Глава 9

Ане ужасно не хотелось идти на свадьбу подруги. Она искренне радовалась за неё, желала всяческого счастья, верила в него, но портить своим кислым видом чужой праздник смысла не видела. Изображать же хорошее настроение и жизнелюбие получалось всё хуже и хуже. Ничего не выходило, как бы ни старалась.

Казалось бы, на что жаловаться? После инцидента с Доротеей, Олег взялся за ум, покорно пошёл в Бехтерева, исправно посещал психологические тренинги, которые, кстати, стоили немалых денег. Но легче не становилось, наоборот.

Олег ходил хмурый, злой, пускал в ход колкие замечания, иногда при Василисе, которая пусть не всегда понимала, как именно папа обидел маму, но что обидел — видела, как бы Аня ни старалась скрыть.

Приходил со смены и сразу заваливался на диван. Бесцельно щёлкал каналы телевизора, засыпал на половину дня, просыпался, снова таращился в телевизор, независимо от того, что там шло. Развлекательное шоу, политическое, сериал, рекламный блок — всё смотрелось с одинаковым выражением лица.

Иногда Аня ловила себя на мысли, что готова купить алкоголь, накрыть стол, позвать Олега — что случится от одной бутылки вина? Одёргивала себя, напоминала, что должна поддерживать мужа в такой сложный момент, а не провоцировать.

Как же она устала, можно сказать умаялась от гнетущей обстановки, какой-то беспросветной тоски, которая лежала глыбой на груди и не давала вздохнуть свободно. Хотелось то беспричинно реветь, то последовать примеру Олега, завалиться и смотреть невидящим взглядом очередное тупое шоу с кривляниями и воплями ведущих и гостей.

Но она не могла себе позволить подобную роскошь. Нужно работать, успевать за Василисой, водить в кружки, детский театр, гулять в парке, собирая яркие листья, чтобы после мастерить осенние букеты.

Разве пойдёшь с таким настроением на свадьбу к подруге? И всё-таки она собиралась. Даже специально купила нарядное платье, поняв, что ничего подходящего случаю у неё нет.

В салоне, куда её затащила Милана выбирая свадебное платье, были и коктейльные, вечерние наряды. Услужливая консультант предложила подружке невесты примерить несколько.

Аня сначала отказалась, ценник в салоне не гуманный, по миру не пустит, но практичней на эти деньги купить хороший пуховик, но всё же решилась. Просто так, ради интереса.

Несколько платьев не подошли, Аня с облегчением выдохнула. В глубине души она опасалась, что что-нибудь понравится, будет жаль отказываться от покупки. В жизни так мало радостей, что добавлять эту крошку разочарования совсем не хотелось.

— Я знаю, что вам предложить! — провозгласила консультант и скрылась в дебрях бесконечных белых чехлов с эмблемами салона. — Вот, — девушка протянула на вешалке нечто лавандового оттенка.

— Актуальный в этом сезоне цвет digital lavender, — консультант ловким движением факира сняла полупрозрачный чехол с платья. — Корсет с чашечками, короткая, пышная юбка, можно добавить рукава. — Остался один размер, сорок второй, как раз на вас.

— Померяй, — подбодрила Мила. — Правда, очень красиво.

— С корсетом? — засомневалась Аня.

В последнее время она сильно похудела, кости не торчали точно, но затягиваться корсетом казалось странной идеей, однако, зашла в примерочную, веря, что платье не подойдёт. Оделась с помощью консультанта платье и в удивлении посмотрела в зеркало.

Корсет с чашечками идеально обхватил небольшую грудь, явив миру красивую линию декольте, украшением которой определённо стали ключицы. Талия, к слову, не сильно затянутая, казалась осиной, а пышная фатиновая юбка добавляла объём бёдрам. Полупрозрачные рукава, которые можно при желании снять одним движение или превратить в «фонарики» добавляли образу актуальности, какой-то дерзости, несмотря на общее впечатление образа куклы наследника Тутти.

— Ого… — замерла Мила, когда распахнулась примерочная, консультант принесла Ане туфли на высоком каблуке и вывела в центр, под светящиеся софиты. — Ты должна взять это чудо!

— Дорого, — одними губами ответила Аня, отворачивая лицо от довольного проделанной работой консультанта.

Внутри стало невыносимо, до желания заплакать, тоскливо. Ведь знала, понимала, что не стоит примерять, теперь как отказаться от такой красоты?

— Я займу! Анечка, ты такая… такая в этом платье, слов нет. Красавица! Бери, я сказала. Должна же я к кому-то ревновать будущего мужа, буду к тебе.

Аня в ужасе посмотрела на подругу. Не хватало, чтобы между ней и Миланой, единственным человеком, с которым она могла поговорить по душам, пусть не до конца откровенно, пробежала кошка. Будущий муж подруги бесспорно хорош, но Ане бы со своим настоящим разобраться. К тому же брат Егора, как и сам Егор — не её поля ягоды. Вернее, она не их.

И снова это треклятое Егор… Георгий Давидович! Ге-оргий Дави-до-вич!

— Да шучу я, Ань, шучу, — засмеялась Милана. — Уверена, найдётся человек, который по достоинству оценит такую красоту.

И что-то подсказало, что в тот момент они обе подумали вовсе не о законном муже Ани, отце совместного ребёнка.

Олег, к слову, платье не оценил, скептически осмотрел с головы до ног, пока вокруг прыгала счастливая Василиса, приговаривая, что мама — настоящая волшебная принцесса и очень-очень-очень красивая. Красивее всех мам на свете! Наконец, выдавил:

— И сколько стоит эта «красота»? — в интонации явно слышалось неодобрение. — Обалдеть… — отреагировал он на озвученную сумму. — И куда ты собралась в этом ходить?

— На свадьбу к Милане, мы приглашены, — растерянно напомнила Аня.

— Ты подумала, каково мне будет там? — посмотрел со злостью Олег. — Все бухают, веселятся, а я компот, как дебил, пью! — выплюнул в лицо справедливый упрёк. — Могла бы отказаться ради меня, я же отказываюсь от алкоголя ради тебя.

— Но… — окончательно растерялась Аня, не зная, что ответить.

Прав Олег, несомненно, прав. Она повела себя как законченная эгоистка. Платье купила не по карману, можно подумать, есть куда наряжаться. О том, насколько Олегу будет тяжело удержаться от выпивки на празднике, не подумала. Вообще ни о ком и ни о чём не подумала.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Олег. — Иди одна, я дома с Василисой останусь. Отдохни как следует, тем более, тебе же надо дружить с нужными людьми, — не удержался от подколки, от которой Аня едва не задохнулась от обиды.

Они дружат с Миланой со времён колледжа, когда Аня была провинциальной девчонкой, боящейся метро, как огня, а Мила жила с родителями в коммуналке.

Жизнь на время развела, но сейчас они снова общаются, наконец-то у Ани появилась подруга. Столько лет не видела ничего, кроме работы, дома, работы и снова дома, по телефону поговорить было не с кем. Теперь есть, а Олег вздумал ревновать.

Ну что такое-то!

На свадьбу Аня приехала одна. Олег действительно остался с дочкой, добродушно сказал, чтобы жена отдохнула как следует, повесилась от всей души, когда ещё выпадет такая возможность. Если праздник, который проходил в загородном ресторане, сильно затянется, лучше с таксистами не ехать, не рисковать, насмотрелся всякого на работе, можно остаться в гостинице. Не обеднеют. Безопасность дороже. А они с Василисой справятся, погуляют на детской площадке, сходят в парк на карусели, приготовят обед, чтобы маме на следующий день с больной головой у плиты не стоять.

Веселиться никак не получалось, Аня дёргалась, чувствовала себя виноватой перед всем и вся, живот противно тянуло на нервной почве. До праздника ли?

— Шикарно выглядишь, Анют, — услышала она знакомый голос в коридоре, когда шла из уборной.

Обернулась. Прислонившись спиной к косяку двери, стоял Георгий Давидович в элегантном классическом костюме. Галстук снят, пиджак расстёгнут, как и две верхние пуговицы рубашки.

Он оглядывал Аню с головы до ног, кажется, не упуская ни единой детали. Ни причёски, на которую парикмахер потратила не меньше трёх часов, несмотря на видимую небрежность, ни лодочки на высоком каблуке, ни лёгкий макияж с акцентом на глаза. Ничего! И ему явно нравилось то, что видел.

Аня, неизвестно почему, кокетливо улыбнулась, прокрутилась вокруг своей оси, без стеснения демонстрируя себя во всей красе. Господи, как же приятно, когда мужчина на тебя смотрит с восхищением! Она забыла это чувство, или не знала его вовсе…

— Моя ты хорошая, — буквально пропел Георгий Давидович. — Всегда бы так.

Что-то подсказывало Ане, что он вовсе не внешний облик имел в виду, а что-то другое, неуловимое, что искрило в воздухе вокруг них, взрывалось микро-вспышками, посылая тёплые мурашки по телу.

Георгий Давидович спешно подошёл, обхватил талию Ани, повёл в зал, как настоящую волшебную принцессу из сказок Василисы.

— Шампанского? — предложил он, бесцеремонно усевшись за её столик, на место, где должен был находиться Олег.

— Нет, спасибо, — улыбнулась Аня.

— Неужели не напьёшься на свадьбе лучшей подруги? Не уснёшь в салате, не станцуешь на барной стойке? Что на пенсии вспоминать, не понимаю, — игриво повёл он бровями.

В это время ведущий объявил конкурс парных танцев, вытащил в центр зала пару Галину Эдуардовну с мужем, как поняла Аня, старшая операционная сестра была другом семейства Сабуровых, потому и работала в клинике с момента открытия.

— Кто-нибудь ещё? — оглядел ведущий зал. — Отлично, молодой человек!

Синхронно с прозвучавшими словами Георгий Давидович встал, подал обалдевшей, чуточку испуганной Ане руку.

— Георгий Давидович… — прошептала с возмущением она.

— Егор, — нагнувшись, ответил. — Здесь никого нет, Галина Эдуардовна унесёт историю нашего грехопадения на тот свет. Не заставляй людей ждать, — шепнул он, слегка дёргая за руку, при этом улыбаясь так, что сложно было отвести взгляд.

Какой же он… как с большого экрана вышел, высокий, подтянутый, элегантный, с толикой небрежности. Волосы, видно, уложены, но упрямая пятерня прошлась по шевелюре, возвращая привычный вид. Широкая, белозубая улыбка, очерченные скулы, карие глаза, у самого зрачка с жёлтыми лучиками.

Аня выдохнула, как перед прыжком в ледяную воду, встала и прошла туда, где в ожидании стояло несколько незнакомых пар.

Заиграл простенький мотив, звучавший из каждого табурета, что-то про девочку в бежевом платьице. Егор отошёл на шаг, качнулся. Аня синхронно повторила за ним движение, будто они репетировали сотни раз.

Удивительно, как же легко было танцевать с Егором, как волнительно, до дрожи в коленях восхитительно. Чувство полёта, лёгкости, веселья поселилось в душе, словно вся боль, обида, вся тяжесть, которую она волокла в себе, улетучивались от плавных, синхронных движений.

Она забыла, что смертельно устала, что обиды, большие и маленькие, грызли последнее время безостановочно, что вина неизвестно за что, видимо, за все грехи мира, не покидала ни на миг.

Они кружились в лёгком танце под простенькую песенку, улыбались друг другу, окружающим. Вокруг мерцали огни, смеялись и аплодировали гости, рядом ходил видеооператор, выхватывая лучшие момент, среди которых был танец Ани с Егором.

Победителями стала пара номер три, Аня с Егором, они получили свой заслуженный приз — чупа-чупс, один на двоих. Вальсируя, отправились к столику, давя счастливый смех. Остальные участники тоже получили по чупа-чупсу. Статная Галина Эдуардовна с мужем ещё и приз зрительских симпатий. Танцевать супруг не умел, зато топтался на месте, перекатывая пухлый живот, с особым артистизмом.

Егор то отходил от Ани, тогда она ловила себя на том, что ревниво разыскивает его глазами, тут же ругала себя за глупые порывы, напоминала, что у неё есть муж, а у Георгия Давидовича — Кристина, её подруга, между прочим. То усаживался рядом, ухаживал, подкладывал лучшие кусочки, подливал вино и шампанское, игнорируя, что в ресторане есть официанты.

— Ты обязана это съесть, — показал он на порцию палтуса. — С папоротником и соусом из солёных лимонов. Это так же вкусно, как твои губы.

— Спасибо за комплимент, — прыснула Аня, внутри же замурлыкала, как кошка.

Губы…интересно, какие губы у Егора? Как он целуется? Она ведь ни разу в жизни, ни с кем не целовалась, кроме Олега, а он не очень-то любил «сюси-пуси», как говорил. Ане же иногда смертельно хотелось целоваться. Разве плохое желание?

Молодожёны умчались в сторону дома, после сразу в аэропорт, в свадебное путешествие. Напоследок вручили Ане букет невесты, тот сам свалился на её стол, выбрав причудливую траекторию полёта, кажется, против всех законов физики.

Гости оставались на месте, продолжали праздновать. Ушло старшее поколение, увозя младшее. Остальные с удовольствием ели, пили, танцевали, сбивались в компании, выходили курить на улицу, игнорируя холодный осенний дождь и запах надвигающейся зимы, снега, который обещали синоптики буквально на днях. Он, конечно, сразу растает, но за ним обязательно придёт зима.

— Домой? — спросил Егор, подойдя непозволительно близко к Ане.

— Надо, — неуверенно кивнула та, решив, что всё-таки поедет домой, несмотря на то, что небольшой номер в гостинице был заранее оплачен и готов. Нехорошо это… как-то неправильно, провокационно.

— Поехали ко мне домой, — вдруг сказал Егор, покачнувшись. — Поедем, здесь недалеко. Ничего такого, — он поднял руки, показывая жестом, что сдаётся. — Ни-ни, просто посидим, поболтаем, помнишь, как в старые времена…

— Не помню, чтобы мы болтали, — улыбнулась Аня.

— Значит, нам срочно нужны такие воспоминания, — махнул отпитой бутылкой вина Егор. — Анюта, ты мне веришь? — вдруг совершенно трезвым голосом спросил.

— Верю, — неуверенно пожала плечами Аня, не зная, что сказать.

Вернее, знать-то она знала, как никогда в жизни была уверена, что должна ответить. Но не хотела говорить, не могла… Она должна была отказаться, уехать домой к мужу, к гнетущему чувству беспросветной тоски и всепоглощающей вины.

— Напиши на лбу, заруби себе на носу. Ты одна принцесса в своём лесу, — прошептал Егор, нагнувшись к лицу Ани, опалив хмельным дыханием, соглашаясь с её нежеланием поступать как нужно, должно, как обязана. — Ты сама принцесса в своей судьбе. Эта сказка написана исключительно о тебе…[2]