Глава 8. Матвей

Окаменел. Ей-богу, я просто превратился в истукана. Что за яд источает эта пигалица, что я регулярно теряю с ней разум и волю. Это все от недотраха? Серьезно? Побочка от грядущего просветления?

Это ж черти что!

Надо по рукам ей надавать и отправить на пару, а я вместо этого стою и смотрю, как она весьма ловко для святой невинности расправляется с моими брюками.

Сколько раз я представлял, как она делает это? Вроде бы фантазии позволяют подготовиться, но нет. Не наш случай. Я же не допускал реальность этих фантазий. Не на кафедре уж точно. Но вот она прикоснулась ко мне - и все. Пускаю корни в пол, как дерево и чуть покачиваюсь, чтобы уж не трястись от предвкушения. Если с той стороны нас будут осаждать студенты, коллеги и Мамай с ордой все равно буду стоять и глазеть на нее сверху вниз. Потому что зрелище завораживает и сносит крышу. Напрочь.

Как она смотрит на мой член. Словно это самый главный приз в ее жизни. Девственницы вообще смотрят так на член? Это нормально? У меня не было невинных. Много возни и обязательств, которые они сами непременно навыдумывают.

- Марго, - выдохнул я, когда она первый раз коснулась губами.

Подняв глаза вверх, Маргарита чуть отстранилась.

- Я не очень умею, вернее совсем не умею, но буду стараться.

О, господи, она будет стараться. Почему это так возбуждает? Пока я думал, что на это ответить, она снова поцеловала кончик, раскрыла губы и стала медленно вбирать меня в рот.

Это было мучительно долго и сладко болезненно. Я прикрыл глаза, но тут же открыл их снова, желая смотреть на нее.

Она действительно старалась. Губы скользили по члену, щедро смачивая его слюной, язычок задевал головку, и я громко выдыхал, едва сдерживая стон. Моя рука пробралась в волосы Маргариты, перебирая пряди, лаская затылок.

Только не форсировать, не трахать ее рот. Это все и так за гранью добра и зла.

Едва я привык к изучающим несмелым попыткам, Марго начала экспериментировать. Она то сжимала губы, то посасывала самый кончик, обводила языком головку и по всей длине, а потом снова втягивала член в рот.

К этому я уже не мог привыкнуть. Сжав в кулак ее волосы, я подался бедрами вперед. Она подавилась и закашлялась, отстраняясь, а потом подняла на меня перепуганные глаза, словно я сейчас поставлю ей неуд за минет.

Мы оба замерли, и я был готов все прекратить. Вроде бы… Предложение закончить все рукой вертелось на языке, но Марго не дала мне высказаться. Лишь буркнула:

- Прости.

И снова взяла меня в рот, прикрыла глаза и стала целовать, облизывать, восстанавливая дыхание.

- Помоги себе рукой, - поговорил я, и сам положил ее ладошку у основания. - Синхронно.

Она уловила моментально. Способная девочка. Особенно, если объясняешь персонально.

Марго поглаживала и посасывала, втягивала щеки и дразнила языком. Она словно решила испробовать все сразу, и я больше не мог сдерживать стон.

- Я вас правильно поняла, профессор? - спросила она, отпуская меня на мгновение.

- О, да, - выдохнул я, не пытаясь сопротивляться ее невинной магии и скрывать собственный кайф.

Пусть знает.

Моей выдержки хватило ненадолго. Я снова погрузил пальцы в ее волосы, сжал и толкнулся навстречу, чувствуя близкий финал.

- Придется… проглотить, - проговорил я, запинаясь. - Ты же не хочешь, чтобы у меня были проблемы.

Марго прикрыла глаза, словно соглашаясь, не сбавляя при этом темпа и интенсивности.

- Сейчас, Марго. Замри.

Я усилил хватку, останавливая ее движения, и отпустил себя. Это было быстро. Я не позволил себе смаковать, хотя безумно хотелось чувствовать ее рот чуть дольше, выходить медленнее, но Маргарита и так уже была на грани. Слишком много для первого минета.

Ее глаза слезились, и она жадно стала хватать ртом воздух, когда я отстранился и стал возиться с бельем и брюками.

Она, словно обессилив, села попкой на пятки, приложила ладони к алым щекам. Я поспешил подхватить ее и поднять, прижимая к себе.

Ее припухшие губы блестели, и я не смог устоять, впился в них поцелуем. Я бы вечно мог целовать ее, то терзая страстью и сладкой болью, то изводя нежным исступлением. Боже, как же хотелось усадить ее на стол и трахнуть. Или хотя бы еще раз ощутить пульсацию оргазма и горячую влагу на пальцах.

- Что ты вытворяешь, бессовестная? - бормотал я, отпустив ее губы, покрывая поцелуями лицо и шею. - С ума меня решила свести?

- Это было несложно, - улыбнулась она. - Пустяк, разве нет?

- Угу, на кафедре среди бела дня. Все так делают.

- Никто не узнает, я же закрыла дверь.

- Это все меняет, конечно.

- Конечно!

- Если ты думаешь, что после этого я напишу за тебя курсовую, то ты ошибаешься.

- Снова выставляете меня порочной расчетливой девкой, профессор?

- Ах да, прости. Ты невинна и почти святая. Забываю все время. Когда мой член у тебя во рту, память отшибает на раз-два.

Она тихо рассмеялась, обнимая меня, подставляя щеки поцелуям.

- Жаль нельзя пользоваться этой уловкой, когда ты проводишь опрос. Амнезия была бы очень кстати.

- Что угодно, лишь бы не учиться, - отчитал я ее. - Что за двоечница?

- Боже, вы такой нудный, Матвей Александрович, сил нет.

- Никаких, - подтвердил я и снова впился в ее губы.

Вспомнил, как Азаров зажимал ее у стены и шептал что-то на семинаре, и тут же потребовал:

- Не ходи никуда сегодня. Никаких клубов.

Она отстранилась и внимательно на меня посмотрела. Какого черта мне кажется, что она видит меня насквозь?

- С чего это? - вскинув бровь, спросила Марго.

Вот именно, «с чего это»? Пока я думал над ответом, она лукаво улыбнулась и сказала, наклонив голову:

- Все-таки напишешь курсовую за меня, если не пойду?

- Марго! - рявкнул я. - Это не смешно!

Она сделала шаг назад и пожала плечами.

- А я разве смеюсь? - Пригладила волосы, вытерла губы тыльной стороной ладони, подхватила с пола рюкзак и бросила холодно: - Скину вам на почту план через недельку. Всего доброго, профессор Мефистофель!

Щелкнув замком, Марго выскочила из кабинета, оставляя меня наедине с ревностью и полной растерянностью.