Глава 22

Почти без пробок добрались на Крестовский остров, к дому, где жили Мила с Русом. Остановились на секунду у ворот, которые сразу же гостеприимно распахнулись, пропуская дорогой автомобиль. Аня неотрывно смотрела по сторонам, не веря себе. Никогда в жизни она не думала, что окажется в подобном месте.

— Обалдеть! — не выдержала она, озвучив то, что думала.

— Рус отлично устроился, — хохотнул Егор. — У него даже яхта есть. Ты знала?

— Что-то слышала…

— Ну и мне перепадают крохи, — продолжил смеяться Егор, подмигнув Ане. — Если ты рассчитываешь на что-то подобное, lasciate ogni speranza voi ch'entrate[8], у меня такого уровня жизни никогда не будет.

— Не рассчитываю, — тут же ответила Аня.

Ни о чём таком она ни разу в жизни не подумала. В её глазах Егор был в первую очередь первоклассным специалистом, любимым мужчиной, а уж потом источником дохода, если вообще таковым виделся. Не задумывалась как-то об этой стороне их отношений, она отношения-то как таковые только-только всерьёз себе позволила.

— Нам с Русом отец квартиры купил, с котлована взял, за пару месяцев до смерти успел. Я по сей день там живу, мне нормально. Рус свою за бесценок мне продал, чтобы в семье осталась. Думали, бабушка переедет, не захочет с невесткой оставаться, или мать со свекровью, но они отлично ладят, так что… Дом ты видела, машина вот, — любовно погладил по рулю. — Вот и всё моё приданое, — заржал, как целый конный полк.

— Да ты гол, как сокол, — улыбнулась Аня. — Хорошо, что у тебя есть я с калымом из двух чемоданов и трёх коробок с вещами.

— О, да! Хорошо, что у меня есть ты, — важно кивнул Егор. — Можешь выйти, если хочешь, Милана с сыном во дворе, у горки, поболтаете. Припаркуюсь, подойду.

— Хорошо, — кивнула Аня, выскочила из вальяжного седана.

Детскую площадку нашла сразу. Просторный яркий городок с качелями, ходилками, горками украшала горящая огнями новогодняя ёлка, послужившая отличным указателем.

— Аня! — тепло обняла её подруга. — Я так рада, что ты приехала, не представляешь!

— Честно говоря, мне неловко, нагрянула без подарков, даже Тиме… — покосилась Аня в сторону крепкого парнишки, почти шестилетки.

— Отлично, что без подарков! Мне, кажется, он на игрушки скоро смотреть не сможет, радоваться стал меньше, а ещё Дед Мороз не приходил, и свекровь с Галиной Аликовной ничего не подарили. Мне заранее страшно, — вздохнула Милана, — не хочется сильно баловать… И в целом перебор для одного дня.

— Почему нет, если есть возможность? — пожала плечами Аня.

Она бы с радостью завалила дочку подарками, но, конечно, подруга права. Человек должен учиться ценить материальные подарки, внимание близких, понимать, что блага не с неба падают, знать слово «нет». Хочется бесконечно баловать своих детей, кто, если не родители, но нужно постоянно держать баланс. Сложно, наверное, при таких финансовых возможностях, как у Миланы с мужем.

— Привет, — поприветствовал Милану подошедший Егор. — Здорова, Тимур! — окликнул сидящего на горке не так давно обретённого племянника. — Тебя Эльбрус зовёт, говорит, срочно нужна помощь на кухне.

— Привет! — подбежал Тима, подпрыгнул в нетерпении, заражая открытой, детской улыбкой. — Привет, Аня! Меня папа зовёт, я пошёл, — заявил он важно, протягивая руку Егору.

— Начал звать Руса папой? — поинтересовалась Аня, когда парочка оторвалась подальше.

Они же с подругой чуть замедлили шаги, чтобы немного поболтать наедине.

— Почти, — улыбнулась Милана. — Когда говорят «папа приехал» или «папа зовёт» он вспоминает Вову, моего бывшего, поэтому говорим Эльбрус, а сам зовёт папой — не путает. Мы сказали, что настоящий папа — Эльбрус, прошлый был временным, замещал, кажется, Тима не поверил, но как ещё объяснить — ума не приложу… Правду рано, не поймёт.

— Привыкнет со временем, — подбодрила Аня подругу.

Вот и Василисе придётся привыкать жить без родного отца. Нужно будет как-то объяснять перемены в жизни. Дочка вопросов не задаёт, но рано или поздно это обязательно случится. Что тогда говорить?

Егор с Тимуром скрылись в парадной, когда зазвонил телефон Миланы, она ответила, нахмурилась, обернулась в сторону выхода из жилого комплекса. Туда же посмотрела Аня, решила, что ей померещилось. За решёткой виднелась Кристина в шубе и на высоких каблуках, приветливо махая рукой, словно лучшую подругу увидела, сестру родную, не меньше.

Аню взяла оторопь, язык прилип к нёбу, вымолвить хотя бы звук не получалось. Милана пригласила Кристину? Конечно, когда-то они дружили втроём, слыли подружками — не разлей вода, Аня не вправе указывать Миле, кого приглашать в свой дом, но… ей-то что теперь делать?

— Подожди меня, — коротко кивнула Милана, двинулась в сторону калитки, куда уже радостно подбежала Кристина.

Аня невольно двинулась следом, интуитивно одёрнула пуховичок, поправила вязаную шапку, будто куцый кусок ткани может избавить от неуютного холода, проступающего изнутри, заставляя ощутимо вздрогнуть всем телом и клацнуть зубами.

Милана вышла за ограду, подошла к Кристине, начала что-то говорить, глядя прямо в глаза подруге. Кристина слушала, отступив на пару шагов, потом быстро развернулась и поспешила по тропинке в сторону проезжей части, горделиво задрав голову.

— Что ты сказала Кристине? — спросила Аня, когда Милана подошла к ней.

— Правду. Ей здесь не рады.

— Если это из-за меня, то не надо было…

— Даже если бы только из-за тебя — надо, — Милана крепко обняла Аню, подтолкнула в сторону дома. — Но дело не только в тебе или Егоре, который видеть её не желает, не в Эльбрусе, который запретил ей приближаться к нашему дому на пушечный выстрел. Дело в том, что я не хочу видеть Кристи. Что-то не помню, чтобы она спешила дружить, когда я теснилась в коммуналке родителей, не зная, устроюсь на нормальную работу или нет, а когда вышла за Эльбруса, резко вспомнила обо мне. Не знаю, что произошло между ней и Егором, каким образом она умудрилась его всё-таки достать, но он перекрыл ей все ходы. Она в чёрных списках всех клубов, где раньше проводила время, могла подзаработать, перебиться… ты же понимаешь, о чём я? — Милана выразительно посмотрела на Аню, та поняла, сжалась ещё сильнее от неприглядной ситуации. — Сейчас она на жёстком, как сказал бы Егор, подсосе, ищет пути попасться ему на глаза, только всё тщетно. Я посоветовала ей собрать манатки, продать жильё и уехать из города, пока её окончательно не сожрали. Максимум, который я сейчас могу сделать в память о нашей дружбе — не говорить, что она приходила, не дразнить Сабуровых ещё сильнее, но если считаешь нужным сказать Егору — говори.

— Наверное, не стоит…

Квартира, в которой жила Милана, поразила роскошью, но больше всего домашним уютом, теплом, радостью, которая буквально пронизывала каждого, кто появлялся на пороге.

Егор стоял на кухне, наблюдая за последними приготовлениями. У разделочной зоны традиционно находился Рус, раздавая распоряжения, рядом топтался преисполненный важности Тима — главный помощник папы.

Из дальней комнаты флегматично поглядывал на происходящее алабай по имени Дарман. Аня уже была знакома со спокойным псом, который не проявлял огромного желания общаться, но и агрессивным не был, иначе бы не находился в этом доме.

— С наступающим, — произнесла Аня, обращаясь к Русу, тот довольно улыбнулся, показал жестом, чтобы все проходили и устраивались.

Стол ломился от яств, возвышалась огромная ёлка, сверкая разноцветными огнями. По квартире разносился запах еды, дорого парфюма, сдобы с корицей, чего-то сладкого, почему-то снега. Аня оглядывалась вокруг, впитывая атмосферу праздника, радовалась, что решилась прилететь. Послушала Егора, отправилась в гости, несмотря на то, что вначале не поняла его решения. Могли остаться у него, наедине. Хорошо, что не остались, Новый год всё-таки. Семейный праздник. Все эти люди могут стать её семьёй.

Через пару минут на пороге появилась уже знакомая Марина Владимирова, с довольно пожилой женщиной, держащейся с завидным достоинством. Бабушка — поняла Аня.

— Аня, и ты здесь, — улыбнулась Марина Владимировна. — Рада видеть, — она тепло обняла гостью.

— Бабуль — это Аня, Аня — это бабушка, — представил Егор Аню, обнимая за плечи.

— Галина Аликовна, — та коротко кивнула, оценивающе оглядывая нового человека с ног до головы.

Стало неловко за собственный внешний вид, коротковатое платье, выглядывающую кружевную резинку на колготках с имитацией чулок. О чём только Аня думала, одеваясь настолько фривольно. О ком — понятно. О чём?!

— Отнеси-ка, бабуль, — громыхнул Рус, вручив в старческие руки большое блюдо с крабами. — К столу! — продолжил он на правах хозяина. — Скоро полночь!

Все расселись. Егор устроил Аню рядом с собой, обхватил одной рукой, делясь уверенностью, стало немного легче. Тимур довольно разглядывал подарки от бабушки, носился с ними по квартире. Новый вертолёт на радиоуправлении чуть не разбил люстру, сбил макушку ёлки. Пришёл Дарман, улёгся немного в стороне, демонстративно сохраняя дистанцию. Я вас не трогаю, и вы меня не трогайте.

— Можно поинтересоваться? — после первого глотка вина Галина Аликовна посмотрела внимательно на Аню. — Чем вы занимаетесь, работаете, учитесь?

— Работаю терапевтом, — ответила тихо Аня.

— Прекрасно… а?..

— Как специалист, бабуль, настоятельно рекомендую тебе ринопластику, — перебил со смешком Егор, обхватывая плечи Ани.

Рядом громыхнул Рус, засмеялся Тима, подхватывая общее настроение, выразительно громко поддакнул Дарман, сведя расспросы на «нет».

Незаметно подкралась полночь, под крики: «Ура», «С Новым годом! С новым счастьем!» чокались фужерами, пили шампанское, желали друг другу здоровья, любви, удачи, всего самого наилучшего.

Рус увёл Дармана, Мила поспешила к входной двери после однократного звонка. На пороге гостиной нарисовался высокий Дед Мороз в красной, богато расшитой шубе с окладистой бородой, посохом и мешком с подарками. Рядом стояла не менее нарядная Снегурочка, широко улыбаясь.

— Где здесь мальчик Тимур? — пробасил дедушка.

Тима звонко завизжал от восторга, начал скакать на месте, не зная, как выразить восторг от происходящего. Мила закатила глаза, показывая Ане взглядом, что кажется всё — перебор. Именно об этом они говорили на улице. Малыш не успел обрадоваться одним подаркам, как тут же подоспевают следующие, следующие, следующие…

Дед Мороз и Снегурочка играли с Тимой, выпытывали у него стихотворения, все наблюдали за довольной троицей.

— Папа, смотри, смотри! — закричал малыш, получив подарок.

Огромную коробку с железной дорогой, дополнительными вагонами, рельсами, тоннелями — когда соберётся, займёт целую комнату.

— Вот так Дедушка Мороз! — почти искренне удивился Рус, под довольные смешки окружающих.

После Дедушка Мороз со Снегурочкой переключились на взрослых. Поздравляли каждого по отдельности, Дедушка — женщин, Снегурочка — мужчин. Пришлось читать стихи, чтобы всё по справедливости. Тима читал, взрослые тоже должны. Галине Аликовне пришлось выйти к ёлке, прочитать что-то из Цветаевой, за что получила путёвку в обожаемые ею Карловы Вары.

Вдруг Дед Мороз обвёл взглядом всех одарённым, и пробасил:

— Осталась девочка Аня, где она?

Егор поднял за плечи Аню со стула, подтолкнул к гиганту, пока та соображала, что другой Ани в квартире нет, ошибки быть не может. Она — девочка Аня.

— Я только одно стихотворение помню, — пискнула Аня, после обстоятельной беседы и заверений окружающих, что она была хорошей девочкой и слушалась папу с мамой. — ЩУКа съела ацетат, получается цитрат, через цисаконитат будет он изоцитрат…, этому безмерно рад альфа-кетоглутарат![9]