Глава 32 · Злата

Зачем я только согласилась оставить Кота одного? Конечно, он не выдержал жуткой боли и ушёл назад. Где теперь его искать?

Я бежала по пустынным тёмным улицам вдоль пятиэтажных домов, похожих, словно близнецы. Вокруг не было видно ни одного человека. Я не понимала, куда попала, в каком я городе, в какой стране… Где же Кот? Я чувствовала, что он был здесь. Вот только когда?

— Костя! — позвала я сначала тихо, а затем сорвалась на истерику: — Кот! Кот! Где ты?

— Тише, малыш, я здесь.

Горячая шершавая ладонь коснулась моей щеки, и я проснулась в своей комнате.

Костя с обожжённым лицом сидел на моей кровати и успокаивающе гладил меня по голове.

— Мне приснилось, что ты ушёл.

— Златка, куда я от тебя денусь? — вяло усмехнулся любимый.

Я села на кровати и прижалась к нему, обняла обеими руками. Как хорошо, что это всего лишь сон.

— Кот, как ты сюда попал? — нарушил тишину голос отца.

Вроде он не злится. Неужели уже привыкает к Косте?

— Услышал, что Злата кричит во сне, и пришёл, — ответил любимый. — Я скоро уйду, Мартин. Сейчас она успокоится, заснёт, и я вернусь в ту комнату.

— Костя!.. — я вцепилась в его обнажённое плечо. — Только не уходи, пожалуйста…

— Злата, ну что ты? — отец подошёл ближе. — Не может же парень просидеть рядом с тобой всю ночь. Ему сейчас лучше лежать спокойно, странно, что Кот вообще смог к тебе добраться.

— Я с ним посижу, — заныла я. — В кресле, в той комнате.

— Синеглазка, ты чего истеришь? — Костя коснулся губами моей щеки. — Я тебе сказал, что никуда не денусь. Мы вместе, ребёнку ничего не угрожает, я больше не в Грарге. Всё вышло, как ты хотела, а ты вот-вот заплачешь.

— Мне всё время кажется, что я проснусь в том доме. Что это сон, а реальность — там, у Анорма. Кажется, что если сейчас выгляну в окно, то увижу снег и сосны.

— Пойдём, — Кот медленно встал. — Одевайся, сама убедишься, что там тепло и нет никаких сосен, а потом вернёмся, и ты ляжешь спать. Договорились?

— Ты не сможешь выйти…

— Это запрещено?

— Нет, — вмешался отец. — Просто у тебя не хватит сил. Как тебе вообще удалось сюда добраться?

— Не знаю. Я услышал Златку, и силы откуда-то появились. Мартин, она не скоро всё забудет, и спать по ночам спокойно пока не сможет. Мы выйдем ненадолго во двор, пусть убедится, что она дома, и я с ней.

— Хорошо. Злата, накинь что-нибудь. Если нужна будет помощь, — отец кинул быстрый взгляд на Костю, — зови.

Я натянула поверх плотной закрытой ночной рубашки длинное домашнее платье. Выйти с Котом на улицу очень хотелось, но с его перехода прошли всего сутки. В любой момент Косте может стать плохо.

А отец быстро смягчился, я думала, всё будет гораздо сложнее.

— Костя, может, не стоит? — начала я.

— Пошли, — Кот схватил меня за руку и вытащил в коридор.

Он шёл, пошатываясь, но достаточно уверенно. Ничего, даже если Косте станет плохо, я смогу дотащить его до постели. Любимый обнял меня за плечи, и мы вышли на веранду. Я чувствовала взгляд отца, пока за нами не закрылась дверь. Костя сел на ступеньки. Я пристроилась рядом, прижавшись к нему.

— Хорошо тут у вас, тихо, спокойно. Цветы разводит Тамара?

— Что-то — мама, что-то я.

Любимый двор освещал тусклый свет висящих на нескольких деревьях фонариков. Кот с интересом разглядывал наши клумбы с разными яркими цветами, плодовые деревья, увитую белыми розами изгородь. Я несколько раз глубоко вздохнула, наслаждаясь лёгким цветочным ароматом. Кот снова взял меня за руку, погладил израненными пальцами ладонь.

— Ну что, теперь веришь?

Я кивнула.

— Ты сможешь это выдержать?

— Смешная… Ты ещё думаешь, что я могу сбежать назад?

Я опустила голову. Именно об этом я и думала. Кот слишком хорошо меня знает, чтобы сразу всё понять.

Его рука легла мне на щёку, приподняла мой подбородок. Костя наклонился ко мне, прижался губами к губам.

— Веришь, что я останусь с тобой? — шепнул он, чуть отстранившись.

— Да…

Снова поцелуй. Господи, неужели я получила гораздо больше того, чего так хотела в проклятом доме в сосновом бору?

— Какая гадость! — долетел до нас громкий брезгливый голос Сюзи. — Мало того, что Злата ведёт себя, будто ничего не было, так ещё и обжимается с этим…

— Замолчи! — оборвал Генрих, её отец.

Кот чуть отстранился, продолжая меня обнимать. Теперь он вглядывался в темноту за изгородью.

— Они не женаты! — не унималась Сюзанна. — Все знают, где она была, и как познакомилась с боевым Котом. Удивляюсь, как у Златы хватает совести после такого показываться кому-то на глаза. А он ещё и расхаживает по двору без рубашки.

Вот она — большая ложка дёгтя в бочке мёда. Конечно, ко мне не будут относиться по-другому. Я знала об этом с самого начала, и вот подтверждение.

— Сюзи, хватит! — Генрих повысил голос.

Я искоса посмотрела на Кота. Особым терпением он не отличается, не начался бы сейчас бурный скандал. Однако любимый спокойно повернулся ко мне и спросил:

— Сюзи — та, что столкнулась с Лили и Гербертом в Марске?

— Да.

Я лихорадочно соображала, как бы поскорее увести Костю в дом.

— Кажется, она забыла, что могла попасть в тот дом ещё раньше, чем вы, — Кот отчётливо проговаривал каждое слово. — Спасло её только полное равнодушие сэра Герберта к её прелестям и вмешательство судьи Лилианы. Председатель совета судей, кстати, потом сожалел, что не воспользовался ситуацией и не притащил Сюзи в тот вечер к Анорму. Помнишь, Злата?

Я потянула его за руку.

— Кот, уже холодно, поздно, пойдём в дом, а?

— Замёрзла? — Костя обнял меня крепче и шепнул: — Златка, я не позволю тебе сбежать. Иначе ты потом не сможешь спокойно выйти из дома.

— По-моему, враг не понял, куда попал! — фыркнула из темноты Сюзанна.

— Сюзи, уймись, — резко произнёс Генрих. — Он сейчас полностью прав! Пойдём, тебе нужно отдохнуть, на рассвете идёшь к Теодору.

— Анорму пришлось бы убить меня, я бы не подчинилась им!

Кот скептически хмыкнул и громко заметил:

— Именно такие ломаются быстрее всего. Девушка не представляет, что творилось в том доме. Не думаю, что её воля и эгоизм оказались бы намного сильнее, чем у вас с Вандой.

— При чём здесь эгоизм? — спросила я, моля Бога, чтобы Сюзанна наконец отправилась домой.

— Ванда оттягивала внимание на себя, как самая выносливая. У тебя это не получалось, но ты делилась с ней силами, так? Вы старались оберегать тех, кто слабее, — продолжал Кот. — Любопытно, что в таком случае сделала бы Сюзи?

— Я его помню! — встряла та. — Он из граргского ночного заведения. Видела его, когда искала Татьяну. И афишу видела, где он в обнимку с женой Вильгельма.

— Сюзанна, пойдём!

Послышалась какая-то возня. Видимо, Генрих собрался утащить дочь силой.

— Что здесь происходит? — вступил мамин голос.

— Тамара, это неслыханно! Мало того, что Злата выходит на улицу как ни в чём не бывало, так она ещё и целуется с врагом, приспешником Грарга, — заверещала Сюзи в высоком регистре. — И он по пояс голый!

Кот при этом тихо, но отчётливо бормотал под нос всё, что о ней думает. Надо будет потом сказать любимому, что здесь так не ругаются.

— Здравствуй, Сюзи, — спокойно произнесла мама. Знаю я это обманчивое спокойствие. — Конечно, с их стороны было опрометчиво выйти сегодня из дома вдвоём. Косте стоило бы полежать, а не вскакивать всего через сутки после перехода. А вот то, что ты подглядываешь за ними, — действительно неслыханно. У нас это не принято, если ты забыла.

— Они не женаты! Он не из наших!

— Сюзи, пойдём. Тамара, я хотел зайти к вам, но ты видишь…

— Разумеется, заходи, Генрих, как только отправишь её домой. А ты, девочка, запомни: Злата и Ванда прятаться ни от кого не будут. И не смей больше подсматривать, что происходит у нас во дворе!

Мама появилась из темноты прямо перед изгородью. Она прошла по двору.

— Костя, тебе не стоит расслабляться, — мама села на нижнюю ступеньку. — Ты, похоже, почувствовал себя бодрым, но вряд ли это надолго. Дальше двора выходить пока не надо. Ты ведь не хочешь лежать в бреду посреди улицы?

— Я понимаю, Тамара. Но меня и так наверняка слышат все рыцари.

— Кот, здесь у всех обычный слух, — вмешалась я, сообразив, что не предупредила об этом любимого. — Он обостряется только в миру, особенно в минуты опасности.

— Можно к вам?

Генрих шагнул во двор.

— Простите, Сюзи как с цепи сорвалась. Молодая, глупая, я с ней серьёзно поговорю. Злата, я рад, что ты вернулась. И переходу твоему тоже рад, — Генрих натянуто улыбнулся Коту. — Когда услышал — не поверил.

Руки Кости за несколько секунд стали горячими. Я встретила помутневший взгляд зелёных глаз.

— Кот, вставай, пойдём скорее…

Опоздала! Любимый уже в полубреду.

— Златка, я тебя туда не отпущу, — забормотал он. — Девчонкам своим ты ничем не поможешь. Кстати, мстители тебя не тронут, даже если ты сама к ним явишься. О нас с тобой все знают.

Ну как я могла такое допустить? Отвлечься от Кости? Я же знала, что это может начаться в любую минуту. Надо увести его отсюда как можно скорее, уложить, достать грелки из холодильника… Я машинально просунула руку под его спину.

— Злата! — мама тут же оказалась рядом со мной. — Подожди, тебе нельзя.

— Отойдите-ка обе, — вмешался Генрих

Он поднял Кота на ноги и быстро завёл в дом.

— Златка, хватит меня бояться, — продолжал любимый. — Ты же знаешь, что я тебя не обижу.

Я покраснела: Кот переживал в бреду очередной день в проклятом доме.

— Куда его? — спросил Генрих.

— Я покажу, — мама прошла вперёд по коридору.

Отец выглянул из кухни.

— Мартин, я его доведу, — сказал Генрих. — Вроде неплохой парень. Как его занесло в Грарг?

— По молодости и глупости, — хмуро ответил папа.

Я нырнула в кухню и вытащила из маленького холодильника три грелки. Снова будут ожоги и раны, надо хоть немного облегчить Косте эту боль.

На пороге комнаты меня встретил Генрих. Он забрал грелки и быстро проговорил:

— Тебе лучше не слышать этого.

Рыцарь скрылся в комнате, но почти сразу вышел.

— С ним будет Мартин. Не беспокойся, твой отец сделает всё, что нужно.

Я поплелась рядом с Генрихом в гостиную.

— О чём сейчас вспоминает Костя?

— Последняя неделя в Грарге, когда он зарабатывал жизнь, — помявшись, ответил Генрих.

— Жизнь⁈

Я остановилась, пытаясь осмыслить услышанное.

— Это обязательное условие для того, чтобы получить чёрное кольцо, — напомнил он. — Ты же знала об этом. Или не знала? — Генрих настороженно посмотрел на меня. — Злата, даже многие рыцари коричневых колец имеют жизнь в запасе.

Я вяло кивнула и прислонилась к стене рядом с большим овальным столом. Конечно, знала, но совсем забыла об этом, когда дело коснулось Кота. Значит, вот какой ценой он забрал меня у Анорма? Убийство двухсот человек за неделю… Поэтому Костя так не хотел рассказывать о получении чёрного кольца!

Вчера он готов был остаться один где-нибудь у воды, совершенно беспомощный, только чтобы я не слышала его бред. Кот надеялся скрыть от меня самые жуткие служения.

Он перешёл из Грарга, почти не представляя, куда идёт. Костя просто ушёл со мной туда, куда рвалась моя душа. Говорят, муж может спастись душой жены, только вот подхожу ли я для спасения любимого? После всего произошедшего удивительно, что большинство наших радостно приняли моё возвращение.

Скрипнула дверь комнаты, отец позвал:

— Тамара! Генрих!

Я вздрогнула. Что там происходит? Зачем отцу требуется помощь? Я пронеслась по коридору и дёрнула дверь.

Отец крепко удерживал Костю за руки, а Кот вырывался и что-то выкрикивал, бился головой о подушку.

— Злата, уйди! — быстро сказал отец. — Я тебя не звал.

— Что с ним? Он теперь так бредит? — я подошла чуть ближе.

— Выйди.

Генрих потянул меня из комнаты.

— Пойдём, я всё объясню!

Мама проскользнула туда и плотно закрыла дверь.

— Всё идёт так, как должно быть, Злата, — успокаивающе загудел Генрих. — Даже лучше, чем можно было ожидать. Это приходит покаяние, он начинает осознавать в бреду, что натворил. Парень наверняка не хотел бы, чтобы ты это видела.

— Покаяние? — ошеломлённо переспросила я. — Так рано?

— Видимо, душа не успела зачерстветь, как у большинства из них. А может он остался почти человеком из-за тебя. В любом случае, скоро начнётся и исцеление.

Отец с озабоченным видом вышел из комнаты.

— Генрих, если тебя не раздражает наш пациент, посиди с ним немного. Мне бы не хотелось оставлять там одну Тамару. Кто знает, как Кот может повести себя дальше, когда придёт в себя.

Генрих молча скрылся за дверью.

— Папа, может лучше было бы мне?..

— Не лучше. Будет в нормальном состоянии, тогда и войдёшь, — мягко ответил отец. — А пока пойдём, подберём парню что-нибудь из одежды, в джинсах ему наверняка неудобно.

В родительской спальне я села на заправленную кровать. Папа подошёл к вместительному массивному гардеробу. Здесь хранится одежда родителей и для нашей земли, и для жизни в миру. Мама внимательно следит за мирской модой: регулярно обновляет вещи, перешивает или пускает на тряпки.

Вороша свою одежду, отец рассказывал:

— Злата, душа бывшего приспешника Грарга должна срастись заново, а это процесс мучительный. Он только начинается, парень ещё не понимает, что с ним происходит. В бреду Кот кричал, что лучше бы мы дали ему умереть, что он не достоин ни тебя, ни жизни. Я думал так же, когда он просил разрешения на переход, — отец потёр уставшие глаза. — Но, послушав его бред, увидел запутавшегося мальчишку. Просто находка для Грарга — человек без семьи, без веры, без каких-либо духовных ценностей, зато с великолепными боевыми навыками и, как ни странно, неплохим кругозором, правильной речью, располагающий к себе. Плюс почти бедственное на тот момент положение — травма, которая никогда не даст вернуться к привычному образу жизни, разбежавшиеся друзья, денег почти не осталось, нужно искать работу, а кроме боя мальчишка ничего не умеет. Луис показался ему этаким добрым волшебником, который появился в самое подходящее время и предложил решение всех проблем, здоровье, силу и бессмертие в придачу. И всё в обмен на такой пустяк, как душа.

Так и было. Историю Кота я знала хорошо. Душа на тот момент не имела для него никакой ценности.

— Папа, я всё же думаю, что Косте было бы легче, если бы я могла с ним поговорить.

— Подожди, я проверю, как он.

Отец сгрёб отобранные вещи в кучу и вышел из комнаты. Я поплелась за ним. Как же хочется сесть рядом с любимым, приласкать его, успокоить, подбодрить. Господи, слава Тебе! Мы были уверены, что до покаяния Косте ещё очень далеко.

Мама вышла из комнаты.

— Как он?

— Пришёл в себя. Сейчас переоденется, и можешь войти.

За ней появился Генрих и коротко сообщил:

— Снова бредит, но это уже облегчение.

Я влетела в комнату. Кот лежал на диване в старых домашних отцовских брюках. На его теле появились свежие глубокие раны, рубцы, ожоги. А вот лицо моего любимого было сейчас удивительно умиротворённое.

— Скоро я увижу Златку, — мягко шептал он. — Надо же, за два дня я успел соскучиться за синеглазкой.

Отец сидел в кресле и внимательно смотрел на Костю. Я села рядом с любимым.

— Надеюсь, Луис передал ей подушку и эти штуки для волос. Интересно, как она меня встретит? Забавная девочка… Может, сегодня не испугается?

Я улыбнулась, вспомнив второе появление Кота в проклятом доме.

За два дня я успела прийти в себя и начала вырабатывать линию поведения. Что нужно сделать, чтобы меня не трогали, и что — чтобы отвлечь на себя внимание от остальных? В тот день я хотела посмотреть, как выглядит карцер, которым пытался напугать нас Анорм, и провоцировала Жермона, громко выдавая ему в коридоре в меру издевательский текст с благодарностью за высокую честь, которую он оказал мне своим вниманием.

Я ещё не знала, что председателя совета судей это могло только повеселить. Анорм вышел на мой голос из гостиной, но Жермон, смеясь, сказал ему, что всё в порядке.

Кот появился в тот момент, когда Анорм высказывался на тему: «Ещё раз что-нибудь подобное — сразу в карцер». Я при этом старалась почаще моргать и несколько раз переспрашивала:

— А в чём дело? Разве внимание самого председателя совета судей — не высокая честь?

— Златка валяет дурака, — хмыкнул в бреду Кот. — Надо же, она сейчас почти как та «железная барышня».

Отец кинул на меня вопросительный взгляд.

— Ванда, — шёпотом сказала я.

Увидев Кота, Анорм ухмыльнулся.

— Это к тебе, займись делом.

А я внутренне сжалась. Единственным, кого я там боялась, был Костя, и пугал он меня своей человечностью, слишком уж выделяясь среди остальных приспешников Грарга. А ещё в те страшные первые сутки мне было хорошо рядом с ним. Так не должно было быть, но я знала, что так будет, если Кот появится снова.

— Привет, — он с улыбкой подошёл ко мне.

Я покосилась на всё ещё стоящего рядом Анорма. Может, есть возможность сразу избавиться от Кости и посмотреть карцер?

— Приветствую благородного рыцаря, — забубнила я противно-издевательским тоном. — Для меня такая честь…

— Издевается, — негромко рассмеялся в бреду Кот. — Пусть лучше так, чем боится. Злата, а если по-человечески?

— Я могу поговорить с рыцарем по-человечески? — с невинным видом осведомилась я у Анорма.

Он кивнул так, будто ситуация его забавляла. Ну нет, это в мои планы не входит!

— Спасибо за передачу, Кот, — я попыталась посмотреть парню в глаза и тут же отвела взгляд. — Чего бы ты хотел?

— Да уж, это по-человечески, — с иронией заметил Костя. — Иди ко мне…

Он развёл руки, и я сделала к нему два шага, борясь с собой.

— Всё-таки она боится меня, — рассказывал Кот. — Подходит, как на казнь. Надо же, Анорма раздразнивает, с огнём играет, а на меня даже посмотреть не может. Чем же я тебя напугал, синеглазка? Ну вот, Злата рядом, теперь обнять её, поцеловать, только осторожно, без резких движений… Кажется, девочка начинает расслабляться, вот губы шевельнулись в ответ… — Костя улыбнулся.

У меня начали гореть щёки. Отец застыл в кресле. Представляю, каково ему сейчас это слушать, и что он обо мне думает. Почувствовав мой взгляд, папа обернулся.

— Считай, что меня здесь нет. Уйти я не могу. Мы не знаем, как поведёт себя Костя, когда очнётся.

Костя? Папа назвал Кота по имени? Неужели так быстро свыкся с его присутствием?

— Вот теперь она настоящая, — с нежностью прошептал Кот. — Глаза усталые… Не спит и, конечно, не ест в гостиной. Хотелось бы её пожалеть, приласкать, но не поймёт же. Для Златы я враг, как и все здесь. Ну вот, опомнилась, взгляд опять колючий и напряжена до предела. Пошли, перекусим пока.

— Рыцарь голоден? Я могу подождать в общей комнате или в любом кабинете для развлечений на усмотрение рыцаря, — пыталась я создать дистанцию.

— Нет уж, — рассмеялся Кот. — У тебя голодные глаза. Так что сначала еда, потом душ, а дальше посмотрим…

Костя с мягкой улыбкой вспоминал, как я сидела у него на коленях в гостиной, как мы вдвоём принимали душ, как он привёл меня в уютную комнату с мягкой постелью и торшером.

— Чего именно хочет рыцарь?

— Всего!

Кот со смехом притянул меня к себе…

— С ней же настоящая истерика! — тревожно шевельнулся в бреду Костя. — Злата, что случилось? Да успокойся ты, не кричи, я тебя не трогаю, руки убрал. Ну, что ты? Боишься меня? Устала? Я тебе противен? А в чём тогда дело? — он улыбнулся. — Какая смешная! Мог бы и сам догадаться, что дело в очередных бредовых заморочках. Златка, что значит — так не должно быть? А как должно? Ну, успокойся, не плачь, иди ко мне. Вот так, слёзы вытерли, а теперь рассказывай, как должно быть. Не знаешь? Слушай, я в курсе, что больше ты здесь никому таких концертов не устраивала. Чем же я провинился?.. Малыш, это же прекрасно… Я и мечтать не мог, что ей со мной хорошо. Как она говорит, слишком хорошо… Златка, я не понимаю, почему тогда ты меня боишься. Как не должно быть? Тебе не должно быть со мной хорошо? Ну, извини, придётся привыкнуть! — он заговорил твёрдо, даже резко. — В покое я тебя не оставлю, обижать не стану. Слушай, а ты, оказывается, мазохистка! Хорошо ей не должно быть! Всё, тема закрыта, иди ко мне… Теперь хотя бы понятно, почему Злата так зажалась и не отвечает мне. Я-то думал, всё гораздо хуже. Надо же было чашепоклонникам забить девчонке голову всякой дурью! Ничего, Злата скоро привыкнет. Раз ей со мной хорошо, остальное — мелочи, как-нибудь разберёмся.

Кот долго молчал с умиротворённой улыбкой, а я благодарила Бога за то, что любимый не описывает ту ночь в подробностях. Отец задумчиво смотрел на Костю, потом пробормотал:

— Хорошо, что он вышел из Грарга. Очень жаль, что не сразу.

— Златка, а ты ведь меня не стесняешься, — подал голос Кот. — Слушай, я уже понял, что у вас женщине может быть хорошо только с законным мужем. А что можно не с мужем?.. Да не издеваюсь я, клянусь, в мыслях не было, просто любопытно. Совсем ничего? Даже обнять-поцеловать нельзя? Жёстко! Только если рыцарь собрался жениться. Как они это выдерживают? Ну вот, синеглазка опять загрустила… Злата, а как у вас делают предложение?.. Говорит, подробностей не знает, ей не делали. Просят благословения родителей, объявляют у этой их священной Чаши о помолвке, обычно невесте на помолвку дарят кольцо. Да уж, из всего этого я мог бы предложить Златке только кольцо. Представляю лицо её древнего папаши, если бы я притопал к нему за благословением.

Я кинула быстрый взгляд на отца. Он покачал головой.

— Подумать только, мальчишка был не так уж далёк от мысли прийти к нам. Если бы он знал, что его примут не как врага… — вздохнул папа. — Хотя боюсь, что его визит действительно завершился бы большим боем.

— В следующий раз привезу тебе кольцо. Какое бы ты хотела? Злата, я серьёзно… Ладно, уймись, вместо кольца привезу курицу-гриль. Откуда ты таких слов набралась, девочка из хорошей семьи? Ах, от наших. Златка, не вздумай поговорить так с кем-нибудь ещё! Я не уверен, что смогу тебя защитить.

А затем выражение лица Кости стало жёстким, голос зазвучал резко и отрывисто. Кот в бреду перескочил на другой разговор.

— Адриан, меня не интересует ни их, ни твоя благодарность. Мне нужно, чтобы они не трогали Злату. Чтобы ни один из этих садистов даже не приближался к ней! Мне плевать, с кем она в родстве. Я буду продолжать бои, только если её не тронут. Да, я помню, что это за дом, и понимаю, что там происходит, когда меня нет. Но к Злате не должен подойти ни один мститель, даже если она сама будет им навязываться… Вот и договорились. Присматривай там за ней.

Я с нежностью посмотрела на любимого. Никак не могла понять, почему Адриан иногда вступался за меня перед агрессивными посетителями. А если поблизости не было Адриана, вмешивались председатель Жермон и даже сам Анорм. Так вот в чём дело! Кот участием в боях, как мог, защищал меня от граргских садистов.

Костя открыл глаза, блуждающий взгляд остановился на моём лице, и в глазах любимого появилось осмысленное выражение. Вместе с ним вернулась и душевная боль искупления. Я схватила Кота за руку и крепко сжала.

— Златка, сколько же я всего наворотил за последние два месяца! — глухо произнёс он. — Ты не представляла, с кем связалась.

— Костя, я тебя люблю.

— Знаю. Только не понимаю, за что можно любить монстра.

— Я думал, всё гораздо хуже, — негромко заметил отец. — Натворил ты, конечно, очень много, но здесь получают прощение все кающиеся. Любую вину можно искупить.

— Мартин, как можно искупить всё это? Лучше бы вы оставили меня там, в парке.

— Значит, смерть лучше? Честно говоря, мне очень хотелось оставить тебя там, так я был на тебя зол. Когда увидел, как ты обнимаешь мою дочь, и как Злата на тебя смотрит, я готов был сам тебя убить. Хорошо, что Вильгельм разрешил тебе переход, иначе ты отправился бы к Граргу на вечные мучения. Хотя, скорее всего, судьи не дали бы пропасть такому ценному бойцу. Для Грарга ты гораздо нужнее живой. Тебя бы сломали и заставили служить дальше. Это было бы легко сделать, останься Злата с тобой. Стоило пригрозить ей, и ты делал бы всё, что угодно.

— Мартин, я не пришёл бы к вам, если бы не Злата. Думаешь, меня заботил этот ребёнок? Я просто понимал, что Злата не переживёт, если его посвятят Граргу.

Я невольно вздрогнула.

— Думаешь, мы этого не видели? — спокойно сказал отец. — Я всерьёз сомневался, что ты сможешь остаться здесь, а теперь, послушав твой бред, думаю, что сможешь. Каждый приходит к нам по-своему. Ты явился сюда из-за Златы, но остаться таким, как раньше, у тебя не получится. Сейчас твоя душа срастается, это процесс болезненный, но необходимый. А пока ты приходишь в себя, мы постепенно будем рассказывать тебе, где ты оказался, и как здесь живут.

Я ожидала полного отчуждения, но к нам постоянно кто-то заходил. Все были рады, что я вернулась, и спрашивали о Косте. Часто приходили Ванда со Стефаном, их свадьбу назначили через неделю. Сильви проводила у нас много времени и по-дружески общалась с Котом. Только Сюзи не желала смириться с нашим существованием.

Кот постепенно набирал силы. Через пять дней после перехода любимый начал есть. На его теле появлялось всё меньше ран. Костя уже проводил часть дня, сидя с нами в комнате.

Вечером накануне своей свадьбы к нам пришла Ванда.

— Не могу оставаться в пустом доме, — пожаловалась она. — Мысли одолевают, воспоминания… Мама придёт только к венчанию, со Стефаном видеться до завтра нельзя, хотела переночевать здесь. У вас найдётся место?

— Конечно, — улыбнулась мама.

— Как там Кот? — спросила Ванда.

— Быстро приходит в себя, — ответил папа. — Где он, кстати?

— Спит, — сказала мама. — Перед твоим приходом заглянула в комнату, а он наконец-то заснул.

— Слава Господу! — вырвалось у меня.

Если смог заснуть, значит, скоро полностью придёт в себя.

— Пора вытаскивать его на улицу, — весело сказала Ванда. — Как думаешь, Злата, до храма он завтра доплетётся? Кот ведь никогда не видел венчание. Берите его с собой.

— Как ты себе это представляешь? — нахмурился отец. — Дикая ситуация! Все знают, что Кот регулярно бывал в том доме. Что скажет Стефан? Как отреагируют остальные? Да и сам Костя будет чувствовать себя неловко.

— Кот ходил туда к Злате, а не ко мне, так что ничего дикого здесь нет. Стефан не против, остальные, думаю, тоже. Ну а если что-то не устроит Сюзанну — она в любой момент может уйти. Неизвестно, пойдёт ли Сюзи вообще на нашу свадьбу. Она считает, что мы со Златой должны замуровать себя заживо и никому не показываться на глаза. Коту будет интересно посмотреть, как выглядит свадьба, ему это тоже предстоит, когда примет крещение. Кстати, может, он завтра наконец созреет креститься? Не понимаю, чего он ждёт. Кот быстрее пришёл бы в себя, вы бы скорее поженились. Он же сам этого хочет.

— Не созреет, — ответила я. — Костя хочет попытаться вывести наших к тому дому, когда наберётся достаточно сил. Если его крестить — Грарг совсем потеряет над ним силу, и дорога в сосновый бор точно не откроется, а так есть надежда, что Костя пройдёт к проклятому дому.

— Думаю, недели через две можно будет попробовать, — с сомнением сказал папа. — Это очень рискованно. Вернувшись на землю Анорма, парень может оказаться под полным влиянием Грарга, тогда действия Кота станут непредсказуемы и опасны. Придётся следить за каждым его шагом, чтобы вовремя скрутить и притащить назад. А с его блестящими боевыми навыками задача намного усложняется.

Ванда не угомонилась, пока не добралась до комнаты Кота, и проснувшийся Костя не пообещал ей завтра доковылять до храма.

— Я могу испортить вам свадьбу, если начну бредить, — пытался объяснить он. — Представь, что во время вашего венчания я буду рассказывать о граргском служении или, ещё хуже, о доме Анорма.

— Бредишь ты уже гораздо меньше, — отмахнулась Ванда. — А нашим пора к тебе привыкать. Злата — свидетельница на свадьбе, она будет держать надо мной венец. Неужели тебе хочется просидеть здесь пару часов одному? Из-за тебя Злата не сможет остаться на свадебный пир, наверняка убежит сразу после венчания. Не лишай её удовольствия…

— Ванда, а если Кот, и правда, начнёт бредить во время венчания или пира? — вмешалась я. — Это будет лучше?

— Мы со Стефаном это обсуждали. Во время венчания рядом с Котом может постоять Мартин. Встанут подальше от остальных, если что, твой отец справится. А на пиру тут же отведём в дом и уложим. И потом, Кот, ты ведь чувствуешь приближение бреда? Значит, успеешь сказать заранее. Ты сам-то согласен, что здесь должны поскорее к тебе привыкнуть? Вот и первый повод появиться перед храмом, где соберутся наши, — все, кто сможет прийти. Между прочим, Вильгельм постарается завтра быть на венчании вместе с женой. Ты ведь с ней знаком?

Кот с улыбкой кивнул.

— Почти никто из наших её не знает, — продолжала Ванда. — Она тоже может чувствовать себя неловко. Тем более Татьяна уже успела что-то не поделить с Сюзи.

— Не удивительно, — хмыкнул Кот.

— Вы спать собираетесь? — заглянула в комнату мама. — Ванда, когда тебя разбудить, чтобы ты успела подготовиться?

— Я, наверное, пойду к храму прямо от вас, — задумчиво сказала Ванда.

— А как же платье? Причёску мы тебе сделаем, но в чём ты собираешься венчаться?

— В этом, — Ванда ткнула пальцем в своё простое серое платье.

Я сразу вспомнила, что, когда Ванда пришла к нам, её голову покрывал большой тёмный платок.

— Прикольно, — хмыкнул Кот. — У вас так положено?

— Нет, — отрезала она. — Обычно венчаются в белом платье и фате, и то, и другое — символ невинности. Будет смешно, если я их надену.

— Стефан в курсе, как ты будешь выглядеть у алтаря? — поинтересовался Костя. — Или это сюрприз?

— Конечно, не в курсе, — сказала я. — Он наверняка думает, что завтра Ванда будет одета, как невеста рыцаря. Насчёт фаты я согласна, её надевать не стоит, но фату можно заменить красивым кружевным шарфиком. И не понимаю, почему ты отказываешься от свадебного платья. Ты успела его купить?

Ванда мотнула головой.

— Значит, платья нет, — протянула мама. — В запасе не так много времени, чтобы это исправить. Знать бы раньше… Когда мы завтра выходим?

— Часов в одиннадцать.

— До утра меня здесь не будет, постараюсь вернуться до десяти. Спокойной ночи. Не сильно засиживайтесь, — произнесла мама и вышла из комнаты.

Сейчас она понесёт по очереди в несколько городов оружие, кованое на нашей земле и освящённое у святого Грааля. Наверняка мама уже думает, где купить свадебное платье. Но Ванде об этом знать необязательно, а то сюрприза не получится.

Мама вернулась в половине одиннадцатого вместе с Вильгельмом и Татьяной. Она ходила по городам, одетая неприметно и ничем не обращающая на себя внимание. Длинная чёрная куртка, синие джинсы, шарф, прикрывающий подбородок, меховая кепка с низким козырьком, очки с простыми стеклами… Мама несла в целлофановом чехле платье и о чём-то оживлённо переговаривалась с женой Вильгельма.

— Не стоило этого говорить.

— Но Лили видела, как мы выбирали вечернее платье, — ответила Татьяна.

— Тамара, у Синички с кровавой судьей особые отношения, — с еле слышным вздохом произнёс Вильгельм. — Лилия не побежит рассказывать своим, что в городе остался один Эдик.

Я в этот момент плела Ванде косу-колосок и чуть не выронила расчёску.

— Что случилось? — дёрнулась невеста.

— Вы столкнулись с судьёй Лилианой? — спросил отец, выглядывая из спальни.

Костя нетвёрдой походкой вышел из комнаты, и Татьяна тут же повисла у него на шее.

— Кот, как я рада тебя видеть!

— Привет, — он с улыбкой приобнял её.

Оказывается, мне до сих пор сложно понять мирское поведение — у нас никто так не здоровается. А крёстный и глазом не моргнул: он постоянно в миру и, наверное, привык.

После коротких приветствий мама пристроила чехол на кресло. Мы сделали вид, что не слышим протестов Ванды, и мама начала помогать мне с причёской невесты. Остальные расположились в гостиной на диване и стульях.

— Собственно, ничего страшного не произошло, — сказала мама. — Мы с Таней были в свадебном салоне и уже выбрали платье, когда туда зачем-то заглянула судья Лилиана. Она увидела Таню и направилась к нам. Таня пошла ей навстречу, так что мне с граргской знаменитостью пообщаться не пришлось.

— Она всё равно собиралась меня найти, раз оказалась в городе, — добавила жена Вильгельма. — Так что быстро узнала бы, что нас там нет.

— Зачем её занесло в Ранов? — настороженно спросил отец.

— Лили не говорила. Ей понравилось вечернее платье в витрине, зашла посмотреть на него поближе и увидела нас. Лили спросила, неужели Кот так быстро очнулся, что мы уже готовимся к свадьбе. Я и ответила, что свадьба не Кота и Златы, а Ванды. Да, Лили просила забрать у Ванды какую-то дублёнку, которая ей нравилась. Сказала, что Ванда поймёт.

— Я тебе её сегодня отдам, — пообещала Ванда. — Судья из-за той дублёнки сильно злится? — с надеждой спросила она.

— Сильно злится она из-за Кота. А насчёт тебя она спорила с Анормом, что ты сбежишь из его дома до лета.

— И на что спорила? — сквозь зубы поинтересовалась я.

Ненависть на несколько секунд затмила всё вокруг чёрной пеленой, и в тёмной дымке вырисовалась рыжеволосая судья со смеющимися глазами. Значит, она ещё и ставку делала, кто из нас сможет сбежать из проклятого места?

— Не знаю, я не спрашивала. На коньяк или мартини, наверное. Причёска готова? Давай мерить платье.

Я разглядывала Таню внимательнее, чем позволяют приличия. Жена Вильгельма чем-то напоминала судью Лилиану — ироничная, нагловатая, только без жёсткого блеска в глазах. Интересно, она всегда была такая или это — после близкого общения с приспешниками Грарга? Наверное, второе, иначе Вильгельм вряд ли женился бы на ней. Мы с Вандой тоже были другими два-три месяца назад.

— Не ошиблись, — просияла Таня, когда мужчины вышли, а Ванда неохотно надела купленное для неё платье. — Тебе идёт.

Платье оказалось бледно-бежевого цвета, в пол, с открытыми плечами и нежной прозрачной накидкой сверху, расшитое узорами, обтягивающее сверху и волнами ниспадающее от талии вниз.

— Все условия выполнены, — добавила мама. — Не белое, не свадебное, просто вечернее. И к нему кружевной шарфик на голову. По-моему, подойдёт.

— Конечно, подойдёт, — весело подтвердила Таня. — Гораздо лучше, чем традиционное белое.

— Спасибо, — Ванда на секунду отвернулась.

Я поняла, что она смахивает слёзы.

— А туфли к нему есть? — спросила Таня, словно ничего не замечая.

— Сильви вот-вот принесёт, — пообещала мама. — У них размер один, сейчас подбирает что-нибудь подходящее.

— Ещё чего-то не хватает, — Таня оценивающе посмотрела на Ванду. — Ты всё время будешь в этом шарфике?

— После венчания сниму.

— Нужны серьги или клипсы. Посмотри эти. Бижутерия, конечно, но не совсем дешёвая и выглядят неплохо.

Таня достала из сумочки маленький фирменный пакетик, быстрым движением оторвала приклеенную к нему бумажку с ценой и протянула украшение Ванде. Большие позолоченные клипсы были усеяны блестящими разноцветными камушками спокойных тонов. Стразы выложены узорами — из переходящих друг в друга цветных полукругов образовались несколько спиралей — белые, жёлтые, светло-коричневые.

— Так ты за этим задержалась? — спросила мама.

— От Лили не так просто сразу уйти, — ответила Таня. — Пока договорились, когда встретимся всей компанией, я присмотрела себе несколько наборов бижутерии для работы.

— Я не опоздала? — раздался из коридора громкий голос Сильви. — Еле нашла место, чтобы открыть дорогу.

Все переключились на примерку новых туфель, идеально подошедших к платью. Ванда с хорошо разыгранным радостным оживлением вертелась перед зеркалом, однако я видела, что мысли её заняты совсем другим. Наверняка невеста, как и я, обратила внимание на мельком брошенные слова жены Вильгельма о том, что она собирается встретиться со «всей компанией». Зачем? Что ей нужно у них узнать? И каково Татьяне встречаться с теми, кто у неё на глазах убил Иоганна, и из-за кого чуть не погиб Вильгельм? С приспешниками Грарга у неё должны быть связаны тяжёлые воспоминания. Не знаю всей истории, но Вильгельм и отец чувствуют себя виноватыми. Надо будет потом расспросить папу, что именно там произошло.

В любом случае, для Тани пообщаться с кем-то из этой компании — всё равно, что для нас с Вандой пойти поболтать с посетителями проклятого дома в сосновом бору. Есть у меня мечта — поджечь белый особняк с колоннами и смотреть, как он постепенно превращается в дымящиеся развалины.

Пока мы шли к храму, Татьяна жизнерадостно болтала с Вандой, выспрашивая о наших традициях и порядках. А она молодец! Заметила, что невеста нервничает, и нашла, чем отвлечь Ванду. Похоже, тем для разговора Тане хватит на всю дорогу.

— Вильгельм, у тебя хорошая жена, — негромко сказала я идущему рядом крёстному. — Она, правда, ничего не знает о нашей жизни?

— Знает, конечно, — тихо ответил он.

— Я так и подумала. А зачем ей встречаться с врагами из Марска? Татьяне нужно что-то у них узнать? Может, можно раздобыть информацию по-другому? Прости, это не моё дело, но ей должно быть тяжело их видеть, всё вспоминать, переживать заново.

Кот отчётливо хмыкнул.

— Тогда ей должно быть прежде всего тяжело видеть меня, — мрачно ответил крёстный. — Я поступил с Таней гораздо хуже, чем они. Эта ненормальная граргская семья спасла её. Вика — её лучшая подруга. Она пошла на всё, чтобы Синичка осталась жива, — Вильгельм болезненно поморщился. — Герберт и Лилия помогли Тане поскорее прийти в себя. Синичка как-то сказала, что сошла бы с ума, если бы не эти трое. Она видела приспешников Грарга совсем с другой стороны. Герберт и кровавая судья держались так, как если бы были обычными людьми. Такими они мало кому показываются. Эти трое для нас — враги, а для неё — лучшие друзья. Сэр Герберт защищал Синичку от своих же приятелей, когда это было нужно. Вика отслужила Граргу, убив какого-то маньяка, чтобы изменить к лучшему для всех условия права победителя. Герберт заработал жизнь, чтобы Анорм оставил Таню в покое. Синичка до сих пор винит себя в некоторых их служениях, — совсем тихо добавил он.

Я вздрогнула, услышав имя Анорма. Кот успокаивающе сжал мою руку.

— В общем, они сдружились, часто созваниваются, иногда встречаются, — завершил Вильгельм. — Учитывая ситуацию, нет ничего необычного в сегодняшнем общении моей жены с Лилией.

— Тебе будет интересно, — оживлённо рассказывала тем временем Ванда. — На венчание собираются все, кто может прийти. Рыцари в доспехах, их жены и дочери — в длинных платьях. Кстати, твоё платье хорошо подходит к случаю — нарядное, но неяркое, длинное и закрытое.

Я кинула взгляд на серо-голубое платье жены Вильгельма. Действительно подходит: длина до щиколотки, спина закрыта, спереди вырез очень скромный, юбка широкая и никаких модных в миру разрезов. Вид у элегантного платья был такой, будто его сшили несколько десятилетий назад.

— Хочешь, угадаю, с кем ты консультировалась? — вмешался Кот. — Где-то я видел похожую одежку.

— Уже угадал. У меня не было времени искать подходящее платье, а появиться здесь впервые, да ещё на такое торжество надо было в приличном виде. Пришлось сходить вечером в Марск, взять у Лили. Я как-то не подумала, что можно одолжить платье у Тамары.

Меня прошиб холодный пот. Нет, это уже чересчур!

Ванда чуть приподняла бровь. Мои родители и Вильгельм сохраняли невозмутимость. Значит, знали.

— И что, она вот так спокойно дала тебе это, чтобы ты отправилась на свадьбу Ванды? — заинтересовался Костя.

— Я не говорила о свадьбе. Просто сказала: мне нужно что-то, в чём будет прилично появиться здесь на торжестве. Про свадьбу Лили узнала уже сегодня. Так непривычно видеть вас в доспехах, — Таня с улыбкой посмотрела на мужа, затем перевела взгляд на моего отца. — Кот, а ты сильно выделяешься в своём прикиде.

— В обычной одежде будет не только Костя, — объяснила мама. — В рыцари у нас посвящают в двадцать один год. Все, кто младше, доспехи не надевают.

— Возмутительно! — донеслось возмущённое контральто. — Они что, совсем забыли о приличиях? Мало на нашей земле этого ненормального брака! Так на свадьбу идут приспешник Грарга и неверная жена, изменявшая Вильгельму с рыцарем чёрного кольца. И оба они развлекали врагов в сомнительном ночном клубе.

— И фотографировались в обнимку для афиши, — вполголоса продолжил Кот.

Татьяна хмыкнула. Я вздрогнула. Так и знала, что неприятности обязательно начнутся. Лучше бы мы с Костей остались дома.

— Сюзи, прекрати сейчас же! — строго оборвал Генрих.

— Разве я не права? — не смутилась Сюзанна. — Все, включая Стефана, знают, кем был для них этот враг. Полная дикость, что он будет присутствовать на свадьбе.

— А кем? — дёрнула Кота за рукав Сильви.

— Спроси потом у Златы, — ответил Костя, игнорируя Сюзи. — И поменьше слушай эти сплетни.

— Сюзанна! — в голосе Вильгельма зазвенел гнев. — Как ты смеешь оскорблять мою жену? И кто позволил тебе так высказываться при незамужней девушке?

— О, простите, я не заметила Сильви, — едко протянула Сюзанна, поравнявшись с нами. — Но в такой компании она ещё не то услышит. А насчёт твоей жены, Вильгельм…

— Простите, Сюзи не права, — поспешно вступила жена Генриха, Кэтрин. — Думаю, ей лучше повернуть домой и не появляться на свадьбе с таким настроением.

— Согласна, — недовольно заявила Сюзи. — На такой свадьбе лучше не появляться. Невеста и её свидетельница вели распутную жизнь, Любовник Златы — из врагов. Да ещё среди гостей эта распущенная девица из мира…

Я опустила глаза. Да, так всё и выглядит со стороны. Кто сам не пережил этого кошмара — не поймёт. Наверное, многие так думают о нас, только молчат, проявляют терпение и милосердие. Каково сейчас Ванде? Она и так страшно переживает, что недостойна Стефана…

Бах! Мои мысли прервал звон пощечины.

— Замолчи! — рявкнула Сильви. — Не смей так о них говорить!

Между ними мгновенно вклинилась Татьяна.

— Тихо, девчонки, вы чего? Собрались устроить драку на свадьбе? Я думала, это только мирская традиция.

— Синичка, отойди сейчас же! — Вильгельм оттащил её в сторону. — Не хватало только, чтобы ты влезла здесь в драку.

— Разойдитесь! Сильви, уйди от неё!

— Сюзи, назад!

Отец и Генрих закричали почти одновременно. Сильви и Сюзанна неохотно отступили друг от друга.

— Как вы смеете устраивать ссору на священной земле⁈ — перекрыл все голоса рык Вильгельма. — Забыли, где находитесь?

— Пойдём! — мама потянула меня вперёд, другой рукой схватив за руку Ванду. — Вильгельм скоро придёт.

Сильви догнала нас через минуту. Подруга молча пошла рядом, чувствовалось, что она ещё возмущена.

— Так нельзя, Сильви, — мягко выговаривала ей мама. — Мы должны быть едины. Вы с Сюзанной только что лишились защиты. А если бы именно сейчас понадобилась ваша помощь? Вы не смогли бы выйти в мир, подвели бы всех.

— Сюзи первая начала, — буркнула под нос Сильви.

— А ты поддалась искушению. Сильви, у тебя есть почти всё, чтобы стать помощницей в боях, не хватает только выдержки.

Вильгельм с женой присоединились к нам, когда мы уже приближались к центральной площади, к прямоугольному величественному храму. Много веков назад первые рыцари Грааля сложили его из больших камней.

Мозаика узких окон переливалась на солнце всеми цветами радуги.

— Ух ты! — выдохнула Таня. — Как здесь веет стариной и строгостью! А священная Чаша внутри?

— Да. Но Грааль — не только Чаша, — ответил Вильгельм. — Мы не можем рассказывать об этом вдали от храма, теперь тебе пришла пора узнать ещё одну тайну. Святой Грааль — это три святыни: Чаша, блюдо, на котором она стоит, и большой изумруд. На нашей земле — увы — находятся лишь две из них, изумруд утерян много веков назад.

Когда мы ступили на площадь, Ванда молчала и почти не смотрела вокруг. Я невольно пожалела, что не влепила Сюзанне пару затрещин, опередив Сильви.

Кот и Таня оглядывались по сторонам с большим интересом. На просторной, вымощенной булыжниками площади перед храмом уже собралась толпа. На полуденном солнце сверкали доспехи рыцарей, украшения женщин, слышалась разноголосая многоязычная речь, радостные возгласы.

— Как вы друг друга понимаете? — негромко спросила Таня. — Учите языки с младенчества?

— Сегодня подойдёшь к Граалю, приложишься к святыне и тоже будешь понимать, — вяло улыбнулась Ванда. — И не только понимать, но и говорить на всех существующих языках. Это один из даров святого Грааля, то, что необходимо для служения. Между прочим, Грарг даёт своим приспешникам то же самое. Кот, ты ещё понимаешь, что говорят вокруг?

— Понимаю.

— Значит, рано тебе вести наших в тот дом, Грарг имеет над тобой слишком большую власть.

— Невеста, у тебя такой вид, будто ты идёшь на похороны, а не на собственную свадьбу, — заметил Костя.

— Я не имею права на эту свадьбу. Сюзи права, какая из меня невеста? — задумчиво отозвалась Ванда.

— Долго думала? — фыркнула Таня. — Может, ещё свадьбу отменишь, чтобы Сюзанне было приятно? А я в Марск вернусь, это, видимо, будет справедливо. Главное, чтобы ваша Сюзи осталась довольна.

— У тебя другая ситуация, — поморщилась Ванда. — Ты уже была замужем.

— И ты скоро будешь, — Таня обняла Ванду за плечи. — Стефан всё это время тебя искал, ждал. Не порть жениху такой день, улыбнись!

Ванда кисло улыбнулась. Мы уже были в толпе, вокруг слышались приветствия, были видны радостные лица, откуда-то появились отец и Вильгельм.

— Костя, дальше не идёшь, — тихо сказал отец. — Будем стоять с тобой здесь.

— Остаться с вами? — быстро спросил Вильгельм.

Я с тревогой взглянула на любимого. Зря мы поддались настояниям Ванды: неизвестно, как поведёт себя Костя вблизи от святого Грааля. Он здесь всего две недели, этого очень мало. Лицо и тело изранены, обожжены. Как только Татьяна не испугалась, когда его увидела? Наши поглядывают с интересом, а у Кота взгляд стал тревожным, волчьим. Я крепко сжала его руку.

— Не стоит, идите в храм. Тане будет интересно увидеть венчание вблизи, — улыбнулся отец. — Злата, отпусти парня, иди с Вандой. Кот, успокойся, врагов здесь нет, нападения можешь не ждать. У тебя сейчас всё на лице написано.

Мама потянула меня за собой.

— Нападения? — переспросил один из стоящих поблизости молодых рыцарей, Димитрий. — Точно не будет.

— А что, ты уже в состоянии много ходить?

— Хорошо себя контролируешь?

Несколько молодых рыцарей и ребят, только ожидающих посвящения, обступили отца и Кота.

— Тут всё будет хорошо, — с удовлетворением отметил Вильгельм. — Парень постоит с Мартином, познакомится с нашей молодёжью, они сгорают от любопытства. Мы не пускали ребят в бои, в которых участвовал Кот.

Толпа расступалась, все улыбались, праздничное настроение витало в воздухе, и вскоре я поняла, что улыбаюсь в ответ. Такая атмосфера любви и счастья бывает только здесь, на священной земле. Лицо Ванды впервые осветила беззаботная счастливая улыбка. Сильви что-то быстро объясняла Тане, показывая на храм.

— Все там не поместятся, — с сомнением произнесла та.

— У этого храма, как и у всей нашей земли, есть особенность — здесь всегда все помещаются, — мягко объяснил Вильгельм. — Вот увидишь, Танюш, у входа останутся только Мартин с Котом. По понятным причинам твоему приятелю заходить туда пока нельзя.

Стефан ждал у входа вместе со своим свидетелем — Теодором, одним из старых рыцарей. Взглянув на его исполосованное шрамами лицо, я сразу вспомнила влюблённую в Теодора Джулию. В горле стоял ком. Только бы Кот смог провести наших в дом Анорма и вернулся живым и невредимым!

Мы подошли к накрытому пурпурным покровом столику. В центре его — главные святыни нашей земли: гладкая золотая Чаша стоит на большом блюде. В середине Чаши — пустое углубление, место, из которого выпал большой священный изумруд. Мы приложились к святыням. Отходя, я краем глаза увидела, как к Граалю склоняется Таня.

Начался торжественный обряд. Мы с Теодором прошли по начищенному деревянному полу за женихом и невестой к серебряному алтарю, где уже ждал падре Джузеппе. А нас с Костей, наверное, соединит отец Антоний, тот, что обвенчал Вильгельма с Таней. Наверное, Кот — единственный, кто будет венчаться в этом храме не в рыцарских доспехах.

Ванда стояла рядом с женихом, склонив голову. Когда падре спросил, хочет ли она выйти замуж за Стефана, Ванда несколько секунд медлила. Я напряглась в ожидании. Стефан молча взял её за руку, Ванда подняла на него глаза. Тишина была давящей, тяжёлой, но через несколько мгновений Ванда всё же произнесла ожидаемое: «Да».

— Я эгоистка, — тихо сказала она после венчания, когда мы выходили из храма. — Не смогла отказаться.

— Теперь никуда от меня не денешься, — улыбнулся Стефан. — Ишь ты придумала, отказаться!

Вокруг шумели, поздравляли, кто-то вложил в руку Ванды букет белых роз. Она незаметно смахнула слёзы. Стефан крепко обнимал Ванду, как будто боялся, что она убежит.

Я поискала глазами Кота и отца, но их нигде не было видно. Ни у входа, ни в толпе, ни в стороне от людей. Что-то случилось? Кот начал бредить? Может, он сорвался и сцепился с кем-то из наших? Меня уже захлестывала паника, когда к нам подошёл Генрих. Поздравив новобрачных, он негромко сказал:

— Злата, ищешь своих? Они ушли после венчания вместе с нашей молодёжью, с ними Вильгельм с женой и Сильви. Встретитесь на пиру, Косте нужно где-то посидеть, отдохнуть.

— Спасибо, — я сразу расслабилась.

Значит, Кот выдержал столько времени на ногах? Конечно, ему необходимо хотя бы посидеть, а ещё лучше — полежать. Дом Вильгельма — ближайший к жилищу Стефана. Надеюсь, мой крёстный даст Коту возможность отлежаться, прежде чем они придут на пир.

— Сюзи всё-таки ушла?

— Это только к лучшему, — ответил Генрих. — Мы с Кэтрин разговаривали с ней, убеждали — всё без толку. Прости, Злата, но Сюзи каждый раз при виде вас рвётся высказать всё, что думает, и, к сожалению, так будет, пока она сама не поймёт, что ошибается.

— Попытаемся не обращать внимания, — я вздохнула. — По поводу нас с Костей я её понимаю, я думала, что так нас встретят почти все. Вот если бы Сюзи не задевала Ванду и Таню…

— Ты думала, что тебя здесь не примут? — с явным удивлением спросил рыцарь.

— Я ведь жила с Котом добровольно, не пыталась сбежать, хотя возможности были…

— Знаешь, девочка, осудить тебя в этой ситуации могут только совсем молодые — мало пережившие, ничего на свете не видевшие. А большинство из нас живут уже не первую сотню лет. Ты была на совете, когда вы вернулись. Разве хоть кто-то отнёсся к тебе враждебно? Осуждающе?

Я мотнула головой. Губы сами растянулись в улыбке.

— Ну вот. А Сюзи успокоится, она ещё слишком мало знает жизнь.

— Надеюсь, она не узнает всего того, что знаем мы! — вырвалось у меня.

Переговариваясь, мы с Генрихом немного отстали от Стефана и Ванды. Все, кто смог сегодня прийти, около шестисот человек, теперь двигались в сторону дома Стефана. У нас всего две улицы, расположенные крестом, а в центре — площадь и храм святого Грааля. Путь к домам Вильгельма и Стефана лежит в другую сторону от нашего дома.

Два небольших домика расположены почти в конце улицы. Наверное, скоро все, кто сможет, будут помогать пристраивать к домикам ещё комнаты, а то и этажи — оба рыцаря женились, теперь потребуется больше места. У нашего малыша точно будет пара ровесников — жёны рыцарей обычно быстро оказываются в положении.

На шумном пиру я увидела Таню и Сильви. Они помахали мне и показали на свободное место между Татьяной и невестой. Кажется, жена Вильгельма поладила с Вандой, смотрели они друг на друга с симпатией.

— Кот начал бредить, — шепнула Татьяна, когда я, по традиции, села рядом с невестой. — Мартин и Вильгельм увели его к нам и просили передать, чтобы ты ждала здесь. Они придут, когда смогут.

— Кот сегодня долго продержался, — заметила Ванда. — Ещё немного — и сможет попытаться провести наших к Анорму.

— Милая, с этим нельзя спешить, — сказал Стефан. — Константин должен полностью себя контролировать. Если Грарг его подчинит, всё сорвётся, и ещё неизвестно, что парень успеет натворить, прежде чем удастся привести его назад.

— Джули и Люси остались в аду. Каждый день там бесконечен. Стефан, они не смогут оттуда выбраться. Даже у Златы не получилось бы. Я сбежала только чудом, потому что все отвлеклись на новость о переходе Кота.

— Мы скоро освободим их. Костя готов попытаться хоть сейчас, но ему нужно ещё время. Представь, что парень начнёт бредить при случайных свидетелях или в том сосновом бору. А если он сорвётся и кинется на Люси или Джулию? Если попытается дать нам бой?

— Ему же необязательно давать оружие, — вмешалась Таня. — Костя мог бы провести вас к тому дому и сразу вернуться назад.

— Мы думали и об этом. Так ещё более рискованно. Нельзя отпускать его одного, нужны будут несколько сопровождающих из тех, кто сможет при необходимости скрутить Кота и не дать ему наделать глупостей. Мы не знаем, сколько противников будет в доме Анорма. Нас должно быть много. Мы не можем позволить себе разделиться и лишиться нескольких хороших бойцов. И, конечно, нельзя оставить парня без оружия. Неизвестно, как повернётся дело, у него должна быть возможность защищаться. Нужно отбросить эмоции и подождать, хорошо продумать этот поход. У нас будет всего одна попытка. Если что-то пойдёт не так, и мы не сможем войти в тот проклятый дом, Анорм не даст второго шанса, он тут же перевезёт девушек в другое место.

— Или убьёт их, — мрачно добавила Таня.

— Да, — нехотя подтвердил Стефан.

Вокруг весело шумели, постоянно прибывающие гости рассаживались за сдвинутые в огромный прямоугольник столы. Часть изгороди между домиками была разобрана, и столы тянулись до самого дома Вильгельма. Я с тревогой смотрела на его окна. Что там происходит? Почему не появляется Костя? Больше всего мне хотелось побежать туда, посидеть с Котом, но если он бредит, то сам не хотел бы, чтобы я была рядом.

Я как сквозь сон наблюдала, как к Ванде подходит Люция в чёрном монашеском одеянии, благословляет молодых, поздравляет, плачет от счастья, обнимая дочь. На пир она не осталась. Монахиня не могла принимать участие в большом веселье, и Люция вновь отправилась в далёкий, выстроенный на большой горе монастырь.

Ванда и Стефан смотрели друг на друга влюблёнными глазами. За столами поднимали золотые и серебряные кубки вина за здоровье и долголетие новобрачных, иногда затягивали старинные свадебные песни. Многочисленные блюда с ягодами, фруктами и овощами не пустели, наоборот еды становилось всё больше. Приумножение пищи на свадебном пиру — чудо, свидетельствующее о благословении брака на Небесах. Я покосилась на Ванду — заметила или нет? Похоже, ещё не увидела, зато Татьяна недоуменно моргала, глядя на ближайшее блюдо с маринованными грибами. Наверное, ей всё здесь так же непривычно, как нам в миру.

— Злата, мне это кажется или нет? — тихо спросила Татьяна.

Она кивнула в сторону умножающегося на глазах количества яблок в большой вазе. Я что-то объясняла Тане, но все мысли улетали в соседний домик. Я с нарастающей тревогой ждала если не Костю, то хотя бы отца или Вильгельма с известиями. Только сейчас я начала понимать, насколько опасен для любимого поход к дому Анорма.

— Злата, успокойся, Коту не так уж плохо, — шепнула Таня. — Здесь с ним ничего не случится.

— Здесь — ничего, — буркнула я.

— Так вот почему ты так напряглась! Там тоже всё будет в порядке. Неужели думаешь, что Кота бросят или убьют?

— Будет бой, — еле слышно ответила я, покосившись на Ванду. Вроде не слышит, улыбается, что-то говорит Теодору. — У Кости нет рыцарской непобедимости, и он сильно ослабел. Можешь представить, сколько будет желающих убить его, как предателя?

— Не убить, а удержать, — хмуро поправила Таня. — Хоть убеждениями, хоть пытками заставить подчиниться, вернуться в Грарг. Кот слишком ценен для них, чтобы его так просто уничтожить.

— Думаешь?

— Знаю. Послушай, рядом с ним будут Мартин, Вильгельм, Стефан, да и вообще очень многие. Ты им не доверяешь?

— Доверяю, — хмуро ответила я.

— А что сейчас происходит? — оживилась Таня, заметив, что вокруг снова поднимают кубки, а Стефан и Ванда встают с места.

— Молодым время переодеться, — хмыкнула я.

— У Ванды такой вид, как будто она идёт на собственную казнь.

— Скорее всего, когда она вернётся, будет гораздо спокойнее.

— Это то, о чём я подумала? — Таня покосилась на жадно прислушивающуюся к нашему разговору Сильви. — Начало супружеской жизни?

Я кивнула, глядя, как закрывается за Стефаном и Вандой дверь крепкого кирпичного дома.

— Прикольно! А что, есть определённое время для того, чтобы молодые после венчания… м-м… переоделись?

— Нет, это уже по их желанию. Вернее, по желанию мужа. Могут весь день просидеть за столом с гостями, а могут и отлучиться. Стефан решил так.

— Ну и правильно. Ванда вся на нервах, вот он её и успокоит. Она переживает, что к ней не вполне подходит слово «невеста»?

— Угу.

— Знакомо. Стефан поможет ей выкинуть это из головы.

— Знакомо? — моргнула я.

Насколько я поняла, жена Вильгельма была невинна до венчания. А если и не так — она выросла в миру и не стала бы особо из-за этого переживать.

— Когда Вильгельм приехал за мной в Марск, я сначала отказалась с ним уезжать. Думала, у него не может быть такой жены, — грустно усмехнулась Таня. — Представь, собиралась остаться в Марске, чтобы не позорить мужа.

— Трудно было, когда с ним уехала?

— Только первые пару дней. Я была уверена, что меня никогда здесь не примут, и что Вильгельм будет относиться ко мне совсем по-другому. Но с мужем у нас всё хорошо, а не переносит меня тут только Сюзанна. Честно говоря, я думала, что вы с Вандой встретите меня гораздо хуже, чем Сюзи.

— Ну и глупо! — вмешалась Сильви.

— Зачем тогда пошла? — спросила я.

— Не могу же я прятаться всю жизнь. Вильгельм вчера твёрдо сказал, что мы пойдём вместе, даже если ему придётся притащить меня сюда силой. Да ещё Тамара появилась ночью около клуба, озадачила меня платьем для Ванды, которое должно быть приличным, длинным, красивым, но не белым и не совсем свадебным. В общем, за несколько часов до свадьбы я сообразила, что мне не в чем сюда идти и некогда искать обновку по магазинам. Мы с твоей мамой вышли на светящуюся дорогу, она отправила меня в Марск и подождала, пока я вернусь. Дома была одна Лили, я попросила у неё платье и пообещала скоро отдать. А потом мы случайно встретились в салоне.

— Представляю, что сказал бы Вильгельм, если бы её увидел.

— А он и видел — улыбнулась Таня. — Муж ждал нас в машине. Вильгельм даже видел приглашение.

— Какое?

— Вика и Герберт собрались расписываться, я же говорила. Вот и передали через Лили приглашение на свадьбу, открытку с колечками и розочками. Не видела таких? В миру это распространено — если свадьба большая, гостям вручаются приглашения. Там пишут дату свадьбы, время и место…

Договорить ей не дала Сильви.

— Ты собираешься на граргскую свадьбу? — подскочила она на скамейке. — Неужели не боишься?

— Чего мне бояться? Все их приятели меня знают, Каитон даже приглашал заглядывать в гости, — Татьяна нервно хмыкнула.

— К-каитон? — мой голос сорвался.

Вспомнилось почти безжизненное, нечеловеческое лицо-маска с рыбьими глазами, сухой, безразличный ко всему голос.

— Злата, я многих из них видела. Историю о моём договоре с Анормом ты наверняка слышала, с председателем Жермоном мы пили вино на граргской вечеринке, часть судей мне запомнилась по совету. А рыцари коричневых и чёрных колец появлялись в марской квартире почти каждый день, приезжали знакомиться с Викой, да и на меня им было любопытно посмотреть. Большинство просили Герба поделиться правом.

— А он? — я внимательно взглянула на Таню.

Неужели жена Вильгельма оказалась нашей предшественницей, только в лучших условиях?

Она с улыбкой покачала головой.

— Не делился. Они совсем не безобидные, Герб как-то сам сказал, что он и Лили — хищники. Но для меня они все трое — лучшие друзья. Хотя что я тебе рассказываю? Кот — тоже хищник, только помоложе.

Я бросила очередной взгляд на дом Вильгельма. На пиру мужчины так и не появились. Уже вернулись Стефан и Ванда, её лицо наконец-то стало умиротворённым, а глаза — счастливыми. Таня хмыкнула и шепнула мне на ухо:

— А переодеться-то они и забыли.

Я заставила себя улыбнуться.

— Может, всё-таки пойти посмотреть, что с Костей?

— Не надо. Кот не хотел бы, чтобы ты это слушала.

— Опять вспоминал похождения с твоей подругой-судьёй? — кисло поинтересовалась я.

— Нет. Когда я уходила, он рассказывал о служениях.

Пир закончился поздним вечером. Мы с Таней помогли убрать со стола и отправились в соседний двор. Вильгельм сидел на деревянном крыльце. Давно я не видела крёстного с таким предвещающим бурю выражением лица.

— Что с Котом? — встревожилась я.

— Уже пришёл в себя, скоро пойдёте домой, — крёстный еле сдерживал гнев. — А вот Татьяна теперь останется здесь. Хватит рисковать! — он повернулся к жене и всё же повысил голос. — С собой я тебя в Ранов не возьму, будешь сидеть тут и ждать меня, как положено жене рыцаря!

— Почему? — Таня побледнела. — Мы это уже обсуждали, ты согласился, что мне ничего не грозит.

— Согласился. Но кое-что изменилось, и ты это от меня скрыла. Почему я должен узнавать такие вещи из бреда Кота?

Таня тихо вздохнула и опустилась на деревянную ступеньку рядом с ним.

— Прости. Я знала, что ты сразу отправишь меня сюда. Я хочу быть с тобой, только и всего.

Я прошла мимо них к двери. Не знаю, о чём Костя проболтался в бреду, но я здесь точно лишняя. Им надо поговорить наедине.

— Синичка, девочка, ты хоть понимаешь, какой это риск? — устало произнёс Вильгельм.

Я скинула в коридоре тесные туфли и вошла в комнату.

— А Синичка где? — спросил отец, только увидев меня.

Кот приподнялся с дивана и слабо улыбнулся. Я села рядом с ним, и его рука тут же обвила мою талию.

— С Вильгельмом на улице разговаривает.

— Сколько же она собиралась скрывать? — покачал головой отец.

— А что случилось? — не удержалась я от любопытства.

— Кот в бреду рассказал, что Татьяна беременна. Представь, в граргском клубе все в курсе, а муж даже не догадывался.

— Я тебе всё сказал! — жёстко произнёс Вильгельм в коридоре.

— Подожди! — голос Тани зазвучал неожиданно резко. — Ты, конечно, можешь меня здесь оставить, но я всё равно к тебе приду. Дорогу открывать я теперь умею. Я без тебя тут жить не буду!

— Синичка, прошу тебя… Это очень опасно, тем более сейчас, — мягче заговорил он. — Я не могу остаться тут с тобой, пойми. Мне нужны ещё несколько месяцев, чтобы подучить Эдика. Я найду ему напарника из совсем молодых, посмотрю, как они будут служить вместе, и только потом смогу жить с тобой в этом доме.

— Я не предлагаю тебе сюда уйти, — упрямо сказала Таня. — Я просто хочу оставаться с тобой, хоть здесь, хоть там.

— Вильгельм, в твоём городе её никто не тронет, — вмешался Кот. — И в Марске — тоже. А больше Таня нигде не бывает.

— Помолчал бы! — крёстный вошёл в комнату. — Сам-то что ей говорил, когда узнал?

— Так, ребят, пошли-ка домой! — решительно сказал отец. — Хозяевам нужно серьёзно поговорить, мы и так засиделись. Костя, поднимайся, здесь идти минут пять, я помогу.

— Сам, наверное, дойду.

Кот осторожно поднялся и потянул меня за руку. Последнее, что я услышала в доме крёстного, это слова Тани:

— Ещё раз я тебя не потеряю.

Отец закрыл дверь, и мы медленно двинулись к дороге.