ГЛАВА 13

Чем ближе «облако» приближалось, тем отчетливее становились видны силуэты лошадей и всадников. Довольно приличный отряд, возглавляемый, скорее всего, главным преследователем. Не составляло труда понять, что спешили не ради благополучия матери и ребенка. Волосы на голове Марины встали дыбом, а мысли замельтешили в панике, подстрекаемые воплями Анны, не отставало и сердце, готовое выпрыгнуть из грудной клетки. Что делать? Нужно было срочно перевести все еще безымянную женщину на безопасную сторону, но как только она об этом подумала, последовало решительное «Нет!» Академии. – Марина! – пошатнувшуюся девушку удержали от падения сильные, цепкие пальцы, обхватившие локоть. Рядом обеспокоенно заворчал Топыч, стукнув по земле мощным хвостом. Несколько секунд она приходила в себя от хлесткого удара, который получила от Навьей Академии. Если бы его можно было описать, то на ум приходили рабы, получавшие болезненные удары плетьми на жарких плантациях: резко, неожиданно, с не сразу накатывающей болью. Перед глазами потемнело и перехватило дыхание, хотя хотелось вскрикнуть. Но пришла в себя достаточно быстро и, морщась от болезненных ощущений, заслезившимися глазами посмотрела на Найтмера. Видя, что он обеспокоен, поспешила внести ясность в происходящее. – Я в порядке, хотела… чтобы Академия впустила ее, – она кивнула в сторону не сводящей взгляда с всадников женщины, словно превратившейся в соляной столб, – но бесполезно. Она не впустит. – Ожидаемо, – последовал ответ слуа, – чужакам здесь нет места, даже если им грозит опасность. Исключений нет. Марина слышала, когда только заняла место ректора, о непримиримости Навьей Академии к посторонним. В стенах древнего строения ходили байки и о несчастных, превращенных в зомби, и о проклятых, а большинство смельчаков и вовсе пропадало безвозвратно и бесследно. С некоторыми невезунчиками она даже встретилась. Сейчас тоже наблюдала наглядную демонстрацию, вставшего в позу замка и не желавшего видеть на своих землях постороннего. Любой самый крошечный намек на это заставлял могущественное сознание сущности полыхать яростью. Вот и Марине досталось из-за одной лишь безобидной мысли. Девушке, конечно, неприятно стало от случившегося: и физически, и эмоционально. Но при этом боль помогла избавиться от зародившейся паники, и она начала мыслить здраво. Краем глаза отметила, что девочка больше не верещит, а мирно сопит во сне, уложенная на теплую куртку Найтмера. Магия или особый прием ниндзя, разбираться было некогда. – Выйдем за черту? – спросила она, глядя на Найтмера. – Себя подставлять под удар глупо. – Но ты ведь рядом, Топтыжка тоже, и сейчас на меня не покушается неизвестный убийца, а ее, – Марина кивнула в сторону незнакомки, – оставлять вот так нельзя. Ведь ясно, что не друзья за ней мчатся! Мужчина поджал губы в тонкую линию, но все же кивнул: – Держись рядом со мной, при любом намеке на опасность возвращайся за границу. Обещай! – Обещаю. Как только они покинули безопасную территорию Навьей Академии, произошло сразу несколько событий. Для начала, женщина отмерла и перепугано-озадаченно уставилась на вставших рядом с ней ректора и главу безопасности. А во-вторых, наконец-то прибыли нарушители спокойствия. Это оказался внушительный, вооруженный до зубов отряд где-то из двадцати-двадцати пяти мужчин, не меньше. Все они выглядели матерыми хищниками, никто не был добродушным или безобидным. Лишний раз Марина поразилась навьей моде, которая сочетала в себе и современную моду Яви, и множество других, начиная от Средних веков и заканчивая иными мирами. Хаотичное смешение стилей создавало нечто свое, оригинальное. Вперед выехал предводитель всадников, осадив взбудораженного буланого коня с львиной гривой и пастью. – Кто вы и что делаете на землях Навьей Академии? – Марина не стала дожидаться, когда незнакомец начнет говорить первым. Он же, сузив жесткие глаза, почти прорычал: – Кто вы такие, чтобы задавать мне вопросы? Девушка спокойно ответила, облегчая будущий разговор. – Я ректор Навьей Академии для Трудновоспитуемых и Неподдающихся, и все еще жду вашего ответа. Мужчина оценил ее слова, потом оценил расслабленного Найтмера рядом, и, дав приказ подчиненным спрятать оружие, спрыгнул с лошади. – Я – Рахал Виларет, герцог Медных Гор и Источников, и здесь я, чтобы забрать свою жену и дочь, Мору Виларет, герцогиню Медных Гор и Источников, и Анну Виларет, виконтессу Медных Источников. По праву незыблемых законов Нави и нерасторжимых законов брака в Нави требую их возвращения. Вот так неожиданность. Представившийся мужчина перевел тяжелый взгляд на Найтмера. Он не то чтобы проигнорировал Марину, но явно отдал предпочтение «сильному полу». Она была не из той категории неврастеничек-феминисток, что закипали, стоило какому-либо мужчине проигнорировать женскую брутальность и «я-все-сама-могу», поэтому не подумала возмутиться. Для себя отметила, что этот индивид относится к женщинам с пренебрежением. Зато последующие слова прибывшего сообщили ей, что с Найтмером они были знакомы неплохо. – Вершитель, я в своем праве, и ты, как олицетворение закона, должен лучше кого бы то ни было об этом знать. Слуа посмотрел на напрягшуюся Марину, потом на испуганную Мору Виларет, и проговорил: – Женщину забирай, но твоя дочь отныне принадлежит Навьей Академии. Его слова не понравились никому: ни ректору, которая ожидала совсем другого, ни Рахалу, превратившемуся в готовый взорваться, смертоносный вулкан, ни его отряду, вновь ощетинившемуся оружием. – Анна не достигла шестнадцатилетия, до тех пор она находится под моей опекой и не принадлежит более никому. Таков закон Нави. – Это уже не имеет значения, Академия ее не отдаст, законы Нави ей не интересны. Смирись, Виларет, и уезжай. Пока цел. Этого Найтмер не добавил, но слова так явственно повисли в воздухе, что стали практически ощутимыми. И слишком опасными. Мужчины на чудовищных лошадках не просто напряглись, приготовились к бою. У Марины побежал по спине холодок, а ведь глава безопасников даже голос не повысил! Жуткий навий. Тем не мене Хромова тоже собиралась сказать свое слово, сообщить, что Мора никуда не уйдет, если не хочет, но была остановлена крепким, осторожным пожатием руки последней. А после этого ее и вовсе крепко обняли. Саламандра, видя, что хозяйке не угрожает опасность, чуть расслабился, но не сильно, ведь в отличие от нее он не мог переступить границу Навьей Академии. Но бдительности не утратил, продолжая следить за толпой. – Спасибо вам, – выдохнула Мора, прошептав полные облегчения слова на ухо ректору, – позаботьтесь о моей девочке. И… все в порядке, не нужно ничего делать. Я от всей души благодарна вам за то, что вы хотите помочь мне, но закон Нави и закон Академии нерушимы. Не нам их менять. С этими словами Мора отстранилась от Марины, и через несколько мгновений оказалась сидящей верхом на своей птичьей лошадке. Все это время Рахал на нее даже не взглянул, а гипнотизировал взглядом Найтмера, потом процедил: – Не думай, что на этом все закончится. – Твое право, – равнодушно пожал тот плечами. Напряжение не оставляло ровно до тех пор, пока отряд всадников, пополнившийся одной навьей, не скрылся из виду. Тогда Марина и Найтмер вновь зашли на свою территорию, разделявшую один мир на две недосягаемые половины. Топыч скакать радостно не стал, чувствовал, что обстановка не та, но все равно боднул хозяйку в плечо, требуя ласки. – Почему ты позволил увезти ее? Ведь даже слепому понятно, что Море угрожает опасность рядом с таким мужем! – потребовала объяснений Марина. Она, наблюдая за злобным герцогом, едва умудрилась подавить чувство омерзения, жгучее неприятие, отголосок страха. Но не такой, как при встрече с Джеком или Найтмером, здесь было что-то липкое, мерзкое. Откуда оно бралось? Скорее всего благодаря связи с Навьей Академией, считывать навьев становилось проще. – Брак в Нави нерасторжим, супруги принадлежат друг другу во всех смыслах этого слова. У нас есть несколько ступеней слияния супружеских пар: от самых слабых – до смерти одного из супругов, и до самых сильных – брак считается заключенным и в последующих жизнях, если таковые предполагаются или имеют место быть. Раз Навья Академия не приняла Мору Виларет, у нас нет никаких оснований укрывать ее или защищать. За это покарают уже Высшие Нави и, поверь, мучительная смерть под пытками покажется наслаждением в сравнении с этим. Высшим без разницы, какие чувства связывают пару, но если брак свершен и нет оснований вроде власти Навьей Академии, то никто не имеет права вмешиваться. – Но если ее принудили… – Невозможно; в храмах можно сказать только искреннее «да», оба супруга должны сделать добровольный выбор. Но они не обязаны любить друг друга: это может быть выгода, страсть, договоренность, все что угодно. Конечно, есть случаи, когда один будущий супруг обманывает другого, говоря, что любит, а на самом деле преследует иные цели. Но это не противоречит согласию, оно-то добровольно и «честно». Марина тоскливо посмотрела на спящую девочку. Как жестоко: судьба, разделившая мать и дочь, потому что одна особенная, а другая обычная. Какой бы хорошей Мора ни была, но в ней не было ничего, что могло бы заинтересовать в ней Академию. Она не подходила, и здешняя земля отторгала все лишнее и чужеродное. Увы, но жена Виларета была именно таковой – неподходящей, не избранной. Как не тяжело было это признавать Хромовой, но она сама все видела. – Этот герцог… кто он? Чем грозит самоуправство Моры? Что ей могут сделать? – Рахал Виларет – влиятельный, богатый и сильный навий, а также жестокий и беспринципный. Слухов о нем ходит много, неприятных, но нет никаких доказательств их правдивости. Даже королевские ищейки имеют на него скудное досье, – Найтмер насмешливо и зло оскалился. – На Море Дикабрик, средней дочери Романо Дикабрика, графа Междулесья, женился почти пятнадцать лет назад. За это время она родила ему двух сыновей и дочь, в высшем свете считается затворницей и любительницей деревенских красот, при дворах фактически не бывает, а если и бывает, то всегда держится в тени, за спиной мужа. Но после сегодняшнего, сдается мне, не все так просто в их семейной жизни. Ее дальнейшая судьба будет зависеть от того, как сильно Виларету выгодно сохранять брак и продолжать дружбу с Дикабриком. Этот навий ничуть не лучше своего зятя, но за семью порвет любого. Так же все будет зависеть от брачного договора, что заключался между мужем и женой Высшими в момент бракосочетания, насколько им защищена Мора и какой именно брак был между ними заключен. У нас случаются и такие браки, когда один супруг не может жить без другого или получает смертельное проклятие, если оказывается причиной гибели своей половины. – Какие же брачные узы связывают Виларетов? – Никогда не интересовался. Марине стало холодно, и погода не имела к этому никакого отношения. Словно вторя ее мыслям, вдалеке громыхнуло, а Найтмер потянул ее к лошади. – Идем, нужно успеть вернуться в замок, пока не попали под дождь. Она сделала пару шагов, когда неудачно повернула голову и громко охнула, прижав руку к шее. Потом еще раз, потому что прикосновение тоже не принесло облегчения, только добавило болевых ощущений. Топыч подлетел с боку, когда Марина пошатнулась, и обеспокоенно заглянул в глаза, извернув шею. – В чем дело? – слуа вернул на куртку уже поднятую Анну и оказался рядом с девушкой. – Не знаю, – скривилась она. – Покажи, – ее руку отвели в сторону и бесцеремонно потянули за молнию куртки, в которую она была. Не прошло и пары секунд, как оттянули в сторону горловину свитера и присвистнули. – Что там? – Огромный синяк, начинающийся от шеи и заканчивающийся на ключице, – ответ не порадовал. – Академия? Марина мрачно кивнула. Получается, что да, Академия. В момент происходящей встречи Марина ничего не заметила, адреналин и все такое, зато сейчас ощутила весь спектр болевого удара за попытку бунта. Ей даже поплохело немного, и пока Найтмер устраивал Анну в седле, сама заняла место на его многопотоптанной одежде. Голова кружилась нещадно, и усилием воли она заставляла себя держаться в сознании. Зато четко ощущала эмоции Академии – та была счастлива, что все лишние личности покинули ее территорию. Чуть позже Найт усадил верхом и девушку, запрыгнул в седло сам, и они отправились в обратную дорогу. Коняшка оказалась выносливой и бежала так же легко, как и сюда, увеличившийся вес ее не смущал. Всю дорогу Марина просидела, опершись на грудь спутника и обнимая спящую Анну. Ей тоже хотелось спать, но саднящая, будто поперченная кожа мешала даже задремать. Не способствовала этому и сильная тряска – лошадь все же бежала, а не шла, дабы успеть до ливня. Успели, буквально за мгновение до того, как небо разорвало от тяжелых дождливых струй, больше напоминающих водопадные потоки. На мощных ступенях входа в замок их уже ждали Джек и Кайдэс. Пока кракен снимал девушку с лошади, Фрост подхватил девочку: – Открываем детский сад? Чур, меня в няньки не звать – представляете, чему я детей научу? Трусишка, ты цела? – Сложно сказать, – хрипло ответила Марина, морщась от любых движений, – по мне немножко потопталась Академия. – Приручила бы ты ее, что ли. Как там песиков дрессируют? Сидеть, лежать, голос, фас. Пробуди в себе Запашного или Багдасарова, и вперед. Умный какой, очуметь! Даже знаменитых дрессировщиков Яви знает откуда-то. Читает много? Поганец! Сказала бы она ему пару ласковых, да только сил не было. Марина думала, что Кайдэс только поможет слезть с лошади, но тот подхватил ее на руки. Очень странное ощущение, очень и очень странное. – Неси ее к целителям, – скомандовал Найтмер, уводя зверюгу в конюшню, – пусть посмотрят. Синяк не хороший, полагаю, что там внутренние повреждения есть. У целителей Хромову и посмотрели, и полечили, и почти на час задержали в лечебных пенатах. Оказалось, что удар Навьей Академии порадовал ее сильным ушибом, и без должной помощи она бы мучилась ярким спектром болевых мучений. Девушке оставалось радоваться, что в Нави совсем иная медицина, чем в Яви, иначе пришлось бы уйти на продолжительный больничный. Его она себе не могла позволить по многим причинам. Этот час стал для Марины самым спокойным за последнее время, но стоило ступить за порог, и дела вновь погребли под собой безжалостной лавиной. Для начала пришлось заняться устройством Анны в надежные руки. Новость о появлении в Навьей Академии маленькой девочки произвела грандиозный фурор, за всю ее историю подобного не случалось ни разу. Большая проблема заключалась и в том, что в замке не было ничего, что могло бы подойти ребенку: ни безопасности, ни игровых и учебных площадок, ни мамы, вообще ничего. У себя оставить девочку даже на короткое время Марина тоже не могла, и этому способствовали некоторые не особо приятные обстоятельства. Во-первых, она все та же неизменная смертница и неизвестно, когда подвергнется очередному нападению. Памятуя о первом и пока, к счастью, единственном случае нападения, Марина содрогалась от мыслей, что может случиться с ребенком в таких обстоятельствах. Во-вторых, расставшись с матерью, и оказавшись фактически насильно у нее забрана, Анна, недолго думая, обвинила во всех своих бедах Марину и Найтмера. Точнее именно Марине почему-то досталась большая неприязнь со стороны девочки, и даже зарождающаяся ненависть. Не будь та защищена неприкосновенностью Навьей Академии, наверняка Анна сделала бы что-то нехорошее с ней, с ее даром возможно было очень многое. Глава безопасности подвергся обвинениям меньше, и ректор предполагала, что юная Виларет просто боится кошмарного дядю и выбрала в виновники безопасную тетю. Не сказать, чтобы данное обстоятельство оказалось неприятным чувством, скорее злость девочки сильно ранила Хромову. Как только она оказывалась поблизости от нее, Анна впадала в истерику, обвиняла в расставании с мамой и грозила наказать. В старом мире Марина нередко наблюдала, как многие обвиняли в своих бедах всех, кроме самих себя, даже просто проходящих мимо незнакомцев. Это были взрослые, и объяснять им их неправоту было бесполезно. А здесь маленькая девочка, наделенная громадными способностями, но насильно разлученная с самым родным человеком. Как объяснить, что Марина лишь выполнила чужую волю? Возможно, со временем удастся переломить ситуацию, достучаться, но для этого требовалось время. Самое главное, чтобы Мора смогла выжить, а то после пояснений Найтмера, Марина в этом начала сомневаться. Как бы ничего не случилось, иначе обретет врага под боком. Поэтому было принято решение: пока Анна не приспособится к новой жизни, немного не остынет, ректор будет старательно не попадаться ей на глаза. Вначале планировалось определить юную Виларет к одной из преподавательниц, имеющей на внешней стороне Нави и любящего мужа, и двоих детей. Она-то уж точно могла позаботиться о ребенке. Но в тот момент, когда шли переговоры, в кабинет ректора постучалась одна из помощниц бывшего директора. Эта идеально-красивая блондинка фотомодельной внешности и стервозного характера меньше всего годилась на роль няньки и воспитательницы. Такие обычно наоборот старались держаться подальше от памперсов, и интересовались исключительно денежным счетом любовника и драгоценностями. Но оказалось, что Наталья Ле Бо искренне обожала детей и как только узнала о неожиданном пополнении Академии, примчалась к Марине. Через некоторое время был вынесен приказ о новой должности учителя и воспитателя младших классов для Натальи, и начата работа над созданием класса для малышей, не достигших шестнадцатилетия. Марина не знала, как разовьется это направление в будущем, но мысли о принятии в Навью Академию необычных детишек мелькали у нее в голове уже не первый раз. Но не только Анной она занималась. Жизнь в Академии мчалась вперед со скоростью света, и требовалось за ней поспевать, а то и опережать. Катастрофично не хватало преподавателей, даже с учетом тех, кого Марина сместила с должностей, а после назначила на новые. Особо недовольные изменениями личности действительно уходили, обдумав все. Им было уютно в прежнем закупоренном мире, и они не желали менять болотистого уклада. Некоторые перед уходом даже угрожали, что будут жаловаться в вышестоящие инстанции, Советам, королям, Высшим, всей Нави. Марина вежливо благодарила за работу, подписывала заявления и молилась, чтобы они смогли найти как можно скорее замену. В общей сложности преподавательский состав лишился еще семерых профессоров разной направленности. Впору было хвататься за голову, но данные в навьей сети объявления о вакансиях в Навью Академию принесли плоды, и на почту Хромовой пришли ровно двадцать красивых и подробных резюме. Марине срочно нужно было провести собеседование, но проводить за пределами академических стен: неизвестно подойдут ли желающие. Она бросилась менять свой график и договариваться, чтобы в назначенное ею время выехать в Темноград: пообщаться со «счастливчиками». Немалую головную боль доставлял Влад, точнее то, что Марина взвалила на его плечи. Нередко они оба садились в ее или его кабинете, обкладывались документами, расчетами, калькуляторами, карандашами и прочей важной атрибутикой и приводили финансы Академии в порядок. Порой находили такое, что не стесняясь друг друга, словно пройдя вместе огонь, воду и медные трубы, склоняли на все запятые великим неприличным языком тех, кто довел бюджет до ахового состояния. Выяснялось, что у Навьей Академии были свои предприятия и месторождения, разбросанные по Нави и приносящие ей доход, имелись свои покровители, которые спонсировали приличными суммами. Но, несмотря на все это, Академия разваливалась на куски, а громадные деньги исчезали в чьих-то невидимых карманах. Почему-то выделенные деньги на ингредиенты для кафедры ведовства и магии были использованы на меблировку кабинетов нескольких деканов. Или странно недосчитались требуемой суммы на закупку новых книг для библиотеки, а ответственный за это дело директор в тот период обзавелся симпатичным домиком в центре Темнограда. Самой большой загадкой стало исчезновение стипендии для студентов и… никто особо не занимался поисками. И таких случаев они насчитывали множество за продолжительный период времени, когда рискнули заглянуть на пять лет назад. Лучше бы не заглядывали, потому что там творился тот же ужас, если не хуже. В содрогание приводила Марину мысль, что следует посетить каждый объект, находящийся в собственности Навьей Академии. Доход, получаемый за последнее время, был до бессовестного низким и наводил на определенные мысли. Девушке, если честно, хотелось завыть и побиться об стену. Погружение в ректорские обязанности с каждым днем напоминало ей вязкое болото, которое постепенно засасывало, и не успевала она начинать разбираться с одними проблемами, как появлялись новые. Она бы попросила помощи у троицы, но у них положение дел было не лучше. Из-за занятости Марины, Кайдэс начал охоту на преподавательский состав, выявляя их профессиональные и не очень качества. Увы, его наблюдения были неутешительны. Он уже предупредил ректора, что придется попрощаться еще с некоторыми личностями. Это все значило… а что собственно? Внеплановые каникулы студентов, большие проблемы и головную боль для ректора. Вопрос о «вливании новой крови» преподавателей становился еще более важной задачей для всех. Кайдэс занимался и множеством других своих обязанностей, которые рвали его на части. У одних студентов что-то взрывалось, другие студенты сами взрывались, и приходилось отчитывать их, стоя над кроватью больного в лечебном крыле. Буквально недавно выяснилось, что произошла путаница и одни студенты уехали не на ту практику, которая была для них запланирована. Пришлось ездить, забирать, разбираться, направлять куда надо и вообще водить за ручку, чтобы, наконец, распутать запутанный клубок чужой безалаберности. Немало времени Кайдэс проводил в компании Влада, так как в его обязанности тоже входили вопросы финансирования, экономики, хозяйственной части. После таких посиделок обычно Академия вся замирала, ибо проректор в ярости – это страшно. За это время Марина забыла, когда последний раз видела Джека – трудовая загруженность не обошла стороной даже ледяного насмешника-сторожа. Не считая того, что ему постоянно требовалось следить за замком, его окрестностями и окрестностями Некрополя, пришлось уделить внимание и более отдаленным территориям Навьей Академии. А именно лесам и многочисленным дорогам, до которых Хромова пока не могла добраться. Не успевала выйти за пределы стен замка, ибо дел было невпроворот, и, вроде, до сих пор просторы Академии не доставляли проблем, как замок. Докаркались. Оттуда неожиданно полезла зубастая нечисть, да так много, что проблема приобрела немаленький размах. Именно Фросту пришлось искать прорыв, вычищать земли, спасать тех, кто встретился на пути голодным чудикам и вообще наводить порядок. В этот период он ходил мрачным и злым, готовым превратить в сосульку любого, кто подвернется под ледяную руку. Даже шутить перестал, бедняга, так выматывался в сражениях с оголодавшими чудовищами, а у Марины в квартире зачастую отсыпался, так как там его трогать не осмеливались по рабочим вопросам. Не менее жутко становилось, когда злился Найтмер, а в последние дни это происходило достаточно часто. Кто-то из гениев-студентов додумался устроить тотализатор боев со своими проводниками-фениксами, и безопасникам пришлось вылавливать толпу любителей острых ощущений. Толпа набралась немаленькой, срочно наводился порядок, назначались наказания, и безжалостность главы безопасников в этом плане заставляла провинившихся беспрекословно подчиняться. В Вечернем Крыле неожиданно сократились этажи до критической отметки, и главе пришлось выделять лишнюю охрану, дабы проконтролировать момент, если все пойдет ниже. Возникло напряжение, даже страх, никому не хотелось повторения недавней трагедии, поэтому все тщательно соблюдали меры безопасности и вели себя крайне осторожно. Радости не доставило и то, что Академия начала бузить, безобразничая, как хулиганистый ребенок. Зависали лифты, не открывались двери туалетов, если кто-то в них рвался, на этажах появлялись странные, не опасные, но очень задиристые существа. Найтмер практически не спал, вылавливая то одного нарушителя, то спасая очередного неудачника, ставшего предметом шутки беспокойного здания. Марина пыталась как-то достучаться до вредных стен, но натыкалась на еще большие безобразия. Навья Академия ее не слушалась, но Марина с упорством мула начала приучать себя идти на контакт с ней. Тот удар и слова Фроста не прошли для нее даром и, когда она все осмыслила, сделала несколько важных выводов. И самым главным из них был тот, что с замком следовало подружиться. Несмотря на поселившийся страх в душе, она обозначила себе цель и решила двигаться к ней. Это как с лошадью: после падения нужно было снова сесть верхом. Каждый вечер перед сном Марина садилась в позу лотоса на кровати и, наверное, медитировала, так правильнее будет сказать. Она слушала мысли замка, пыталась «смотреть», общаться и контактировать. Получалось плохо, сложность заключалась и в том, что Навья Академия была слишком хаотична по своей природе, а сейчас и вовсе приобрела устрашающую неуправляемость. Плюс она не просто была нестабильна, после смен многочисленных ректоров, их смерти нанесли ей страшные раны, повредили нечто внутри, и она балансировала на грани безумия и болезни. Почему на грани? Да потому что становление ректором Марины наконец-то начало восстанавливать баланс и возвращать разумность. Но до настоящего излечения было слишком далеко, нельзя было ожидать мгновенных результатов. Вот так они и жили последующие дни, после появления в замке Анны. Естественно, замотавшись со всеми заботами, Марина забыла и о мази, и о том, что у нее как будто наметились романтические отношения с двумя привлекательными мужчинами. Она-то забыла, но не мужчины. Нет, они не напирали, даже близко, как не спешили и заводить серьезные разговоры: ни время и ни место. Но отношение их изменилось, начались ухаживания: легкие, порой незаметные, но очень приятные. Они очаровывали и приучали. Сложно было не заметить, когда вдруг, беря Марину за руку, кто-то из них невзначай начинал ласкать ладонь или запястье, или начинал играть пальцами. И отчего-то простое прикосновение заставляло покрываться кожу мурашками, а сердце учащенно биться. Марина стала замечать и то, что в их поведении проскальзывала забота и собственнические чувства. К примеру, когда рядом с ней оказывался какой-то другой мужчина, взгляды неожиданных поклонников становились острыми, опасными. То, как они оценивали друг друга, Марине пока сложно было понять: они оставались спокойны и невозмутимы. Возможно, дело было в том, что ни один из них пока не переходил границ дозволенного в отношении нее. Возможно, все дело было в том, что сама Марина пока держала дистанцию с обоими. Но несмотря на это, она неосознанно привыкала к ухаживаниям Найтмера и Кайдэса, понемногу отучалась от собственного неверия в отношения. Просто общаться, не задумываясь, с мужчинами было легко, но поверить в реальность симпатии с их стороны практически невозможно. Такие мужчины обращали внимание на роскошных женщин, но никак не на пусть и симпатичных, но полноватых и простых «Марин». Сама она пока не отдавала предпочтений никому из них, но и равнодушной больше не оставалась. Ростки симпатии проклевывались стремительно, да и кто бы остался равнодушен в компании двух шикарных мужских особей? Труп и тот бы воспламенился. Марина, потягиваясь, шла по этажу к своей квартире – очередной насыщенный день вымотал до предела. Хотя она начала привыкать к нагрузкам, потому и усталость была какой-то ленивой. Однако ленивость мгновенно пропала, когда ее окликнул знакомый голос. Нарушителем тишины оказался Кайдэс и его последующий жест ясно намекал на то, чтобы она составила ему компанию. – Слушай, – попыталась отвертеться от разговора ректор, – я сегодня очень устала. Давай… – …поговорим, – губы кракена дрогнули в легкой улыбке. – Ни к чему больше затягивать. Не бойтесь, госпожа ректор, я не кусаюсь. – Но потом добавил: – Почти… Ууу, изверг! Марина поняла, что спорить в данном случае бесполезно, и решительно направилась к себе в квартиру. Если уж им нужно разговаривать, то они это будут делать на ее территории. Присутствие мужчины рядом на этот раз ощущалось очень сильно, изменилось что-то. Они прошли на кухню – располагаться в гостиной на диванах или креслах не хотелось, зато хотелось горячего чая с лимоном и колбасы с сыром, без хлеба. Вот так. Фианах устроился на одном из стульев, Марина задала вопрос сразу как поставила на плиту чайник: – Кайдэс, что ты задумал? Что это за игра с предложением? Никогда не поверю, что ты влюбился с первого взгляда. – Никаких игр; я сказал именно то, что имел ввиду. – Мужчина откинулся на спинку стула, пристально смотря на нее. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой, и да, любви нет. По крайней мере, пока. – Тебе срочно нужно стать вдовцом? – предположила Марина, когда дар речи к ней вернулся. Несмотря ни на что она не воспринимала серьезно до сих пор слова Фианаха о браке. – Нет, дорогая, я рассчитываю на долгий и крепкий брак, поэтому можешь о скорой смерти даже не мечтать. Марина нервно дернулась после этих слов, а точнее от горячего взгляда, которым ее наградили и который сказал о многом. Он не был пошлым, раздевающим или оценивающим. Так смотрел заинтересованный в женщине мужчина, не на одну ночь, но на долгое, очень долгое время. – Зачем тебе жена? Я думала такие, как ты, меньше всего хотят связывать себя узами брака. – Я не противник брака и после возвращения в Атлантиду намеревался заняться поисками жены. – Кайдэс потянулся к тарелке с нарезанной колбасой, которую Марина достала из холодильника, но взгляд оставался сосредоточен на ней. – Я не планировал брак так скоро, у меня в запасе достаточно времени для этого, но и подходящую женщину, которую неожиданно встретил в Навьей Академии, упускать не хочу. Это было бы глупо и недальновидно. – Подходящую? – пискнула Марина. – Умную, смелую, готовую брать на себя ответственность, не способную на предательство, не истеричную, обладающую лидерскими качествами, при необходимости жесткую и готовую принимать решения, а не мямлить. Правда порой ты бываешь слишком доброй, наивной и абсолютно неискушенной, но это не недостатки, молодость, которая со временем пройдет. Из тебя выйдет отличная королева, и я не вижу причин, которые могут этому помешать. Она ослышалась? Точно ослышалась. Такое даже в самом абсурдном сне не приснится. – К-какая королева, Кайдэс, ты о чем? – Марина плюхнулась на стул, ноги перестали держать. Повезло, что он стоял прямо за ней, иначе упала бы на пол. Кракен остался невозмутим, как скала. – Когда расследование будет завершено, я вернусь в Атлантиду и займу свой трон, как и полагается владыке, – огорошил он ее. Она думала, что Кайдэс отказался от трона ради назначения сюда… Онор ведь что-то говорила. Или нет? Марина не помнила. Волосы встали дыбом: осознала, что все это время панибратски общалась с самым настоящим королем, правителем одной из влиятельнейших стран Нави. А еще… еще… Какой же властью нужно обладать, чтобы удерживать морской престол на расстоянии?! Ведь она точно знала, благодаря все тому же Фианаху, да и газетам тоже, что в Атлантиде сейчас тишь и благодать, одно из самых спокойных королевств. – Тебя заставляют жениться? – выдала она первое, что пришло в голову. – Меня? – Столько искреннего недоумения прозвучало в его голосе, что захотелось тут же отхлестать себя по губам за глупость. – Хотел бы я на это посмотреть. – Глаза Кайдэса весело сверкнули, а интонации не оставили сомнений – таких смертников нет. – Атлантида всегда процветает, когда ею правят и король, и королева. Ты станешь мне достойной супругой, другом, партнером. Уверен, мое королевство только выиграет, если ты взойдешь на престол. Голова продолжала идти кругом. Нет, происходящее определенно не было сном, ибо на руке уже не осталось необщипанного места. Марина вновь вскочила, не зная, что делать с мыслями, и с руками. В голосе звучала растерянность: – Ты шутишь? Нет, ты не шутишь. Но то, что предлагаешь… невозможно, недопустимо, во всех смыслах неправильно. – Почему? – Кайдэс развлекался, слушая ее лепет. – Я не аристократка, какая-то переселенка, без намека на голубую кровь. Меня никогда не примут в качестве королевы жители Атлантиды. – Это поправимо, совершенно несложно даровать титул и земли. Что же касается атлантов, то они примут тебя, потому что я тебя выбрал. Никто не пойдет против выбора короля. – Я понятия не имею, что нужно знать королевам. Политология, экономика, этикет… я танцевать не умею! Не говоря уж о многом другом! – Все легко исправят учителя и наставники. – Я могу умереть в любой миг! Ты не забыл, почему нахожусь в Академии? – Будешь жить долго и счастливо, со мной. Я уже озвучивал тебе причины, почему мы не допустим твоей смерти, считай, появилась еще одна – моя личная заинтересованность. Вот так они играли некоторое время в вопросы и ответы, как мячиками. Марина кидала возражение, а у Кайдэса находились сразу с десяток опровержений. Он в пух и прах разбивал все ее доводы, ни на минуту не позволяя сбить себя с толку. Он уже принял решение, и отступать не собирался. Марина в какой-то момент начала выдыхаться. – Кайдэс, ты ведь из бессмертных? – Мужчина заинтересованно кивнул, ожидая чего-то забавного. – Ну вот, а я смертна! Я через сорок-пятьдесят лет бабушкой буду со вставной челюстью и клюшкой! И… если что… так и знай, до моей смерти проходишь в трусах верности. Я ведь не постесняюсь и надену их на тебя, если вдруг – о ужас – замуж за тебя выйду. Только не думай, что хочу, но так, на всякий случай предупреждаю! А еще клятву стребую: на срок траура, чтобы не мог ни с кем и никак. Видишь, какая я ревнивая? Так зачем тебе такая жена? Давай, миром разойдемся, а? Кракен на отчаянно заявление «последней соломинки» только засмеялся: – Какой прогресс, теперь в твоих словах появилось слово «возможно». Насчет старости – не переживай. Конечно, твоя людская суть – проблема, но решаемая. В прошлом навьи справлялись с ней достаточно просто. Тебе о ней даже рассказывали, когда Навь и Явь разделялись. Тогда некоторые люди остались и изменились. Марина запнулась. Помнила-помнила она об этом. Некоторые явьи проходили обряды перерождений. А она готова к этому? Ну уж нет, вампиром точно не станет! А вот оборотень… если он контролирует свою звериную сущность и не теряет разум… Не так уж и плохо. Или есть и другие варианты? Интересно было бы услышать. Стоп! О чем она сейчас думает? Девушка мотнула головой, отгоняя странные мысли. – Я тебя не люблю! – выдала она свой решающий, последний и самый главный аргумент. – Это поправимо. Вот теперь Марина разозлилась, напрягшись: – Если думаешь заставить меня или… Кайдэс ее прервал, встав с места и приблизившись. Он не напирал, не нависал, не пытался обнять или еще как-то прикоснуться, не играл мышцами и не изображал из себя супер-мачо. Всего лишь встал рядом, не пересекая границу личного пространства. – Нет ничего достойного и интересного в том, чтобы принудить женщину к сближению. Марина, ты действительно считаешь, что я только так могу привлечь внимание противоположного пола? – И так посмотрел, что единственным ответом стало твердое: «Нет». Кракену действительно не требовались все эти грубости, не такой он навий, чтобы опускаться до шантажа или насилия. – Зато есть более приятные способы ухаживаний за девушкой, а за тобой я намерен ухаживать. Марина вглядывалась в серьезные глаза Фианаха, осознавая в полной мере все, что он сказал. Вот оно как, оказывается он приглядывался к ней, оценивал… О да, она помнила его внимательные взгляды! Особенно запомнился один из них, самый первый, когда она попросила в первый день своего пребывания в Навьей Академии ознакомиться с документами и Лицензией. Откуда же она могла знать тогда, к чему это приведет? Уж точно не к предложению не только руки, но и целого королевства! Ведь фактически Кайдэс увидел какую-то дикую перспективу на будущее в ней и сейчас обозначил свои намерения. Ни о какой любви речи не шло, никакой романтикой и не пахло. Он хотел королеву и почему-то увидел ее в Хромовой. Марина застыла, не зная, как реагировать и что ответить. Но пока этого и не требовалось. Кайдэс приподнял ее лицо за подбородок, приласкав его и проведя большим пальцем по нижней губе. Смутившись, она отстранилась. – Не торопись с ответом, у тебя впереди еще пять месяцев подумать, – заметил он. Марина кашлянула: – Я не уверена, что останусь в Нави, если… И еще Найтмер. Не понимаю я вас. Прозвучало как-то жалобно, но слова уже вырвались. – В Явь ты не вернешься, – последовал ответ. – У тебя есть выбор, госпожа ректор, но только один: между мной и Найтмером. И ты, поверь, выберешь сама, без принуждения и давления. Остальное больше несущественно. После этого Марина осталась в одиночестве, и какое-то время находилась в прострации от беседы. Топтыжка, который все это время незаметной тушкой валялся под столом, ее не трогал, давая прийти в себя. Через некоторое время она действительно немного отошла, решив, что утро вечера мудренее. Умывшись и переодевшись в шорты и майку, уснула практически сразу. И никак не ожидала проснуться посреди ночи от чьего-то хихиканья. Страшного, детского хихиканья, раздающегося буквально в ногах ее кровати.