ГЛАВА 15

– Вы не имеете права! – недовольный вопль, раздавшийся по ту сторону ректорского стола, заставил Марину поморщиться. И не подумаешь, что их разделяло расстояние с крикуном, достаточно было закрыть глаза, и фантазия быстро нарисовала мужчину, орущего прямо в ухо, как в смешных комедиях. Только сейчас была далеко не комедия, а ей не смешно. – Когда распределяли бюджетные деньги, нам выделили сумму на реставрацию лаборатории химерной биологии! Это наши деньги! – Какие ваши деньги, уважаемый Коричневый? Ваши – у вас на счете, а это средства Навьей Академии. Когда распределялись деньги, госпожа ре-е-ектор здесь не работала, а работали те, из-за кого наш бюджет теперь лишь видимость бюджета! – не менее громко отвечал оппоненту Гифран. – Лаборатория химерной биологии еще может просуществовать без реставрации, а вот протекающие крыши и хлипкие лестницы Закатного Крыла нет! – Но позвольте! Мы законно… Эти «позвольте», «не имеете права» и прочие выкрики Марина слушала последний час, мучаясь и страдая. А ведь началось все с гениальной идеи собирать в каждый последний день рабочей недели народ на планерку. Проблема с собранием преподавательского состава пред ректорские очи отпала, поэтому она больше не видела смысла оттягивать необходимое. На следующий день, после «становления Академии в угол», девушка с утра кинула профессорам клич и собрала всех в зале совещаний. Никто не проигнорировал, несмотря на то, что собрание застало всех врасплох. Вчерашний день пропал впустую, собраться, взять себя в руки и заняться работой у Марины так и не вышло. Она не знала, сколько времени проревела, используя плечо Найтмера в качестве плакательной жилетки, но, когда поток слез закончился, осознала себя сидящей на его коленях. Попробовала сползти, но куда там, можно было даже не пытаться. – Успокоилась? – спросил он, утерев мокрые щеки неизвестно откуда взявшимся платком. – Да, спасибо, – раз не отпускал, то Марина хотя бы платок отобрала, а то совсем неуютно стало. Плохо, что ее застали в момент слабости. И повезло еще, что остальные так и не пришли. Или… приходили, но решили проявить тактичность? Думать о подобном не хотелось. Очередное позорище в ее исполнении не хотелось усугублять компанией Джека и Кайдэса. Внезапно лицо девушки обхватили теплые ладони, а большие пальцы стерли оставшиеся на щеках капли. – Ты долго держалась, Мариша, удивительно долго. Тебе не за что себя корить или чего-то стыдиться, любой на твоем месте сорвался бы. Она покраснела под неожиданно нежным взглядом. – Ты справилась, умница, – почти беззвучно произнес Найтмер, продолжая ласкать лицо девушки. – А ты оказался хорошим переговорщиком, – не удержалась она от ответной улыбки, зато удержалась от странного желания потереться щекой о его ладонь. – Спасибо. – Обращайся, я буду рядом. Марина все-таки умудрилась слезть с колен мужчины, от присутствия которого сердце начинало стучать как-то не так. Некоторое время слуа побыл рядом с ней, пока дела Академии не отвлекли его. Когда они прощались, Марина поймала себя на непонятной мысли, что не хотела бы его ухода, но быстро прогнала. Всякие глупости в голову лезли. Но не только Найтмер отличился с неожиданной стороны в тот день. В какой-то момент Марину в кабинете навестил Кайдэс, принеся ей вкусный кофе и еще более вкусные пончики. Наблюдая, как она наслаждается процессом потакания женских слабостей, кракен сделал неожиданное предложение. – Через пару дней мне нужно будет уехать в Темноград по делам, но встреча предполагается короткой, – сообщил он. – Хочешь, покажу тебе наш мир? Ты ведь практически не видела внешнюю территорию Нави, а у нас есть на что посмотреть. Заодно отдохнешь. Марина отвлеклась от самоедства: – А это не опасно… мне выезжать надолго за пределы Академии? Но, честно говоря, желание согласиться накрыло ее с устрашающей силой. Хотелось взять официальный выходной, что прогулом не будет считаться. Заодно можно присмотреть место, где назначить сбор предполагаемых кандидатов в преподаватели. Как только решит с этим, можно определиться и со временем, и датой собрания. – Один день справимся. – Отлично, я буду готова. Марина согласилась без лишних уговоров и сомнений. Она дико устала сидеть в четырех стенах, пусть эти четыре стены размером с целое государство, в большей части которого она и не была ни разу. Остаток дня она потратила на поиск нового места жительства, ибо ее собственное стало непригодно. Да и сама Марина находилась в таком состоянии, что сил на что-то другое не нашлось. К счастью, ей очень сильно помогли Кайдэс, Найтмер и Джек, взявшие на себя миссии успокоения перепуганного населения Навьей Академии. К тому же оказалось, что поиски новой квартире не такие уж и легкие. С одной стороны, дело это было несложным: один этаж и много пустующих помещений. Но с другой… То комнат было мало, то планировка не устраивала, то Марина уходила в такие дали, что накрывало ощущение «лопух на необитаемом острове». Прошло не мало поисковых часов, прежде чем ей улыбнулась удача, и закипела работа по небольшому косметическому ремонту в новом доме. Спасли работники Навьей Академии и их домовые, ответственные за ремонт, и, несомненно, помогла им еще магия. В противном случае ректору пришлось бы очень долго ждать окончания ремонта и все то время жить в разрушенной квартире. От столь жутких перспектив она счастливо открестилась и радовалась тому, чего не случилось. Начавшийся новый день преподнес очередной сюрприз: авторитет ее, как ректора, взлетел до небес. Студенты заполнили коридоры своими шушуканьями, восторгами и разговорами о том, какой крутой у них оказался ректор. Скорее всего, прониклись и преподаватели, окончательно смирившись с ней после произошедшего. И чего уж обманывать: страх, что их тоже запрут так или еще как-то повлияют на существование в стенах замка, стал отличным стимулом подчиняться. Марина не сомневалась, что именно это собрало их вокруг нее сегодня на собрании, заставило слушать и слышать. Единственное хотелось бы, чтобы однажды их привел к ней не страх, а уважение. Оглядев собравшихся спорщиков, Марина в очередной раз оценивающе прошлась по деканам. Вначале планерки собрались всей толпой, но сейчас остались только они, не считая Марины, Влада Гифрана и Кайдэса. И все было отлично, даже достигли некоторого взаимопонимания, пока во время обсуждения не всплыли они. Деньги. А еще точнее: их отсутствие. – Мы не можем выделить сейчас средства на лабораторию, которая достаточно укомплектована и продержится без финансов еще лет двести-триста, зато проигнорировать обваливающиеся потолки Академии, нехватку лекарств и ядов для целителей или новые артефакты-замки для запертых этажей мы не имеем права! – тыкал пальцем в документы вампир, распаляясь и с жаром доказывая возмущенному Листоку Коричневому, декану Первого Факультета, свою правоту. Этот мужчина чисто внешне напоминал Мерлина из сказок в молодости, ну или Дамблдора: немного долговязый, но достаточно привлекательный. Зато характер подкачал: истеричный, нервный и иногда очень раздражающий. Листок вскочил на ноги, и, в ответ на слова Влада, замахал перед его носом документом с подписью одного из предшественников Марины, где черным по белому стояла заветная подпись. – Вы не можете так просто оставить мой факультет без лаборатории! У меня есть документ, подписанный ректором Навьей Академии! Он законен и имеет силу! Я имею право… Марина посмотрела на остальных деканов: Дакота, вернувшаяся на следующий день после знаменитых событий, разглядывала ногти, все свои дела с ректором она уже решила, Флэсс и Золотов, горбун, о чем-то очень тихо переговаривались, остальные деканы как будто бы тоже не рвались в бой, то и дело поглядывая на часы. Но беда была в том, что вампир и друид не собирались останавливаться в дебатах. Ректор страдальчески посмотрела на Кайдэса, прося спасти, и тот, оценив перспективы, прервал спорщиков: – Господа, заканчиваем. – Лорд тил Фианах! – Вопрос со средствами и первостепенными задачами по тратам решен. Спорить дальше – бессмысленно тратить время. – Госпожа ректор! – вскричал декан Первого Факультета, надеясь на последнюю соломинку. Правда, начал больше дергаться, старательно избегая прямой взгляд Кайдэса. Он был слишком жаден, и порой жадность пересиливала даже его трусость. – Господин Коричневый, – твердо проговорила Марина, вставая, и тем самым подавая сигнал остальным об окончании первой и затянувшейся планерки, – споры действительно неуместны. Несомненно, лаборатория химерической биологии заслуживает внимания, но она пока функциональна без требуемых вами дополнений. На этом все. – Но… – Баран упертый, – не выдержала Дакота, сверкнув глазами на упрямца, – сказали все, значит все. У меня слишком много дел, чтобы тратить время на тебя. Марина подавила улыбку, глядя, как подруга решительно оборвала Листока, и, попрощавшись со всеми, скрылась за входной дверью кабинета. Да уж, когда ее злили, она не стеснялась в выражениях. Еще сказывались и годы совместной работы, поэтому с легкостью могла обругать любого из собравшихся деканов и не искать приличных слов. После этого все разошлись быстро, даже Кайдэс не стал задерживаться, и Марина смогла передохнуть. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Новый день принес не только неожиданную идею с собраниями, но и ворох очередных проблем и обязанностей, навалившихся на нее неиссякаемым потоком. Строить гораздо сложнее, нежели ломать, и она испытывала на себе весь спектр «удовольствий» строителя. Рука невольно нащупала на столе то злополучное дело, которое получила от «щедрого» начальника темноградской полиции. Наконец-то нашла немного времени пролистать его более подробно. Читала, как детектив, с какой-то разрастающейся равнодушной ноткой внутри. Очень качественно, очень профессионально состряпано было дело и вряд ли получится избежать последствий, а они непременно настанут, когда закончится срок договора. Хорошо, что семья не будет впутана в навьи интриги, а она… сейчас переживать из-за будущего не было ни сил, ни желания. Вот и наконец-то пришедшее приглашение от королевской семьи Навьего Королевства подтверждало тот факт, что она привлекла внимание сильных мира сего. Ее пригласили на ежегодное празднество в честь Дня Разделения Нави и Яви, на котором собирались присутствовать абсолютно все правители потустороннего мира, а также все самые могущественные его фигуры. В приглашении значилось, что с Мариной жаждут познакомиться, а также представить всему высшему обществу, как нового ректора Навьей Академии. Получив утренний сюрприз, Марина зависла на некоторое время. Она совершенно не представляла, что происходит на подобных приемах, не говоря уж о том, что не имела ни нужных знаний, ни умений для участия в нем: этикет, танцы, общение и многое другое. Все, что угодно, могло превратить ее в посмешище. Марина встала с места и обошла стол, когда пришел новый посетитель, Найтмер. В руках он держал стопку книг, куда вносились многолетние знания-записи ректоров об Академии. Он обещал зайти после планерки, поэтому приход не стал сюрпризом. – Вовремя, – улыбнулась она, когда он положил ценные талмуды на стол. От них ни много, ни мало, зависела ее жизнь. И не сразу сообразила, что слуа оказался слишком близко. – Ну вот, спокойна, сосредоточена, теперь можно и поговорить, – Найтмер почти мурлыкнул и не успела Марина слово сказать, как мужская рука обвилась вокруг ее талии, лишая иллюзии свободы. – А-а-а… – умно выдала она. – Ты права, – задумчиво протянул он, запутавшись второй рукой в ее волосах, – разговор может подождать еще немного. Она искренне полагала, что когда-то целовалась? Клуша, как есть клуша. Марина и сексом получается не занималась до сих пор. Потому что от простого соприкосновения губ у нее сначала замелькали искорки перед глазами, потом тело начало плавиться, как мед, а дальше, словно маленький фейерверк взорвался в голове. И если подобные ощущения происходили от поцелуя, что же тогда чувствовали, занимаясь более откровенными вещами? Найт целовал так, что в голове не осталось ни одной связной мысли. Властные губы ласкали жарко, исследуя и смакуя. При этом он не углублял поцелуй, позволяя ей привыкнуть и для начала распробовать новые ощущения. В первое мгновение у Марины рефлекторно сжались руки в кулаки, которыми она уперлась ему в грудь, но сопротивление завяло по корню, особенно, когда он перестал удерживать ее за волосы. Рука скользнула вниз к шее, заставляя мурашки взбеситься, прошлась по спине вверх-вниз, выписывая незамысловатый, но очень приятный узор-ласку. – У тебя черный пояс по поцелуям? – ляпнула Марина, когда от нее отстранились, но не отпустили. Над ухом раздался веселый смех, но хвастаться или подкалывать никто не стал. – Зачем ты подарил букет? – вздохнула девушка, смущенная, но все равно прямо посмотревшая в глаза Найтмера. – Тоже великие цели преследуешь, как Кайдэс? – Не-е-ет, у меня все просто, – как-то по-особенному он погладил поясницу Марины, что у нее вырвался тихий возглас, она бессознательно выгнулась, прижавшись к нему еще теснее, а кончики пальцев на ногах поджались. Найтмер издал смешок, проведя носом по ее щеке: – Ты чувственная девочка, да? Мне будет очень интересно найти все твои особенные местечки. Марина ахнула и шлепнула нахала по рукам, вырываясь, слуа удерживать не стал. – Попридержи коней, ковбой, я еще ничего не решила. И ты не ответил на мой вопрос. – Нет у меня никаких великих целей, я всего лишь хочу в свою постель понравившуюся девушку. Ты первая заставила меня задуматься о постоянных отношениях с кем-то. Приятно ведь, черт возьми, можно даже растаять. Но Марина мотнула головой, прогоняя дурман и разгоняя прочь романтический настрой. Поцелуи с таким партнером дело, несомненно, приятное и хорошее, но в ее случае стояли отнюдь не на первом месте. Хотя и отрицать их значимость не имело смысла; Хромова ханжой не была. Но максимум, в чем она готова была сознаться, так это в искренней симпатии к Найтмеру и Кайдэсу. И то больше исходя из уважения и теплых чувств, которые они заслужили своими поступками. Нравился ли ей на данный момент кто-то больше, а кто-то меньше? Она их слишком плохо знала, чтобы вот так просто ответить на сложный вопрос. Скорее, пока мужчины только-только встали на старт и приготовились к забегу по покорению ее. Удивительно, как попаданкам в книгах удавалось с незамутненной легкостью определиться со своей вечной любовью всего за пару суток, если не часов знакомства. Загадка. Она вот не готова была с той же легкостью и слепой верой в хэппи энд отдать кому-то из них не только свое сердце, но и безоговорочно довериться. И это при том, как много они для нее уже сделали! Внешне Найтмер и Кайдэс нравились ей оба: красивые, сильные, надежные. С обоими возможно было провести замечательно время и завести страстный роман: короткий или длительный, это уже как жизнь подскажет. Чистая физиология. Но если углубляться в эмоциональный аспект отношений, с симпатиями и желаниями, то пока сердце молчало в отношении обоих и о любви не шло и речи. Зато зарождались благодарность и искренняя симпатия. Найтмер подкупал своей заботой, поддержкой, защищал, не только на словах, но и на деле. То, что он не стал голословить и действительно предпринял меры по защите ее семьи, вовсе заставило девушку проникнуться к нему особенными чувствами. За родных она теперь была спокойна, и все благодаря ему. Кайдэс также за время, что они знакомы, не вызывал у нее антипатии, наоборот, чем дальше она узнавала его, тем больше чувствовала расположение. Не могла не оценить то, чего он так и не озвучил во время своего предложения брака и признаний в истинных целях. Во-первых, он не стал ей врать, распинаясь о высоком и прекрасном, о любви с первого взгляда и песочных обещаниях. Во-вторых, – это особенно она оценила, – он не заикнулся о ее бедственном положении, а именно об угрозах Рольфа. Какая удача! Достаточно надавить на Хромову, пообещать защиту и спасение от всего и всех, подвести к тому, что без него она пропадет, и ведь действительно пропадет, а цена небольшая, всего лишь брак. Но нет, Кайдэс не думал шантажировать ее этим. Вместо этого он четко сообщил: нет, она не умрет в любом случае, проблемы с ее человеческой сутью тоже нет, и нет, она проживет долго и, самое главное, будет здоровой. Подобное подкупало Марину куда сильнее, чем красивые словесные заверения в защите и будущем счастье. На нежданных поклонников она смотрела трезво, понимая, что они прожженные политики, циники, да и убийцы, Найтмер без вариантов. Они расследовали дело об убийствах ректоров, играли в какие-то сложные игры, о которые она ничего не желала знать, и отнюдь не обязаны были заботиться о ее благополучии и душевном состоянии. Но, тем не менее, заботились. Не на словах, а совершали какие-то определенные, порой незаметные поступки. Вот что было важно для нее. Глядя на только что целовавшего ее мужчину, подумала, что изменить отношение к нему будет несложно. Ведь шоры с глаз упали, теперь и Найтмер, и Кайдэс перестали быть бесполыми существами, и она разглядела в них мужчин. Они начали свою «работу» по ее соблазнению, вопрос лишь в том: кто затронет сердце первым настолько, что она перестанет думать? Слуа оперся ладонями о столешницу, тем самым поймав Марину в капкан, но попыток прикоснуться или поцеловать больше не делал. – О чем задумалась? – О ком. О тебе и Кайдэсе. – Настанет день, когда ты будешь думать только обо мне. Марина закатила глаза к потолку: – Вы такие самоуверенные, сил нет. – Просто уверенные. – Вас с Кайдэсом не смущает, что вы оба решили ухаживать за одной и той же девушкой? – Не смущает, – последовал ответ, сначала с ноткой юмора, но потом достаточно жесткий и непреклонный, – но делить свою женщину ни с кем не будем: ни я, ни он. Мы дадим тебе время, но ровно до тех пор, пока не увидим, что ты отдала предпочтение кому-то из нас. После этого возможности сбежать у тебя не будет. – Мне не особо нравится быть костью между двумя волкодавами, – возмутилась Марина, – и эта ваша категоричность… Словно у меня и выбора-то нет, только кто-то из вас или никак. Найтмер, я извиняюсь за формулировку, когда вас выгнала из своей квартиры, но не за суть. Управлять собой, принуждать меня к чему-либо, даже исподволь, и решать за меня – никому из вас не позволю. Даже если случится такое, что действительно выберу кого-то из вас двоих (в чем я не уверена), если почувствую давление, наплюю на любовь и высокие материи, и уйду. Либо вы принимаете меня, как равную, либо ничего не получится. – Если ты полюбишь, то начать отношения с другим уже не сможешь. Так и останешься одинокой до конца своих дней, – задумчиво озвучил мысль Найтмер. Марина вздрогнула. Вот когда он успел узнать ее настолько хорошо, а она о нем не знает практически ничего? Девушка прикрыла глаза, разрывая зрительный контакт и спасаясь от взгляда слуа, проникающего в самую душу. – И тем не менее. Считай, что назло бабушке нос отморожу, но, Найтмер, я это сделаю. Хуже участи быть бесправной марионеткой для меня нет, любить, и оправдывать свою мягкотелость этим чувством неправильно. Для меня любовь, отношения с мужчиной – это партнерство, дружба, взаимопонимание и уважение. Может, я идеализирую это, может, смотрю на это через розовые очки, но я лучше останусь одна, чем буду довольствоваться меньшим. Нет, хватит, один раз я позволила себе позариться на ширпотреб, и это привело к тому, что до сих пор оставалась в одиночестве. Повторять ошибки и наступать на те же грабли больше не хочу. Взгляд слуа завораживал. Вспоминался диснеевский мультфильм о Маугли, когда змей гипнотизировал главного героя. Сейчас и Марине точно так же казалось, что она медленно погружается в плен его взгляда. Но отступить, значило поддаться чужому влиянию, требованию властного мужчины, привыкшего, чтобы ему подчинялись безоговорочно. Он либо ее поймет, либо нет. – Я тебя услышал и не буду… слишком сильно давить, постараюсь не переходить черты. Но отпускать не намерен. Губы Хромовой дрогнули – пусть и с такой формулировкой, но, можно сказать, один согласился немного сбавить обороты. Пусть и с такими уточнениями. Хотя видно, как ему тяжело было дать обещание, сказывалась королевская кровь – правители не знали слов «нет» или «я подумаю». – Спасибо, – сказала она и поторопилась продолжить разговор, а то у Найтмера как-то подозрительно глаза потемнели и взгляд переместился на ее губы. – Еще вопрос. Тебя не смущает моя человечность? В Нави я остаться не смогу. Правда, тут предложение поступило сменить шкурку человека на шкурку кого-нибудь из навьев. Я, конечно, впадать в истерику из-за такого развития событий не буду, но все же вдруг мне не понравится ни один вариант изменения своей сути? Знаешь ли, пить кровь несчастных, бояться солнца или терять разум во время полнолуния совсем не хочется. – Фильмов Яви насмотрелась? – хохотнул слуа. – Еще бы, на них выросла! Там всякого насмотришься, потом от монстров шарахаться будешь. – У некоторых обитателей нашего мира есть способы изменения человека в кого-то из навьев. Но, несмотря на условия и, конечно же, изменения, ничего глобального или слишком страшного с явьем не происходит. Те, кто в давние времена принял этот путь, не жаловались несмотря на ряд трудностей. Но, если ты не захочешь меняться, можешь оставаться человеком и жить в Яви. Я же буду уходить в Навь, как на работу ваши мужчины. – А так можно? – поразилась она. – Почему нет? В отличие от явьев, навьи спокойно могут жить в обоих мирах. Я ведь возил тебя домой, когда ты к нам только попала. Откуда думаешь у меня там машина? В Яви у меня имеется свой бизнес, не говоря уже о квартирах и другом имуществе. Марина потянулась проверить челюсть: на месте ли она, но вовремя себя одернула. – Да ладно? Паспорт Российской Федерации тоже имеется? – Имеется; будем знакомы – Кошмар Олег Владимирович. – Я… у меня слов нет! Ну и имя ты себе выбрал! – Зато отражает суть. Мужчина откровенно потешался над ее выпученными глазками и прочими проявлениями удивления. Когда Найтмер водил ее в Явь, она слишком сильно была подавлена, чтобы фиксировать подобные странности, как собственная машина у потустороннего инопланетянина. А потом и вовсе на такие глупости не было времени. Но, оказывается, вот как на самом деле дела обстояли. Марина так задумалась, что едва не проворонила момент очередного поцелуя. – Постой! – уперлась она ему рукой в грудь, чуть отклонившись. – Почему тебя герцог Гор Вершителем назвал? Сопротивление не заметили, последующие слова уведомили, что этому мужчине впору было шулерством заниматься: – После поцелуя, скажу. И таки прижался к ее губам, но очередной посетитель помешал продолжить, войдя в кабинет. Со стороны притихших головастиков раздались смешки, а Марина вырвалась из капкана рук, чтобы рассмотреть гостя. Зря. Потому что единственным подходящим в этот момент словом оказалось «Упс!». Ибо теперь кампанию им составил никто иной, как Кайдэс. Хромова как-то раз видела, как на море собирался шторм: почернели тучи, завыл ветер, волны, еще мгновение назад спокойные, стали напоминать миниатюрные небоскребы. Приблизительно такое же ощущение у нее возникло и сейчас, когда взгляды мужчин скрестились. Вроде бы кидаться друг на друга они не собирались, даже явной агрессии не наблюдалось, но что-то опасное буквально заполнило несчастный кабинет, который никак не мог избавиться от посетителей. Мужики, раздраженно подумала, Марина, они сколько угодно могут болтать о том, что их планы на девушку: расчет или легкая симпатия, но, когда дело доходит до дележки «шкуры неубитого медведя», разум махает ручкой, а ревность вступает в свои права. В каждом представители противоположного пола сидел тот самый первобытный чувак, который с дубинкой, за волосы и в пещеру. Такова их суть. Поежившись, она решила, что выяснять, чем закончится мордобой, если таковой случится, совсем не хочется. – Начнете драться из-за меня, – выдала она, – не важно: где и когда, пополнять бюджет Академии будете лично, из своего кармана. В два… нет, в пять раз дороже вам это обойдется реального ущерба, если таковой появится. Теперь взгляды скрестились на ней, аристократично приподнятые брови, словно задавали вопрос: «Пошутила? А если не пошутила, тогда…». К счастью, в кои-то веке в жизни ректора случилось чудо и из настенного зеркала выскочила давешняя кукла-убийца, прервав что бы то ни было. – Хозяйка, я нашла! Марина хлопнула в ладоши: – Раз нашла, тогда идем смотреть! Топыч, Беато, за мной! Пока-пока, столько дел, столько дел, ни минуты продохнуть. И она попросту сбежала, преследуемая двумя тяжелыми, но насмешливо-плотоядными взглядами. Оказавшись в коридоре, на миг прислонилась к двери, прижав руку к бешено стучащему сердцу. Ей определенно надо будет что-нибудь придумать, чтобы не сталкивать их лбами. Во-первых, ей и Кайдэсу с Найтмером вместе еще работать в последующие пять месяцев. Во-вторых, чисто по-человечески издеваться над мужчинами, держать их в подвешенном состоянии неопределенности, и наблюдать, как они будут ревновать ее друг другу, совершенно не хотелось. Это значило, что на поцелуи в дальнейшем налагается табу, нельзя разрешать им подобных вольностей. Нда, не разрешать… Марина закатила глаза к потоку – смешно даже, но она все равно поборется. Но… каков Найтмер! Без перехода, без слов, без намеков – взял и поцеловал. Это та самая наглость, которая второе счастье? – Ужас какой, – пробормотала она, – нет, я точно не мазохистка, чтобы чувствовать кайф, когда два мужика ревнуют. Одного еще можно потерпеть, но двое – явный перебор. – Просто ты не от мира сего и не понимаешь своего счастья, – мечтательно заметила кукла, наматывая на пальчик локон. – Это ведь такая романтика: ты и парочка впечатляющих самцов. М-м-м, а может выбирать не будешь, и сразу с двумя, а? – Знаешь, хорошо, что я не понимаю такого счастья, – Марина скептически посмотрела на куклу. – Никаких двух, трех, десяти, вообще не надо мне экзотики. Идемте. Позевывающий Топыч уполз вперед, заглядывая то под обитые мягкими подушками диванчики, то за тяжелые шторы, то в темные углы, выискивая шустрых домовых. Он любил время от времени гонять жутких созданий Академии, заставляя их шипеть на него и кидаться проклятиями. Марина сначала испугалась, когда увидела первый раз, а потом удивлялась, увидев, как Топыч глотал черные сгустки, не испытывая при этом никакого дискомфорта или последствий. Из всех проводников Навьей Академии он задирал так только домовых, почему-то не любя их, хотя четко разграничивал время работы и развлечения. К фениксам, порхающим за студентами, он относился покровительственно и внимательно, как к детскому саду, зато с бесами безопасников и другими саламандрами контактировал, как с друзьями и приятелями. Почему-то Марине порой казалось, что если бы над ней не висел дамоклов меч, то синий ящер уползал бы по своим проводниковым делам время от времени. – Хозяйка, может тебе сначала в ванную сходить? – вновь вернула к себе внимание кукла, скачущая рядом на одной ножке. – Зачем? – У тебя губы припухшие и глаза томные, любой поймет, чем занималась, если увидит. Ну, или домыслит более пикантные подробности, – ей нахально подмигнули. Марина вздрогнула и рванула к висящим на стенах зеркалам. Новая помощница не отставала, хихикая в кулачок. Пока она разглядывала свою немного изменившуюся внешность, вспомнила, как сегодня утром вновь встретилась с этим зеркальным, жутким созданием, едва не убившим ее. Марина тогда принимала душ, и кукла с веселым оскалом и горящими глазами стремительно вылезла из зеркала, по которому прошлась легкая рябь, как на воде, заявив: – Вот теперь я верю, что мне скучно не будет, хозяйка! На моей памяти, так Академию еще не скручивали в бараний рог, даже в давние время. Да еще умудриться запереть всех обитателей замка вместе с ней! Зачетно! Ты – фантастический ректор! Марина тогда едва не поскользнулась на мокром полу. На ногах удержалась, но потом все равно опустилась на кафель – сердце едва не совершило спринтерский марафон вокруг земного шара. Бессовестное существо только расхохоталось, устроившись на раковине, наряженное теперь в желтое накрахмаленное платье с россыпью зеленых камней по подолу. Прическа у нее оказалась тоже другой: коса-колосок была перекинута на грудь. – Ты меня так до комы доведешь, – пожаловалась Марина, потирая грудную клетку. – Не наговаривай, у тебя стальные яйца, хозяйка, – выдало «невинное» создание, показав ей большой палец вверх, – любого мужика за пояс заткнешь, а лишние причиндалы выкинешь в форточку за ненадобностью. Марина вытаращилась на куколку, услышав слэнговую фразу, рот раскрылся, как у рыбки, мозг поначалу отказался расшифровывать услышанное. Она-то считала, что ей попалось этакое чопорное и строгое существо, похожее на гувернанток Великобритании XIX века, обожающих английский чай, философские беседы и хлесткие указки. А тут разрыв шаблона! – Что? – хмыкнула кукла, ничуть не смущенная «виснущим» начальством. – Я тебя немного другой представляла. – Занудой, пьющей коричневую бурду и болтающей про политику? – Что-то вроде того. – Да ты что! Это же скукота несусветная! Хотя… когда-то давно я была именно такой. Эх, времена, ох, нравы! Как-нибудь расскажу тебе о том, как это было. Вот дерябним водочки или коньячку, устроим девичник и поболтаем по душам. Марина удержалась от смешка – ей тоже скука не светит. Как и ее будущим посетителям, которых будет останавливать на пороге кукла из зазеркалья. – Подожди меня в комнатах, я хочу закончить мыться, – попросила она. Но когда помощница легко спрыгнула на пол и направилась к двери, двигаясь как одуванчик на ветру, притормозила ее: – Кстати, как тебя зовут? – Йо, хозяйка, я Беатриче! – подмигнули ей и скрылись за ванной дверью. После этого на рабочее место они отправились вместе, и Марина тут же дала своей новой помощнице первое задание. Найти новый кабинет для ректора. Там обязательно должна была быть приемная, достаточно большая, чтобы поселившиеся секретарь и помощник не чувствовали бы себя в западне. По правде говоря, она давно обдумывала эту идею, с тех пор, как решилась искать себе помощников для работы. Надоело, что в ее кабинет постоянно вламываются, как к себе домой и травмируют несчастную входную дверь. И Беато справилась с первым заданием, на словах – точно. Марина собиралась проверить, как у нее вышло на деле. Она кое-что уже успела узнать о зазеркальных обитателях. Это были непостоянные, ветряные, коварные и довольно злые создания, с какими-то дикими и понятными только им нормами морали и законами. Для них убить, нарушить слово, бесчестно играть с чужими жизнями считалось в порядке вещей. Контактировать с ними было все равно, что находиться в компании безумной мартышки, играющей с гранатами. Тем не менее, зеркальщики могли верно служить кому-либо, их возможно было заинтересовать, привлечь. Так сделала Марина с Беатриче: предложила ей шанс на более интересную жизнь, нежели приевшееся существование в мире зеркал. Контракт не был совсем абсолютным и не мог гарантировать ей вечную безопасность, кукла однажды (по истечении любопытства) могла решить, что убить ректора куда интереснее, нежели быть ее помощником, но Марина готова была рискнуть, рассчитывая на полезность непредсказуемого создания. Хромова отвернулась от зеркала, шикнула на Топыча, все-таки поймавшего одного из домовых и играющего тем, как футбольным мячом, и решительно приказала Беато: – Веди. – А если кто-то увидит? – Тогда пусть захлебнется от зависти. Вначале она почувствовала легкий дискомфорт от перспективы порадовать академическое общество новыми сплетнями, но потом задала себе вопрос: с какой стати она должна по этому поводу переживать? Марина – молодая женщина, без мужа или парня. Почему она собственно должна смущаться или переживать из-за того, что о ней кто-то там подумает что-то или начнет болтать всякие глупости? Вот еще, дергаться и прятаться из-за обычного поцелуя, да даже секса, если бы таковой случился, она не собиралась. Это ее личное дело. Ну а сплетни… Они неистребимы и переживать из-за них напрасно волновать собственные нервы. Беато на заявление Хромовой пофыркала, но по хитрющему блеску в стеклянных глазах можно было предположить, что ответ ей понравился. Выбранный куклой кабинет находился довольно далековато от остальных занятых помещений. Как и на территории необжитых квартир, коридор был погружен в легкий сумрак, несмотря на освещение. А открыв нужную дверь, она и вовсе зажмурилась от ослепившей ее темноты. Замешкавшись всего на миг, Марина нашла выключатель, и помещение осветилось тусклым светом. Беатриче не подвела, даже несмотря на то, что запустевшее, пыльное помещение выглядело зловеще, но оно как нельзя лучше подходило под требуемые ею критерии. Кабинет был разделен на две просторных комнаты, следовавших одна за другой. Первая была чуть поменьше, а вторая, дальняя, побольше – дверь в нее была распахнута, так что возможность рассмотреть внутреннюю территорию имелась. Мысленно Марина представила обстановку первой комнаты, будущей приемной, и довольно кивнула: сюда можно было поставить два стола и несколько шкафов, хватало места и для помощника, и для секретаря. Можно было даже поставить между ними перегородку, создав видимость уединения и не мешать работе друг друга, ведь обязанности у них будут разными. Пройдя внутрь второй комнаты, увидела, что здесь завалялась какая-то старая мебель: продавленное до пружин кресло, хлипкий стол, умудрявшийся держаться на трех ножках, пожеванный ковер – должно быть, моль была воистину гигантской, такие дыры красовались на нем. Отметила сразу камин: просторный, объемный, раза в два больше того, что имелся в ее нынешнем ректорском хозяйстве. На нем в беспорядке валялись какие-то не то кинжалы, не то короткие сабли или мечи – она не разбиралась в оружии. Но они не единственные занимали каминную поверхность. Еще там стоял букет, свежий, яркий и оттого более неестественный в пыльно-чихательной обстановке. В пышные гладиолусы была вставлена карточка, и с плохим предчувствием Марина вытянула ее. – Что там? Что там? – закрутилась у ее ног Беато, подпрыгивая на месте и, в конце концов, как обезьяна, забралась к девушке на плечо. Тяжелая какая! Топыч примостился рядом, отвлекшись от обследования камина. «Великолепная, неподражаемая Марина, свет души моей, сердца стук моего, преклоняюсь пред твоей неописуемой стойкостью, восхищаюсь безудержным трудолюбием и целую пальчики ног, которыми ты ступаешь по земле. Ты покорила меня с первого взгляда, давай же сольемся навек в страстных объятиях и забудемся в любви. Твой вечный поклонник Джек. P.S. Кстати, с новосельем, трусишка моя!» Несколько мгновений Хромова хлопала глазами, перечитывая записку, как и пояснение, что значит в данном случае букет. Где-то рядом раздался вредный, но уже знакомый смех. Девушка зашипела, красивая карточка вмиг превратилась в десятки маленьких кусочков. Не задумываясь, она схватила первую попавшуюся железку с камина и бросилась мстить поганцу: – Убью! Кайдэс и Найтмер как раз выходили из-за поворота, когда мимо промчался сначала хохочущий Фрост, а за ним ректор, размахивающая кровавым артефактом древности. Где она достала это оружие, и что сделал белобрысый хулиган, сейчас выяснять не имело смысла. Куда веселее было наблюдать. Джека было не догнать, а ректор в порыве ярости могла попробовать заколоть и кого-то из них, поводы имелись. Зато можно было сделать кое-что другое, для развлечения. – Догонит и поцарапает, – прокомментировал Кайдэс, когда буйная парочка скрылась из виду. – Думаешь? Тогда поставлю на Джека, который сбежит, из солидарности, – осклабился Найтмер. Мужская натура любила соперничество, как и азарт. ***Марина вышла из душа в своей новой квартире и с удовольствием растянулась на мягкой, бесконечной кровати. Теперь ее окружали золотисто-синие и светло-сиреневые оттенки нового жилья. Ей нравилось, что комнат стало на две больше, как и ванная обзавелась не то гигантской джакузи, не то миниатюрным бассейном. Она еще не знала, чем займет новые помещения, но придумает, идей было много. После беготни и убиения Фроста, она дико устала. Хотя загнать его в угол удалось, но поймать так и не получилось – он бессовестно рассыпался тысячами снежинок, и исчез, оглашая коридор хохотом. Вредитель. Ясно же, что не смог удержаться, чтобы не подшутить над ней, его букет она не собиралась воспринимать серьезно. Ничего, она еще возьмет реванш и отплатит за чертовы цветочки. Вздохнула, она больше никогда не сможет относиться к цветам спокойно, и не искать в них подтекста или скрытого смысла. Марина покосилась на лежавшую на прикроватной тумбочке стопку блокнотов и документов. Казалось, что достаточно было протянуть руку и ознакомиться с ними, но не они возглавляли перечень срочных дел. Увы. С этих пор ей предстояли часы психотерапии для ненормальной Навьей Академии. Как-то требовалось снизить накал страстей, что кипел в этой необъятной сущности к моменту ее освобождения. Марина все больше понимала, что несмотря на их влияние друг на друга, в идеале их отношения должны были напоминать отношения партнеров, напарников, с равными правами и обязанностями. Сейчас же это было невозможно. Под бок к ней подполз саламандра, устраивая большое теплое тело со всеми удобствами. Обхватив его рукой и уткнувшись носом в синюю шкуру, она прикрыла глаза и нырнула в глубинный мир Академии, куда не было ходу никому, кроме нее. Без усилия Хромова оказалась в знакомом коридоре с бесконечностью дверей, но сама замерла напротив одной единственной, самой важной. Еще совсем недавно это место едва не свело ее с ума. Ощутив присутствие ректора, Навья Академия всколыхнулась от ярости, чем-то напоминая безумца в припадке, чья смирительная рубашка едва сдерживала его. Страшно, но отступать было нельзя, слишком большие последствия последовали бы в данном случае. Марина огляделась, раздумывая с чего начать. Приблизившись к соседней двери, открыла ее, и некоторое время вглядывалась в хаос, грязь и беспорядок, творящийся за ней. Потом шла вперед и заглядывала внутрь множества дверей, разумом понимая, что не могла воспринимать все увиденное спокойно и не сходить с ума, однако воспринимала. Увиденное, она не смогла бы описать, слов для этого не существовало, но четко понимала: Навья Академия запущена до крайности. В какой-то момент она дошла до развилки, где коридор делился на два. Марина повернула влево, оставляя позади жгучий холод, бесконечные стоны и бездонную темноту. Пока она не была готова разбираться с Некрополем, хотя и знала, что время для этого наступит позднее. Заглянув за очередную дверь, девушка вздохнула, задумалась, включила фантазию и через мгновение увидела у своих ног ведро, наполненное водой, моющие средства, тряпки, совок, веник и швабру. – Уборщица – это не профессия, а диагноз, – буркнула она, втаскивая все это внутрь запущенной комнаты и принимаясь за уборку. Раз нельзя «вычистить» все разом и с каким-нибудь крутыми спецэффектами, будет «вычищать» по очереди и по старинке. Насколько хватит сил и времени.