировать. Но все же не удержалась, и на последок, не меняя тона, добавила: – да, Кайрон?

А после, подхватила первый попавшийся на вешалке тулуп и вышла из избы.

Не стану я давить, решать за него или что-то объяснять. Пусть сам. Пусть выберет.

С Томасом все ясно было. Его я не оставлю. Пусть как хотят все устраивают, а мальчишку в обиду я не дам. Но между мужем и женой встревать не стану.

А сердце… ну, а сердце пусть пока поболит.