51

“Некоторые секреты становятся достоянием гласности быстрее прочих, — подумал я мрачно, вслушиваясь в воцарившуюся в столовой тишину, резко сменившуюся шепотками, — но в данном случае, мне кажется, я даже знаю, кого за это можно благодарить”.

Я бросил очень кислый взгляд на Белинду и Бао-Ко.

Девица смотрела на Ван-Ван огромными глазами и выглядела очень довольной собой.

У лемура хватало совести выглядеть виноватым.

Моя подопечная сжалась, растерянно осматриваясь по сторонам.

— Почему они все смотрят на меня?..

— Эй, Ленточка!

Мы обернулись и обнаружили соболедеву с Анати и ещё несколькими ребятами с боевого, которые приглашали нас взмахами за свой столик.

Напряжённые плечи Ван-Ван слегка расслабились.

— Нам не стоило сюда приходить, — пробормотал Адан, — мы могли остаться у меня.

— Всем студентам приказано явиться на обед; тех, кто не явится, будут проверять.

— Ты думаешь, если я не приду на обед, меня могут не заметить?

В голосе Адана была ирония, а ещё — горечь. Опять же, он прав, разумеется.

Даже если академию, видимо, решили не эвакуировать (пока, по крайней мере), ребят с младших курсов не было видно вообще, да и средних стало значительно меньше. А вот количество серьёзных взрослых магов со слегка затёртыми аурами боевиков увеличилось.

Господин Фаннд собственной персоной тоже был здесь; он восседал за дальним столом вместе с куратором Родцем и попивал чай.

Я буквально видел, как движется тень часов, отмеряя время.

Они рассчитывают на сотрудничество Адана, надеются, что в итоге не придётся превращать академию в поле боя… Но, при этом, они в полной мере допускают и обратный вариант. Они готовятся к нему.

И я догадываюсь, какие именно планы посещают их головы.

— Привет, Ленточка, привет, хрен с горы…

— Я Адан.

— Очень приятно… Вы уже начали официально встречаться? — соболедева явно пребывала не в лучшем расположении духа и распространяла его вокруг с поразительной щедростью.

Мои подопечные дружно покраснели и начали нестройно что-то бормотать насчёт того, какие они хорошие друзья.

Я подумал, что, если бы не обстоятельства, это было бы умилительно…

Ладно, в любом случае — умилительно.

Мне действительно интересно, как скоро до них дойдёт… Хорошо, что у них хотя бы есть я. А то некоторые вон столетиями маются.

..

Анати воскликнула:

— Ланана!

— Что?.. Мы, боевики, за своих. Но он пока не свой…

— Адан свой! — ответила Ван-Ван с горячностью, с которой она на моей памяти ни разу не защищала себя. — А на случай, если вы этого не поняли, у меня есть ленты! И проклинать я умею, вот!

Все за столом сначала замолчали, а потом развеселились. Адан бросил на Ван-Ван удивлённый взгляд.

Что, не думал, что она будет на его стороне? Ну, вообще зря. В этом я могу отдать должное своей ученице: за то (и за тех), кого она считает важными, она будет в случае чего драться, не особо оглядываясь ни на что.

Она, в конце концов, моя ученица.

— Хорошо, Адан значит Адан. В любом случае, ты же знаешь?

— О чём? — улыбка Ван-Ван стала немного напряжённой.

— Ну, что все в курсе насчёт твоих стариков-убийц и прочего? Белинда тут бегает вокруг и треплет языком направо и налево. Тебе правда стоило бы проклинать её надёжнее, знаешь?

Губы Ван-Ван опасно дрогнули. Она снова ошеломлённо оглядела зал, изо всех сил стараясь сжаться в комок.

— Они все… знают? — её голос звучал слабо.

— Ну все не все, но ты нынче — любимая тема для разговоров, на пару с Гэвином и его выходками. Тут вы с ним вместе, а?

— Ланана! — Анати стукнула кулаком по столу так, что только магические печати защитили столешницу от разрушения. — Хватит срываться на других людей, если у тебя плохое настроение! И да, совершенно не важно, какие там у кого родители. Никто не идеален!

— Ну да, так-то моего папашу таки отправили на рудники за то, что он прикончил пару человек. Мы с мамой всё надеемся, что он не вернётся, — подал голос один из парней за столом, которого я видел не раз в компании совоюноши. — Без него стало намного лучше.

Ван-Ван растерянно заморгала: она явно ожидала какой-то другой реакции.

— Ну, мои родители никого не убивали и в целом пирожочки с корицей, — хохотнул ещё один парень, — но бедные, как мыши. У меня семь братьев и сестёр, если что! Я на боевой ради зарплат пошёл, и народ по этому поводу год не затыкался, пока Мак меня не подобрал. Так что, в каждой семейке свои странности, не расстраивайся особо, поговорят и заткнуться… И вообще, Гэвина никто не переплюнет.

Ван-Ван смотрела в стол.

— Все знают… — только и повторила она. — Все снова говорят обо мне…

Адан осторожно положил руку ей на локоть.

— Это ненадолго, — сказал он, — не забывай.

— Вот именно, — вклинилась соболедева, — поговорят и заткнутся, велика беда. Ты даже не звезда сегодняшних сплетен, Фроннов тебе не переплюнуть, смирись. У нас похуже проблема: кто знает, что именно происходит в Академии? Потому что у меня чувство, что оставили только тех, кого… Как бы так сказать? Особо не жалко.

— О, только не начинай с теориями заговора! — возмутился один из парней.

— Возможно, ты просто расстроилась, что Маколм проведёт Новый Год не с тобой? — спросила Анати мягко. — Мне жаль, что он ушёл, и вам не выиграть новогодний конкурс. Ещё и сказал, что не может взять тебя к себе на каникулы, потому что родители не одобрят…

— Я в порядке, — бросила соболедева. — Я знала, что так будет.

Судя по голосу, это была та разновидность “я знала, что так будет”, которая стоит на границе с “я отчаянно надеялась, что будет иначе”.

Что тут скажешь? Бывает.

— Что ты имеешь в виду — оставляют только тех, кого не жалко? — спросил Адан.

Соболедева тут же оживилась, довольная, что может отвлечься от сердечной боли и просветить всех на тему своей “теории заговора”.

— Всех знатных ребят позвали на каникулы, ты не заметил? Оставили тех, кого в случае чего можно списать в расход, тех, насчёт кого не будут особо спрашивать…

— Родители учеников просто волнуются из-за последних событий, — вздохнула Анати. — Логично, что те, чьи семьи держат руку на пульсе, предпочли забрать своих детей…

— О, я тебя прошу! — возмутилась Ланана. — С чего бы отец Маколма забирал его? Семейство Донн не так просто напугать, и то же самое касается множества других колдовских семейств. Той же Белинде, я слышала, пришлось подписать несколько бумажек, подтверждающих, что она остаётся на свой страх и риск!.. Посмотри на зал. Все, кто тут сидят — те, по ком, уж простите, некому особо скучать. И ребят, я выросла на улицах; я узнаю это дерьмо, когда вижу. При всём уважении к тебе, Рыцарь на Персиковой Свинье, у меня в этом плане опыта больше. Нас оставили, потому что кто-то должен отпустить новогоднее Колесо в полёт; и нас выбрали по всем понятному принципу. Как этого можно не видеть?

— Всё будет в порядке, — вздохнул один из парней, — я в это верю.

Я мрачно покосился на Адана и увидел на его лице холодное, жёсткое выражение. Кого не жалко, да?..

— ..Ничего плохого не случится, — сказал он, и ментальная энергия его потекла в разные стороны мягкой, на удивление успокаивающей волной. — Вы не пострадаете, просто потому что вы родились не там, где кому-то там хотелось бы. Я обещаю.

Ого.

Право, как быстро нынче растут дети.

— Ты обещаешь? — фыркнула соболедева. — Прямо верю, что тебя будут спрашивать…

Она запнулась и уставилась на Адана, как будто вдруг увидела .

— Ты…

— Брэндт! Подойди сюда, будь добра, — голос куратора Родца, направленный заклятием, прервал разговор.

Интересно.

Ван-Ван тут же напряглась, её пальцы дрогнули… Адан накрыл её руку.

— Я здесь, — сказал он тихо, — я не позволю никому забрать тебя. Помни: скоро ты будешь свободна, и плевать, что они думают.

Она сжала его пальцы в ответ.

— Да, — тихо ответила она, — скоро мы будем свободны.

Хм.

Я посеменил за своей подопечной в сторону Родца, размышляя, насколько эта созависимость, что так быстро развивается между моими учениками — здоровая штука…

Ладно, хорошо, без всяких гвоздей: это нездоровая штука. Факт.

Другой вопрос, что в этом мире полно нездоровых штук, без которых не выжить… Или выжить, но так, что хоть помирай.

Так что да, возможно, однажды мне придётся с этим разбираться. Но не в ближайшее время.

— Брэндт, присядь, — Родц кивнул на стул. — Есть один вопрос, который мне надо обсудить с тобой.

— Конечно, — улыбнулась Ван-Ван.

В большом калейдоскопе её улыбок эта была, возможно, не самой жутковатой, но около.

Родц вздохнул, бросил косой взгляд на молчаливого господина Фаннда:

— Это насчёт твоих родственников…

— У меня нет родственников, — тут же ответила Ван-Ван.

Родц вздохнул, как человек, которого всё это порядком достало.

— Брэндт, давай так: я понимаю, насколько тебе сейчас дороги все люди скопом с их комментариями, мнениями и добрыми советами. Но мне-то жизнь ты зачем усложняешь? Я ведь могу тоже начать усложнять в ответ. Оно тебе надо? Учти, не захочешь говорить со мной, я могу это перепоручить тем, кто вокруг тебя начнёт ходить кругами, чтобы ненароком не задеть чего в твоей хрупкой башке, и говорить с тобой, как с умственно отсталой. Я сказал, что ты относишься к вменяемым и с тобой можно поговорить нормально. Но если это не правда…

Судя по лицу господина Фаннда, вмешаться ему очень хотелось. Но, очевидно, существовала предыдущая договорённость, потому что он просто молча наблюдал.

— ..Что с моими родственниками?

— Они хотят забрать тебя на каникулы…

— Нет, — её голос зазвенел. — Нет, я не обязана!..

— Остынь, Брэндт. Понятное дело, что ты не обязана. То есть, некоторые тут предлагали объявить тебя ментально нестабильной до магического совершеннолетия, но это полная чушь, и я этого никогда не подпишу.

Ван-Ван сжала руки в кулаки.

— Спасибо…

— Всего лишь говорю правду. Это сраный боевой факультет, сильно вменяемые к нам не ходят. При всём моём уважении, с этим на теоретический и бытовой. И твою бы ментальную стабильность, да некоторым другим студентам, не буду показывать пальцами…

— Спасибо.

— Снова факты. Больше того, твои родственники тоже не хотели такого исхода. Но они волнуются о тебе, потому что академия сейчас небезопасна. И по факту да, всех, кого есть куда отправлять на каникулы, мы нынче стараемся отправлять…

— Потому что остальным не опасно? — спросила Ван-Ван с неожиданным ехидством.

Родц оскалился:

— Всё ещё не бытовой, Брэндт. Ты ведь в курсе, что наша работа — не задавать вопросы командирам, особенно если мы не хотим знать ответы? Или если мы их уже знаем, эти ответы.

— Родц! — Фаннда наконец-то прорвало. — Думай, что…

— Простите, куратор, — прервала его Ван-Ван, — я поняла.

— Вот и отлично. Видишь, она поняла? Что, думаешь, я свои кадры не знаю?.. Дальше, Брэндт, твои родственники выглядят нормальными. Понимаю, что после твоего опыта это может не вызывать оптимизма, но в данном случае их проверяли не соседские кумушки, а толковые менталисты. И да, формально после первого совершеннолетия ты не обязана к ним ехать и играть в большую дружную семью. Но тебе действительно будет безопасней с ними… И подальше от Адана Найделла. Поверь, где угодно безопасней, чем рядом с ним. Если ты добровольно пойдёшьс нами сейчас…

Улыбка моей подопечной стала холодной и острой.

— Спасибо, но я так не думаю. Я в безопасности там, где Снежечка и Адан. Только там, где они.

— Ты не знаешь, что он такое…

— Я знаю.

Брови господина Фаннда приподнялись. Родц прищурился.

— Знаешь?.. Знаешь, что он демон, занявший человеческое тело?

— Знаю, что это не был его выбор. Как и всё, что он потом сделал.

— И ты уверена в этом? — подал голос Фаннд.

— Да.

Родц вздохнул и потёр лоб.

— Пути назад может и не быть, Брэндт. Особенно если ты решишь рядом с ним задержаться. Как бы это ни закончилось для него, сколько всего он действительно сделал по своей воле, итог один: никто не позволит ему разгуливать на свободе.

— Меня это устраивает. Что бы ни случилось, случится с нами двумя. Только так.

За столом стало тихо. Родц побарабанил пальцами по столу.

— Если это что-то девчачье, о любви…

— Нет. Это…

Ван-Ван запнулась. Застыла. Потом с её губ сорвался лёгкий смешок с оттенком иронии и странного облегчения.

— Это выбор, — сказала она.

Не будь я в кошачьем облике, натурально прослезился бы от умиления.

— Это выбор, — повторила она твёрже, увереннее. — Я выбираю его и буду выбирать, сколько бы вы ни спрашивали. Потому что он прав, а вы — нет; потому что никто не виноват в том, что с ним сделали, и он — не исключение; потому что он первый научил меня, что я — не то, что обо мне говорят. Я для него — это я, и в обратную сторону это тоже работает. Понятно?

Фаннд отвёл глаза.

— Понятно, — усмехнулся Родц. — Подпиши, что добровольно остаёшься в Академии — и вали на все четыре… Если уверена.

Ван-Ван тут же подхватила документ и оставила оттиск своей ауры.

— На этом всё?

— Всё. Свободна.

Ван-Ван повернулась, чтобы уйти. Я бросил взгляд на “наш” столик и отметил, что Адан смотрит на неё огромными, полными совершенно непередаваемых эмоций глазами.

— А да, Брэндт, одна мелочь, — догнал нас голос Родца.

Ван-Ван застыла, явно ожидая удара, вербального или не очень.

— ..Я ошибался тогда, в самом начале. Ты отлично подходишь для моего факультета.