Глава 19.2

Вера

Я стояла у ограды, глядя вдаль – на снег, что ложился ровным серебристым слоем… на свой выдох, зависший парком в морозном воздухе. Казалось, вокруг стало слишком тихо. Даже собаки затаились, будто не хотели нарушать эту тонкую, дрожащую тишину.

Я убеждала себя не расстраиваться. Повторяла мысленно, что Кайрон просто растерян. Что это естественно – встретить ту, кого когда-то любил, кто была частью его жизни... Что у каждого человека есть право на замешательство, на слабость, на паузу, чтобы разобраться. Говорила себе, что мне вообще нечего тут ждать, что я с самого начала была здесь чужая. Временная помощь. Всего только няня.

Между мной и Томасом все было яснее ясного. Пока он не будет готов, я буду рядом.

А Кайрон?

Я пыталась вытереть слезы тыльной стороной варежки, но они предательски катились по щекам. Не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел, особенно он. Смешно – я ведь взрослая, сильная женщина, я столько прошла… А сейчас стою на чужом дворе и плачу, как обиженный ребенок.

Мне было больно. Больно не оттого даже, что появилась жена, а оттого, что Кайрон так ничего и не сказал. Не сделал ни шага ко мне, не защитил, когда она зашипела своим мерзким голосом. Девкой еще обозвала!

Сама она… Девка!

Гуляет налево, а потом к мужу возвращается и смеет на чужого, незнакомого совсем, человека с таким недовольством кривиться!

Девка…

А Кайрон смолчал. Стоял только и смотрел на всех нас поочередно.

В тот момент в воздухе словно прозвучал и оборвался последний аккорд. На самой своей наивысшей точке. И теперь он звенел внутри меня тонкой, но мучительной болью.

Я горько усмехнулась, когда поняла, что даже и не представляю, какие ноты дальше продолжат эту мелодию – минор? мажор?

Хлопнула дверь, скрипнул снег на крыльце. Сейчас и услышим.

Даже не оборачиваясь, я поняла, что это вышел Кайрон. Он подошел, остановился рядом, но не слишком близко. Я чувствовала его присутствие, слышала его дыхание, но не могла заставить себя повернуться. Слишком страшно было увидеть его глаза – вдруг там совсем не то, что я хочу найти?

– Вера… – позвал глухо и сорвался на полуслове.

Я не ответила. Не знала, что говорить. Слова застряли где-то в горле. У него, похоже, тоже.

Он молчал, а я вдруг поняла, что это молчание режет больнее самого жестокого отказа.

Если бы он просто сказал "уходи", я бы заартачилась. Сказала бы, что как няня в рамках нашего договора несу ответственность за Томаса. Что не собираюсь оставлять ребенка на произвол. Не думаю, что Кайрон стал бы гнать меня вот так сразу. И у мальчика было бы время, чтобы снова привыкнуть к матери.

А после, я бы собрала вещи и молча ушла. Пережила бы. И выбор бы его приняла. Все же он не обещал ничего. Не говорил, что любит, или что я ему хоть просто по душе. Это ведь сама я выводы делала. Может, и ошибочные…

Но он не говорил ни-че-го.

И это было хуже всего. Значит, мечется? Или не знает, как подступиться?

На сердце заныло, а в голове крутилось предательской, шаткой такой надеждой – он и не улыбнулся даже, когда жену увидел. Рад ли он ей? Или боль, что она причинила, сильнее той любви, что была между ними прежде?

Я не выдержала и обернулась – быстро, не давая себе времени подумать. В глазах стояли слезы, но я не собиралась их больше прятать.

– Интересная вышла поездка, да? – голос задрожал, но ничего, я ведь упрямая.

Он смотрел на меня так, будто искал слова, но не находил. В его взгляде было столько растерянности и боли, что я едва не сдалась и не бросилась к нему, чтобы самой все решить. Вытащить из него признание в том, что он ко мне чувствует. Объяснить, как мы могли бы жить втроем. Я, он, Томас. Напомнить, как нам хорошо было все это время. Как его сын открылся вновь рядом со мной… И как сам Кайрон всего-то пару дней назад не удержался, чтобы поцеловать меня. И не в первый раз. Как мучительно сам шептал “нельзя”, когда его губы на моих говорили “можно”.

Но он молчал. Кулаки вот свои сжимал… И ведь выскочил на мороз в одной рубашке. Замерзнет.

– Я не собираюсь никому навязываться, – я задрала голову, заставила себя звучать тверже. – Просто скажи честно: мне здесь больше не место?

Он шагнул ближе, задержался, будто не решаясь. Мне показалось, что вот-вот дотронется до меня, но он только глубоко вздохнул, закрыл глаза…

– Вера, – с мукой в голосе мое имя протянул, словно сам себя по живому резал. – Не все так просто.

Вот и все. Вот и ответ.

Я отпустила этот разговор первой. Повернулась, чтобы уйти, не ожидая, что он остановит меня. Он и не остановил.

Снег скрипел под ногами, а сердце болело так, словно это я по нему и шла. Топлаталась тяжелыми зимними сапогами.

"Ну давай же, скажи хоть что-нибудь… окликни… – умоляла я про себя с каждым шагом прочь от этого дома. – Скажи, что не хочешь меня терять. Скажи, что я тебе нужна…"

Но он молчал. И это молчание было хуже любого отказа.