Глава 5

Мысли слиплись в один тяжелый ком, который неподъемной гирей оказался прикован к моим ногам, точно у арестанта. Этот шарик покатился по наклонной и ухнул в колодец дремы, утянув меня следом.

А приземлилась я в пустыне. Иссушающе жаркой. «Снова эти барханы. Даже во сне! Никуда от них не деться», — проплыло словно мираж в спеленатом грезами сознании, когда я ощутила себя лежащей у подножия крутой дюны, так что одна нога оказалась закинута на ее склон. Подо мной был горячий твердый песок…

Запротивившись этому видению, я подумала, что хочу все что угодно, только не это. И тотчас горячий песок превратился в не менее горячего мужчину. Причем знакомого такого… С темными волосами, смуглой кожей и глазами цвета первородного греха.

«Хотя бы не пустыня», — пришло на ум, и я решила, что такая замена сгодится. Тем более что сильная мужская длань меж тем скользнула на мою талию, а уха коснулось дыхание брюнета. Нежное и грешное разом.

Чуткие пальцы прошлись по ложбинке позвоночника, от моей талии к шее и скользнули на затылок, зарылись в копну волос, не давая возможности отстраниться, опомниться, сделать глоток воздуха. Как будто Вис хотел, чтобы я дышала в этот момент только им. А в следующий миг его твердые уверенные губы сорвали с моих губ так и не успевший вырваться вдох.

Это был странный поцелуй. Точно затяжной прыжок, будто бесконечно долгий глоток изможденного путника, который уже и не чаял остаться в живых.

Вторая же рука, так и оставшаяся на моей талии, прижала меня к мужскому телу еще ближе, теснее, будто я могла вырваться.

— Эш тэй… — услышала я обреченный выдох, словно он только что проиграл спор самому себе, когда мой сон на миг отстранился, чтобы посмотреть на меня расфокусированным, словно не верящим взглядом.

Эй, куда! Мне понравилось! Хочу продолжения! Какие еще эши? Меня больше уши волнуют. Мои! Я не хочу слушать ими сейчас ничего. Я хочу губами… Целовать. А еще прикусывать их чуть зубами. И чтобы бархат языка касался моей разгоряченной шеи. Да-да-да… Вот так…

— О мой бог! — простонала я.

И услышала тихий смех:

— Вообще-то не только твой, а многих…

Эти слова отчего-то меня возмутили, и я, несмотря на томную негу, смогла упереть ладонь в обнаженную грудь мага. Нет, что этот мужчина о себе возомнил: в моем сне — и говорить, что я у него не единственная! Мол, я, дорогая, как модный и жутко популярный журнал в публичной библиотеке: одна почитала, вернула, ибо, чтоб меня полистать, уже очередь…

— Знаешь, мне на этих многих плевать! — заявила категорично. — Раз пришел в мои грезы — отрабатывай роль главного героя по полной!

Слова сорвались с губ легко и ультимативно. В реальности я бы не позволила себе даже и помыслить о подобном, но здесь все было так сладко, так нереально, что… Я могла позволить себе такую непростительную роскошь, как быть собой. Без условностей и норм морали, навязанной обществом.

Волк же на такое заявление отчего-то коварно хмыкнул.

— И как же ты хочешь, чтобы я… кхм, отработал? — тоном профессионального змея-искусителя поинтересовался этот невозможный (ибо ну просто не могло в реальности Мэдди Грин существовать такого мужика!) тип.

— Страстно… — призналась я самой себе, ведь образ мага был игрой моего же подсознания.

И последнее не подвело. Маг буквально обрушился на меня новым поцелуем. Его язык скользнул по моим зубам, вторгся в рот, завоевывая, покоряя, стремясь взять свое. Это было дико. И однозначно порочно. А еще сводило с ума. Словно я оказалась в эпицентре неистового летнего шторма. Стояла и впитывала в себя эту бурю эмоций и ощущений, растворяясь и плавясь в мужских ласках, чувствуя этот миг, как ничего и никогда до этого не чувствовала в жизни… Цело. Ярко. На грани.

Каждая клеточка моего тела откликалась на касания. Наш бешеный пульс в унисон, наше одно на двоих прерывистое дыхание и… желание. Ярость и тягучее наслаждение, родившиеся на губах, жаром стекли в желудок, расползалась там лавой, которая заполнила всю меня.

А я… Я дрожала, я вжималась, я ощущала жар наших тел и мужскую ладонь, что скользила по моему бедру, поднимая ночную сорочку, я…

— Я сварила кофе и приготовила блинчики, леди Грин, спускайтесь, позавтракаем вместе… — раздалось откуда-то издалека.

Этот голос ворвался в мой сон, заставив открыть глаза и понять… что ни шиша это не сон! Это, чтоб его, дежавю. Полное. Кажется, где-то это уже было: я, Вис, кровать и квартирная хозяйка. Но сейчас за ее бдительность, вернее, заботу, учитывая ее приглашение на чай, была благодарна. Сама того не ведая, эта леди спасла мою честь. А то не знаю, до чего я могла бы доспáться… может, даже до беременности.

Так что я, словно желая сбежать от этой ситуации и самой себя разом, ринулась к двери, пихнув при этом локтем мага так, что тот приглушенно ойкнул. Надеюсь, удалось отдавить ему что-то ценное, важное и уменьшить тем рождаемость у слишком наглых и самоуверенных брюнетов.

— Иду! — выкрикнула, отчаянно пытаясь скрыть за своей паникой деловую суету, дескать, я рада-радешенька позавтракать на халяв… в чудесной компании квартирной хозяйки. — Сейчас! Одну минуточку! Только приведу себя в порядок…

— Тогда спускайтесь, милая, я вас буду ждать на кухне…

Голос миссис Эпплбаум стих в коридоре, и я выдохнула с облегчением. А потом повернула голову и встретилась взглядом с Висом. Он лежал на моей подушке, прикрывшись моим одеялом, на моей постели…

И плевать, что все это было лишь арендовано! Платила-то я! А этот паразит… пришел, занял, восхрапел… и едва не воспользовался моей сонной наивностью, так что я чуть не потеряла невинность! Все это я и высказала этому волку позорному, используя большой словарь иероглифов как инсталляцию жестокого праведного гнева. Оный обрушился на одну брюнетистую макушку. Обладатель последней с легкостью увернулся от моего орудия отмщения. А ведь летела книженция прямо в мужской лоб!

Но нет. Эти двое разминулись, и теперь Вис смотрел на меня темными, как глубокая южная ночь, глазами, и на его губах играла едва заметная улыбка.

— Ну справедливости ради, это ты пришла сегодня в мою постель… — протянул этот самоубийца.

— Что-о-о? — прошипела я, не в силах выдавить из себя ничего более связного.

— Я лег первым — значит, ложе мое. На него пришла дева — значит, она была не против возлечь со мной…

— Это ты у меня сейчас ляжешь! Причем в гроб, — пообещала я, и в руке вспыхнул пульсар… только вот пламя в нем было не привычно алым, как у всякого светлого, а черным.

Увидев огонь цвета мрака, я так испугалась, что затрясла рукой, словно пытаясь избавиться от тьмы. И та тотчас исчезла. А когда я попробовала призвать дар снова, то он откликнулся желто-красными всполохами. Фух… Как же я испугалась!

И этот самый испуг вытеснил во мне жажду кровавой мести. Хотелось понять, что это вообще произошло, и я даже не про поцелуй — с ним все ясно: мужик не иначе как решил с помощью меня отомстить своей благоверной, — я про мой дар, который решил сменить масть.

Но разбираться было некогда. Да если честно, я не была к этому готова и решила поступить на этот раз исключительно по-женски: взять передышку на чашечку кофе, а потом уже пойти спасать мир. Ну или хотя бы свою жизнь. Так что подхватила со стула свой домашний халат, накинула тот поверх ночной сорочки и поспешила к леди Эпплбаум и ее спасительным (для моей психики — уж точно, а может, и желудка) блинчикам, на прощание рявкнув на одного наглеца, чтоб к моему возвращению его духу здесь не было!

Когда я спустилась на кухню, хозяйка разливала кофе по чашкам.

— О! Леди Грин, рада, что вы приняли мое приглашение… — начала она тоном человека, который не привык извиняться и сейчас срочно пытается овладеть этим навыком. — Признаться, я, кажется, вчера слегка была взвинчена…

— У всех бывают не самые удачные дни, — «и сны» едва не добавила я, но сдержалась в последний момент.

— Да! — выпалила хозяйка с искренним энтузиазмом. — А вчера случился просто ужасный! Пришло письмо от моего племянника, которому срочно понадобились деньги…

Слово за словом, выяснилось, что леди Эпплбаум не столько извиняется за свое вчерашнее вторжение в мою комнату, сколько желает, чтобы я продлила аренду еще хотя бы на недельку. А еще лучше — порекомендовала ее уютный домик своим подругам, если те соберутся в Кайру в ближайшее время…

Я слушала это, ела блинчики и думала, что впервые мне дают взятку едой. Да и вообще дают. Обычно нет. Но если и давали, то только по шее. Говорится, дареному коню в зубы и под хвост не смотрят, а по поводу щедрости и маслянистости мзды не привередничают, тем более если тебе ее до этого вовсе не предлагали. А Эпплбаум как опытная торговка еще и пыталась поднять цену сдобы в моих глазах:

— Знаете, милая, в Кайре я больше всего скучала, когда только приехала сюда с мужем около сорока лет назад. Еще совсем юной девушкой больше всего скучала именно по этим блинчикам. Ровно до тех пор, пока не научилась их печь сама… Дома-то на это была повариха. А здесь — нет. А муж мой был купцом, мечтал, что здесь мы разбогатеем… Но, как видите, нажили лишь этот дом… а десять лет назад он скончался. А я вот осталась одна. Теперь и сдаю комнаты. Надо же как-то зарабатывать на жизнь.

И вздох, такой искренний, что я невольно подумала: сколько эта хитрая старушка его репетировала перед зеркалом?

— Мне очень жаль, — отозвалась я не менее искренне и поспешила заесть эти слова блинчиком, чтоб не вырвалось еще чего другого, уже правдивого и испортившего бы такую хорошую фразу…

Мы еще какое-то время посидели внизу, и я, посчитав, что дала достаточно времени Вису убраться, поднялась наверх. Чувствовала ли я при этом угрызения совести? Да ничуть. Мы с этим гадом были в полном расчете. Он меня спас. Дважды. И провел ночь со мной тоже дважды. Один раз даже едва не в том самом смысле, который закладывают в эту фразу всякие пошляки. А помощь в переводе?.. Так я его кормила! Считай, заплатила продуктовой натурой за знания. Так что счет три-три. Ничья, все свободны, расходимся, как говорится…

Вот только у мага, кажется, было на этот счет другое мнение. И он выразил его тем, что убрался. Так что к моему приходу комната сияла чистотой. А я хотела, чтоб он не в ней убрался, а из нее! О чем этому гаду и сообщила. А он в ответ применил запрещенный мужской прием — стал извиняться!

— Прости, Мэдди, я был неправ… — выдохнул он, и это прозвучало так просто и четко, что леди Эпплбаум с ее искренностью стоило бы взять у этого типа пару уроков. А Волк меж тем продолжил: — Я не должен был приходить к тебе. Рыться в твоих вещах и тем более брать без спроса твои поцелуи… Но в полусне, когда ты была рядом… я не железный, Мэдди… прости…

— Хорошо. Извинения приняты, — сухо отчеканила я и добавила: — А теперь иди.

— Уйду, обещаю. Но перед этим мне все же хотелось бы, чтобы ты не держала на меня зла и… Как насчет того, чтобы я мог загладить свою вину прогулкой? Ты согласна?

Какая-то часть меня тут же захотела озвучить маршрут этого самого променада — во мрак и подальше, а другая, исключительно женская, не спрашивая ни у кого совета, опережая разум, выпалила:

— Попробуй.

После этого одного короткого слова маг просиял. А я же скептически уточнила: и куда мы пойдем гулять?

— В музей древностей, — отозвался Вис как само собой разумеющееся. Я на это заявление мысленно хмыкнула: вот плут, хоть и волк. Назвал едва ли не единственное место, куда бы я в Кайре хотела попасть. Конкуренцию оному могло составить только почтовое отделение. Правда, к последнему у меня был исключительно карьерный интерес: нужно было отправить статью и сопроводительное письмо в редакцию «Манускрипта» — старейшего ВАКовского журнала Туманного Альбиона.

Так что я решила совместить эти две прогулки и предупредила Виса, что ему придется немного подождать. Пока я набело перепишу черновик статьи, потом — сопроводительное письмо к ней, а уж после, так и быть, мы прогуляемся в музей.

Маг на мои слова лишь вздохнул, ну точно муженек, смирившийся, что жена-ученый — горе в семье, и… с видом великомученика улегся на заправленную им же постель… дрыхнуть! Как будто тысячу лет не спал. А то и три!

Я же взяла со стола рукопись. Взгляд поначалу прыгал по строчкам, однако по мере чтения на меня снизошло успокоение. Текст действительно получился отличным. Моя светло-темная по масти магии и абсолютно черная по чувству юмора, ныне дрыхшая на постели проблема оказалась отличным переводчиком. Вис исправил кучу ошибок, добавил пояснений, которые я не смогла бы найти ни в одном справочнике. Статья заиграла новыми красками.

Осталось лишь чутка все дополировать… Только эти «чутка» заняли почти четыре часа! Правда, вместе с официальным запросом на публикацию и моей нижайшей мольбой включить статью в ближайший сборник и максимально ускорить процесс.

Закончив, я перечитала сопроводительное послание, беловик статьи, аккуратно сложила все в конверт и запечатала. А после переоделась в уличное платье, собралась и пошла будить одного спящего красавца.

Тот очнулся не сразу, и первое, что спросил:

— Ты уже все?

— А ты? — уточнила я.

Маг на этот вопрос лишь хмыкнул, оценил мой наряд, в котором я была сущей зайкой: белое, с кружевами, легкое платье почти в пол, соломенная шляпка-канотье, короткие ажурные перчатки, маленькая дамская сумочка…

Выходить из дома пришлось с осторожностью, чтоб не попасться на глаза квартирной хозяйке. Так что я вышла через дверь, а волк — в окно, спрыгнув со второго этажа. Это получилось у него на удивление ловко и бесшумно для такого здоровяка.

Мне же созерцание этого приема далось куда громче: я икнула, охнула и опешила разом. Справиться с этим некультурным шоком и организовать тишину получилось с трудом. В общем, как всегда: выйти из себя оказалось легче, чем из дверей дома. Но я справилась с последним, поборов первое.

Магическая почта находилась в двух кварталах от дома. Я отправила письмо в журнал, оплатила срочную доставку и выдохнула. Теперь оставалось только ждать.

— Ну, — шутливо сказала я, поворачиваясь к Вису, — теперь ты можешь просить прощения у дамы в особо экскурсионной валюте.

Но вот зря я сыронизировала про оплату. Ибо как раз денег-то у моего кавалера не оказалось. Так что входные билеты в музей пришлось покупать мне.

Это изрядно подпортило настроение. Ибо как-то слегка по-другому я представляла эту то ли прогулку-извинение, то ли странное свидание, которому полшажочка от «до свидания» и белого платочка, которым машут вслед, выписав перед тем хорошего пинка…

Но я смогла сдержаться, не устроить скандал и… Не зря! Музей древностей Кайры бесподобен: столько экспонатов! И все — подлинники. Никаких копий и воссозданных иллюзий.

— Ты как ребенок, — усмехнулся Вис, глядя на то, как я зависаю рядом с каждой витриной.

— Я ученый.

— Хорошо, как ученый ребенок, — покладисто согласился маг.

Когда мы дошли до зала с ритуальными предметами, Вис пробормотал:

— Я отойду ненадолго.

И скрылся… но я отметила это лишь краем глаза, уделив все свое внимание древней мумии Рафиса Седьмого, которая оказалась завернута… ровно в те же бинты, которыми мне перевязывали ногу.

Да быть того не может!

Однако ткань была так похожа, что я просто не могла ошибиться. И датировка мумии опять же совпадала с тем, что показал при анализе образца холстины мой артефакт, и…

Сзади раздался пронзительный вой сирены. Я обернулась и увидела, что через весь зал Вис идет ко мне невозмутимой походкой человека, который даже на сдетонировавшее за спиной разрывное проклятье не оборачивается. А меж посетителей музея, да и охранников тоже, началась паника. Над входами меж тем зажглась красная магическая сигнализация, и что-то мне подсказывало, что сейчас двери заблокируют. И пока я смотрела на все это, маг подошел ко мне, взял за руку и потянул, точно как я недавней ночью его самого, меня к выходу.

Правда, я как осли… Не очень умная девица уперлась было.

— Пойдем, — скомандовал Вис и, недолго думая, по отработанной схеме хотел было перекинуть меня через плечо.

Но я его опередила, выпалив:

— Не надо, я сама.

И в подтверждение своих слов рванула к проходу, когда на тот начала опускаться железная решетка.

Понимая, что мы не успеваем, Вис, бывший чуть впереди, вдруг резко дернул меня за руку, отчего я потеряла равновесие и полетела лицом вперед, ударилась грудью о натертый до блеска лакированный пол и поехала по нему по инерции, как по льду. Причем на такой приличной скорости. Меценатом последней стал маг, который тоже, не думая сбавлять хода, просто подогнул колени, упал на спину, так что пятки коснулись ягодиц, а затылок и лопатки — паркета. И вот так, горизонтально ориентированными, мы и въехали во вход, разминувшись с тяжеленной решеткой на сотые доли секунды. Правда, отдышаться мне не дали обстоятельства. Серьезные такие, облаченные в униформу охранников.

Правда, Вис, как истинный джентльмен, решил взять всю вину (а заодно и мордобой с ребятами в сером) на себя, крикнув мне уже привычное:

— Беги!

М-да… Если и дальше так пойдет, мы будем слаженными (ну или сложившими голову, это как повезет) напарниками…

Правда, в этот раз я, как дева опытная, решила драпать изо всех сил и смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. И как итог такого забега врезалась на повороте в зал древней живописи в еще одного стража.

Тот, не будь дурак, меня схватил. Причем разом за оба предплечья. Правда, со словами:

— Леди, с вами все в порядке?

Видимо, мужик купился на мой испуганный вид белой пушистой (хотя точнее — всклокоченной) зайки. И зря. Потому что страшней импровизации Медисон Грин был только ее испуг. С него-то я и врезала лбом в нос охранника. Не сломала тот, но больно мужику было, похоже, изрядно: он на несколько мгновений схватился за свой флюгер, забыв обо всем, и мои руки отпустил.

А вот я их опустила. И не от отчаяния и лишь на долю мига затем, чтобы схватить стул, стоявший при входе. Видимо, мебель ждала очередного экскурсовода, чтоб дать тому отдых. А дождалась своего звездного часа и меня. Встреча головы охранника и стула провалилась с треском. В смысле, мужик повалился, оглушенный моим сокрушительным мебельным приемом.

Грохот рухнувшего на паркет тела совпал с явлением Виса, догнавшего меня.

— Кажется, нам надо сваливать, — выдохнула я ему. — И желательно не очередных охранников в кучу, а отсюда.

— Согласен, отличный план, — поддержал эту идею волк и, вновь схватив меня за руку, уверенно, точно знал дорогу, повел, вернее, побежал меня отсюда.