Глава 10

Аня куталась в широкое пальто, одной рукой держала початую бутылку вина, которую всучил Егор перед тем, как скрыться в дверях ресторана. Другой придерживала сумку хобо, в ней не то что косметичка, телефон, ключи, кошелёк, салфетки, сменная обувь и другие мелочи поместятся, легко войдёт три килограмма картошки и палка колбасы. Туда же, небрежным жестом Егора, было отправлено его портмоне, чтобы не потерять.

Если бы не это портмоне, Аня бы сбежала, прыгнула в первую попавшуюся машину и рванула прочь. Подальше от собственных глупых мыслей и недопустимых желаний.

— А вот и наше такси! — провозгласил Егор за спиной Ани.

Не успела она опомниться, как оказалась на заднем сидении седана бизнес-класса, прижатая к боку Егора.

Именно Егора, а не Георгия Давидовича, это ощущалось ясно, всем телом, каждым органом. На клеточном уровне чувствовалось.

— Выпей, — он протянул бутылку вина, которая успела перекочевать в его руку.

— Мне домой нужно, — предприняла она слабую попытку вывернуться.

— Выпей и узнаешь мои мысли, — замечание он демонстративно проигнорировал. — Выпей, выпей, всего глоточек, — поднёс горлышко бутылке к губам Ани, слегка надавил, вынуждая раскрыть губы, прижаться к стеклу, к которому только что прикасался губами Егор.

Словно заворожённая, она сделала глоток, второй, третий, облизнула сладость, оставшуюся на губах. Почувствовала, что неясная тревога и привычное чувство вины уходят, уступая место хорошему настроению, предвкушению чего-то… Хорошего, тёплого, весёлого, ничем неоправданной эйфории.

Ну и пусть эйфории, пусть! Она так устала от постоянного гнёта забот, нескончаемой вины, тревожности, накатывающей ночами, что с радостью впустила в себя нахлынувшие эмоции, впитывала их, как солнечные лучи после долгой, стылой зимы.

— Приехали, — сказал Егор минут через двадцать поездки по ночной, извилистой, отлично асфальтированной дороге.

Аня посмотрела в темноту за окном, повернулась с недоумением к Егору. Приехали в лес?

Егор первым выбрался из салона, потянул за руку Аню, придержал, когда та пьяно покачнулась, махнул водителю, чтобы тот отправлялся за следующим заказом и сказал:

— Domus propria domus optima!

— Quid quid latine dictum sit altum videtur[3], — со смехом парировала Аня. — И где твой лучший дом?

Махнула в сторону почти кромешной тьмы. Свет от луны едва-едва пробивался сквозь низкие осенние тучи, освещая лишь макушки деревьев. В основном сосен, чей запах в прохладном влажном воздухе чувствовался особенно остро.

— Сюрприз! — провозгласил Егор.

Сразу же вспыхнуло освещение, показав сначала границы довольно большого участка, сплошь покрытого газоном. Стали поэтапно загораться фонарики вдоль извилистой тропинки, убегающей дальше и дальше, наконец, как вспышка фейерверка, засияли высокие окна стоявшего вдали дома.

Сложно было не почувствовать себя героиней сказочного мультфильма, глядя на устроенное представление. Просто заставка киностудии Disney в Северо-Западных широтах, с поправкой, что видела Аня не прекрасный замок, а современный дом с высокой двускатной крышей.

— Как знал, что однажды пригодится, — довольно промурлыкал Егор, подхватывая на руки Аню.

Она впервые видела подобный дом, внешне больше похожий на амбар, если бы не высокие, в два этажа, под самую крышу, окна. Вся торцевая стена — окно.

Никаких перекрытий, перегородок внутри, потолок, и тот отсутствовал, лишь скаты крыши. Огромное пространство с минималистичной отделкой из натурального дерева, стекла, камня. Коричневые, бежевые оттенки, камин-буржуйка по центру напротив просторного дивана, длинный узкий стол со стульями-креслами вдоль.

— Добро пожаловать в холостяцкое гнездо, — сказал Егор, ставя на ноги Аню. — Устраивайся.

В это время заиграла музыка, ненавязчивая, попсовая, напоминающая, что вообще-то они здесь, чтобы продолжить веселье. К ногам подъехал робот-пылесос, сделал круг почёта, отправился дальше по своим делам.

— Привет, Вениамин, — всерьёз поприветствовал Егор пылесос, нагнулся и пару раз погладил по пластиковому боку.

Галантным жестом помог Ане снять пальто, устроил на вешалке, небрежно водрузил на стол крафтовый пакет с эмблемой ресторана, откуда они приехали.

— Взял бухлишка, холодных закусок, пару салатов, в общем, то, что быстро приготовили, — прокомментировал Егор. — С лета здесь не был, из еды только пара пачек чипсов и коньяк.

Аня обернулась, камин приветливо потрескивал, от батарей шло тело, Вениамин исправно собирал только ему видимую грязь.

— Технологии, никаких рабынь, спрятанных под кроватью, — улыбнулся Егор. — Умный дом, — покрутил телефоном, положил рядом с пакетом. — Проходи, располагайся.

Аня сняла обувь, ощутила ступнями тепло пола, хотела было пройти вперёд, как перед ней встал Егор, бесцеремонно отобрал её туфли, поставил перед ней со словами:

— Не лишай меня божественного зрелища, Анют.

Встал на одно колено, будто предложение собирался делать. Обхватил ладонью щиколотку Ани, посылая теплом руки мурашек по телу, приподнял ступню, опустил в лодочку, оставил лёгкий поцелуй ниже колена, то же самое проделал со второй ногой.

— Уборная там. — Егор прошёл в центр комнаты, показал в сторону, противоположную входу. — Там же выход на веранду, вход на второй этаж, там две спальни, туалет и душ. Всё остальное на первом.

Аня обратила внимания, что сбоку была лестница, которая вела на второй этаж, скорей уж большой балкон, где в глубине прятались две двери из матового стекла.

— Красиво, — кивнула Аня, отдавая должное тому, что видит.

Наверное, не слишком практично, трудно сказать, Аня не могла примерить на себя высокотехнологичные, модные блага цивилизации, но что красиво, современно, неизбито — это точно.

— Это барнхаус, — пояснил Егор. — Нам с Вениамином хватает за глаза, — довольно засмеялся. — Осматривайся, я пока на стол соображу.

Аня проскользнула в уборной, чтобы на несколько минут остаться наедине с собой. Перевести дыхание, привести в порядок мысли, эмоции, впечатления от сегодняшнего вечера и неминуемого продолжения.

Господи, что она делает здесь, зачем, ради каких собачьих чертей? Не понимает, чем могут закончиться такие дружеские посиделки, нет, чем точно закончатся? Не в третьем же она классе, понимает… тогда зачем? За-чем, мать твою?!

Посмотрела на себя в высокое, во всю стену зеркало, огляделась в ванной, совмещённой с туалетом, под стать остальному интерьеру. Удивило панорамное окно, правда, зашторенное плотной гардиной в пол, напротив прозрачного душа. Просто радость эксгибициониста, какая-то, а не уборная.

Быстро привела себя в порядок, заодно отвлеклась от скачущих мыслей, готовых перерасти в паническую атаку, которые уже не крутились каруселью с одними и теми же повторяющимися вопросами, а орали во всю мощь иерихонских труб: беги, Аня, беги!

Не убежала, вышла в комнату, оглядела представшую картину. В кухонной зоне, где все шкафы казались одним массивом, царил лёгкий беспорядок. Открыты дверцы, выставлена посуда, лилась вода, валялась скомканная салфетка, которой явно только что пользовались.

— Прошу! — услышала она Егора.

Стол был накрыт тем, что привезли из ресторана. Всё уложено на тарелки в цвет интерьера, фужеры, две толстые свечи в стаканах.

Егор отодвинул стул-кресло, приглашая Аню сесть. Пиджак он снял, галстука не было, верхние пуговицы расстёгнуты, демонстрируя ювелирный шнурок того же бренда, что и браслет, который она совсем недавно видела.

— Итальянская тарелка, дип-соусы на выбор, овощи и снеки, фрукты, канапе на выбор и, конечно, цезарь. Чем богаты, — Егор по-клоунски поклонился. — Хочешь, закажем горячее.

— Ты собрался меня на убой кормить? — засмеялась Аня, которой после сытного свадебного стола о еде думать было невозможно.

— Я собрался съесть тебя, Красная Шапочка, — ответил Егор, выразительно глядя.

Пощадив, задохнувшуюся в эмоциях Аню, он беззаботно улыбнулся, подмигнул и отправился в кухонную зону. Быстро привёл её в порядок, чем откровенно удивил, вымыл руки, вернулся, сел напротив, с той же стороны стола, лицом к лицу, откинулся на спинку.

— Повернись в мою сторону, Анют, — попросил он.

Аня не поняла — зачем, но стул передвинула, села.

— Закинь ногу на ногу.

Она закинула, приняла наиболее соблазнительную позу, на какую только была способна. Опыт был невелик, не приходилось ей соблазнять Олега, не приходило в голову как-то, а других мужчин, даже просто детско-юношеский увлечений, не случилось.

— Просто чума, красавица! — проговорил он полушёпотом, заставляя Аню порозоветь от удовольствия.

Настолько откровенно ею не любовались никогда в жизни. Невозможно понять, кому происходящее доставляло большее удовольствие, ей или Егору, кажется он откровенно и беспардонно кайфовал, скользя взглядом по ней. В этих туфлях, которые попросил оставить, по пышной фатиновой юбке, корсету, по актуальному в этом сезону цвету digital lavender.

— Шампанского, — якобы спросил Егор, быстро и аккуратно открыл бутылку, разлил по фужерам. — За встречу, — подмигнул он, чокаясь с хрустальным звоном.

Аня пила крохотными глотками и чувствовала, как начинает кружиться голова. Не от алкоголя, от происходящего. Чтобы избавиться от чувств и желаний, которые накатывали обжигающими волнами, выпалила:

— Красиво здесь. Всё гармонично, даже тарелки с салфетками в тон. Сам выбирал?

— Дизайнерская фирма, в которой я заказывал дом. Я изрядно помотал им нервы, потому что чёртов эстет, люблю, чтобы красиво, — на слове «красиво” он красноречиво посмотрел на Аню. — Участок нам достался от отца, он умер, несчастный случай в горах. — Показал жестом, что соболезнования сейчас лишние. — Рус давно построил дом, моя половина пустовала, года два назад понял, что хочу что-то такое… чтобы много света и никого вокруг. Синдром уроженца центра Санкт-Петербурга, время от времени хочется солнца. Не часто, — шутливо добавил он.

— Ты в Мурманской области не жил, — прыснула Аня. — Там вообще полярная ночь.

— Да, но и полярное лето, — парировал Егор.

Они продолжили пить без всяких тостов, закусывать, болтать о всяком, совершенно незначительном, неважном, лёгком.

Если домашнее животное, то кошка или собака? Сошлись на кошке, почему-то трёхцветной, беспородной. И точно не рыбки — странная животина, ни потискать, ни погладить, а если слопать, то уж лучше морскую.

Спать лучше до обеда с зашторенными окнами, гулять в парке, подальше от городской суеты, отдыхать в центре.

Побывать хочется на Камчатке, чтобы вулканы и гейзеры, а горы почему-то Анды. Почему? Да бог его знает. Оба не сразу вспомнили, что они в Латинской Америке находятся. А море — Мальдивы, неважно, что океан — Индийский.

Детей в семье двое, если позволяет достаток — трое, образование для всех высшее. Тик-ток — неизбежное зло.

Лилась незатейливая музыка, заставляя время от времени подпевать знакомым песням, простым, как две копейки.

— Потанцуем? — предложил Егор, вставая.

Аня встала, покачнулась от хмеля, засмеялась, упав прямо в объятия Егора. Он подхватил, поставил на ноги, добродушно засмеялся и начал вести, не выпуская из объятий. Кружились, скользили, импровизировали, отражая движения, как пара, танцевавшая вместе не один год. Словно любовники со стажем, достигшие небывалой гармонии.

— А почему Кристины не было на свадьбе? — зачем-то спросила Аня, не она даже — шампанское. — Она же в городе.

— В городе, — с улыбкой кивнул Егор.

Прокрутил Аню, обхватив талию, у той закружилась голова.

— Рассказывала, что на выходные вы ездили в Нижний Новгород, — деловито ответила Аня, не чувствуя ревности, неприятия ситуации, никакого негатива, лишь странную, необъяснимую лёгкость.

Впрочем, легко объяснимую. Причина красовалась на столе: почти выпитое шампанское и початая бутылка вина.

— Интересное место для уик-энда, — важно кивнул Егор. — Мне понравилось?

— Неизвестно, — засмеялась Аня. — Вы прилетели утром, весь день не вылезали из постели, ужинали в номере, потому что ты заявил, что не желаешь никуда идти, ночью продолжили. Утром быстро прогулялись по историческому центру, купили поднос с хохломской росписью, вернулись в номер и вышли, только когда нужно было на самолёт.

— Очень похоже на меня, — загоготал Егор. — В Венеции я знаю несколько потрясающих отелей, море аутентичных забегаловок без толп туристов и ни одного гондольера в лицо.

— Я тоже не знаю ни одного гондольера в лицо, — засмеялась Аня в ответ.

Отели и рестораны Венеции она тоже не знала. Она вообще дальше Северо-Запада и один раз побережья Чёрного моря не бывала, но прямо сейчас это было неважно. Главное — настроение, похожее на похрустывание белоснежного снега, приносящее чистую, незамутнённую заботами радость.

— У тебя нет ничего сладкого? — так же невпопад, как и вопрос о Кристине, спросила Аня.

— Нет, не додумался, — улыбаясь в тридцать два зуба, ответил Егор. — Хотя…

Он подхватил Аню за талию, покружился вокруг своей оси, крепко прижимая к себе, усадил на край стола, одним движением раздвигая её ноги, встал между.

— Вуаля! — вытащил чупа-чупс из кармана брюк, быстро сорвал упаковку, засунул себе в рот, с выразительным стоном облизал. — Божественно, — вытащил, поднёс к губам Ани, надавил.

Та вытащила кончик языка, лизнула карамель, обхватила губами, облизывая, пока шарик полностью не оказался во рту. Через несколько секунд Егор потянул конфету на себя, она покорно отпустила, наслаждаясь скольжением по губам. Смотрела, как прячется сладость в мужском рту, показывается кончик языка, как смакуется этот чупа-чупс. Чупа-чупс ли уже?

Егор придвинул Аню к самому краю стола, шире развёл её ноги, скользнув ладонью по внутренней поверхности бедра, врезался пахом в промежность. Давил с силой, так, что Аня ощутила всё, будто они без белья, брюк, без лишних сейчас преград.

Она тёрлась о стоящий колом член, двигалась в первозданном, заложенном природой удовольствии. Цеплялась за широкие плечи, обхватывала шею, скользила пальцами в густые волосы на затылке.

На губах отпечатался вкус карамели, которым обменивались без всякого стыда, без зазрений совести. Язык Егора, исследовав каждый участок губ, продвинулся дальше, лаская, изучая, даря запредельное удовольствие от тягучего, глубокого поцелуя.

— Не отказывай мне, Анют, — услышала сквозь шум в ушах и чёрные круги перед глазами хриплый голос.

Мужская рука обхватила её ладонь, опустила вниз, туда, где соприкасались тела сквозь бельё, капрон и брюки. Аня сжала, чувствуя немаленький размер, кажется, даже вес ощутила. Провела сверху вниз и обратно, издавая долгий стон наслаждения.

— Не отказывай…

— Не… нет.