Глава 31

Я почувствовала, как рвется сила. И попыталась удержать.

Перенаправить.

Сделать что-то, но… это было сродни попытке удержать ураган сачком для бабочек. Сила выплеснулась и окутала Офелию. Я видела это облако темно-лилового цвета…

Та застыла.

Широко раскрытые глаза, в которых пустота и ничего кроме. Рот. И ниточка слюны, сползающая на подбородок. Медленно так… медленно… а мне надо что-то сделать, но я стою и смотрю. На облако это, пушистое, слепленное из комков пыли. На зерна гнева моего, которым не суждено будет прорасти.

Может, в этом дело?

Как я могу исцелять кого-то, когда сама больна?

Мысли были отстраненными и чужими. А еще я не понимала, как поступить. Велеть силе вернуться? А она послушает? Облако тает и…

Я закрыла глаза.

Я нырнула в это тело, словно в омут, привычно отмахнувшись от разноцветных картинок… правда, одна заставила замереть. Надо же, какой сюрприз… жизнь в жизни, на китайский фонарик похоже. Тонкая оболочка матки, которая не кажется такой уж надежной защитой, и в ней – искорка.

А у ребенка и нервная трубка сформирована. И сердечко уже бьется…

Недель восемь, а то и девять… надо будет уточнить, когда она прибыла. А еще сказать Малкольму. И Айзеку. Одно дело – втягивать в свои игрища девиц, и другое – беременных девиц…

Я коснулась ее живота, и сила моя втянулась, окружила зародыш. Вот так… пусть родится маг… жизни или нет, главное, чтобы здоровый.

С такой матерью ему здоровье понадобится.

И удача тоже, но удачи я дать не могу…

Я отступила.

Нервная система. Сейчас она похожа на арфу, только гиперсложную, протянувшую струны сразу в нескольких измерениях, если тронуть одну – веко дрогнет. А здесь – сердечко ускорит ритм… Я вдруг осознала, что могу сделать если не все, то многое.

Велеть ей умереть.

Или даже просто дернуть посильнее за нить-струну, и смерть произойдет. Или не смерть, а, скажем, акт дефекации… Боже, это совсем уж по-детски.

Нет, я должна…

Что?

Вернуть ее в сознание или…

– Ты слышишь меня? – идея была безумна, но, пока сила подчинялась мне, я могла попробовать. Надеюсь, что не выжгу ей остатки разума. – Отвечай.

– Слышу.

А эмоций-то… и гормоны бушуют… а это лишнее, совсем лишнее. И я приказываю успокоиться, стараясь не думать, каково это – находиться в полной власти другого существа.

Свобода воли?

Как-нибудь потом.

– Рассказывай, – я устроилась на стуле. – Что тебе на самом деле нужно?

– Выйти замуж.

Ей отчаянно хотелось солгать. Или еще выплеснуть на меня собственную силу, не такую большую, но мне хватит… а это проблема. Как-то не тянет меня ввязываться в магическую драку. И значит, надо временно заблокировать… правда, знать бы как… я не знаю, а дар вполне.

И лиловый туман становится плотнее.

Не навсегда.

На пару часов, чтобы эта красавица успела одуматься.

– Ты уже была замужем, – я покачивалась, пытаясь сообразить, как и о чем беседу вести.

– За Айзека.

– Зачем?

– Он умрет. Я стану вдовой.

– Мило…

– Наш сын унаследует состояние… – она пыталась замолчать, но… сложно, когда кто-то в прямом смысле играет на нервах.

Все-таки с точки зрения государственной безопасности я бы себя предпочла прибить.

На всякий случай.

А то мало ли в чью голову меня в будущем потянет.

– А тебе денег мало?

– Денег не бывает много.

С этим фактом я могла бы поспорить, но зачем?

– Титул, – продолжила Офелия. – Дворец… я могла бы стать королевой… регентом при моем ребенке… королева бесплодна… или король… наследника нет, и после Айзека его сын стал бы…

Ага… интересно, она и вправду настолько наивна, что полагает, будто ребенка при ней оставят? Или это я чересчур цинична, а потому думаю, что милую Офелию отошлют в какое-нибудь отдаленное поместье горевать по мужу? Если вообще в живых оставят. Ребенок – это достояние государства, а с государством ей не тягаться, да и…

– Когда ты приехала?

– Три недели…

Понятно, что в гениальный план красавицы придется внести коррективы.

– Ты беременна не от Айзека.

– Я…

– Беременна, – я кивнула. – Здесь ошибки нет… а вздумаешь избавиться, так прокляну, что мало не покажется, – я позволила силе сгуститься на ладони. – Поэтому, красавица, давай, и с самого начала… Кто тебя сюда пригласил?

Рай.

Некромант и лучший друг, которого Офелия когда-то всерьез рассматривала как кандидата в мужья. Впрочем, она всех более-менее подходящих мужчин рассматривала как кандидатов в мужья…

Да, тогда она была молода.

Неопытна.

Вот и натворила глупостей, выбрать не могла… а потом еще с Айзеком… стоило сосредоточиться на одном. И конечно, Айзека трогать не следовало, тогда и не было бы проблем со службой безопасности. А так мало того, что потеряла обоих, так еще и оказалась на крючке.

Пришлось выходить замуж за того, на кого укажут… благо супруг ее, редкостная, к слову, скотина, отличавшаяся непомерной скупостью и дурным нравом, прожил всего-то год. И нет, сама Офелия к его смерти отношения не имеет.

Она лишь присматривала.

Отчеты писала…

А уж что в них вычитали и предприняли, не слабого женского ума дело. И нет, последующие ее браки – это исключительно собственная ее инициатива.

А что супруги оказались несколько… старше, так ведь старым свойственна надежда. И да, пара лет – и снова вдова… состоятельная… некоторое время. Но наследники с их непомерными амбициями, судебные тяжбы и вообще непростая жизнь маленькой женщины, требовавшая постоянных трат… От денег почти ничего не осталось.

Офелия всерьез задумывалась о новом замужестве, когда ее нашел Рай.

У деструкторов скверный нрав. Вечная меланхолия, тоска какая-то… обреченность, что ли? Но даже среди собратьев Рай выделялся святой уверенностью, что рано или поздно все умрут.

И он в том числе.

Нет, нельзя сказать, что он постоянно говорил о смерти, но… чувствовалось, да… хотя красавчик… и стал только лучше… Офелия всегда испытывала слабость к брюнетам.

А потому… прогулка.

Кафе.

И парк… разговор о прошлом. Обиды, которые вдруг стали несущественны… приглашение зайти, воспринятое благосклонно. Постель и новая беседа.

Новое предложение.

Айзек болен. И состояние его ухудшается. Семья обеспокоена, а потому… потому нужна девушка, которая согласится разделить с ним последние дни. Главное, чтобы в эти дни она успела забеременеть. И если Офелия согласится… Айзек?

О, он сейчас плохо понимает, что происходит, но сделает, как скажет отец, а потому…

Офелия согласилась.

Кто в здравом уме упустит такой шанс? Воображение уже рисовало долгую и безбедную жизнь, но…

Якобы случайная встреча, которая долго и тщательно готовилась… и ничего.

Айзек кивнул.

Узнал.

И выбросил из головы, увлекшись какой-то глупенькой девицей… и, главное, Офелия ведь не стеснялась, использовала родовой талант. А когда она использовала талант, никто не мог устоять.

Кроме Айзека.

И вот меня. Но я еще пожалею. Всенепременно.

Ага, уже жалею. С такой дурой связываться себе дороже. А Рай… брюнетик себе на уме, выходит… интересно, он и вправду по благословению семьи действует? Или собственная инициатива? Первое вероятнее, все-таки за Айзеком присматривают не только Малкольм с приятелем, но и местная служба безопасности.

Скорее уж Офелию выбрали в любовницы, когда вся эта канитель с самоубийствами началась. По принципу кого не жалко.

Циничненько?

Определенно.

И месть – это, конечно, нехорошо, но иногда заслуженно… а брюнетик наш злопамятный… интересно, обрадуется, узнав, что скоро папочкой станет? Ох, сомневаюсь, но сам виноват, надо было предохраняться.

Я улыбнулась.

А мою жертву перекосило.

– Ты…

– Сама дура, – сказала я. – Так, значит, Айзека твои прелести не вдохновили, но тебе велели не сдаваться… С Раем зачем спала?

Могла бы, пожала бы плечами: действительно, что тут такого… Айзек – это жизненные планы, а брюнетик – для души. Почему-то мысли ее не читались, скорее уж ощущались как собственные, и это было в высшей степени неприятно.

– А Марек тут каким боком?

Никаким.

Случайность. После встречи с Айзеком она растерялась… все-таки родовой дар сбоев не знал, а тут… и не нашла ничего лучше, как опробовать на первом встречном… вот Марек в нее и влюбился… пришлось приврать, что она дочь бедного лавочника, но этот идиот не отстал… вбил себе в голову, что обязан спасти Офелию.

Он вообще, кажется, ненормальный, да…

Но милый.

Свято уверен, что Айзек дурманит разум девушкам, а потом убивает их.

Надо было, конечно, отпустить бедолагу, и она пыталась, но что-то опять пошло не так. Все-таки она ведь квартеронка, в ней крови сирен четверть, а это привносит свои проблемы…

И нет, она не собирается вредить…

Мне.

И Малкольму.

Не хватало еще… Малкольм милый, пусть и мечтатель в отличие от Рая, и в этой мечтательности своей с обостренной жаждой справедливости способен наворотить глупостей. Не стоило его задевать. Определенно не стоило, но… искушение было столь велико.

В последнюю их встречу Малкольм наговорил много неприятного, а она ведь девушка, у нее душа трепетная, вот и захотелось доказать…

Туман рассеивался.

И я, закрыв глаза, приказала ему вернуться.

Жаль, не она убийца, но… все равно мутная история. И Рай еще замешан, правда, не понять, с какой стороны…

– Ты… – обретя способность говорить свободно, Офелия стиснула кулаки. – Да ты понимаешь, куда влезла…

– Угомонись, – я потерла нос.

Свербит.

Этак и простуду получить недолго… а на занятия опоздала, не говоря уже о завтраке. Голод никому настроения не добавлял, мое же и без того находилось в минусе.

– Я тебя…

– Хочешь облысеть? Или прыщами покрыться? Могу устроить… это не сложнее, чем опять… – я щелкнула пальцами, и Офелия отшатнулась. – Успокойся. Нужна ты мне… и не только мне.

Говорить?

Промолчать?

Она ничего хорошего мне не сделала, но… надо что-то менять, не в мире, в себе самой, иначе мой недоделанный дар так и останется орудием мести. А я… я хочу стать целителем.

Да и беременна она. Беременных беречь нужно, даже если они стервы.

– Тобой просто-напросто воспользовались. Это первое. Нужна была девица, которой не слишком жаль… слышала небось про самоубийства? Так вот, рискуешь стать следующей…

Она мне не поверила.

Фыркнула.

И из комнаты вылетела, дверью хлопнув. Что тут скажешь… сама дура. Я вздохнула и, подхватив сумку, тоже вышла. Пары-то никто не отменял. Мастер Онишкиц мне не слишком рад и за нынешний прогул сдерет три темы…

Я увидела ее на дорожке.

Мудрено было не увидеть.

Дорожка желтая, змея черная. Лежит, свернулась клубочком, выставив ромбовидную голову. Чешуйки на солнце поблескивают.

Глазки рубиновые.

– И чья ты такая?

Мысль о том, что змея просто-напросто уползла из местного зверинца, я отбросила сразу. Во-первых, террариумы местные были прочны и надежны, во-вторых, погода стояла не самая подходящая для рептилий. Прохладненько.

Повезло, что прохладненько.

Стоило мне сделать шаг назад, и кольца развернулись. А змея-то оказалась куда как крупнее, чем представлялось на первый взгляд.

Метра два…

А то и три…

Черный узор по черному фону… что-то такое смутно знакомое… я пролистывала энциклопедию животного мира, но больше из любопытства, пыталась отыскать единорогов с пегасами, но…

Она зашипела…

– Не волнуйся, я тебя не брошу… позову кого-нибудь…

Черная лента скользнула под ноги.

Так, Марго, кажется, она по твою душу… ядовита? Наверняка… И как быть?

На помощь звать? Не факт, что доорусь, да и змея ждать не станет… главное, не делать резких движений, и… если сработало с человеком, может, и на змее попробовать… определенно…

Только дар мой…

Змея ждала.

Смотрела на меня и ждала. Покачивалась… ей явно было не по себе… слишком холодно… выдернули из теплого террариума… мыши… сытость и сонливость… кладка яиц в песчаной норе… Я улавливала не сами ощущения, отголоски их, которые мой разум переводил в нечто понятное, удобоваримое.

Печаль?

Раздражение?

Приказ и аура… змеи не агрессивны, но эта замерзала и…

– Иди сюда, девочка моя, – я сглотнула и медленно протянула руку. Пальцы коснулись прохладной чешуи. – Сейчас я отнесу тебя обратно… или, может, сначала к мастеру заглянем? Она посмотрит, чтобы ты была здорова…

Говорила я для себя.

Змеи не слышат.

Они вообще воспринимают мир иначе, но мне жизненно необходимы были слова. Страшно. Я ведь живая. И жить хочу. А умирать – совсем даже нет… змея тяжелая, неподвижная. И я долго вожусь, пытаясь кое-как запихать гибкое это тело в сумку… и мелькает шальная мыслишка, что в эту самую сумку тоже можно что-нибудь подкинуть.

Змею.

Или скорпиона.

Или еще какую местную гадость. А что, суешь руку, а тебя жалят… и конец… и если бросили на дорожку, то… пугали… и напугали. Колени трясутся, в голове шум, а я… я все равно запихиваю змею в сумку и говорю, говорю… я в жизни столько не болтала.

До госпиталя я добиралась бегом.

И мастер, к счастью, на месте была. Она, кажется, ночевала в клинике, поскольку выглядела довольно-таки уставшей.

– Вот, – только и сумела сказать я, раскрыв сумку. – Нашла…

Черная узмура медленно заглатывала мышь. Мышь уже была мертва, но зрелище все равно вызывало отвращение, а потому мастер Варнелия отвернулась. Ее слегка мутило, и не столько от отвращения – все-таки повидала она за свою жизнь довольно много куда более неприятных вещей, – сколько от слабости.

– Присядь, – Тедди появился сразу, стоило бросить вызов. – Хватит себя изматывать.

Он усадил ее и набросил на колени плед.

– Тебе бы домой надо…

– Ты же видишь…

– Я вижу, что девочка сама справилась.

– Сегодня… но не вчера… она пыталась, а ничего не выходило.

Мастер закрыла глаза, чтобы не видеть змею, да и Тео…

– К слову, она оказалась права… ее отец…

– Не твоя забота…

– Волосы…

Тедди коснулся ее волос. И вытащил шпильки. Вытянул ленту и за гребень взялся.

– Ты знаешь, кому отдать результаты… – его прикосновения успокаивали, как и само присутствие. – Девочка испугалась?

– Не слишком. Она не поняла, чем это грозит… Я только не могу понять, кто и как пронес узмуру… это не наша, наши обе на месте, а эта…

Тедди лишь фыркнул. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть выражение его лица: скепсис и вместе с тем легкое недоумение. Конечно, территория охранялась весьма условно, сюда не то что узмуру, выводок их протащить можно.

Вот только во внешнем мире достать узмуру, которая предпочитает пустыню Саванного мира, не так просто…

Контора займется, но…

– Какой в этом смысл? – вопрос она озвучила, но на ответ не особо рассчитывала.

– И с этим разберутся… возможно.

Яд узмуры не смертелен, однако способности блокирует прочно и на годы. И в этом ли дело?

– Вчера здесь была старуха, – заметил Тедди. – И, насколько знаю, беседовали они долго…

Как вариант.

Вернуть в род девчонку, которая осталась без магии и поддержки, куда проще, но…

– Не волнуйся, – Тео коснулся губами ее макушки. – А лучше выходи за меня замуж…

– И что тогда?

Она согласится.

Когда-нибудь… она уже согласна, и Тедди это знает, иначе давно бы отступился.

– Тогда… – Гребень замер. – Я увезу тебя отсюда… на край мира… родового поместья не обещаю, но есть одно…

– На краю мира?

Черная узмара вытянулась на песке, тонкая, гибкая и опасная… и чудом, только чудом обошлось… а может… боги давно не являли своего присутствия, но это не значит, что…

– На самом краю. Будем завтракать над пропастью, а по вечерам смотреть, как падает в нее солнце… там где-то гнездятся драконы… и однажды мы найдем яйцо…

– Кто бы мог подумать, что ты такой романтик…

Девочка рассказала еще кое-что, и это беспокоило мастера куда сильнее узмуры…