Глава 19

Ане не спалось, несмотря на то, что глаза не сомкнула целые сутки… Не могла спать, когда в квартире её детства, родном доме, в комнате, в которой она росла, рисовала, играла, слушала музыку, спал Егор… Егор, а не Георгий Давидович, вопреки здравому смыслу.

Мелко колотило, зубами цокать начала, мысли скакали, никак не формируясь хоть во что-то цельное, понятное. Без конца вспоминала, как откинула в сторону телефон, увидев зашедшую в спальню Егора Кристину. Как она сбросила шубу — вызывающе и изящно, словно кинодива.

Смотреть дальше Аня не стала, банально струсила. Уговаривала себя после, что увиденное ничего не значит, ничего не произошло. Кристина — это Кристина, вот такая, какая есть. Ничего неожиданного же не произошло, того, что она никак не могла предположить.

К тому же, многое указывало на то, что приход подруги для Егора стал неожиданностью. Не стал бы он оставлять Аню на связи, если бы знал… или стал?

Правда в том, что лишь одному богу известно, что произошло дальше. Впрочем, не нужно иметь богатое воображение, чтобы представить дальнейшее.

Права была Кристина, когда говорила про Егора, когда предупреждала, что однажды окажется в их постели, не обманывала. Оказалась. Не в постели, ещё хуже, в отношениях, которые Аня только-только разрешила себе. Позволила думать, что возможно, может быть, стоит попробовать… Как кошка лапой проверяет воду, так и Аня приглядывалась к будущему с Егором.

Он оказался таким заботливым, внимательным, чутким, весёлым, готовым поддержать, помочь словом, делом, молчанием в нужный момент. Непонятно, где прятал такие впечатляющие черты характера.

Был с ней в больнице, сначала в одной, потом в другой. Успокаивал перед операцией, когда вдруг накатила ужасная паника. Испугалась наркоза, всех мыслимых и немыслимых осложнений, какие только могут быть.

— Анют, ты врач, должна понимать, что всё хорошо. После обеда уже будешь скакать козочкой по палате.

— В том-то и дело, что врач, — всхлипнула Аня. — Хорошо обычным пациентам, они и половины не знают, не понимают, а я…

— Хорошая моя, иди обниму.

И обнял, и успокоил, и в палате сидел, когда пришла в себя, ловко переложил с каталки на кровать, сказался большой опыт — когда дежурили худенькие медсёстры, помогал в палате с пациентками.

Решил все организационные вопросы, договорился об отпуске, отправил к родителям, потому что Ане там спокойней, и вот…

Явление лакшери-эскортницы простому народу в панельной пятиэтажке в лице Ани!

Молотом в лоб, со всей силы, до потери сознания, закрытой черепно-мозговой.

Такой же по силе удар, только под дых, получила, когда увидела Егора на пороге родительской квартиры. Прилетел, приехал, нашёл, а у неё на разговоры сил не нашлось. Отказываться от придуманной сказки, вычеркнуть из жизни Егора не получалось, как бы ни уговаривала себя всю ночь, что именно так стоит поступить.

Что у неё, рядового терапевта, самой обычной женщины, с простыми, как три копейки, желаниями, может быть общего с мужчиной, увлекающимся… сформулировать не получалось, чем. Сексом? Покажите того, кто не увлекается. Развязным сексом? Грязным развязным сексом?

Отправила Егора домой, трусливо надеясь, что он послушает, решив тем самым дилемму Ани, обрубив одним махом хвост трусливой кошке. Ни гостиниц поблизости, ни апартаментов, ни предприимчивой пенсионерки, сдающей койку за три копейки, не было, идти некуда. Значит, уедет.

Егор не уехал, дежурил целый день под домом. Аня наблюдала из окна, как свет фонаря освещал его высокую фигуру в осеннем пальто на фоне тёмных сопок и бесконечного снега.

— Пусть хоть поесть зайдёт, — вздыхала мама, глядя с укоризной на дочь. — Отогреется, поговорите, и пусть едет подобру-поздорову, если кошка между вам пробежала. Не знаю, что произошло, но морозить человека — не дело.

— За несколько часов на морозе со здоровым мужиком ничего не случится, — кряхтел отец, кося взглядом в напряжённый силуэт дочери у окна. — Тем более в машине греется.

— Господи, смотреть невозможно же! Чисто фриц под Сталинградом! — всплёскивала руками мама, глядя в окно. — Подхватит парень пневмонию какую-нибудь или менингитом заболеет от холода.

— А дочь у нас Яков Павлов[6], выходит, — засмеялся отец.

— От холода невозможно заболеть ни тем, ни другим. Возбудителями являются бактерии и вирусы, а не мороз, — фыркнула Аня.

Так прошёл день Ани, в нервном ожидании, когда Егор уедет. Опасений, что всё-таки уедет. Внутренних метаний, ругания себя на чём свет стоит. Выйди, выскажи всё, заставь уехать, разорви отношения раз и навсегда, но не заставляй человека мёрзнуть, голодать, вряд ли у него с собой щи в термосе припасены. Действительно ведь заболеть недолго. Медик называется, клятву врача давала.

«…посвятить свои знания и умения предупреждению и лечению заболеваний, сохранению и укреплению здоровья человека…»

Предупреждает, называется, укрепляет здоровье человека на морозе.

— Всё, баста, карапузики, кончилися танцы, — заявил отец, когда Аня уложила Василису спать. — Пошёл за горе-ухажёром.

— Папа, нет! — возмутилась Аня. — Пусть уезжает… — шмыгнула носом, с трудом справляясь со слезами.

— Глянь сюда, — подозвал он к окну. — Машина заглушена, пар из выхлопной трубы не идёт, а принц твой вокруг не скачет, значит, спит. Почему машина заглушена? Соляра кончилась. Столько молотить впустую. А значит, ещё чуть-чуть, и околеет насмерть человек.

— Ой, — схватила Аня за щёки. — Иди скорее! — запрыгала на одном месте, не понимая, как ещё справиться с паникой, с накатывающими эмоциями. — Ну какие ботинки, пап! В тапочках не замёрзнешь! Иди! Я сама пойду, — рванула в сторону двери, как была, в шортах и короткой футболке.

— Сиди, пойдёт она… — отец отставил Аню от двери. — Пельмени свари мужику лучше, ванну горячую набери.

Егор действительно сильно замёрз. Аня не на шутку испугалась, когда он не смог раздеться. Трясся, колотил зубами и глупо как-то улыбался, глядя на неё. Затолкала в ванную, обливала горячей водой, пока на человека не стал похож, тёрла мочалкой, чтобы разогнать кровь, лишь бы не заболел.

Теперь лежит, сна ни в одном глазу, а ведь целые сутки не спала… как такое возможно?

Не выдержала, встала, глянула на крепко спящую Василису, натянула шорты, поправила майку, в которой спала, выглянула в полутёмный коридор. Остался включённым ночник, чтобы гость не заблудился, не споткнулся в незнакомом месте.

Выскочила на цыпочках, прислушалась. В родительской комнате тишина, спят, в гостиной тоже. Выходит, спит Егор, неудивительно после такого-то «приключения».

Зашла в комнату, замерла на пороге, уставилась на диван. Егор лежал лицом к стене, глубоко и размеренно дышал. Подошла, постояла в нерешительности, легла рядом, нырнув под одеяло, придвинулась к мужской спине грудью. Потянулась носом к шее, кромке волос, месту за ухом, вдохнула полной грудью. Соскучилась, даже по запаху соскучилась.

Что теперь делать, как поступить? Смириться с лакшери-эскортницей в его жизни? Не получится у Ани смириться с тем, что её мужчина время от времени имеет право на лево. Или?.. Она ведь никогда не пробовала, не задумывалась, может быть, по предварительной договорённости совсем другие чувства?

Кристина сказала: «Каждой женщине нужен такой опыт». Вдруг и Ане нужен, просто она не знает, не задумывалась. Сложно спорить о вкусе устриц и кокосовых орехов с теми, кто их ел — сказал классик.

Потянулась рукой, чтобы потрогать волосы на макушке, тёмные, на вид жёсткие, на самом деле шелковистые. Она хорошо помнила ощущение его волос под своими руками. Себя под ним помнила — бесстыдно счастливую.

Задумавшись, погрузившись в сладкие воспоминания, ставшие её личным уголком счастья, что именно произошло. Неуловимое движение, быстрое, и Аня оказалась на спине, сверху возвышался Егор, глядя тёмными глазами. Скользил по ней взглядом, словно искал ответ на главный вопрос мироздания, пока она молчала в замешательстве, не представляя, как объяснить собственное появление в его постели. Её рот накрыла тёплая мужская ладонь.

— Дай мне сначала сказать, — прошептал Егор. Не дожидаясь согласия, продолжил: — Клянусь, ничего не было с Кристиной. Я понятия не имею, какого чёрта она припёрлась. Намолола что-то про чокер с рубином, сказала, что потеряла, зашла… и… В общем, не знаю, что ты видела, но всё не так, как ты думаешь. Вот… Вернее, всё так, но не так. Чёрт! Короче, я выгнал её взашей, не прикоснувшись. Нет, прикоснувшись, за локоть волок к дверям, значит, прикоснулся, но это не то, что ты подумала. О, боже, что я несу!.. Всё, казни, — обречённо проговорил он.

Убрал руку от её губ, обхватил поясницу Ани, прижал к себе крепко, так, что сладкие мурашки пробежали по телу.

— Не было? — шепнула Аня, выдыхая с облегчением, хотя какое уж тут облегчение.

Неоткуда ему взяться, никаких предпосылок нет. Вчера не было, завтра — будет. Ни Кристина не изменится, ни Егор, ни их странная связь и «хобби» никуда не денутся.

— Я её с лета не видел, даже не с лета, с весны, не считая случая в больнице, а не спал с прошлой зимы.

— Когда я на Васильевском жила, она приходила, сказала, от тебя идёт… — надулась Аня.

Зачем обманывать, она не маленькая, в сказки верить.

— Вот сука… — прошипел Егор. — Наверняка пропуск на территорию остался, ключ от домофона, но от квартиры нет сто процентов, я замки после прошлого нового года заменил от греха подальше.

— Это правда, то, что она сказала? — решилась всё-таки уточнить Аня, может же Кристина соврать.

Если кто и может, то она. Обмануть, сказать назло, вывести на нужные ей эмоции. Манипулировать, врать, изворачиваться — это всё про Кристину, как бы ни старалась Аня видеть в подруге хорошее.

— Что именно?

Егор лёг на бок, перевернул Аню, вдавил в себя, упёрся стоячим членом в бедро, выразительно потёрся, закрыл глаза в наслаждении, тяжело выдохнул.

— Что вы… вы… на кинк-вечеринки ходите, что ты её с другими, и сам с другими. Вот это вот всё, короче! — выпалила она, не зная, как толком сформулировать. Двадцать восемь лет, медицинское образование за плечами, толком выдавить из себя ничего не смогла. Стыдоба! — Вдвоём, втроём, по очереди, паровозиком. В общем, не знаю, как вы там развлекаетесь ещё. Короче, ты понял!

— Вот сука… — повторился Егор, скрипнув зубами. — Правда, Анют, — выдохнул он. — Есть такой факт в биографии. Молодым был, тупым, в Берлине попробовали, быстро затянуло. Драйв нереальный, адреналин зашкаливает, по мозгам лупит похлеще, чем матёрым адреналинщикам, только как втянуло, так и выплюнуло. Считай, адреналиновая кома произошла.

— Нет такой комы, — фыркнула Аня.

— Поверь мне, есть, — криво усмехнулся Егор.

— Я хочу попробовать… — медленно, почти по слогам проговорила Аня, не веря самой себе, кажется, в этот момент её накрыло той самой, мифической адреналиновой комой.

— Что попробовать? — Егор немного отодвинулся, посмотрел на Аню в первобытном ужасе, можно подумать, она бананового паука на его глазах съела. Живьём.

— Не знаю… — растерялась Аня, точного ответа не находилось.

Что бы ни представляла: втроём, по очереди, с флогерами этими, плётками, верёвками, ничего не хотела попробовать. Даже неловко за себя стало, за фантазию скудную, желания обыденные какие-то, банальные донельзя.

— Наверное, для начала просто посмотреть.

— На кинк-пати посмотреть? — качнул головой Егор, приподнимая в изумлении глаза.

— Ну… да. Я же ничего не знаю, понимаешь? Ничего не видела. У меня даже собственной квалификации членов нет, перчики, стручки, баклажаны, корень дайкона там… Вдруг мне нравятся короткие и толстые или кривые, или вообще — женщины.

— Об этом ты бы точно знала, — прыснул Егор.

— Пожалуй… — согласилась Аня. — Женщин вычеркнем…

— Как ты себе это представляешь? — спокойно поинтересовался Егор, будто его только и делают, что просят отвести на кинк-это-пати.

— Ну… посмотрю…

— Ты понимаешь, что тебя могут захотеть, начнут вовлекать в игру, придётся раздеться…

— Нет, раздеваться и участвовать я не стану. Мне только посмотреть! — твёрдо заявила Аня. — Мне необходимо понять, что между нами, ты сам говорил об этом. Я должна понять, потяну ли я такой формат отношений или нет, что мне делать, когда тебя начнёт ломать от нехватки адреналина… Смогу я вообще с этим жить, или не стоит начинать.

— Логично, — неспешно проговорил Егор. — Значит, ты хочешь попасть на кинк-вечеринку, оставаться одетой, с запретом прикасаться к себе. Правильно?

— Правильно, — неуверенно ответила Аня.

Нужно было погуглить правила, существуют ли запреты на подобных мероприятиях. Одетой — это как, вернее, до какой степени раздетой? А если одно бельё или вовсе только трусы? Дожить почти до тридцатника, получить высшее образование, медицинское, на минуточку, и не знать элементарных вещей. Эх, Карл…

— А что будет позволено мне? — вкрадчиво спросил Егор. — Ты же не думаешь, что отправишься туда одна? До такого уровня идиотизма, я, пожалуй, дойти не смогу даже ради твоей научно-исследовательской работы.

— Всё, что захочешь, — пожала плечами в ответ. — Только не с… с мужчинами!

— Осенить бы тебя крестом, Анют, за такие слова! — засмеялся Егор. — Всё остальное, значит, можно?

— Можно, — кивнула в ответ, зажмурившись.

Интересно, в какой момент ненавязчивый, приятный флирт с мужчиной подруги, коллегой, свернул к этой точке, что Аня успела совершить в жизни, что судьба подкинула ей настолько сомнительный сюрприз.

Кто её за язык-то тянул?.. Перчиков не видела? Зайди в кладовку, возьми маринованный. Сладкий есть, острый, халапеньо, с баклажанами!

— Значит, хочешь рассмотреть предмет исследования в естественной среде обитания? — криво улыбнулся Егор.

— Хочу. В естественной среде.

— Договорились. Передумаешь, дай знать. А пока давай спать, глаза закатываются, честное слово.

С этими слова Егор закрыл веки, глубоко вдохнул, выдохнул, и сразу же засопел, обмякнув всем телом. Уснул?