Глава 7. Маргарита

- Привет Ритусь, - шепнул Марат, плюхаясь рядом со мной на скамью в библиотеке. - Какая ты сегодня красивая.

- Будет заливать, Азаров, - закатила я глаза. - Что тебе надо?

- Помоги на семинаре с писакой нашим грозным.

- Нихрена не выучил?

- У меня дняра, Ритусь! - оскалился Марат. - Ну какой человек назначает семинар в такой день? Помоги, Ритк. Во век буду благодарен.

- С днем рождения, - на автомате кивнула я, а потом вдруг сказала: - А ну поцелуй меня.

- Чего-о-о? - протянул Марат и его лицо вытянулось.

- Один поцелуй. Тебе сложно, что ли, Азаров?

- Да я… Чо, ыыы… - заговорил на наречии австралопитеков Марат.

А потом вдруг прижал к себе и всосал мою нижнюю губу себе в рот, как макаронину. Звук при этом был такой же. Мягкий и вялый язык ввалился мне в рот, и вишенкой на торте стало его незабываемое скисшее дыхание с нотками выпитого коньяка.

Меня чуть прямо там не вывернуло. Я оттолкнула от себя Марата, проклиная все на свете, и себя в первую очередь, потому что это же надо было быть такой дурой, что я решила сравнить. Будто бы Мефистофель не так уж суперски целуется и вообще все так могут.

Ну, вот Азаров, например, не может. Подтверждено опытным путем.

- Все, все! Отвали, Марат! Не надо!

- Да как не надо… Ыыы, Ритк, супер. Вот это поздравление, - ныл он, лапая меня. - Могу рассчитывать на продолжение банкета вечером?

- Чего? Какого банкета? Руки свои убери, все, отвали, Марат! Серьезно! А то никакой помощи на семинаре.

Он поднял руки и сказал:

- Видишь, убрал! Только помоги, Ритк.

- Черт с тобой, золотая рыбка. Идем… Эээ, Марат. Ты меня за руку вообще-то держишь, отпусти.

Он грудь надул колесом и выдохнул:

- Я тебя даже целовал только что!

Фу, лучше бы не напоминал. Время поджимало, и пришлось мчаться, а это Марат делал куда быстрее меня, так что подорвались мы вместе. И когда влетели в аудиторию, то он так и тащил меня за руку за собой, как на буксире.

Опоздунов Мефистофель не любил. Хотя кого он вообще любит?

Мы благоразумно заняли свои места, а Марат даже тяпнул еще коньяка, нырнув под парту. Черти что! Потом полез ко мне обжиматься, я бы его матом и во всеуслышание послала, если бы преподавателем был кто-нибудь другой.

А так это был Мефистофель, гений экзистенциализма и ранней романтики. Мужчина в черном, который носит солнечные очки даже во время дождя. Зачем?

Который целуется лучше всех трех парней, с которыми я когда-либо целовалась. Ну как так? Почему он?

Мой преподаватель, которого я старательно пыталась забыть, пока зубрила его дурацкую немецкую литературу от корки до корки. И выучила! «Неужели это так сложно, Маргарита?» Нет, Матвей Александрович, это оказалось не так сложно, вы были правы. Местами было даже интересно.

Историей «Фауста» я даже прониклась по-настоящему. Прочла всевозможные обзоры, поглазела на видеоблоггеров, оказывается, те не только современные романчики читают.

Теперь вместо того, чтобы мечтать о том, как я поражу Мефисто прямо в сердце десять лет спустя, я мечтала о том, как сражу его наповал уже сейчас. На этом семинаре.

И я это сделала. Я видела по его вытянувшемуся лицу, что он не ожидал, что я действительно умею учиться, а не только ноги раздвигать ради зачета.

Но мне этого было мало. И когда он спросил о Гретхен, я выдала все то, о чем думала вчерашним вечером, пока взвешивала критические обзоры и мнения. Она просто хотела счастья. Но когда это мужчины соглашались так просто? Конечно, Мефистофель вывернул мой ответ в свою пользу!

Меня переполняла ярость. Даже Азарову не помогла как следует, да, впрочем, я бы и не смогла. Он опустошил свою фляжку во время лекции и, представить не могу, как только не спалился перед Тойфелем? Уж, конечно, он потом во время ответа и лыка не вязал, но вроде никто не догадался. Да и кто бы подумал о том, что в разгар дня один из студентов нажрался прямо на семинаре?

Я получила хорошую оценку, о какой не могла и мечтать несколько дней назад, но теперь и это не радовало. Снова приходили на ум два таких разных поцелуя. Черт возьми, он отнял у меня возможность наслаждаться поцелуями с другими. Еще и заставил учиться! И я выучила, но все равно не чувствовала удовлетворения, потому что рассчитывала на похвалу, восторг и комплименты с придыханием с его стороны. А получила только:

- Вы записались ко мне на курсовую? Значит, зайдите на кафедру после занятий, обсудим.

Не-на-ви-жу. Он не пробовал снимать свои солнечные очки? Чтобы видеть мир не в таких черных красках? Может, в этом все дело?

Только портит жизнь себе и другим.

С таким настроением я потопала на кафедру, хотя по дороге меня опять поймал Азаров. Вжал в стену и обдал перегаром.

- Ты же обещала помочь, Ритк, - выдохнул он.

Что я могла, если ты туп, как пробка, Марат?

- Попробуй в следующий раз выучить, - пропыхтела я, пытаясь вырваться. - Разве это сложно?

И наткнулась на хмурый взгляд Матвея Александровича, который как раз приблизился к кафедре с другой стороны длинного коридора. В сердцах закатила глаза, хотя почему-то сердце при этом рухнуло вниз и захотелось сказать: «Это не то, о чем вы подумали!»

Не все ли равно, о чем он думает? Пусть считает, что меня все зажимают по углам, плевать! Он же решил, что я готова дать ему за оценку по лектуре.

Глядя на него, сцепив зубы, взяла лицо Азарова в руки и поцеловала его в лоб. Нет, в губы все-таки не смогла. Не стоит оно того.

- Ох, Ритк, - замычал Марат, - давай вечером сегодня в «Закси».

- Не, я пас, Марат, спасибо, - кивнула я, не сводя глаз с черной фигуры Мефистофеля в конце коридора.

И тут он выдал на весь универ:

- Как это «Пас»? Ты ведь теперь моя девушка!

Оглушительно хлопнув дверью, Мефистофель скрылся в кабинете.

Я же не рассчитывала увидеть петушиные бои? А чего тогда так расстраиваюсь тому, что Мефистофель так легко ушел? Забыл, поди, уже то недоразумение.

Выпуталась из цепких рук Азарова, уверив, что вечером обязательно приду в клуб. Надо будет только поймать его после в трезвом виде и расставить все точки над «И».

На кафедре было многолюдно. Уже легче. Не придется оставаться в таком крошечном помещении один на один с Матвеем Александровичем.

- Левицкая, - процедил он, - вы уверены, что хотите писать по моему предмету?

- Да.

- Почему?

- А я его выучила, - пожала я плечами. - Вы же сами спрашивали, разве это так сложно? Оказалось, что нет, ничего сложного. Так не пропадать же знаниям, Матвей Александрович.

Он молча сверлил меня глазами. За моей спиной шныряли люди, и то и дело постоянно хлопала дверь.

- Хорошо, - кивнул он. - Мне… понравились ваши ответы на семинаре. Сразу видно, что вы готовились. Не то что в прошлый раз, - едко произнес он.

Меня окатило жаром.

- Такого больше не повторится, Матвей Александрович, - процедила я.

- Это я уже понял. У вас же теперь есть этот… Ну, хахаль из коридора. Как его? - он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя.

- Азаров? - удивилась я.

- Да, он! Не смею вас задерживать, Левицкая. Ждет вас, наверное.

За спиной снова хлопнула дверь.

- Нет, сейчас не ждет, - мстительно произнесла я. - Он меня вечером в клубе ждет, Матвей Александрович. Как думаете, что такая бедная студентка, как я, могу ему подарить на день рождения?

Мефистофель уставился на меня квадратными глазами.

- У вас день рождения?

- Нет, у него. И я хочу сделать ему подарок, - с нажимом произнесла я.

Мефистофель сглотнул. Дернул ворот черной рубашки, как будто тот давил горло. Но верхние пуговицы его рубашки и так были распахнуты, я вдруг поняла, что с удовольствием вонзилась бы в его шею зубами. Жаль, что не сделала этого тогда в машине. Или во время лектуры. Теперь-то точно надеяться не на что.

- Не все люди достойны таких подарков, - хрипло заметил он. - Особенно этот ваш…

- Азаров, - снова подсказала я. - Вам виднее, Матвей Александрович. У вас опыт, которого у меня совсем нет в этом вопросе.

- Такие подарки не дарятся в клубе, Маргарита! - рявкнул он неожиданно резко, запустил пальцы в волосы и сказал уже спокойнее: - Да, у меня хватает опыта, поэтому советую прислушаться, хотя, конечно, вы не станете этого делать мне назло. Но если бы… Чисто теоретически! Если бы я оказался на месте этого… Азарова! Я бы не стал принимать такой подарок в ночном клубе. Это должно происходить иначе, Маргарита. Совсем-совсем иначе. А не второпях в какой-то подворотне.

- Мы с вами все еще про диск с «Фоллаутом» говорим? - хрипло спросила я. - Он любит играть в «Плойку», Матвей Александрович. Я решила подарить ему лицензионку.

Он кивнул, отводя глаза в сторону:

- И хорошо, что так.

Я потопталась на месте. Оглянулась и вдруг поняла, что никого вокруг больше не вижу. А, ну да. Следующая пара началась. Все свалили, только у Мефистофеля, видимо, окно в расписании.

- Так значит, чисто теоретически, будь вы на его месте… - протянула я.

- Абсолютно чисто теоретически, - истово покивал Мефистофель, все еще не поднимая глаз.

- Ну да, так вот… Вы бы не стали делать это в клубе, а где тогда делаются… такие подарки, учитывая весь ваш опыт в этом вопросе? Да и можно ли это вообще считать подарком? Ничего особенного, ведь так?… - пожала я плечами.

И напоролась на темный, без единой искорки, взгляд.

- Маргарита, - процедил он, медленно поднимаясь из-за стола. - А с какой стати вас интересует именно мое мнение? Я же… Как вы тогда выразились? «Ничего особенного, что стоило бы запомнить»?

Задело, значит.

Настал мой черед смотреть в пол.

- Чисто теоретически, Матвей Александрович… - просипела я.

Еще один шаг и он уже вышел из-за стола.

- Говорите, - подбодрил он меня.

- Если бы я могла выбрать из всех мужчин в этом мире, чисто теоретически, конечно, то я бы, пожалуй…

- Да?

- Выбрала бы вас.

Остановился, как будто напоролся на невидимую преграду.

- Почему меня?

- Опыт, - загнула я один палец. - И… вот это все остальное.

Еще один шаг и он вжал меня в стену.

- Что ты творишь? - процедил прямо на ухо, при этом вжимаясь всем телом в меня. - Чего ты добиваешься, Маргарита?

- Мы снова на «ты»? - выдохнула я и первая прильнула к его губам.

И это был просто взрыв, когда он нежно провел по моим губам языком, а после ворвался в рот, взяв сразу с места в карьер. Я чуть не застонала от одного только поцелуя. Напор и нежность, забота и страсть. Четыре в одном, проклятый демон. Почему никто больше не целуется так, как он?

Он ударил бедрами, не стесняясь, и я глухо застонала, отвечая на его напор. Кусая его нижнюю губу, запуская руки под пиджак. Слишком много одежды. Слишком мало всего остального.

Мефистофель отстранился, тяжело дыша, коснулся лбом моего. Сжал в ладонях мое лицо.

- Когда я говорил, что клуб не место для первого раза, я не имел в виду, что это надо делать прямо на кафедре, - улыбнулся он.

Я кивнула. Сорвала с его губ еще один поцелуй, опустила руку ниже и сжала член через брюки. Настал черед Мефистофеля стонать.

Этот стон и его желание для меня все и предрешили.

Вырвавшись из кольца его рук, я шагнула к двери.

- Ну конечно, - проворчал он за моей спиной, - возбудить, а потом улизнуть! Ты повторяешься, Марго!

Я коснулась дверной ручки и щелкнула задвижкой. Повернулась к обалдевшему Матвею Александровичу и сказала:

- Обещаю исправиться, - и опустилась перед ним на колени.