Глава 52

Мастер Витгольц многого ожидал, но, пожалуй, не того, что его просто и незамысловато убьют. И даже не попытаются обставить это дело как несчастный случай.

– Простите, – его окликнул молодой человек в сером твидовом пиджаке, пуговицы которого блестели слишком ярко, чтобы блеск этот можно было объяснить естественными причинами.

– Подсказать, как пройти в библиотеку? – усмехнулся мастер Витгольц.

– Да нет, не стоит, пожалуй…

Парень коснулся пуговицы, и в Теодора полетел огненный шквал. Вспыхнул фрак, который, между прочим, был взят напрокат, и теперь придется выплачивать полную его стоимость, а она, как подозревал мастер Витгольц, будет безобразно завышена.

Огонь вцепился в волосы.

В кожу…

Запахло паленым мясом. А в грудь вонзилась ледяная стрела, останавливая сердце. Паренек нахмурился, видимо, не ожидав победы столь быстрой. И, наклонившись, проверил пульс.

Пульса не было.

Часов пять уже как не было…

И Варнелия разозлится, даже думать нечего, извести хороший материал на создание голема. А ведь славный получился, и сходство просто поразительное… было.

Сейчас перед пареньком лежал кусок дымящегося мяса… ботинки, к слову, тоже на выброс. Сплошные расходы с этими заговорами.

Мастер потер зудящую ладонь о штаны и, сложив пальцы малым знаком, кинул своему убийце булавку. Паренек дернулся. Тронул шею. Нахмурился, прислушиваясь к себе.

Ничего-то не почувствует.

Мастера так просто не дают, кому бы что ни казалось. И этот мальчонка, привыкший полагать себя самым умным, на самом деле почти ничего в жизни не видел.

Исправится.

Вот как отправят на четвертое кольцо, работать на благо его величества, так и сообразит, каким местом думать надо.

Паренек поводил над мертвецом руками, и плоть рассыпалась черным прахом. Стало быть, деструктор уровня второго, а то и первого… ловко у него выходит.

Горстка праха на асфальте…

Печально.

А паренек сунул руки в карманы и, весело насвистывая, направился прочь. Что ж… хоть у кого-то день начался неплохо. С другой стороны… Дуновение ветра развеяло прах. Начался – это еще не значит, что закончится так же…

Мастер Витгольц сотворил плетение, вызывая к жизни малого стража. Созданный из теней и капли крови, он был неприметен, но в то же время отвратительно живуч, упрям и, помимо прочего, обладал идеальной памятью, что пригодится позже, на суде.

Я не знаю, что мы на самом деле рассчитывали отыскать.

Черный фолиант со списком жертв?

Или подробный план заговора против короны?

Кости, черепа и труп младенца, хранящийся в холодильнике? Алтарь с окровавленным ножом? Честно говоря, я слабо себе представляла, какие материальные улики вообще существуют и где их прячут или не прячут.

Рай был чистюлей.

Аккуратистом, из тех, кто полотенца в ванной по линеечке выравнивает. Три зубные щетки. Паста и ополаскиватель, к слову, знакомой фирмы…

А домой надо будет заглянуть. Папенька же ездил, и деньги теперь у меня имеются. Маменьку забрать… отыскать тихий пансионат… не обязательно с ней встречаться и устраивать теплые семейные вечера, просто…

Пусть сделают так, чтобы она себя не травила.

Наверняка есть способ.

Туалетная вода. И все. Никаких кремов, гелей и прочей суровой мужской, но все же косметики. Надо же… а он сдержанный. В шкафу – три белые рубашки. Костюм в чехле. Форма. Майки. Белье… Малкольм стыдливо отводит взгляд, ага, неудобно.

А мне, значит, удобно, но…

Должно же быть хоть что-то! Или я уже путаю собственное любопытство с интуицией? Кто скажет? Никто… так, шкаф и прочее – это не то… и если он не сам… допустим, что не сам… Рай не похож на подонка, но…

Закрыть глаза…

Если представить, что его подвели… кто? Ответ я знаю, но… куда она положила бы вещь, которая… почему я вообще уверена, что это находится здесь? Логичнее было бы навязать, скажем… перстенек какой или подвеску, да хоть носовой платок, с которым нельзя расставаться…

– Скажи, твой дружок ведь ночует здесь?

– А где еще? – Малкольм выглядел крайне недовольным. Во-первых, я чувствую, что у него голова болеть начинает, а мигрень никому хорошего настроения не добавляла, во-вторых, ситуация представлялась ему в высшей степени неправильной.

– Нет, не так, – я присела.

Чисто.

И убирают здесь регулярно, но… значит, это должно быть там, куда уборщица точно не полезет. Вопрос – куда?

– В последнее время ты не замечал, что он… как бы это сказать… слишком уж… не желает оставаться на ночь в другом месте?

Под кроватью пусто.

И за тумбочками.

И… если она просто заходила на чай?

Каждый вечер? Слухи уже пошли бы… нет, если я что-то понимаю, эта штука должна действовать дистанционно и не требовать частой подзарядки… под кроватью, к слову, пыль протирали, а вот…

Я села и попрыгала.

Матрац новый.

Упругий.

И…

С другой стороны, ей достаточно было один раз положить, а дальше он сам…

– Подними, – я скинула на пол подушки и покрывало стянула. Конечно, сделать вид, что в комнате никого не было, не получится, но…

Малкольм, к счастью, без возражений подчинился.

А вот и оно.

Мерзковато выглядит, к слову. Этакая серебряная кривобокая звезда, заключенная в веночек из веток. Ветки ошкуренные и вида мерзкого, из них торчат перья, причем какие-то обслюнявленные. В звезду вплавлены то ли осколки кости, то ли вообще чьи-то зубы.

И что дальше?

Сжечь ее в пламени праведного гнева? Я бы не отказалась, но, как знать, не поедет ли наш приятель крышей окончательно? А… забрать? Вдруг стоит прикоснуться, и я попаду под влияние? И вообще, такие штуки, как в книгах писано, трогать себе дороже…

– Это же…

– Мирршах, молодые люди, – ректор просто шагнул в комнату, хотя дверь мы, честное слово, закрыли. Впрочем, пользовался он как раз не дверью, а окном сияющим, надо полагать, именно так портал и выглядит. – Поздравляю, вы спасли вашему другу жизнь. И разум, думаю, в какой-то мере…

– А… вы что тут делаете? – поинтересовалась я, пряча руки за спину, всем видом своим показывая, что трогать эту пакость я не собиралась.

Вот честное слово, не собиралась.

– Вас спасаю, юная леди… и вашего друга тоже.

– Тогда спасибо.

Нелепый разговор. А звезда на кровати вздрогнула и зашевелилась. Серебряные отростки ее дергались, извивались перья, и пахло…

– Погодите, – ректор оттеснил нас и, взяв мирршах за перышко, с легкостью отлепил от кровати. – Какие таланты пропадают… признаться, я о подобном лишь читал, полагал, несколько преувеличивают, но…

Она пыталась ухватить ректора за пальцы.

А меня мутило.

Вот если подумать, то в мире есть куда более отвратительные вещи, и мне доводилось с ними сталкиваться. Чего стоит тот же клубок паразитов, который вытащили из старой кошки… тогда меня вырвало, и теперь…

Я зажала рот руками и, отвернувшись, уткнулась в грудь Малкольма. Глаза зажмурила, но… продолжала чувствовать эту тварь.

– Это нормальная защитная реакция, – мягко произнес ректор, и следом полегчало. – Сейчас он парализован, и можете открыть глаза… а еще я бы попросил вас, милая леди, отдать мне все амулеты, выданные Конторой…

Значит, все-таки угадала.

– Скажите, – я сглотнула вязкую слюну и обернулась. – А вы знаете, с кем теперь помолвлена моя сестра?

– Конечно, – ректор как раз убирал черный мешочек во внутренний карман пиджака. – Мне казалось, это очевидно… санор Альгер – весьма завидный жених.

А то… такие возможности, которые просто грешно не использовать.

– А его… вы думаете, она тоже…

– Я думаю, милая леди, что сейчас вам стоит подумать о собственной безопасности…

В королевском дворце ее сопровождали, как Варнелия и предполагала. В ушах звенела музыка, ненавязчиво, скорее убаюкивая, уговаривая поддаться иллюзии.

В конце концов, от нее ведь многого не требуют.

Сделай, как должно, и будешь жить.

Счастливо.

Только вряд ли долго, ибо тот, кто расчистил себе путь к трону, должен будет как-то объясниться с народом. А лучшее, что можно придумать, – казнь заговорщиков.

Интересно, что он придумал?

Подкуп фелиссийцев? Или зависть к королеве? Или безумие скоротечное? Все знают, как опасны безумные маги… и маги вообще.

Каждый год кто-то выступает с инициативой усиления контроля над одаренными. Даже нелепо, если подумать, вносить подобное предложение на Совет, сплошь из одаренных состоящий. Но этот… этот спустит зверя с привязи. Почему бы и нет?

Меньше свободных магов – меньше конкурентов.

А в подобных случаях весьма закономерно развитие паранойи…

Поворот.

И стража… нелепая туша королевского мага, который останавливает ее провожатого каким-то вопросом, наверняка пустяковым, но…

Музыка не позволяет расслышать. И фантазия меняется. Правильно. Мозг – гибкая структура, но при этом он стремится к равновесию, которое нынче напрочь отсутствует в ее душе.

Коридор.

Позолота… и платье на ней роскошное, как и положено церемониальному. Юбка расшита золотом столь густо, что почти не гнется. Корсет давит на ребра. И этому наверняка есть свое объяснение – чего бы ни намешала девочка в своем чае, для здоровья оно вряд ли полезно.

Не отвлекайся.

Фигура королевского мага будто пеленой укрыта. Он отступает, и Варнелию ведут дальше.

Сопровождают.

Особе высокого ранга нельзя бродить самой по себе. Это просто-напросто неприлично.

А маг держится рядом, но его как бы и нет. Он подстраивается под шаг Варнелии.

– …Да я понятия не имею, что ему было нужно, но он никогда не вылезает из своей норы, – а ее конвоир нервничает.

Отступит?

Не позволят. Ставки слишком высоки.

– …Вас ожидают… – очередная дверь распахивается, но заминка перед ней дает шанс. Влажноватая ладонь касается ее руки, вытаскивая заветный флакон, и, прежде чем внушение срабатывает – она не должна никому отдавать свое сокровище, – его возвращают.

Или не его?

Внушение прямолинейно, а она вполне способна договориться с собственным разумом. Ни к чему сейчас сомнения, ни к чему дурные мысли…

– Иди…

Тычок в спину.

И… крохотное усиливающее заклятье, которое сметает остатки здравого смысла. Как наивно было полагаться лишь на разум.

Она совершит чудо.

Скоро.

Она знает, что делает. Конечно… ей удалось… столько лет упорной работы… и удалось… все поймут… жених ее бестолковый, и матушка особенно… и прочая родня, которая пусть не открестилась от Варнелии, но втайне считала ее ненормальной. Разве нормальный человек променяет блеск высшего света на какую-то там работу?..

Вдох.

И выдох.

Трубы. Герольд… разряженная толпа, кланяющаяся ей, Варнелии, ныне удостоенной собственного титула… высшая награда… орден на ленте…

Боги, она, оказывается, честолюбива и обидчива, а казалось, эти нелепые качества давным-давно изжиты.

Его величество…

Ее величество… разум проясняется в достаточной мере, чтобы понимать… им не нужен неадекватный маг, это все-таки чересчур бросается в глаза.

– Вы уверены? – Его величество, не старый еще, но уже уставший от власти, от силы, от собственной беспомощности, еще более ранящей именно из-за силы и власти. Он одет просто, и значит, аудиенция частная, если не сказать – тайная.

Ему многие обещали чудо.

Нет.

– Да, – она говорит именно то, что должна. – Я совершенно уверена… вы должны рискнуть, вы не имеете права…

Король хмурится. Королям, пусть и тем, власть которых сдерживается законом, не стоит напоминать, что они на что-то там не имеют права.

– Дорогой…

Ее величество бледна. И пожалуй, слишком уж бледна, чтобы эту бледность можно было объяснить естественной особенностью. И кажется, паутина заговора куда шире, чем предполагалось. Но невидимая рука стискивает горло.

А все-таки интересный состав.

И у девочки был доступ к лаборатории. Исследования для курсовой работы: потенциирующее действие вытяжки благовонника благородного на усвоение препаратов трехвалентного железа при лечении слабых форм анемии.

В голове крутится. И возникает неловкая пауза.

Анемия.

И явно воздействие отравляющего вещества… предыдущий лекарь умер, но смерть сочли естественной, а место занял… голова болит, но это потому, что мысли неправильные. Ей бы думать о спасении мира… нелепица какая…

Две чаши.

Вода из графина, которую его величество наливает собственноручно. Вообще странно, что нет охраны и… никого нет.

Неужели не чувствуют опасности?..

Или знают?

Как давно?

Его величество тоже в свое время учился… в Высшей академии… и профиль… профиль его… не думать. Отсчитывать дозу настойки. Черные тягучие капли плохо растворяются, так и остаются дегтярными шариками…

Сердце ровнее.

Чашу ее величеству он протягивает лично.

– Идите, – он указывает на дверь. – И скажите, что все прошло должным образом. Правда, дорогая?..

Королева слабо улыбается.

Надо сказать…

Надо увезти ее из дворца… аура повреждена…

Не успевает. Душу заполняет восторг, первозданный, чистый… Проклятье, недаром подобные препараты запрещены.

– Ах, Варнелия, дорогая… – ее сопровождающему не позволяют приблизиться. Королевский маг достаточно обширен, чтобы оттеснить его, сделав вид, будто вовсе не заметил. – Я с трудом дождался… ты сто лет не навещала старика… пойдем, поболтаем…

И слова его, странное дело, воспринимаются приказом. А сопровождающему, который наверняка должен был или ликвидировать, или проводить ее в камеру, а после стереть память или разум, остается лишь буравить спину королевского мага взглядом.

Хорошо.

И спина эта достаточно широка, чтобы защитить, пусть и обтянута не заговоренной кожей виверны, а шелком… интересно, королевским магам и вправду дозволено ходить в халатах или это импровизация?

– Если бы ты знала, до чего тут тоскливо…