Глава 21

Аня с раннего утра не находила себе места. Праздник, Новый год, нужно радоваться, у неё же из рук всё валилось, настроение было хуже некуда.

Немного отвлекала Василиса своим детским, неприкрытым нетерпением, поисками каждые полчаса подарков, ожиданием Деда Мороза — всё тот же друг отца Пётр достал с антресоли старый костюм, в котором ещё Аню поздравлял, и собирался прийти к Василисе.

— Вот что ты маешься? — вздохнула мама, глядя на мечущуюся дочь. — Смотри, на сегодня остались билеты в Питер, на прямой рейс, между прочим. И относительно недорого…

— Мам, какой Питер? — вздохнула Аня, в душе желая одного — купить билеты на этот рейс. — Как я вас в праздник оставлю, Василису?

— Что с нами будет? Первые года было тяжело, сейчас привыкли вдвоём куковать, ничего страшного.

— А Василиса?

Надежда кольнула острой иглой прямо в сердце. Может быть, Земля не слетит с орбиты, если один разочек дочка встретит Новый год без мамы, если мама подумает о своих желаниях, вспомнит о собственных чувствах, раз уж они появились и расцвели буйным цветом.

— К Василисе придёт Дед Мороз, потом будем запускать фейерверки с дедушкой, к девяти спокойненько ляжет баиньки, утром найдёт ещё несколько подарков под ёлочкой — и будет ей счастье. А ты бери билеты и езжай, вижу, места себе не находишь. Устаканится у вас, привезу Василису.

Аня подхватилась, рванула за паспортом и карточкой, не дай бог, пока сомневается, билеты закончатся. Новый год всё-таки, не только ей не сидится дома, вернее, не только ей нестерпимо хочется домой.

Уже через шесть с половиной часов стояла на лестничной площадке перед квартирой Егора, пытаясь утихомирить собственное сердцебиение, отдающееся в виски, живот, во всё тело. От волнения мелко трясло, как в лихорадке.

Начало одиннадцатого вечера. Она не сообщила о своём приезде, родителей попросила молчать, если вдруг Егор разузнает их номер, дозвонится, и сейчас не знала, чего ожидать. Идея с сюрпризом с каждой секундой казалась всё сомнительней и сомнительней.

Егора запросто могло не оказаться дома. Мог уехать с приятелями на базу отдыха, что-то такое упоминал, думал, принять приглашение или нет, компания отличная, но настроения нет. Или улететь к жаркому океану, на какие-нибудь острова, или вовсе быть не одному.

В последнее Аня старалась не верить, но ревность, поднимающую голову и шипящую, как ядовитая змея, победить не получалось. Олега в голову не приходило ревновать, никогда в жизни, ему она безгранично верила, он был простым, как три копейки, своим в доску, страсти обошли стороной их отношения. Егора же ревновала, поделать ничего не могла. Главное, не хотела! Нравился ураган, поднимающийся в душе, когда думала о нём, вспоминала, представляла.

Всё, хватит паниковать! Самое неприятное, что может случиться — Егора не окажется дома, тогда придётся спуститься ниже этажом, открыть квартиру своим ключом, который ей всучили, не принимая возражений, позвонить и ждать.

Егор сразу же приедет, даже если прямо сейчас пересекает самый бескрайний океан в мире. Всё!

Аня нажала на звонок, замерла в ожидании. Три, два, один, ноль…

Дверь распахнулась, Аня уставилась на Егора в отпаренных брюках, отлично сидящих на нём, светлой рубашке с манжетами и стильными запонками. Запонками, с ума сойти! Две верхние пуговицы сорочки небрежно расстёгнуты. Взлохмаченные волосы, забыл расчесаться после душа, теперь они жили своей, бурной жизнью.

— Анюта, — проговорил Егор, предварительно пробежавшись взглядом по гостье с головы до ног и обратно несколько раз. Словно нуждался в подтверждении, что это она, а не приведение, например.

— Василёк где? — очнувшись, выглянул на лестничную площадку.

— У родителей, я одна… — ответила Аня.

Егор одной рукой подхватил небольшой чемодан на колёсиках, второй саму Аню, поставил в прихожей, улыбаясь от уха до уха.

— Моя ты хорошая… — шепнул он, расстёгивая пуховик Ани. Избавил от шапки, шарфа и варежек. — Почему не сообщила, я бы встретил, как добралась?

— Экспресс от Пулково, метро, такси.

— Жопу бить буду, — посмотрел Егор якобы строго, на самом деле светясь от счастья, которое не думал скрывать.

— Ты один? — якобы между делом спросила Аня, снимая сапоги.

— А?.. Один, конечно, — отмахнулся Егор. — С кем мне быть?

Аня прошла в гостиную, чувствуя за спиной тепло Егора, который шёл за ней шаг в шаг, вдавливая телом, не отпуская рук с её талии. Огляделась, всё точно так же, как было почти полтора месяца назад.

Просторно, светло от параллельных рядов ламп на высоком, белоснежном потолке. Вкрапления хрома в тёплые оттенки интерьера, под ногами иранский ковёр — единственное яркое пятно во всей квартире.

Появилась огромная светящаяся гирлянда вдоль панорамных окон. На низком столе устроилась невысокая, стильно украшенная искусственная ёлка. Рядом композиция с гномами в длинных колпаках, один из которых держал тонкую вазу с живыми еловыми ветками.

— Тоже дизайнерскую фирму нанимал? — вспомнила она разговор Егора в загородном доме, барнхаус, он, вроде бы, сказал.

— Сам, тоскливо стало. Сижу один, как сыч, настроения никакого, решил — ёлочка поможет, а помогла ты, — шепнул на ухо, отправляя жаркие мурашки по телу.

Опаляя характерным теплом, вызывая отчётливое, уже осуществимое желанием. Сроки полового покоя вышли, не только тело, разум и сердце соскучились по близости. Считав её эмоции, Егор быстро развернул Аню к себе лицом. Впился губами в губы, в нетерпении углубляя поцелуй.

За две недели она успела подзабыть, каково это — чувствовать вкус его губ на своих. Вдыхать запах, отвечать с такой же страстью, запалом, желанием. Хотя ничего она не забыла, с самого первого поцелуя помнила в малейших деталях, крошечные микросекунды помнила. Просто сейчас… сейчас поцелуи стали другими.

А что именно изменилось, понять пока не могла. Определённость в отношении друг к другу, так необходимая ей, и возможность, наконец-то, заняться тем, что хотела больше всего на свете?..

Она хотела близости с Егором, секса, хотела, чтобы он трахнул её сильно, жёстко, жарко, до чёрных точек перед глазами. Сильнее, чаще, больше, развратней, чем однажды случилось в день первого снега.

Главное — без постыдного воровства чужого, запретного. Без горького понимания, что право на происходящее и этого мужчину не появится никогда в жизни. Теперь оно есть.

Егор оторвался от её губ, судорожно выдохнул, отставил от себя Аню, тряхнул головой, останавливая себя.

— Мне можно, — поспешно кивнула Аня, давая разрешение на… на всё! — Я только душ приму быстренько, ладно?

— Ладно, — Егор закрыл глаза, с явным трудом отступил на шаг, показывая рукой в сторону ванной комнаты. — Полотенца на полке.

— Ты куда-то собирался? — спросила Аня, окинув нарядного хозяина дома.

Было необходимо что-то говорить, направить мысли в любое другое русло. Не скорчиться от невыносимого желания, бушевавшего внутри, требующего разрядки во чтобы то ни стало. Лучше прямо сейчас, не сходя с места, любым доступным способом.

— К Русу, — кивнул Егор, не двигаясь с места, пожирая глазами Аню, будто она стояла перед ним в самом откровенном из всех возможных неглиже, а не в толстовке, джинсах и махровых носках с изображением оленей Санты-Клауса. — Теперь вместе поедем, — прохрипел он, делая большой шаг назад. Впечатление, что сам себя за шкирку оттаскивал.

Аня быстро разобралась с душем, ополоснулась, голову трогать не стала — мыла с утра. Трясущимися руками нанесла крем на лицо, руки, чуть накрасилась, чтобы не выглядеть чучелом, втёрла в тело молочко, с трудом сдержав себя от громких стонов.

Выскочила из ванной в одном полотенце, ширины которого хватило прикрыться от груди до колен. Столкнулась с Егором, который подпирал стену напротив двери, сверля пространство тёмным, почти безумным взглядом.

— Рус просил передать, что ждут нас двоих, будут рады, Милана счастлива, что ты вернулась… — негромко проговорил он, глядя в небольшую ложбинку между грудей не отрываясь.

— А?.. — растерялась Аня.

— Собирайся, не то опоздаем. Снега намело, пробки до семи баллов, — хрипло ответил на сомнение, которое пульсировало от всего облика Ани, от мимики до выразительного, недовольного взгляда.

Она не хотела ни в какие гости. В гостях она могла остаться в Мурманской области, с родителями, сходить к Петру, поздравить чокнутую соседку по лестничной площадке. Она к Егору приехала, к нему лично, а не к Русу с Миланой, с каким бы теплом ни относилась к ним.

— Анют, — Егор подошёл вплотную, обхватил талию властным движением, впечатал в себя, демонстрируя стоящий колом член, отнюдь не среднестатистического размера, — я пытаюсь играть роль хорошего парня, а это совсем не моё амплуа, помоги мне. Хорошая моя, давай поступим правильно, как взрослые люди. Оденься, пожалуйста. Желательно в паранджу, сил уже нет… Твою мать! Чума какая! Издевательство какое-то! — ударил кулаком по стене.

Аня рванула в сторону спальни, где стоял чемодан. На минуту задумалась, что надеть. Почти все наряды остались в квартире Олега, в том числе единственный, по-настоящему праздничный, что надевала на свадьбу Миланы, нужно съездить, забрать.

Выудила со дна единственное платье, которое в суете сборов догадалась взять. Купила перед прошлогодним корпоративом на распродаже в сетевом масс-маркете. Оставалось одно-единственное, уценённое из-за маленького размера.

Ничего особенного, тёмно-серая, струящаяся ткань с глиттером, V-образный вырез, широкий, мягкий пояс, длина до середины бедра. Скромненько, зато блестит, как полагается на новый год. Одним словом, дёшево и сердито.

Добавила колготки с имитацией чулок в цвет платья, которые зачем-то возила собой, видимо, сработала женская интуиция.

Мазнула косметикой, сделав макияж ярче и заметнее, выделила глаза стрелками, по губам прошлась блеском, быстро уложила волосы, брызнула духами, не позволив себя ни на секунду остановиться, задуматься, иначе накроет паника.

— Вот! — выскочила она в гостиную, где на широком кресле развалился Егор, расстегнув ещё две пуговицы на рубашке.

Запонки остались на месте и почему-то безбожно возбуждали Аню, кажется, у неё появился фетиш. Неожиданно.

— Отлично, — после минутной паузы проговорил Егор, будто онемел от увиденного.

Слишком простенькое платье, засомневалась Аня, впрочем, другого всё-равно нет. Сама виновата, не подумала.

Егор прокашлялся, глухо произнёс:

— У тебя, кажется, был розовый комплект белья, кайма там такая… с мелкими цветочками? Надень, если есть…

— Есть, — подтвердила Аня.

Странно, Егор если и видел её в белье, то в обычном, трикотажном. В больнице светить кружевом в голову не приходило. Переоделась, поправила вырез, пряча настойчиво выныривающий бюстгальтер, вышла снова.

Покрутилась перед Егором, вцепившимся в мягкие подлокотники, поедая взглядом, раздевая, распаляя. Не выдержала, села на колени Егора, лицом к нему, обхватила ногами, упёрлась пахом во вздымающийся член, начала скользить вдоль, обрушивая шквал поцелуев везде, куда могла дотянуться.

Немыслимое желание накрывало, заставляя двигаться, вдавливаться, чувствовать такую влагу между ног, что наверняка останутся следы на мужской ширинке.

— Зачем к Русу, переживут без нас, — шептала она между поцелуями, ныряла ладонями под рубашку, гладила рельефную грудь, опускала руки к животу, с радостью ощущая твёрдость мышц. С ума сходила от откровенной, кружащей голову похоти.

Егор отвечал полной взаимностью. Спустил с плеч платье, нырнул под розовое кружево, с выразительным стоном, обхватил грудь, впился в сосок, заставляя Аню выгнуться в пояснице. Двигать бёдрами быстрее, ещё и ещё быстрее, стремительно, чтобы получить, наконец, разрядку. Прямо сейчас, не сходя с места, через бельё, колготки, брюки.

Нафиг сдался этот Рус, Милана зачем сейчас? Она приехала не ради них, ради Егора.

Аня хотела, нет, требовала, и терпеть больше не могла. Физически становилось невыносимо. Тело ныло в жажде прикосновений, она вся превратилась в наэлектризованный шар, внизу живота скручивало, наливалось, саднило.

Вдруг Егор встал с Аней на руках, не отрываясь от поцелуя, дошёл до середины комнаты, поставил её на пол, придержал, пока приходила в себя.

Вспомнила кто она, где, поняла хотя бы примерно, что происходит.

— Всё, Анют, мы едем к Русу, — хрипло, словно сквозь боль, проговорил Егор.

— Я не хочу к Русу, я тебя хочу! — Аня искренне возмутилась в ответ, едва не заплакала.

— Поверь, я хочу тебя не меньше, может и больше, — он демонстративно положил Анину ладонь на пах, где уже не стояло, а буквально пылало. Она вообще вспомнить не могла, видела ли хоть раз в жизни настолько сильную эрекцию. — Но нужно поступать, как взрослые люди. Сейчас мы поедем к моему брату, у них с женой первый совместный новый год — это важная веха для них. Они специально никуда не поехали, чтобы встретить его в кругу семьи. Приедет бабушка и мама, будет племянник. Мы встретим новый год в семье, потому что Новый год — семейный праздник. Вернёмся сюда, и потом, без спешки и суеты, я вытрахаю из тебя всё живое. Поверь, именно так и будет, — нагнулся он к губам Ани, но целовать не стал. — Сейчас важно поступить правильно, для меня важно, для нас, для всей семьи.

— Я не ваша семья.

— Ты — моя семья, Василёк — моя семья. Вы — наша семья.