56

Тётушка порой разговаривала со мной о том, что такое судьба и какую власть она над нами имеет.

Возможно ли в принципе обыграть судьбу? Или это можно сделать только в том случае, если обыграть судьбу — твоя судьба?.. На этом моменте она обычно смеялась и говорила что-то о всемогущем Творце и неподъёмном камне.

Я не собираюсь соваться в эти дебри. Может лет через тысячу, когда на меня снизойдёт просветление (или окончательный маразм), я постараюсь всерьёз углубиться в эти вопросы.

Но, скорее всего, как большинство, я предпочту этому всему старую добрую выпивку — неизменную спутницу экзистенциального кризиса.

Однако есть кое-что, что я окончательно понял насчёт попыток обыграть собственную судьбу: в той или иной форме, она тебя догонит. Это правило для всех, от него не сбежать просто так.

Многое, однако, зависит от деталей.

Алые нити, будучи одним из магических воплощений судьбы — могущественная и опасная сила. Их принято видеть как нечто романтичное и безвредное, но тот же Бонни одним фактом своего существования доказывает, насколько ошибочно это утверждение.

Алая нить вела мою ученицу к её судьбе, и всё, что я мог сделать по этому поводу — последовать за ней.

Между тем, магическое сражение в Академии набирало обороты. Тут и там возникали энергетические поля, эвакуационные бригады вели за собой студентов, боевые маги деловито истребляли тварей… Только одна проблема.

— Моя принцесса, мы не можем их уничтожить! Эти чёрные тени. Никакое оружие не действует против них, они развоплощаются, чтобы сразу снова материализоваться. Бабочки поддаются уничтожению в одном случае из пяти, но в остальных раздваиваются!

Я мысленно вздохнул, а вслух сказал:

— Вы имеете дело с роем и с голодными. И то, и другое — духовные паразиты. Причём мы сейчас находимся на границе миров духов и людей, потому они тут в своей власти и в силе. Никакие обычные способы тут не сработают. Что бы вы ни использовали, оно должно быть пронизано духовной энергией — в случае с голодными. В случае с “бабочками”, отправляйте против них фамилиаров или демонов. Не прикасайтесь к ним! Никто из плоти и крови не должен прикасаться к ним без крайней необходимости — и всех, кто прикоснулся, надо учесть. Это понятно?

— Но…

— Выполнять, — отрезала принцесса, и вскоре мы поспешили дальше.

Я ощущал своих учеников на грани сознания — оба живы, Ван-Ван точно относительно здорова, пока что не звала меня. Оба где-то в стороне коттеджа, где некогда жили Найделлы. Скорее всего…

— Придётся ли нам уничтожить их? — спросила принцесса тяжёлым голосом.

— Кого, бабочек и голодных? Да, так или иначе. Они интересные твари, признаю, но это даже не моя розочка…

Принцесса бросила на меня странный взгляд.

— Нет. Тех, кто вступал в контакт с “бабочками”. Должны ли мы их уничтожить, чтобы предотвратить повторение истории?

Ауч.

Мне не нравится это признавать, но вопрос хороший.

Помолчав пару мгновений, я рассёк мечом ещё одно скопление голодных, перепрыгивая с крыши на крышу.

— Слушай, принцесса, мне сложно дать тебе хороший ответ.

— Я поняла…

— Нет, не совсем. Там зависит от обстоятельств, и рядовые бабочки — не проблема. Но, если кто-то из смертных прикончит ту же Лору… Ну, думаю, тут я не должен продолжать.

— Верно. Одолжишь меч? У тебя их два, а моё оружие против них бесполезно.

— Эй! Меч — это личное! Не будь такой извращенкой!

— …

— Эй, зачем делать тишину такой красноречивой?! Ладно уж, лови!

Надо отдать должное принцессе: с осколком моей души она обращалась бережно и умело. Её энергия была чуждой, непривычно-холодной, но в целом вполне приятной. И наблюдать за ней, пластичной и прекрасной, было — одно удовольствие.

Если что, самоуверенные и сильные дамы, в форме или с клинками, всегда были моим небольшим фетишем.

В других обстоятельствах, мы бы с ней точно закончили в одной постели; в конце-концов, те, кому я давал потрогать свои мечи — либо Тир-и с Минночкой, либо те, с кем я спал. Как-то даже обидно нарушать паттерн.

Однако, тяжёлые времена требуют тяжёлых решений, или что там они говорят. Потому вместо того, чтобы флиртовать с принцессой, я материализовал ещё один клинок (мой предел — восемь могущественных лезвий) и ускорился, пробиваясь в нужном направлении.

Я не мог не думать, что, если Ван-Ван добралась туда так быстро, значит, они пропустили её. Что объясняет говорливость Лоры: как бы ни любили твари из Бездны Безумия поболтать о себе, любому эффекту зеркала должен быть предел.

Лора хочет, чтобы Ван-Ван добралась до Адана. И я даже догадываюсь, зачем. Теперь, когда до меня наконец-то дошло, что она такое, я понимаю её намного лучше.

Мы с ней оба знаем: моё присутствие изменило судьбу. Бонни видел исход, и он положителен для нашей стороны. Но также мы оба знаем, что невозможно изменить судьбу без последствий и откатов. И значит…

— Она хочет, чтобы её убил Адан.

— Её сын? Но зачем? Он же дух, и, если я правильно поняла её, знать. Неужели её сила способна на него повлиять?

Я поморщился.

— Будь он полноценным улыбающим котом, он оторвал бы дурацкой бабочке крылышки и сожрал бы её на завтрак. Но да, она может до него дотянуться, потому что он не дух, кем бы он ни считал себя сам. Он — человек, унаследовавший могущество и память своего параллельного воплощения. Это немало, но недостаточно, чтобы сделать его духом. Адан — человек… И она хочет сделать его частью Роя.

— Мы не можем этого допустить.

— Вот именно. Что бы ни случилось, ни один из моих учеников не должен убить её. В идеале, это стоит сделать… кхм… моему другу из леса.

— Ты имеешь в виду Моррида?

Я удивлённо поднял на неё бровь. Она знает?

— Да, я уже знаю, — раздражённо ответила принцесса, пронзив мечом ещё парочку голодных. — Это очевидно, если копнуть. Вопреки мнению, которое вы с моей парой, похоже, разделяете с подавляющим большинством духов, я не полная идиотка.

..Ну, в общем-то справедливо. Этот упрёк мы в какой-то мере заслужили.

— Да, я имею в виду Моррида.

— Хочешь восстановить его репутацию?

— Хочу убедиться, что рой действительно будет уничтожен. Из всех кандидатур, хранитель местного Древа, ну знаешь, того самого, которое должно было защищать этот мир от тварей, подобных этим. Ну да, то самое, которое твои милые предки приказали сжечь…

— Достаточно. Не знаю, заметил ты или нет, но я — не мои предки! И опять же, почему нельзя было нам объяснить, что дерево нужно для защиты?!

— У. То есть, тебе никто из духов не пытался объяснить насчёт равновесия в мире, баланса сил и прочего? Не объяснял тебе, какова подлинная роль этой академии?

— Бонни рассказывал. Но все знают, как он пристрастен. Это звучало, как обычная пропаганда!

Я на это только фыркнул:

— Поспешим, принцесса. И слушай… Попробуй поговорить со своей парой. По-настоящему, я имею в виду. Есть вероятность, что он расскажет тебе множество неожиданных вещей. Но только если ты действительно попытаешься услышать. Ты ведь понимаешь это, да? Лора не добилась бы с вами таких успехов, если бы не говорила вам то, что вы хотели слышать.

— Спасибо за совет, посланник. Я учту его.

Дальше мы пробивались сквозь толпу тварей молча.

**

Как мне и подсказывало моё чутьё, своих подопечных, обоих, я нашёл живыми и относительно здоровыми. По крайней мере, физически.

Насчёт морального здоровья Адана у меня были некоторые сомнения: сила растекалась вокруг него волнами, сметая всё на своём пути, обращая бабочек в пепел. На лице и одежде его были следы крови, судя по отсутствию ран, не его собственной. Куколки Ван-Ван на удивление быстро расправлялись с голодными, но сама моя подопечная повисла на нём и всё твердила:

— Адан, ты должен успокоиться!

Я посмотрел в сияющие всеми цветами радуги глаза и сказал:

— Да, ты должен успокоиться, — после чего пригвоздил к ближайшему столбу мотылька, который когда-то был господином Найделлом.

Адан перевёл на меня практически безумный взгляд.

— Успокоиться? — спросил он холодно, и право, уж лучше бы он кричал. — Забери от меня свою ученицу! Она мешает мне это всё закончить! Это я сделал, и я должен всё это остановить!

— Я уже сказала тебе: я чувствую, что ты не должен!

— Твои чувства тебе лгут.

— Нет! Я чую такие вещи! Ты не должен нападать на них, ты не можешь убивать их! Я не знаю, почему, но с ними что-то очень, очень не так! Что-то не сходится!

— Нет! Это моя ответственность! Я это сделал! Я был идиотом!

У меня начала болеть голова.

Дети — это сложно, даже если технически они вроде как взрослые.

Когда они взрослые, это технически даже сложнее…

— Достаточно! — рявкнула вдруг принцесса.

От её голоса на миг застыли даже мотыльки на крышах.

— Отлично, — продолжила на удивление мягко. — Адан, верно? Почему бы тебе не успокоится и не сделать несколько глубоких вдохов?

— Сейчас не время успокаиваться! Я должен исправить то, что натворил!

— Когда не время успокоиться, самое время успокаиваться. И вообще, что же именно ты натворил?

— Это всё… Это я сделал! Они на свободе из-за меня, все эти люди в опасности из-за меня… Я это сделал.

— ..Да-да, весь мир вращается вокруг тебя, парень, мы уже поняли, — фыркнул я. — Можно теперь поближе к фактам?

— Поддерживаю, — ответила она сухо. — Из того, что так называемая “Лора” говорила, я предположу, что она манипулировала тобой, чтобы освободиться. Или она лжёт?

— Я ослабил контроль над ней, я позволил ей переродиться! Я чуть не убил Вани!

— Выглядит очень живой с той точки, где я стою, — хмыкнул я.

— Я напал на неё!

— Совсем немного, — тут же ответила Ван-Ван. — И он сумел вырваться! У него кровоточили глаза, нос и уши, но он сумел остановиться!

Мы с принцессой быстро переглянулись: подобные симптомы энергетической перегрузки у менталистов — штука серьёзная. Некоторые после неё падают в искажение энергий, другие умирают или становятся пустыми оболочками с мёртвым мозгом. Тот факт, что Адан в принципе разговаривает и нас узнаёт, уже хорошая новость.

— Нам нужно отвести их в точку сбора, под защиту. Мальчика должны осмотреть медики…

— Ты что, не слышишь?! Я — чудовище!

— Да, разумеется, мы могли бы открыть по этому поводу клуб, — ответила принцесса безмятежно. — Разве что леди Брэндт…

— Я тоже чудовище, — отрезала Ван-Ван почти обвиженно. — Я тоже в клубе!

— ..Ну вот, — кивнула принцесса предовольно. — Все в клубе, разве не замечательно? Теперь вы двое должны отправляться к остальным студентам. Мы же с вашим… Опекуном?..

— Учителем. Но по законам моего мира и опекуном тоже.

— Вот как. Так вот, мы с вашим опекуном пойдём поболтаем с твоей псевдомамой. Мне кажется, она задолжала нам ещё один небольшой разговор.

— Вы не понимаете. Вы не можете её трогать! Она — рой! Одна из маток! Вы не можете её убить, вы заразитесь!

— Мы не собира…

— Я могу! Я демон, для меня она безопасна. Я должен был сделать это давно, но мне было… Я был дураком. Но больше я этой ошибки я не совершу!

Демон нашёлся, прости небо…

Я честно не знал, что тут вообще стоит делать. Сказать ему, что он, технически, никакой не демон? Так я не уверен, что парень вообще готов к таким откровениям. Он и так в неадекватном состоянии, но по крайней мере у него есть воспоминания о любящих котородителях и прочем. “Он всё просился домой”, — сказала Лора. И если я отодвину на задний план, насколько меня от этого всего тошнит, останется факт: жизнь улыбающегося кота, которую он помнит, была не самой худшей. Если я сброшу сейчас ему на голову тот факт, что технически она ему не совсем даже принадлежала, ничего хорошего из этого не выйдет.

Принцесса, на удивление, тоже не поспешила ничего объяснять — возможно, из тех же самых соображений.

Даже не ожидал от неё.

Она в целом ведёт себя с малышнёй совсем не так, как я от неё мог бы ожидать.

— Ты сделал всё, что мог, — сказала она строго. — Мы разбермся с этим существом, не волнуйся.

— Нет! Я…

Ну хватит.

— Ты обещал мне, — отрезал я. — Ты клялся, что сегодня отдашь Найделлов местным властям. Сегодня наступило, власти вот стоят. У нас нет времени спорить об этом, Адан; ты должен их отпустить.

— Я должен всё исправить!

Его сила постепенно выходила из-под контроля; у нас совершенно очевидно не было времени на это дерьмо.

Как жаль, что я не могу заставить его силой — так себе метод, но в данной ситуации он бы был предпочтительней.

— Ты должен их отпустить! — отрезал я. — Хватит уже, нечего там больше искать! Сколько можно? Ты получил свои ответы, и смотри, как отлично это кончилось! Это тебя ничему не научило?!

Если он не успокоится, то мне придётся драться с ним всерьёз. И мне сложно придумать худшие обстоятельства, в которых это могло бы произойти.

И да, в таком состоянии ни в какую Предвечную он шагнуть, разумеется, не сможет.

Дерьмо.

Хуже того, его сила расходилась вокруг волнами, предвещая очередную волну неконтролируемой ментальной магии — это, очевидно, чтобы добавить фейерверки на этот праздник жизни. Потому что почему бы не добавить к толпе паразитических тварей сводящие с ума ментальные волны?..

Адан начал пятиться, энергия закручивалась вокруг него.

— Мне плевать, что вы говорите! Я…

Я думал о том, как его остановить.

К счастью, учеников у меня двое, и одна из них умеет плакать на заказ и в целом быть манипулятором с ленточками.

Надо отдать ей должное: иногда у неё очень неплохо получается.

Вот и тут Ван-Ван вдруг разрыдалась, рухнула на колени и буквально повисла на Адане.

— Пожалуйста, останься со мной, — хлюпала она, — я боюсь оставаться одна, я не хочу, чтобы ты меня оставлял…

Адан заморгал. Его энергия, нестабильная как она есть, начала понемногу утихать.

Умничка Ван-Ван; надо будет подарить ей что-нибудь, когда всё это закончится.

— Но я же вернусь…

— Нет! Я не хочу оставаться одна, я чувствую, что, если ты уйдёшь, то вернёшься уже не ты. Или они заберут меня, запрут в клетке, что угодно. Не оставляй меня! Пойдём вместе туда, куда они говорят! Пожалуйста, Адан…

— Но…

— Выбери меня, — выдохнула она, — когда никто и никогда не выбирал меня.

О. Ух ты.

— Выбери меня! Я выбрала тебя, и это не изменится, но… Пожалуйста, выбери меня в ответ!

Теперь Адан смотрел только на неё. Его бушующая энергия упокоилась, взгляд прояснился.

— Но они — моя ответственность…

— Это неправда. Пожалуйста, позволь другим с ними разобраться. Сколько раз ты выбирал их, даже если тебе даже казалось, что не выбираешь? Хватит. Каждый любит, как умеет, и не любит, как умеет. Они совсем не умели, и с этим ничего не поделаешь, ладно? Не выбирай их больше; выбери меня. Пожалуйста. Останься со мной.

Сила окончательно улеглась.

Он смотрел на неё с приоткрытым ртом и казался очень растерянным и очень, юным. Всё условно монструозное, что было в нём, сменилось очень, очень человеческим.

Тихо вздохнув, он наклонился и поднял её с колен, поддерживая под локти.

— Ты никогда и ни перед кем не должна становиться на колени, — тихо сказал он, как будто бы принося клятву. — Ты никого и ни о чём не будешь умолять. Я останусь с тобой. Я останусь, пока не прогонишь. И — спасибо, что выбрала меня.

Я прикрыл глаза и тихо выдохнул.

Получилось.