ГЛАВА 12

Крики, поднявшиеся в зале совещаний, наверное, услышали даже в Яви. Многие повскакивали со своих мест, брызжа слюной, махая руками и едва ли не топая ногами. Из многоголосого рта полились обвинения, требования, желания и в некоторых случаях даже оскорбления. Марина все это слушала и за всем наблюдала, параллельно отмечала в своем списке в блокноте имена тех, кто слишком бурно высказывался, настолько бурно, что наводил на определенные мысли. Сделав необходимые отметки, она повернулась к Кайдэсу – зачем самой надрываться, если рядом стоял мужчина, способный остановить балаган одним взмахом ресниц? Оказалось, что привлекать его внимание не нужно было, Фианах все это время наблюдал за ней, а глаза его как-то загадочно поблескивали. Что интересно его так проняло? Марина невольно пожала плечами – не первый раз ловила на себе его рентгеновский взгляд, и прошептала свою просьбу, точно зная, что он поймет. И действительно, он в мгновение ока заставил толпу погрузиться в молчание и оцепенение. Как же там? Ах да, внимайте, бандерлоги, я ваш Каа. – Успокоились, дамы и господа? Замечательно, – Марина сверилась со списком. – Профессора Синэстра, ми Кауф и Романовский, встаньте, пожалуйста. – Когда же упомянутые личности, недовольно скривившись, выполнили приказ, сообщила: – Вас я больше не задерживаю, жду через час в своем кабинете с заявлениями и собранными вещами. Несколько мгновений до всех доходил смысл фразы, но потом лица упомянутых буквально перекосило от ненависти. Они открыли рты, чтобы более смачно объяснить ректору, чем недовольны, но не рискнули, оценив внушительный караул за ее спиной. Ага, Кайдэс и здесь не дремлет. Как приятно, когда рядом находится мужчина, на которого можно положиться. Может Марина и была девушкой самостоятельной, но до абсурдного феминизма не опускалась. Помявшись еще пару секунд и стараясь сохранить лицо, уволенные вылетели прочь, громко хлопнув дверью. Топот их шагов еще некоторое время доносился до собравшихся, настолько яростно звучал. Надо будет потом проверить полы за дверью, чтобы слоноподобных вмятин не осталось или других повреждений. Ремонт, лишние средства, а тут она с них и взыщет сразу, да еще завхоза своего натравит обязательно, если воспротивятся. – Кто-нибудь еще желает уйти? Я никого не держу, решения мои неизменны и обжалованию не подлежат. Мало того, это лишь начало изменений в НАдТиН. После этого заявления еще шестеро покинули конференц-зал, но вели себя более вежливо и сдержанно, чем их предшественники. – Рада, что многие решили остаться. Я никого не тороплю, получите от деканов приказы, осмыслите все перемены, которые предстоят Академии, и, надеюсь, мы сработаемся в будущем. Мое желание таково: я хочу, чтобы Навья Академия развивалась и функционировала наравне и с другими образовательными учреждениями Нави. Плохо то, что мы никак не участвуем в жизни мира, в котором живем, отсюда наша обособленность и настороженность со стороны соседей. Мало того, многие считают нас угрозой. Необходимы изменения, которые сгладят напряжение с обеих сторон. Но для этого нам требуется и самим измениться. В этом вопросе я рассчитываю на вашу поддержку и понимание. Теперь можете идти и заниматься своими делами. В молчание ошарашенный преподавательский состав покинул кабинет, остались только деканы. Один из них приблизился к девушке – интересный мужчина: с горбом на спине, но с удивительно красивой и мужественной внешностью. Да и не выглядел он калекой или слабаком, наоборот производил сильнейшее впечатление. – Мы хотели бы побеседовать с вами лично, госпожа-ректор. – Очень хорошее желание, – поддержала его заявление Хромова, – мне тоже давно хочется познакомиться с вами поближе. Буду ждать завтра в восьмом часу Требы. Девушка повернулась к своим молчаливым спутникам, когда кабинет опустел окончательно. И немного вздрогнула, когда оказалось, что Кайдэс не просто стоял позади, а приблизился слишком близко и буквально скрыл ее от Гифрана. Быстро справившись с собой, она сама увела его подальше от вампира, потянув за руку (чисто для видимости уединения, чем реально думая, что вампир ничего не услышит). Очередная «гениальная» идея пришла в голову Марины так же внезапно, как и многие другие. Но если большинство решений приносило в основе своей плюсы, то новое несло проблемы, большие. С которыми, однако, требовалось разобраться как можно скорее, больше нельзя было затягивать. – Кайдэс, можешь передать Найтмеру кое-что? Не откладывая? – попросила она. Говорила нормальным голосом, понимая, что вампир все равно их услышит. – Очередная идея? – кракен сразу уловил суть ее интереса. – Что именно нужно передать? Марина тут же сообщила, что хотела, и замерла в ожидании реакции. Реакция последовала, но совершенно не та, которая ожидалась. Фианах несколько секунд смотрел на нее, а потом серьезно выдал… ну совсем ошеломительное: – Марина, выйдешь за меня замуж? Та-а-ак, с какой колокольни он упал сегодня утром? И ведь спросил громко, совсем не переживая из-за присутствия постороннего! Она-то понятно, почему не переживала из-за разглашения: стребовала с Влада клятву верности. А Кайдэс? Кайдэсу по фигу! Марина от шока пошатнулась, открыла рот, теряя где-то челюсть, зато потом зашипела не хуже разъяренной кошки: – Господин проректор, не время и не место для таких шуток! Я требую… Позади них раздался кашель, а после и легкое нервное шарканье. Выглянув из-за широких плеч кракена, Хромова разглядела красного, как рак, вампира, кажется, мечтающего сбежать отсюда на другой конец мира. Нда, неловко получилось. Она и сама не лучше, пожары зажигать можно. Марина еще больше вспыхнула от неловкости из-за публики. Отвернувшись от кракена, она со всех ног рванула прочь из конференц-зала. Давно она не испытывала такого смущения и растерянности. Практически убегая из кабинета, она чувствовала на своей спине пронзительный взгляд фиолетовых глаз. Слишком серьезный, уверенный, особенно после странного вопроса, который привел ее в ступор, непонимание, шок. Как иначе, когда делают такое предложение, и не знаешь: шутили ли или говорили серьезно? Щеки у Марины горели, как помидоры, в груди стучало сердце. Она бы и рада была так бурно не реагировать, но проклятые нервы устроили баттл, кто истеричнее. Понимала, что поступила трусливо, надо было все-таки выслушать Кайдэса, разобраться, но от смущения она себя не контролировала. Чуть погодя ей стало не до странностей мужчин с их букетами, и предложениями. Да-да, цветочки от тоже припомнила. Работа не ждала и не оставляла в покое. Некоторое время Марина беседовала с Владом, догнавшего ее, обсуждая детали его новой должности и обязанностей. Во время разговора вампир время от времени поглядывал на нее сложно-определяемым взглядом, но не задавал лишних вопросов и никак не лез в личную жизнь начальства. Он не стал в кои-то веке нагружать ее лишней информацией и требованиями по завхозным делам. Молодец, сообразительный! Марина находилась в таком состоянии, что не поленилась бы попросить Топтыжку покусать зарвавшегося работника. После вампира сменили профессора, которых она уволила, и пришлось потратить кучу нервов и на них. К счастью, обошлось без излишних криков, чему опять же способствовал саламандра, полыхавший синим, злым пламенем и скалящийся внушительным клыкастым арсеналом в пасти. Ах да, содрать с них деньги не получилось, гады ничего не разбили, не сломали и не испортили. Когда ректор осталась в одиночестве (не считая Топыча, развалившегося на диване ленивой тушкой, и хихикающих головастиков, периодически информирующих ее новостями в замке), то смогла заняться и другими срочными вопросами. Задумывая изменения в Навьей Академии, она была уверена – уйдут многие. Сейчас эти стены покинули девятеро, но наверняка еще появятся желающие, которые «переспят с проблемой» и которые не пожелают перемен. Марина чем угодно могла поклясться: завтра заявления на увольнение принесут еще несколько преподавателей. Соответственно массовый побег глобально тормозил учебный процесс и создавал ряд проблем в жизни избранных навьев-студентов. И ректору предстояло как можно скорее найти подходящих кандидатов на требуемые должности, имеющими необходимые базу знаний и навыков для обучения студентов. Но, самое главное, новички должны были быть подходящими самой Академии. Это было сложно. Не только потому, что до сих пор сами ректоры не искали себе работников, за них это делали Советы Нави по их запросам. Но и потому, что Марина больше не желала видеть на своей территории повальное засилье шпионов и соглядатаев этих двух организаций. В идеале она собиралась заключить с Советами несколько договоров, которые устроят обе стороны, но, к сожалению, была ограничена во времени. Еще месяц назад Марине казалось, что полгода – это невероятно долго, а сейчас не знала, за что хвататься в первую очередь, чтобы успеть как можно больше. Сидя за компьютером, она накидала объявление о поиске секретаря и помощника. Она осознавала, что больше не в состоянии справляться одна, а пока искала подходящих кандидатов на эти две должности, решила временно завербовать кого-то из студентов со старших курсов. Наверняка найдутся желающие заработать, хоть и временно. Девушка в какой-то момент так увлеклась, что забыла о времени, а когда посмотрела на часы, захотелось отдыхать: завалиться на диван после душа и посмотреть что-нибудь по телевизору или полистать книгу. И хотя официально рабочий день еще не был закончен, решила не противиться желаниям. В конце концов, начальник она или не начальник? Вот и будет пользоваться своим служебным положением. – Подъем, Топыч, – зевнула Марина, встав с кресла и потянувшись, – устроим себе диванный праздник, заслужили. Саламандра только и успел глаз приоткрыть, как дверь кабинета с треском хлопнула о косяк, открываясь. Марина недовольно сощурилась: может ей на пороге громилу-дворецкого поставить, чтобы дверь некоторые не ломали? – Что вы себе позволяете? Понимаете, какие последствия у вас будут?! – Ярости Селиванова не было предела: весь красный от злости, хвост яростно хлестал по ногам, волосы всклокочены, а дорогой костюм выглядел неряшливо. Марина давно не видела главного юриста Навьей Академии, не пересекались они с последней встречи. Она бы и забыла о нем, если бы работа и документация раз за разом не приводили ее в местный юридический отдел. Несколько раз она заходила на этаж, где располагались шикарные, дорогие кабинеты и где ходили лощеные и самодовольные помощники лорда Франциска Мэрлона. Не составило труда понять, что никаких полезных сведений она от них не добьется. На помощь пришел Кайдэс, введший ее в курс юридических дел Навьей Академии. Чем именно они занимались, какие дела вели, что контролировали и кого курировали, а самое главное, сколько игр, интриг и многоходовок вели в, казалось бы, образовательном учреждении. Именно эта информация позволила Хромовой составить впечатление о корне проблемы. Естественно, она спросила Кайдэса о том, почему троица не вмешалась в безобразия юридического отдела и происки Селиванова. – Мы в Академии находимся только с одной целью – найти убийцу ректоров. Остальное, если не относится к расследованию, и не несет угрозы непосредственно Нави, нас не волнует, – последовал равнодушный тогда ответ. – Но это неправильно! – Марина оказалась жутко возмущена их позицией и даже почувствовала обиду, словно это ее они обидели. Но кракен лишь тихо рассмеялся, после секундного прослушивания обиженного сопения девушки. Неожиданно склонился к ней, обжигая горячим дыханием шею: – Все это было тогда, а сейчас нам больше не все равно. И так проникновенно на нее посмотрел, что Марина задымилась от смущения. Но именно после этого разговора троица и начала помогать ей с работой куда охотнее. Когда перед ней вновь предстал Селиванов, Марина вспомнила, как боялась его при первых встречах, как он ей угрожал. Этот навий разрушил ее привычную жизнь. Если Кайдэса с его поступками и поддержкой за пережатое горло она, в конце концов, простила, то адвокат Навьей Академии остался персонажем, от которого она страстно желала избавиться. Только теперь, спустя время осознала, что у нее больше не бежал мороз по коже, и даже его крик воспринялся спокойно, словно это не внушительный мужчина полыхал яростью в нескольких сантиметрах от нее. Возможно, Марина еще помнила встречу с Рольфом и продолжали бурлить впечатления от беседы с преподавательским составом. На их фоне Селиванов терялся. Очень многое изменилось с их последнего столкновения, и осознание этого приносило Марине своеобразное наслаждение. – Что именно вы имеете ввиду, Степан Игнатьевич? – спросила девушка, следя, как адвокат подлетел к столу и оперся руками о столешницу. Тот же практически выплюнул в нее словами, его глаза начали затягиваться рубиновой, злой пеленой: – Не притворяйтесь глупее, чем вы есть, Хромова! Как вы посмели отдать приказ об обыске юридического отдела? Это незаконное вторжение! Вы не имели права! Быстро Кайдэс передал сообщение Найтмеру, а Найтмер еще быстрее сработал. Ох, как же ей повезло с ними и с такой поддержкой! Ректор продолжала сохранять невозмутимость, и, что странно, не только внешнюю. – Я несколько раз давала вам и вашему отделу возможность сообщить необходимую мне информацию, приглашала побеседовать, познакомиться, в конце концов. Однако все мои попытки оказывались тщетными. Мне надоело ждать, когда вы снизойдете до меня, пришлось предпринимать некоторые меры. И вы заблуждаетесь, считая, что я не в своем праве. Степан Игнатьевич, вы ведь юрист Навьей Академии, неужели не читали ее законы, Устав?.. Вы так увлеклись играми с Советами, что перестали обращать внимание на ваши собственные обязанности. – Вас не касаются мои личные контакты с внешним миром. Что важно, вы нарушили частную собственность. Мою! – Вашу? Степан Игнатьевич, вы снова что-то перепутали. Все, что находится в Навьей Академии – мое, как и сама Академия. Не могу понять, с чего вы решили, что имеете право манипулировать денежными оборотами НАдТиН, решать, кто достоин здесь преподавать, и контролировать моих студентов? В последнее время до меня особенно часто стали доходить слухи о хранимом у вас компромате на некоторых студентов… Мы, женщины, весьма любопытны, а вы так сильно скрывали свои дела, что невозможно было удержаться. – Ты даже не представляешь, на что подписалась, дрянь, – выплюнул мужчина ей в лицо полные злобы слова. – Пожалеешь! – Подписалась, – Марина приблизилась к нему настолько близко, что ощутила чужое дыхание на лице, – при вашем непосредственном участии. А теперь, вон из моего кабинета! На Селиванова было страшно смотреть – таким жутким он выглядел, но, к счастью, не стал пытаться применить силу. Должно быть, почувствовал за спиной ректора присутствие Топыча, готового вгрызться ему в глотку при малейшей угрозе хозяйке. Буквально несколько секунд потребовалось, чтобы он вылетел прочь из ректорского кабинета, продолжая ругаться и угрожать. Марина какое-то время стояла, продолжая опираться руками на стол, и безучастно смотря в пространство, но вскоре позвала: – Головастики. Чучела отозвались сразу: – Что, сестренка-ректор? – С этих пор отслеживайте каждый шаг Франциска Мэрлона, каждую мелочь и докладывайте мне. Его и его шестерок. Также следите за любым проявлением недовольства, которые будут высказывать по поводу изменений Академии. Хм… а лучше обо всем, что вам покажется странным, интересным, опасным и так далее по списку. – Будет исполнено, сестренка-ректор! Она смогла немного расслабиться, но вновь напряглась, когда дверь открылась и вошла Дакота. – Что это случилось с нашим важным дядей-юристом? Пролетел мимо, как ошпаренный, меня чуть не снес. – А потом увидела саму хозяйку кабинета и оценила по достоинству зрелище: – Ого, да ты бледнее покойника, дорогуша. Приблизившись, декан Четвертого Факультета осмотрела безмолвную Хромову, добавив: – Знаешь, давай-ка бросай работу и пошли ко мне, немного расслабимся, выпьем и поболтаем по девчачьи. – Я так сопьюсь, – выдавила Марина, но отказываться от приглашения не стала. Да, выпить хотелось. Отдохнуть от безумного дня, наполненного событиями, тоже хотелось. Кабинет фес Луанос оказался в стиле рококо с зелеными и белыми оттенками. Изогнутая мебель создавала игру полутени и полусвета, добавляя обстановке некую интимность. Большой камин превосходил размерами даже тот, что был в кабинете Марины, и сейчас там грелись обе саламандры, издавая шипяще-порыкивающие звуки. Забавно общались на своем саламандриевом языке. Марине здесь понравилось, хотя она и не была любителем данного вида интерьера. Откинулась на спинку дивана, пригубила кружку с вкусным чаем, в который было добавлено виски. Немного, но достаточно, чтобы разогнать стылую кровь по венам. Эта вкусовая добавка не пьянила, не была лишней, скорее дарила внутреннего тепла, и успокаивала расшалившиеся нервы. Неприятно, когда происходили столь безобразные сцены. А ведь Селиванов на самом деле мог ее ударить, если бы не проводник в качестве оберегающего телохранителя. Немного насладившись тишиной и вкусным напитком, Дакота решила начать разговор, но коснулась совсем не той темы, как ожидала Марина. А вот то, о чем спросила, заставило ее озадачиться. – Видела, тебе цветы подарили, красивые. Это ведь Найтмер? – Да, – не стала отпираться Марина – в этом не было ни тайны, ни интриги, – откуда узнала? – Рассмотрела карточку утром. На твоем месте, я бы унесла букет домой. Он еще долго простоит цветущим и пахнущим, у нас увидят, и слухи мгновенно разнесутся по Академии, что у ректора с кем-то интрижка. Хромова пожала плечами: – Если реагировать на каждую сплетню, собственные нервы можно больше не жалеть, а отстрелить разом. Да и поздно уже, у меня сегодня целая толпа народу побывала. – Сплетня? Скорее реальность, – развеселилась демонолог. – О чем ты? – Марина немного опешила от такого заявления. Дакота, прищурившись, задала уточняющий вопрос: – Марин, ты хоть знаешь, что символизирует твой букет? Та только головой покачала. – А должна? Что в этом особенного? Букет как букет. – Та-а-ак… Значит, слушай, дорогая, и мотай на ус, – Дакота принялась за объяснения. – Не знаю, как у вас в Яви, но у нас в Нави, букетики просто так не дарят. Вообще самое распространенное значение пяти красных тюльпанов – это страстная любовь. Но на самом деле цветочная символика гораздо многообразней и ее ни в коем случае нельзя воспринимать буквально и однобоко. В твоем случае, я не думаю, что речь о любви. Не так ли? Еще слишком рано для подобного, да и Найтмер не сопливый романтичный юнец, кто будет восторженно петь серенады понравившейся даме. Так? Марина усиленно замотала головой. Какая любовь? Вы о чем? Что вообще в мире творится с этими ненормальными мужчинами?! Куда она на этот раз влипла?! – Давай так… – продолжала Дакота. – Какие твои любимые цветы? – Тюльпаны. – Откуда он узнал, что ты любишь именно тюльпаны? – Увидел, когда помогал вещи из квартиры в Яви забирать. Сам сказал. – Когда мужчина в Нави дарит девушке именно тот цветок, который она больше всего любит, это можно интерпретировать, как уважение и глубокую заинтересованность в особе. Число пять можно обозначить, что он решил проявить инициативу в ваших отношениях, перевести их на новый уровень. Красный – желание к женщине и восхищение ее поступками, голубой оттенок – обещание, что пока у вас будут отношения, он будет тебе верен. Поверь, такое начало очень хорошее; не каждый мужчина в Нави в первые недели или месяцы ухаживаний за женщиной обещает ей верность. Многие рассуждают так: «Пока она со мной не спит, можно развлекаться. Вот когда решится, я избавлюсь от всех своих подружек». Марина готова была вцепиться себе в волосы. Ей вдруг стало очень стыдно, очень-очень стыдно. Какой же глупой она выставила себе перед Найтмером! А еще Кайдэс при этом присутствовал… Кайдэс! С ним она тоже повела себя не умнее! Какой позор! Марина громко застонала, зажмурившись и ощущая, что готова воспламениться. Но откуда она знала? Даже мысли не возникло о чем-то столь серьезном, о том, что к ней проявили конкретный мужской интерес! Если честно, то она до сих пор как-то не воспринимала троицу, как мужчин. В том самом смысле. Какая к черту любовь, когда в любой миг можно отправиться на тот свет, а Навья Академия разваливается из-за того, что последние пару-другую лет никто ей не управлял? В такое время не на мужиков смотреть надо, а проблемы решить! – Откуда ты знаешь, что Найтмер подарил букет именно поэтому? – прокаркала Марина, имитируя одну небезызвестную птицу. – Вдруг это всего лишь букет, без смысловой нагрузки. И вообще, откуда столько знаешь о цветах? – В Нави не дарят цветы просто так, только со смыслом. Есть много других подарков для женщин, которыми можно их порадовать. Но цветы дарят именно тогда, когда желают обозначить свои намерения, серьезные, донести какую-то мысль или сообщить о чем-то слишком личном, но важном. У вас в Яви иначе? Еще бы! Среди людей единицы знают цветочный язык, и никто не заморачивается такими глупостями. Глупостями? Она берет свои слова назад! – Я знаю о цветах многое, потому что у меня тетя – хозяйка самого большого в Нави цветочного магазина. Я выросла с ней, поэтому не могла не получить знания, которые там являлись смыслом жизни. Многие базовые знания мы получаем еще в детском саду, у нас достаточно познавательных игр, которые готовят навьев к взрослой жизни с первых их шагов. Дальше у Марины только и получалось, что открывать и закрывать рот. Слов не было, а она чувствовала себя самой большой дурой, родившейся на свет. – Так Найтмер решил за мной ухаживать? – прошептала она. – Не просто ухаживать, зная его, скоро окажешься в его постели. – Быть не может! – Может, может, – хохотнула собеседница, – не сомневайся. Марина закрыла лицо руками и, сдавлено, рассказала подруге, что успела начудить с Найтмером и с Кайдэсом. Услышав подробности, внезапно, бурной, личной жизни Марины Дакота сначала хохотала, потом красиво фейспалмила, потом снова хохотала. Марина винить ее не могла, сама бы веселилась не стань главным шутом пьесы. Всхлипнув последний раз и утерев скупую слезу, Дакота сказала6 – Значит, Кайдэс тебе сделал предложение, Найтмер фактически подарил себя… Подруга, поделись рецептом по охмурению мужиков! – Дакота! – возмутилась Хромова. – Я никого не охмуряла! – Да? То-то они впечатлились твоим «не-охмурином». – Мне не смешно, – она сложила руки на груди. Не то, чтобы совсем требовался защитный жест, но… как получилось. Дакота немного успокоилась, прищурившись, разглядывала Марину. – Что будешь делать с ними? – Что делать?! – та аж подскочила в кресле. – Не хочу ничего делать! Я думаю, что и Кайдэс, и Найтмер преследуют какие-то свои цели, не верю я в их внезапную любовь. – Ну, любви тут действительно быть не может… пока, но и великими интригами тут тоже не пахнет. – Да почему? – В этом нет необходимости. Все, что необходимо они получают и так, интриговать через тебя нет смысла. Смирись, Маринка, на тебя запали два мужика, о которых мечтает половина женского населения Нави. От Дакоты Марина уходила деморализованной. Несмотря на слова подруги, она все равно не верила в реальный интерес слуа и кракена. Такие мужчины не могли интересоваться такой девушкой, как она. Не могли и все тут. Как не хотелось ей отправиться уже домой, но в кабинет она вернулась. Даже если злополучный букетик видели и оценили, все равно его следовало скрыть с чужих глаз. Поэтому Марина решительно прошагала к столу, и застыла. Хотелось бы сказать, что зрение ее обманывало, но здоровый реализм победил. Она не была уверена, но, кажется, у нее на голове зашевелились волосы, порываясь встать дыбом. Потому что рядом с букетом Наймера теперь стоял еще один: совершенно белый, включая и стебельки с веточками и лепестками. Сердце в груди рвано стукнуло, а мозг решительно начал вспоминать, что символизируют ландыши? К сожалению, вспоминать было нечего, ибо знаний таких там не имелось, зато паники прибавилось. Глянув на Топыча, откровенно заржавшего, аки лошадь, Марина потянулась за подарочной карточкой. Она тоже лежала рядом с букетом. Адресат девушку не удивил. Инстинктивно она уже знала, кто это, но вот содержание записки заставило вздрогнуть. Кайдэс все-таки отличился. Он всего в двух фразах сообщил, что не шутил, делая ей предложение, и пояснил, что белые ландыши дарят девушкам именно тогда, когда делают предложение. За спиной послышался очередной гогот, Марина резко обернулась, лицезрея головастых поганцев. Но свое возмущение высказать им не удалось, помешал объявившийся на пороге Джек Фрост. Она от беспомощности и злости зубами заскрежетала – проходной двор какой-то, а не ректорский кабинет. – Только тебя мне здесь не хватало! – всплеснула она руками, недовольно поморщившись. – Я поражен в самое сердце холодный прием, трусишка, – театрально схватился он за грудь. – О-о-о! – следующий возглас последовал, когда он разглядел сервировку ректорского стола. – Да ты роковая женщина, Мариша; тихая-тихая, а покорила одних из самых завидных женихов Нави. М-м-м, как интересно, обещание и предложение. Будет очень весело, когда их поклонницы о тебе узнают. Бог холода нахально обхватил девушку за плечи, приобнимая. Она же только глаза закатила к потолку, понимая, что сочувствия не дождется. Скорее сейчас последуют очередные подколы от вредного сказочного персонажа, который не был ни капли добрым, безопасным и милым. – Может мне тебе тоже букетик подарить, а? Вот тут Марина не выдержала и с удовольствием заехала вредному Фросту локтем в живот. Зашипела и от возмущения, и потому что конечность себе отбила, но только заставила мужчину веселиться еще больше. Хоть бы вид сделал, что прочувствовал ее удар, гад такой! – Только попробуй! Я с этими-то не знаю, что делать. – А зачем тебе что-то делать? Это с тобой планируют делать… и делать, и делать. – Пошляк! – Я? Да я сама невинность, для которого поцелуй в щечку – порно 18+. – Уволить тебя что ли? – задумчиво протянула девушка, заглянув в лицо насмешнику. – Скучать будешь. – Это точно, – не стала артачиться Марина. Скучать действительно будет. – Можешь мне объяснить, что все это значит? – Что? – Джек склонился над букетиками, разглядывая более внимательно. – Цветочки все ясно объясняют – оба с серьезными намерениями, только Найт решил делать все по старинке, постепенно, а вот Кай что-то задумал. – Задумал? – Марина насторожилась. – Не плохое, здесь больше выгодой попахивает. И уж точно он бы не стал разбрасываться такими предложениями, ты ему сильно нравишься – брак в Нави нерасторжим. – Джек, – она прошла к дивану и буквально упала на мягкие подушки, – с чего такая внезапная страсть и интерес? Вот объясни мне, глупой, потому что я не понимаю. Мне в голову приходят лишь весьма циничные мысли, не более. – Внезапная или не внезапная страсть – они тебе сами расскажут, я их мыслей не знаю. Что же касается интереса и выгоды… Мариша, ты умная девушка, но порой бываешь очень наивной. А еще ты невинная, что добавляет в некоторые твои действия еще большей наивности. – Джек присел рядом, положив руку на спинку дивана. – Я не… У меня был… – Та-а-ак, что-то она заикаться начала, да и щеки, чувствуется, воспламенились. – Не вижу, какое это имеет отношение к происходящему? Не желаю обсуждать свою личную жизнь. – Последнюю фразу она произнесла твердо, уже не нервничая и прямо смотря в глаза Фросту. – Не каждая девушка решит, что букет от мужчины благодарность за работу, – Джек смотрел серьезно, больше не кривляясь. – Ты ведь даже не задумалась о чем-то ином. Это интригует и пробуждает определенные охотничьи инстинкты. За это ей еще долго будет стыдно. Это ж надо, так сглупить! Впрочем, хоть немного успокаивало то, что в жизни каждого человека рано или поздно случался такой курьезный момент, за который приходилось краснеть. Никто и никогда не избегал казусов, просто кто-то признавался в этом, а кто-то скрывал даже от себя. – Откуда ты узнал? Найтмер рассказал? – Из Найтмера и под пытками не узнаешь ничего о личной жизни, вообще ни о чем не узнаешь. Нет, мне поведал холод. Как думаешь, почему мы смогли прийти тебе на помощь почти вовремя, когда на тебя повесили руну защиты? Везде есть даже самая маленькая прохлада или тень, что дает эту прохладу. Несложно, если прислушиваться и зафиксировать внимание на ком-то определенном. – То есть, фактически ты есть везде, где холодно или прохладно? – Хромова впечатлилась новой информацией. – Фактически, но я не вездесущ. Я не слушаю все, что он шепчет – это было бы проблематично, да и ни к чему. Но вот за тобой приходится пока наблюдать, чтобы контролировать твою безопасность. И наблюдения порой весьма забавны, как с букетиком Найтмера. – Не вижу ничего забавного, – буркнула Марина, поглаживая макушку пристроившегося рядом Топыча. – Ты так и не объяснил, с чего вдруг твои напарники заинтересовались во мне? – Почему бы не заинтересоваться интересной, умной девушкой, трусишка? Девушкой, которая оказалась в тяжелейших условиях, но не сломалась, не закатила истерику, не проявила слабость там, где ее проявляли абсолютно все до нее в той или иной степени. Неприятно наблюдать, когда взрослые мужчины и женщины ломались и начинали падать в ноги, умоляя о спасении. А ты, – Фрост сверкнул взглядом, – не только не сломалась, но и пошла дальше. Разве можно проглядеть такую девушку? Марина смутилась и решила, что хватить с нее и откровенности, и комплиментов. Неуютно она себя чувствовала, когда вот так прямо заявляли, что она заинтересовала таких мужчин. Для начала ей нужно было все осмыслить, а потом принимать решение. Поэтому недолго думая, разговор она свернула, и в компании саламандры и Джека перебралась к себе в квартиру. Там они быстро сообразили бутербродов, фруктов, да вообще всякой закуси, достали пива (Марина не особо его любила, но с некоторых пор держала для Фроста), и засели за местный навий фильм. Пока готовились к домашнему киносеансу, она потребовала от Джека рассказать, что он делал в Некрополе у погребальных дощечек. Но он только отшучивался, рассказав какую-то глупую сказку. Она поцокала языком, назвала шулером и увлеклась просмотром легкой мистической комедии. Ну как мистической, для нее – да, а вот для навьев – самой обычной. Как-то незаметно Джек становился для Марины тем, с кем было весело и интересно провести время. Без намека на романтику, недомолвки, сложности или напряженность. Бесспорно, он был отличным представителем мужской половины навьев, но конкретно его она воспринимала лишь как потенциального друга. Не больше. Даже тот легкий поцелуй оценила, но мысль возникла совсем не о поцеловавшем ее мужчине, а о каком-то другом, неопределенном пока, кто мог появиться в будущем. Вот и сейчас с легкостью предложила составить ей компанию и посмотреть кино. Почему нет, если его присутствие не напрягает? Так что Марина отлично провела остаток как будто бы рабочих часов в хорошей, ненавязчивой компании. А о том, что и Кайдэс, и Найтмер вызывали немного иные эмоции решила не думать. Со следующего дня в Нави наступил сезон затяжных ливней, вестников зимнего времени, и очередной виток рабочих будней, ставших еще более тяжелыми и насыщенными. Марина наконец-то решила вопрос с предстоящими Днями Посещений, до которых оставалось меньше трех недель. Она достаточно быстро определилась с ответственным за это дело, позволив ему проконтролировать набор остальных помощников. Только потребовала после отчитаться, да и вообще держать ее в курсе подготовки. Состоялись отправки студентов на практики. Во время сборов все были взбудоражены, носились как сумасшедшие по замку, боялись что-то забыть или упустить. Марину волновали два момента. Первый и менее значимый заключался в отъезде Дакоты со своей пятеркой, все же один из двух близких людей в Академии. А теперь одиночество станет чуть сложнее переносить, но радовало, что поездка на Чудовы Раскопки планировалась недолгой. Второй носил более серьезный характер: Марину грызло неприятное чувство по отправки студентов за пределы Академии. Ей хотелось собрать их всех в кучу, и, пока не решится ситуация, никого не выпускать. Но во время прошедшей с деканами встречи, ее убедили в чрезмерности данного действия. Поэтому, скрепя сердце, Марина приняла желания большинства. В остальном с деканами удалось пообщаться плодотворно и без напряженности. Она смогла посмотреть на них вблизи, пообщаться и обозначить дальнейшую работу. Никто из них уходить не планировал, чего она боялась, и даже восприняли изменения с разумным скептицизмом и толикой юмора. Остальной преподавательский состав неожиданно воспылал к ней «страстной любовью»: приветствия, заверения в верности и многочисленные отчеты погребли Марину под собой. В какой-то момент она настолько взбесилась от повышенного внимания, что выселила Топыча за порог кабинета, и больше никто не мог к ней зайти. Блокаду преодолевали только Найтмер и Кайдэс, для этой парочки никаких препятствий не существовало по определению. При других обстоятельствах, Марину наверняка просветили бы на тему букетов, но, к счастью, рабочие часы оказались настолько насыщенными, что на любовь не оставалось ни минуты времени. Только единственный раз Найтмеру удалось поймать девушку, не позволив смыться. Она тогда мчалась по пустому коридору, убегая от настырного призрака Игоря Жиркова. Да-да, того самого первого смертника, занявшего должность ректора и попытавшегося сбежать из Нави. Он действительно блуждал по замку жуткой призрачной тенью, обезумев в смерти. Подчас проявлял полтергейские замашки, которые доставляли не меньшие хлопоты, чем его завывания и аура страха. Вот и Марина не избежала общения с ним, периодически сталкиваясь в коридорах замка. Поначалу убегала зайцем, только пятки сверкали, но постепенно у побегов появилась иная причина: время не хотелось тратить на этого надоедливого психа. В тот раз она тоже неслась по каким-то делам, слушая позади крики и стоны бывшего ректора. Надоел хуже горькой редьки! Да только уходить не спешил, Онор сказала – какие-то дела держат его в мире живых, а отнюдь не происки Академии. – Задержись, – вдруг перехватил ее на полпути неизвестно откуда вынырнувший Найтмер. Марина выдохнула, осознав, что уже не бежит, а сидит на подоконнике окна. Слуа, продолжая удерживать ее за бедра, посмотрел в сторону хулигана Жиркова, и тот тут же растаял в воздухе. Почему она так не может? Взгляд, и все на коленки падают, еще взгляд и она – повелительница мира. Похлопав по наглым рукам, чтобы убрал с неположенного места, Марина спросила: – Что-то случилось? Найтмер хмыкнул и положил их по бокам от нее, тоже нервирует, но хотя бы обжигающий жар не заставлял бегать мурашки по коже. – Нет, но думаю, что новость тебе понравится. За свою семью можешь больше не бояться, я позаботился об этом. – Как? – выдохнула Марина, а губы невольно расползлись в улыбке. Она очень боялась, что Рольф и его хозяева доберутся до близких. – В нашем законе есть лазейка – явьи считаются неприкосновенными, если их берет под свое покровительство кто-то из королевской семьи. Я взял. Марина не знала, что сказать, а потом просто подалась вперед, обняв его, и застыла на несколько мгновений. – Спасибо тебе. – Потом вспомнила один момент и отстранилась, вглядевшись в оранжевые глаза: – Постой, а как же?.. Ты ведь отказался от престолонаследия и все такое? Найтмер погладил ее по щеке, проговорив: – Скажем так, все гораздо сложнее на мой счет, чем известно общественности. Не переживай, мой статус немного иной при королевских дворах, но это не помешает защитить твоих родственников. Наоборот, считай, им повезло. Марина озадаченно смотрела на него некоторое время, гадая сколько же тайн скрывается у тройки ее опекунов-тюремщиков. Пока вдруг не осознала, в каком положении находится: она сидит на подоконнике, между ее ног замер Найтмер, осторожно, но совсем не невинно прикасающийся к ней, а она его едва ли не обнимает за широкие плечи… Жутко покраснела и принялась вырываться, потом еще раз поблагодарила и, стараясь не бежать, пошла прочь от мужчины. Опасная ситуация была, но как же здоров, что о семье можно больше не переживать! Немало часов отняла ревизия в отделе юристов. Те бумаги, которые ректору после обыска доставил слуа, заставили одновременно и содрогнуться, и задуматься. Из полученной информации следовало, что о каждом шаге студентов, преподавателей, рабочего персонала, академических катаклизмах и событиях, вообще обо всем, докладывали в Наблюдательный Совет. И неизвестно, куда еще после них шла эта информация. Вот оно как на самом деле обстояло. Навья Академия-то в миру считалась местом, которое нельзя было контролировать, а по факту ей уже давно управляли с той стороны. Завуалировано, очень осторожно, но… Может когда-то давно это место и было чем-то неконтролируемым, но не при последних ректорах точно. Наверняка ведь Совет отчитывался и королевским семьям о своей трудоемкой «работе». Вопрос: всем или какой-то определенной? Дальше начиналась совсем непонятная ситуация. Если правители с некоторых пор держали Академию на определенном контроле, мало того, совершались загадочные «поставки» в неизвестность отчисленных студентов, зачем тогда убивать ректоров, которые этому, по-видимому, потворствовали? Или кто-то из ректоров взбунтовался, собрались подобрать нового, но не складывалось, а там дело зашло так далеко, что потребовалась замена смертниками? Так или нет? И почему на должности назначили столь серьезных личностей, как троица? Что-то сильно не сходилось в расследовании. Свои мысли и предположения Марина не стала никому озвучивать, наверняка до этого додумались и без ее шерлокхолмских высказываний. В Навьей Академии, после полученной информации, появился запрет на отправку и получение любой корреспонденции без ее ведома. Теперь все, что попадало в замковые стены, должно было получить ее одобрение. Конечно, она не собиралась вычитывать каждое письмо и лезть в личное, но, по крайней мере, можно будет составить какую-то картотеку поступающих писем, журналов, газет, посылок и точно знать, кому и что приходило. Но не только это взбаламутило академическую общественность. Самый страшный в мире вампир-завхоз, и так считался жутчайшим пугалом Навьей Академии, но получив новую должность, воистину переплюнул все, что было до этого. После того, как Влад начал вводить новые правила по тратам, все побежали к спасителю – ректору. Марина равнодушно пожимала плечами и посоветовала привыкать. Сама она с ним заключила стратегический союз: она выделяет ему час в день, зато в остальное время вампир ее не достает. Марина всего на минуту забежала домой в середине рабочего дня – порезалась о бумагу, и нужно было смазать ранку. Она сразу прошла в ванную, добравшись до аптечки. Отчего-то бумажные царапины всегда были более болючими, чем обычные, а тут она даже не по пальцу полоснула, а по верхней половине ладони. Закрывая дверцу шкафчика, девушка замерла, вглядевшись в один из флакончиков, которых там наблюдалось в избытке. Давешняя мазь, которая позволяла видеть и находиться на территории Нави, все так же стояла там, где она оставила ее в последний раз. Но когда же она пользовалась ей? Марина замерла, силясь вспомнить, но никак не могла. Только знала, что это было достаточно давно. – Совсем забыла про эту штуку, – растерянно пробормотала она и оглянулась на проводника, заглядывающего в ванную. – Топыч, а это нормально? У вас все обитатели Яви со временем перестают пользоваться этой штуковиной? Саламандра отрицательно замотал головой, а Марина решила после уточнить у Кайдэса, или Найтмера, или Джека, что это за сбой. Но как-то не получалось пересечься ни с кем, а после стало совсем не до разговоров. Беспокойное чувство начало накатывать волнами где-то через два часа после пореза и загадочного инцидента с мазью, о которой она совершенно позабыла. Беспокойство постепенно трансформировалось, наполняясь иными эмоциями: раздражением и, даже, злостью. Не сразу Марина сообразила, что это не она, а Академия начала медленно впадать в неприятное состояние. Кажется, она даже пыталась, что-то объяснить ректору, но из всего хаотичного мелькания образов, девушка поняла только одно, ей нужно как можно скорее оказаться в месте, где проходили Дни Посещений. Несясь вниз по лестницам и почти не замечая, как перескакивает со ступеньки на ступеньку (благо находилась всего-то на третьем этаже Академии), налетела на Найтмера. – Куда бежишь? – успел он схватить ее за плечи, не позволяя упасть и не давая сбежать. – Мне нужно… срочно к площадке, куда прибывают гости в Дни Посещений! – выдохнула Марина, попытавшись вырваться. Ага, проще было бы наручники голыми руками порвать. – Пешком собралась? Туда полтора часа пешком. – Мне очень надо, – Марина поморщилась, испытывая сейчас все то, что чувствовала и Навья Академия, и эмоции эти не были приятными. Найтмер, чуть сощурившись, понятливо кивнул и увлек ее вниз. Вопросов он не задавал сейчас, оставив это на дорогу. Вот когда ректор оценила близость и важность конюшен. Им быстро организовали местную лошадку зверского вида, с самыми настоящими орлиными лапами и клювом. После этого Марину решительно посадили впереди слуа и началась поездка-сказка, которую она практически не заметила. С каждым мгновением Академия бесилась все больше, а Марина никак не могла урезонить ее. К сожалению, она пока не выяснила, как лучше наладить контакт с замком, а архивы местной библиотеки не спешили раскрывать свои тайны. Точнее спешили, но этих тайн было слишком много и приходилось искать иголку в стоге сена. Территория Дней Посещений включала в себя небольшую каменную площадь, прямоугольный, трехэтажный домик (временная гостиница для тех, кто задерживался на несколько дней) и несколько беседок со столиками и лавками. Также очень явственно виднелась граница, что отделяла землю Навьей Академии от внешнего мира. Она посверкивала фиолетовым свечением снизу и призрачной стеной полупрозрачного марева уходила вверх. Оказавшись на твердой земле, Марина принялась выискивать причину беспокойства и заметила ее практически сразу. По ту сторону переливающейся стены замерли голубоволосая женщина, девочка лет семи-восьми и тонконогая, красивая лошадка с перьями вместо гривы. Обе представительницы навьего мира выглядели испуганными, изможденными и заплаканными. Женщина, по-видимому, мать, что-то страстно говорила ребенку, словно в чем-то убеждая. Заметили они новоприбывших только, когда те оказались достаточно близко от них. На лице женщины сменились сразу несколько эмоций: от удивления и настороженности до надежды, зато девочка упрямо выпятила вперед подбородок. – Вы ведь ректор Навьей Академии? – выдохнула незнакомка, жадно разглядывая Марину. – Да, это я, – осторожно ответила та, приближаясь, и усилием воли рявкнув на бунтующую Академию, чтобы не мешала. – Слава Нави! Мы слышали, что в Академии появился новый ректор-женщина, которая многое делает для студентов и не подчиняется Советам. Пожалуйста, возьмите мою дочь к себе! Она необычная, не такая, как все! Я очень вас прошу, защитите ее! Столько отчаяния было в ее словах и глазах, что Хромова практически ощутила его так же, как эмоции Навьей Академии. Она перевела взгляд на девочку, которую обнимали за плечи и которая, как обезьянка вцепилась в мать. Удивляться словам женщины о том, что в Нави уже говорят о новом ректоре обычные жители, не было времени. Марина поймала взгляд ребенка, вгляделась в их янтарную глубину, и… Вот как она это увидела, тоже не смогла бы объяснить. Несомненно, это было благодаря Академии, но вот «Как?» – вопрос на миллион. Марина действительно видела: да, эта девочка потенциальная ученица Академии, а вот женщине надлежало уйти как можно скорее, именно из-за нее так ярилась беспокойная сущность ВНАдТиН. – Простите, – выдохнула Хромова, вынырнув из неожиданного видения, – вы правы, малышка может здесь учиться, но сейчас еще слишком рано. Набор студентов с шестнад… – Пожалуйста, госпожа ректор! – Женщина, не стесняясь, заплакала. – Возьмите ее! За ней охотятся, она не проживет так долго, чтобы дожить до своего поступления! Госпожа ректор, я все сделаю, что попросите, только возьмите! – Мама! Марина снова вгляделась в девочку – странное видение никуда не исчезло, и она ярко рассмотрела и ее возможности, и потенциал. Способность перекраивать время и пространство по собственному желанию и без намека на последствия для мира? Только для нее самой последствия будут страшными, и чем сильнее будет развиваться дар, тем будет хуже для ребенка. За такое сокровище многие передерутся, и им дела не будет, что носитель дара не проживет слишком долго, но достаточно, чтобы использовать девочку с выгодой. – Не спорь, Анна! – шикнула на избранную мать и почти приблизилась к границе, заставив ту яростно полыхнуть. – Пожалуйста, госпожа ректор! Очень прошу! – Хорошо, она может войти, – наконец произнесла Марина. Она пока не знала, как и что делать дальше, но оставить ребенка по ту сторону границы не могла. Женщина облегченно выдохнула, зато Анна практически забилась в истерике, не желая расставаться с матерью. Марина беспомощно замерла: как оторвать дитя от самого близкого человека в такой ситуации? Но женщина, хоть и сама была не в лучшем состоянии, чем дочь, попросила Найтмера унести ту. Слуа глянул на Марину, так же недовольный происходящим, но после кивка ректора, вышел наружу, и легко подхватил упирающуюся строптивицу на руки, унося на территорию Академии. – Вы уверены? – уточнила Марина. Удерживать насильно даже взрослого плохо, а уж ребенок?.. – Да, – теперь незнакомка явно успокоилась, а в глазах хоть и застыла грусть, но и некая радость, что дочь в безопасности. Марина хотела задать еще несколько уточняющих вопросов, но появившееся вдалеке пыльное облако не позволило. Так бывает, когда большое количество лошадей мчалось по очень грязной дороге, даже всадников нельзя было рассмотреть. Девочка завизжала сиреной, зовя мать, женщина стала белее мела, а Марина осознала, что ничего еще не закончилось.