ГЛАВА 9

Как правило, время больше всего тянется в очередях или на экзаменах под колючим взором преподавателей, души которых априори наполнены садизмом и стебом над несчастными студентами. До сих пор Марина в это искренне верила и не предполагала, что бывают иные ситуации, когда время само превращается в стебного садиста без намека на жалость. Наивная, Марина искренне полагала, что вампир устанет ждать, когда декан или ректор объявятся в классной аудитории. Или его деятельная натура возьмет верх над ничегонеделанием, подарив невольным пленницам заветное спасение. Как бы не так! Если с первым вариантом хэппи энда не сложилось, то второй возобладал с устрашающей силой, умноженной на десять, ибо вампир принялся за инвентаризацию вещей и предметов в аудитории фес Луанос. Когда Дакота осознала весь масштаб надвигающейся катастрофы, первым ее порывом было выскочить из-под стола и окончить бренный мир вампира без права на возрождение. Однако разум преобладал над порывистостью, и она усилием воли заставила себя оставаться на месте. Помогла немалая поддержка Марины, которая вцепилась в сестру по несчастью всеми четырьмя конечностями и не пустила на подвиг. Подвиг без сомнения великий, но завхоз все-таки был куда полезнее живым, чем мертвым. Наверное… При этом Марина была очень рада тому, что Дакота умела делать незримые пологи. Невидимые чужому глазу щиты, делающие спрятанного под ними практически невидимыми. Благодаря такому пологу Гифран не мог заметить спрятавшихся под столом жертв, а еще не мог их учуять или услышать. Жаль только нельзя сбежать благодаря этому способу, ведь сначала фес Луанос придется снять один полог, а после создать уже новый и с новыми задачами. Вампир сразу их учует во время такой процедуры и не останется вообще никакого шанса на спасение. Вот только… Первые минут двадцать прошли в ожидании, что ему надоест болтаться в аудитории и он уйдет. Еще двадцать минут – в душу начали закрадываться подозрения в том, что быстро ничего не будет. Сомнения сомнениями, но надежда все еще пыталась что-то вякать. Однако когда начался и закончился очередной двадцатиминутный отчет после последних, две девушки устроили надежде погребальный костер с пинками под зад для ускорения. Когда уставший организм начал подавать первые признаки жизни, а на языке вертелся слоган: «Свободу попугаям!», Марина потянулась за листочком и ручкой, которые таскала с собой. Под аккомпанемент грохота по ту сторону стола, устроенного вампиром, она написала записку Дакоте и показала ей: «Может на него демона какого-нибудь натравить или мертвяка?». Ну да, а что хотели? В таких условиях даже ангел озвереет. Вздохнув, соратница по подстолью написала ответ: «Не поможет, этот вампир всех моих демонов запугал, а мертвые отказываются приходить на зов при его появлении. Я потом записки получаю с того света от медиумов. Дескать, они на психологах разоряться не желают, после общения с нашим завхозом». «А я его уволю!». Решительно выдала фантазия Марины, но декан вновь качала головой и строчила ответ: «Тогда работать, кто будет? Влад практически один на себе всю Навью Академию тащит». Марина сникла, но вновь встрепенулась. «Так может девушку ему найдем? Или у него есть девушка? Невеста? Жена? Хоть кто-нибудь, кто займет его активную натуру не на работе, а в постели?». Вампир-то чисто внешне очень хорош собой, как говорится по всем канонам вышел статью: красивый, бледный, пафосный, лощеный, аристократичных кровей, еще и обеспеченный сверх меры. Что нужно еще для романтического женского счастья? И вновь фес Луанос выступила в роли адвоката дьявола: «Нет у него сейчас девушки, а те, что были, сбегали. Говорили, что можно ревновать к женщине, можно к мужчине, можно даже к среднему полу, если богатую фантазию иметь, но к работе – это верх мазохизма». Марина мученически вздохнула. Надежда умирать не желала, хотя ее вроде бы сожгли. Она, аки Самара из фильма «Звонок», никак не желала упокаиваться и все ползла, ползла и ползла, избегая встреч с тапочком. «А может его дихлофосом?». Но и здесь ее безжалостно сбросили с небес на землю. «Пробовали, – невозмутимо настрочила ручкой декан, – дихлофосы в прямом смысле слова давились, стоило их только навести на него». Дакота и Марина продолжали страдать под столом, а пакость, кровососущая и неистребимая, продолжала буйствовать снаружи. Спасение, с каждой пройденной минутой, становилось недосягаемой мечтой. Единственное, что можно было сделать: сдаться на милость трудоголика, который любого доведет до гробика, либо умирать смертью храбрых, но в муках. В любом случае итог в обоих случаях был один. Влад же, похоже, решил отыграться на них и за будущие игнорирования его уникальной персоны. Работа за пределами безопасного подстольного убежища буйствовала с устрашающей скоростью и масштабом. Он даже своего домового вызвал для поддержки, и этот домовой, к сожалению, ничем не отличался от хозяина. Даже бурчал себе что-то под нос отдаленно напоминающее музыкальный ритм какой-то считалочки. Когда же отчаяние начало заполнять душу, а рука непроизвольно сжималась в кулак, мечтая встретиться с чьей-то головой, упертая надежда подняла указующий перст к спасению. Внимание пленниц привлек звук открываемой двери в аудиторию и веселый голос, последовавший за этим, спросил: – Окки, ты здесь? Я… Дальше одновременно произошло сразу несколько событий. Во-первых, Влад и его домовой замерли, наверняка хищно устремив взоры на пришедшую, равно новую жертву его трудовой старательности. Раздавшийся голос вампира тут же подтвердил эти подозрения: – Профессо-о-ор Сиви-и-ильи… О, у меня к вам тоже дело есть! Во-вторых, последующий грохот от захлопнувшейся двери, сотрясший аудиторию, а также гулкий топот убегающего новоявленного олимпийского спринтера, сообщили, что незадачливый визитер также не желал встречи с вампиром. И, в-третьих, недолго думая, вампир устремился вслед за несчастной, и как бы девушки не сочувствовали той, но это значило для них шанс сбежать. Они не мешкали ни мгновения, выскочив из подстольного мира, и рванули к выходу. Сразу бросился в глаза кавардак в аудитории, устроенный не в меру старательным завхозом. Из горла Дакоты вырвалось грозное рычание, которое, правда, совсем не испугало домового Влада. Этот жуткий человечек решительно загородил им дорогу и что-то прошипев, выставил вперед небольшие ручки с очень острыми когтями на них. В какой-то момент вокруг коготков начали вспыхивать темные искорки, как будто намекая – еще шаг и будут последствия. Была бы Хромова одна, точно поостереглась жутковатого создания и вряд ли рискнула бы обойти его. Но в данной ситуации осторожничать не было ни желания, ни возможности, когда разъяренная фес Луанос сковала домовенка каким-то заклинанием, заключив в материализовавшемся на полу круге из светящихся символов. Пробежав мимо, девушки ненадолго затормозили около двери, проверяя коридор. Когда снаружи не оказалось никаких подозрительных личностей, почти на скорости света бросились в противоположную сторону от той, куда убегали вампир и его жертва. Если бы Марине однажды сказали, что она будет прятаться от вампира-завхоза в компании демонолога-декана, да еще и едва сдерживать дикий хохот во время побега, не поверила бы. Впрочем, Дакота тоже была готова огласить Академию смехом, составив ей компанию. В какой-то момент рядом с ними появились саламандры. Топтыжка бесшумно и ловко спрыгнул с потолка и, обвив хвостом талию хозяйки, усадил себе на закорки. Обиженно дернув его за ус за трусливый побег, Марина расслабилась – теперь точно убегут. А вот Дакота оседлать свою саламандру не могла, но могла другое. Ее питомица была нежно-изумрудного цвета, с необыкновенно длинным, змеиным телом, у которого имелись только передние лапки и две пары крыльев: одна где-то, где теоретически находился загривок, а вторая практически у самого кончика хвоста. Обвив змеиными кольцами под подмышками у хозяйки, зеленая саламандра полетела вместе с ней прочь. К счастью, погони за беглянками не случилось, а это значило, что вампир их проворонил, отвлекшись на новенькое. Догнал ли он случайную жертву или тоже упустил, проверять обеим, тем более, не хотелось. Переводили дух соратницы по подстольному отдыху уже на квартирном этаже, привалившись к стене (Дакота) и развалившись на диванчике (Марина). – С этим вампиром нужно что-то делать, – наконец выдохнула ректор, отдышавшись. – Если ты что-нибудь придумаешь, тебе поставят памятник в Академии и забудут про детский игры в бойкот, – ухмыльнулась некроманто-демонолог. – Ммм… ради такого стоит постараться, – протянула она, представив, как об ее каменную копию разбивают бутылку шампанского, бутылка шампанского цела, зато памятник падает на улыбающихся и утирающихся платочками бойкотирующих. Достойный конец и прекрасное начало. Та-а-ак, что-то она кровожадной чересчур стала. – Постарайся, оно того стоит. – Эх, а ведь столько хотела сделать еще, все планы на работу насмарку. – Аналогично, подруга, но не унывай особо – значит, не судьба сегодня поработать. Ладно, пойду я отдыхать и восстанавливать нервы, раз такое дело. Пока! – с этими словами Дакота махнула рукой на прощание и скрылась в своей квартире. Как, оказывается, удачно они тормознули. Хотя, Марине было грех жаловаться, ее квартира тоже располагалась поблизости. Посмотрев на настенные часы, она увидела, что там уже натикал восьмой час Юдоли. А ведь казалось, что утро только началось, столько дел было, но не успела оглянуться – оно и закончилось. Поднявшись с места, она зашагала на пару с Топычем домой. Сегодня больше ничем заниматься уже не хотелось, зато тело и разум требовали пищи совсем иной направленности. Вот только, когда она вставила ключ в замочную скважину, за спиной послышалось утробное ворчание – не угрожающее, но весьма требовательное. Уже научившись реагировать на поведения своего компаньона и увидев, что в эти мгновения он остался спокоен, Марина обернулась. Замершую в нескольких шагах от них саламандру она бы узнала из тысячи: фиолетовый монстр, поразивший ее в самое сердце во время первой встречи. Иламар, саламандра Кайдэса, был не таким большим, как Топыч, но более мощным, с обилием шипов и когтей на чешуйчатом, фиолетово-черном теле. Если пламя Топтыжки время от времени оставалось в неактивном состоянии, то этот представитель огненных духов горел постоянно. Зверь вновь издал утробное ворчание, а потом жестами хвоста показал, чтобы она следовала за ним. – Меня Кайдэс зовет? – решила уточнить Марина. На что получила утвердительный кивок и повторный рев. Интересно, зачем она понадобилась своему заму? Вроде все уже обсудили или что-то новенькое стряслось? – Тогда подожди, – решительно сообщила она, и открыла дверь домой. Она оставила на тумбочке ненужные вещи: блокнот, папку с документами, ручку и прочую ерунду, быстро посетила милую сердцу комнату, в которую никто не ходил без книги и туалетной бумаги, переоделась в удобные джинсы и свитер – костюм после пребывания под столом превратился в жмаканную тряпочку, и, схватив из холодильника кусок колбасы, направилась к выходу. На пороге ее терпеливо ждали саламандры, и она впервые увидела наглядно, как эти создания общаются друг с другом. Они издавали приглушенные, рыкающие звуки, иногда разбавляя их фырканьями и сопением. Зрелище было интересным и запоминающимся. – Я готова, – сказала девушка, приближаясь, – веди. Она надеялась, что встреча с Кайдэсом будет кратковременной. Не хотелось бы тратить свободные дни на очередные проблемы. Марина и без того устала от многочисленных обязанностей, покушений, угроз, проблем и вселенских неприятностей. Она приняла решение, что в расследование убийств ректоров больше, чем необходимо, не полезет. Зачем? Есть профессионалы, вот пусть и выясняют кто, почему и зачем, пусть сами ловят злодеев, и желательно поскорее. Сама Хромова не планировала изображать из себя сыщицу, комсомолку и супергероиню. Вот в книжках о таком с удовольствием почитает, когда главная героиня, никогда не берущая в руки что-то опаснее маникюрной пилочки, внезапно способна отджекичанить всех своих врагов и главных злодеев, спасти за пару секунд вселенную и выйти замуж за демиурга-дракона-эльфа. Для нее важно было другое: выжить и хоть немного привести в порядок Навью Академию. Конечно, при этом она не забывала интересоваться у троицы, как все движется в расследовании – информация в ее случае была подобна живой воде. К примеру, особенно ее волновало то покушение, когда на нее нацепили руну защиты. Кто мог так «благородно» ей помочь? А самое главное, когда? В какой момент ей поставили закорючку на обнаженную плоть, да еще не самого слабого действия? Единственное, что удалось выяснить: поставивший – не живое существо. Да и то удалось узнать это лишь благодаря Найтмеру. Он рассказал о каких-то сложных плетениях, витающих в самом воздухе замка, силовых потоках и еще о чем-то. Пояснил, что ей не нужно было даже раздеваться, достаточно было оказаться в нужном замковом пространстве и руна соткалась сама собой. Марине, не разбирающейся в магии, было сложновато понять его полностью, но суть она уловила. Благодаря мужчинам и их действиям Навья Академия возвращалась в норму, а расследование скрипя и сопротивляясь, но все же сдвинулось с мертвой точки. Иногда они уходили в самые недра замка, возвращаясь измученными и с боевыми ранениями, иногда Марина могла не видеть их сутками, но знала, что те находились на территории запечатанных этажей. Бывало даже, что они отлучались из Академии, а возвращались с новой информацией или еще одной версией расследования. При этом Хромова с церберской хваткой вгрызлась в троицу, чтобы ей сообщали об обстоятельствах дела пропавших без вести студентов. Это уже касалось ее непосредственных обязанностей, и здесь она отстраняться не собиралась. Но, увы, в этом направлении пока было особенно тихо, и никого найти не удалось, словно студенты никогда не рождались в Нави. Ректор слишком хорошо понимала, что те, кто повинен в исчезновении студентов, личности безжалостные, без намека на сострадание. Поэтому шанс выжить у той толпы пропавших практически нулевой, и, возможно, уже никого не осталось. Единственное, на что она надеялась, чтобы хоть кому-нибудь удалось помочь. Это как-то бы примирило ее с несправедливостью произошедшего. Погруженная в свои мысли, Марина не сразу осознала, что этаж с квартирами они так и не покинули. И в очередной раз поразилась размерам коридоров, этажей, да вообще объемам всего замка, в котором очутилась волей темной стороны, гадкой судьбы и стервозного случая. Некоторое время она двигалась за фиолетовым провожатым, с интересом разглядывая окружающую действительность. Ведь в этой половине этажа она еще не бывала: более мрачная территория, погруженная в некую туманно-теневую дымку, от которой становилось не по себе уже после нескольких шагов вглубь. Она казалась более необжитой, чем та половина, где находились квартиры Марины, Дакоты и большинства других преподавателей. Она обратила внимание, что некоторые квартиры пустовали – двери были распахнуты или полуоткрыты, внутри все покрывала пыль не меньшая, чем та, которую она отскребала в кабинете ректора. Возникал вопрос: зачем саламандра ее сюда вел? Мелькала одна подозрительная мысль, но девушка до конца в нее не верила. Зря. Потому что в какой-то момент Иламар остановился напротив внушительной дубовой двери, чем-то напоминающей двери в бункеры. Мощная, со следами когтей и вмятин, она производила сильное впечатление. Получается, что и здесь бывают всплески потусторонней навьей активности? Судя по витающей атмосфере удивляться не следовало. Но додумать мысль и задаться новыми вопросами она не успела, потому что саламандра длинным хвостом нажал на дверной звонок. Если бы Марина сразу сообразила, куда ее ведут, то сначала устроила допрос с пристрастием фиолетовому сопровождающему. И пусть она бы не поняла Иламара, зато понял бы Топыч, а потом довел до сведения хозяйки. Но нет; вначале зависла, потом загляделась, и проворонила момент, когда нужно было думать головой. И не то чтобы посещение чужой квартиры было чем-то особенным или провокационным, совсем нет. Просто некий внутренний звоночек сообщал, что не нужно всего этого. Ни к чему. Но теперь поздно было уже метаться и делать круглые глаза. Дверь отворилась бесшумно, несмотря на габариты. Кайдэс в черных брюках, чем-то напоминающих по фасону карго, золотисто-коричневатой рубашке с распахнутым на груди воротом и заплетенными в косу волосами выглядел чересчур по-домашнему. – Марина? – судя по удивленным интонациям в голосе кракена ее не ждали. – Здравствуй, – девушка кивнула в сторону фиолетового чешуйчатого, – мне сообщили, что ты меня искал, и привели сюда. Кайдэс перевел задумчивый взгляд на саламандру: – Искал, только три часа назад. Иламар презрительно фыркнул – работу он свою выполнил, а остальное не волновало. Марина не удержалась от смешка. Из-за того, что она все еще не привыкла к увеличившимся часам бодрствования и сна, начала ложиться раньше и вставать тоже раньше. Поэтому ее рабочие будни начинались еще тогда, когда навьи только-только продирали глаза, даже самые ранние из пташек. Не потому что была трудоголиком, отнюдь. Чего за собой никогда не замечала, так именно желания пахать аки раб на солнце. Она даже была немного ленивой. Просто дела позволяли хоть чем-то забить голову и избавиться от противного чувства страха, которое иногда слабо, а иногда сильно, наваливалось на нее. Может кому-то и легко было бы жить дальше, когда над головой занесен дамоклов меч, но не ей. Вот поэтому бесконечная работа и кавардак в Навьей Академии стали отдушиной, возможностью не поддаваться плохим мыслям и ожиданиям. Ведь как говорилось: мысли материальны, а Хромова свои мысли материальными делать не желала. – Ну и ладно, тогда отложим разговор и поговорим после Затмений. Пока! – и повернулась, чтобы уйти, а в мыслях ее уже ждали любимые холодильник и кровать. О стоящем на пороге квартиры мужчине она забыла практически сразу, но он о ней забывать не планировал. Не успела она сделать и пары шагов, как девушку поймали за запястье, крутанули, словно в танцевальном па, и Марина оказалась прижата к крепкой груди своего зама. Только ладони и успела выставить вперед, ощутив сквозь ткань перекатывающиеся мускулы, и ошарашенно распахнула глаза. Это… как это получилось? – Не торопись, разговор лучше не откладывать, – и Кайдэс легко втянул ее в свою квартиру, обнимая за талию. – М-м-м, Кайдэс, отпусти, пожалуйста, – проговорила – скорее пропищала – Марина, оказавшись внутри берлоги кракена. Ох, как же это было странно и непривычно, и непонятно, и… вообще. Он и отпустил, но жест получился какой-то тягучий, властный, а взгляд такой, что захотелось поежиться и шикнуть на забегавшие по спине мурашки. Особенно учитывая, что табуном они забегали отнюдь не от страха. Позади раздались какие-то странные звуки, и обернувшись Марина увидела оскаленные морды саламандр. Они словно кашляли и порыкивали одновременно, и не сразу стало понятно, что это они, оказывается, так смеялись. Ну, паразиты! Подумав, Марина отложила на неопределенный срок и мысли о поведении мужчины, и свою мечту об отдыхе. Она разулась, и на пару с саламандрами прошла вслед за хозяином квартиры. Внутри оказалось просторно, и явно комнат было гораздо больше, чем у нее. Впрочем, не удивительно. Ведь в своей второй ипостаси Кайдэс имел воистину громадные размеры, и соответственно обычная квартира ему казалась тесной даже в человеческом облике. При этом помещение сочетало в себе гамму из черных, белых и коричневатых оттенков, временами разбавленных какими-то иными цветами. Все было подобрано в смеси стилей хай-тек и модерн. Марине понравилось то, что она увидела, поэтому разглядывала квартиру проректора с интересом. Но ровно до тех пор, пока на нее не набросился сметающий все на своем пути вихрь. Да что же это такое?! Не день, а какое-то поветрие среди мужчин, то преследующих ее, то нагло тискающих. – Трусишка! Неужели боги надо мной сжалились, и я проведу этот скучный день в твоей компании? Надо будет пожертвовать старым пердунам фантик от шоколадки в каком-нибудь храме. Радостно сообщили девушке, обхватив широкими ладонями за бедра и подняв над полом. Не успела она ничего ответить, как ее рот запечатали коротким, но жарким поцелуем. Зато, когда вернули на грешную землю, Хромова с удовольствием дотянулась до уха Фроста, и старательно вывернув и наслаждаясь обиженными воплями, сообщила: – Следующий раз оторву. – Жестокая женщина, – возмутился бог холода, который ни в каком месте холодным не был, – я ведь от радости! – Я тоже, – выдала она, добавив паршивцу еще и подзатыльником – от души и не сдерживаясь, – от большой радости и избытка любви к ближнему. Если первую «радость» он ожидал и специально не увернулся, то вторая стала неожиданностью, и Марина рассмеялась, заметив в жутких глазах выражение сильно похожее на ошарашенное. Правда оно быстро исчезло, и в них вновь заплясали ламбаду черти, но сам факт был приятен, что она способна удивить холодного прожженного навья. После злополучного нападения оживших стен и спасения, у нее и Джека начали складывать странные отношения. Не дружеские, и, упаси боги, не любовные, но какие-то на грани между цинизмом и уютом. Он ее постоянно задирал, она отвечала. Он постоянно заставлял ее то краснеть, то бледнеть, а она ловила себя на мысли, что устраивать ему самой какие-то подколки одно удовольствие. Джек оказался первым человеком, с кем ей оказалось уютно помолчать, и они частенько проводили вечера вместе, в тишине или за просмотром очередного фильма. Раньше она в подобное не верила, считала преувеличением, а сейчас вот оно. Самый непредсказуемый из опекунов стал тем, кто не заставлял напрягаться во время мгновений тишины, выискивая подходящую фразу или просящееся на язык слово, чтобы сгладить возникающее в таких моментах напряжение. Фрост постоянно при встречах старался поставить ее не в обидную, но неловкую ситуацию. Поцелуй же, похоже, стал еще одной такой провокацией. Марина не могла не оценить ни приятного чувства, дуновением скользнувшего по коже, ни зашкаливающей наглости белобрысого засранца, ни мысли, что пора бы ей все-таки парня завести. Как-то она упустила из своей жизни подобную сторону отношений, да и не тянуло долгое время на повтор после первого раза, желания не возникало никакого. А тут даже любопытно стало; всего-то соприкосновение губ, а приятно. Как, впрочем, было приятно и от руки Кайдэса на талии. Наверное, все дело в том, что у нее нормального секса не было, вот и реагирует на каждого встречного. Поэтому Марина дала себе еще одно обещание: по возвращении в Явь наладить личную жизнь. Откуда-то из глубины квартиры, где, по-видимому, располагалась кухня, донесся голос Кайдэса: – Фрост, отпусти уже нашего ректора! Идите сюда! А Топыч со своим компаньоном уже за хозяином сбежали? Девушка подумала, что наглых засранцев в ее жизни куда больше, чем она предполагала. – Пошли, наш ректор, – Джек поймал ее за руку, передразнивая кракена. Оказалось, что утянули Марину не на кухню, а на самую настоящую террасу. Она даже шагнула назад в квартиру, чтобы убедиться, что глаза ее не обманывали. Не обманывали. И она ступила на дощатый пол, на котором разместились удобные диваны и кресла. Все это великолепие укрывала крыша, оплетенная цветущим плющом. А дальше, куда только можно было кинуть взгляд, за перилами, распростерлось голубое, прозрачное море. Мерные волны, ласковый ветер и ни намека на промозглую осень с Затмениями! Как такое возможно? – Ох! – смогла выдать она, пораженная до глубины души. – Какая красота! – Небольшая иллюзия и соединение нескольких реальностей, – лениво пояснил Кайдэс, – ничего особенного. Как и вся жизнь навьев в Нави, но для Марины – это было и останется чем-то невозможно-сказочным. Когда она смогла оторваться от завораживающего зрелища, то, наконец, увидела, что в гостях у Кайдэса присутствовал помимо Джека еще и Найтмер. Вся троица выглядела непривычно, неформально, более расслаблено и оттого еще более вызывала беспокойство в душе Марины. Она не хотела привыкать к ним и не планировала привязываться. Слишком шаткая у нее ситуация, слишком много проблем, а опекуны и по совместительству тюремщики не рыцари в сияющих доспехах. Ни к чему подобные сантименты, а назревающую дружбу – если это была она – с Джеком нужно было бы прекращать немедленно, но… НО! Почему они все здесь собрались? Пообщаться? Судя по банкам с пивом, именно оно. – Присаживайся, Марина, – пригласил ее кракен, указывая на свободные места. Она сделала два шага к понравившемуся, но внезапно живот подал предательски-характерный, требовательный звук. Марина с тоской подумала о том, что холодильник пока самый долгожданный для нее мужчина, встречи с которым жаждет сердце. – Голодная? – тут же задали вопрос. – Ничего страшного, – пожала плечами она, но пузо звонкой трелью сообщило об обратном. – Не думаю, – губы Кайдэса дрогнули в улыбке, – сейчас что-нибудь принесу. – Не нужно! Кай… Но он уже скрылся за пределами волшебной террасы, не обратив внимания на попытку отказаться. – Расслабься, Марина, все равно сейчас собирались перекусить, – сообщил Найтмер, лениво щурясь на теплом солнце. – Почему вы собрались? – любопытно же. – Решили сделать перерыв и отдохнуть. – Так вы… друзья? – удивилась Марина. Она до сих пор не особо задумалась, что связывает троицу и связывает ли вообще что-то. Примостившийся неподалеку Джек, хохотнул: – Друзья – слишком громкое слово, но мы не враги. Иногда соперники, иногда приятели, иногда напарники. – Как все сложно, – пробормотала она, положив одну из подушек себе на колени и обняв ее. – Так только кажется, нам нравится, – подмигнул Джек, – бывает забавно. Вернувшийся Кайдэс, прервал начавшуюся беседу. Громадными щупальцами он нес громадные подносы с блюдами, благоухающими чудесными ароматами. Также ловко все это он расставил на столе, пригласив всех перекусить. Марина подумала смутиться: не привыкла ни к подобным компаниям, ни к проведению времени в подобных компаниях. Дополнительно мелькнула неприятная мысль, что она лишняя среди мужчин. Однако сомнения мучили всего пару секунд и при снятии крышек с блюд развеялись. Если бы Кайдэс имел что-то против нее, то не пригласил в квартиру. К Марине подполз Топтыжка, положив умильную рожу на колени и изображая самое голодное во вселенной существо. Иламар, по-видимому, определив в ней самое слабое и жалостливое звено, подполз с другого боку. Правда его голове на коленях девушки уже не было места, и фиолетовый зверь сунул нос ей под локоть, напоминая о своем присутствии. Поначалу она думала отогнать проводников, но потом махнула рукой, и даже угостила парочкой вкусных кусков мяса. Иламар угадал – она никогда не могла устоять, когда животины умилительно смотрели на нее своими глазами, притворяясь заморенными голодом. – Как вкусно, – вырвалось у Марины, когда очередная ложка с чем-то мясным была прожевана. – Это из нашей столовой? – столовая в Академии была хорошей, практически ресторанное питание. Кайдэс улыбнулся: – Сам готовил. – Вау! Да тебе дорога в шеф-повары со звездами Мишлен! – хорошо, что не нужно было им объяснять про ресторанную символику Яви, они и так знали это. – Кай у нас готовит лучше всех и любит это дело, поэтому частенько стоит у плиты, – добавил Найтмер. – Вы тоже умеете готовить? – удивилась Марина, посмотрев сначала на него, а потом на Джека. Дождавшись утвердительных кивков, услышала: – Мы учились готовить во времена студенчества в Навьей Академии. В то время было очень много практик и выездов, и никто не носился там с нами, чтобы накормить завтраком, обедом и ужином. Поэтому приходилось крутиться самим и как-то обеспечивать более-менее сносной едой. – Сейчас тоже многие студенты уже находятся на практиках или собираются уехать, – задумчиво проговорила Марина. – Тебя это беспокоит? – Кайдэс налил ей сока. – Спасибо, да, беспокоит. Не думаю, что им нужно уезжать, когда столько студентов пропало. – Пропали только отчисленные, но я уже отдал приказ и усилил охрану студентов, находящихся за пределами Академии, – добавил Найтмер. – Пока мы наблюдаем за ними, но при первой же нештатной ситуации все вернутся обратно. Марина улыбнулась, радуясь, что ее опасения не высмеяли и не отмахнулись. Она составила себе список групп студентов, которые уехали или уезжали из Навьей Академии. Сроки их нахождения за пределами закрытых территорий, количество, особенности мест, где проходила практика, всех кураторов и еще многие детали, связанные с этим делом. Подобные схемы помогали сосредоточиться на самом важном, а мысли не рассеивались на ненужное. С некоторых пор Марина знала, сколько и какие группы студентов разъехались на практики или временные выезды, и какие поездки планировались в недалеком будущем. К примеру, особенно важными и сложными сейчас считались поездки у старших курсов: во Фрисланд и на Кудыкину Гору. В первом случае, поездка планировалась давно, но оказалось сложно договориться с Атлантидой, к которой относился остров, как и само по себе место считалось слишком опасным. Во втором же случае, выбирали подходящее время, когда ведьмы не проводили шабашей или празднеств, во время которых на ведьмовских горах творилась воистину устрашающая магия. Когда ложки, вилки были отложены, тарелки опустошены, а их место заняла кружка с ароматным чаем, подошло время серьезного разговора. Не просто так ведь Марина пришла поужинать в компании, а по делу, остальное стало приятным бонусом, но не более. Пока Кайдэс ходил за чем-то в свой кабинет, Марина гадала о теме беседы. Если это было по работе, почему не подождать? Все равно Затмения не позволят решить вопрос мгновенно. Когда же кракен вернулся, то положил перед девушкой на стол конверт из плотной, черной бумаги с каллиграфическими надписями на нем. Осторожно взяв его в руки, словно живую змею, Марина покрутила в разные стороны, насторожившись уже оттого, кто оказался отправителем. После вскрыла и прочитала, потом еще раз прочитала и еще раз, пытаясь в полной мере оценить смысл написанного. Несколько секунд она просидела в тишине, задумчиво витая в шквале собственных мыслей, эмоций. Потом встала с дивана и, извинившись, вышла с террасы. На этот раз за ней даже Топыч не последовал, почувствовав настроение хозяйки. Плотно закрыв за собой дверь и, не повышая голоса, но на чистом неприличном языке Хромова высказала все, что думает о содержимом бумаги, Лицензии на отстрел смертных ректоров, правительстве Нави, вообще всей Нави в целом, об Академии с ее договором и еще по целому списку, накопившихся за это время претензий. Конечно же, она понимала, что культурные девочки не ругаются аки портовые грузчики и не чихвостят от души многоэтажным матом даже самых отъявленных негодяев. Но… а что ей собственно оставалось делать? Слезы, страх, истерика, отчаяние, трудовые будни за место мусолинья собственной «трагичной» судьбы – все это было. Что оставалось? Всего две вещи, которые Марина и планировала сделать одну за другой. Первая – хотя бы словесно отвести душу. А вторая… чуть позже. Как только поток слов иссяк, а дыхание сбилось, Марина несколько раз вдохнула и выдохнула. Чтобы практически сразу понять: гора с плеч упала. Эта выходка не решила проблему, но определенно помогла сбросить напряжение и избавиться от злости. Вернулась она на террасу спокойной, и даже немного отстраненной. Усевшись на свое место, с удовольствием отпила чая, который правда немного остыл. Но и это не мешало им наслаждаться, настолько вкусным он был. Мужчины смотрели на ректора с интересом, будто чего-то ждали, но она не собиралась первой начинать беседу. Ей хотелось пить чай и любоваться прекрасным видом лазурной глади впереди. Когда еще такая удача выпадет? – Что будешь делать? – наконец спросил Кайдэс. Она непринужденно улыбнулась: – Ничего. Кракен хмыкнул: – Так уж и ничего? – Совершенно ничего, – подтвердила она. – Чего мне бояться и переживать, если я и без того одной ногой в могиле? Терять нечего, соответственно и переживать не из-за чего. То, что следователи сочинили такую бумажку… да ради бога, я тоже им нарисую что-нибудь, попозже. Согласно адского договора, что подписала с Навьей Академией, я личность неприкосновенная. Никто и ничего мне сделать не сможет, кроме загадочного убийцы, конечно. Поэтому не вижу смысла что-то делать или переживать понапрасну. Теперь уже веселиться начали и Найтмер с Джеком. – Маришка, – выдохнул Фрост, – ты так здорово ругалась, я аж заслушался, и едва записывать некоторые перлы не начал. Но вот то, что ты и нас приложила во время своей страстной речи, обидно – мы ведь на твоей стороне. – Чтобы не чувствовали себя обделенными, – покраснела Хромова и вспомнила, что говорила вообще, и о троице опекунов в частности. Черт, совсем забыла, что они не люди и прекрасно слышат на расстоянии, а Кайдэс, как хозяин, не позволит проворачивать в своей квартире все, что вздумается. Даже если это касается обычных или неприличных слов. Но извиняться она не собиралась. В конце концов, хоть на такую компенсацию она имела право. Взгляд вновь упал на письмо, а точнее повестку на допрос в Навью Службу Полицейских Сил сразу после окончания Затмения. Те смерти, что происходили за пределами Академии, передали на расследование в соответствующее подразделение, несмотря на то, что подчиненные Кайдэса, Найтмера и Джека занимались тем же самым. Какие соображения двигали сильными мира сего, Марина знать не желала. Это были их игры, сложные и запутанные, от которых следовало держаться подальше всеми силами. Вот только ее усиленно в них втягивали. Как сейчас. В повестке стояли дата, время, место и сообщалось, что вызывают Марину Хромову, ректора Навьей Академии, на допрос в связи со смертью Германа Нисмана. Она даже не сразу вспомнила кто это. И только через несколько мгновений в голове возник образ крикливого помощника директора Навьей Академии. – Я о нем совершенно забыла, – призналась она. – Зачем тебе было о нем помнить, трусишка? – лениво потянулся Джек. – Ничего не значащий для тебя навий. Как умер Нисман и почему? Хотя вопрос: «Почему?», можно не задавать. Если устраняли почти всех, кто хоть какое-то дело имел к творящему в Академии беспределу, то его кончина была лишь вопросом времени. Почувствовала ли Марина сожаление от этой смерти, когда узнала? Если бы он остался здесь, под защитой академических стен, то, скорее всего, остался жив-здоров. Иными словами, она фактически сама отправила его на тот свет, вручив билет на ближайшую попутку. Но несмотря на понимание всего, никакого сожаления она не испытывала. Во-первых, Марина не заставляла Нисмана грубить начальству, не важно, какие причины им двигали. Не зря же великие люди выдали когда-то такую фразу: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Смутил, за что и поплатился. А во-вторых, не мог Нисман не понимать, когда готовил приказы на отчисление студентов, на что обрекал их. Как и директор Навьей Академии, деканы и толпа профессоров… Все понимали, что необученные и неконтролирующие себя навьи, отмеченные проклятой необычностью, способны выжить в жестоком мире только после выпуска. До этого они не то, что беспомощны, но саморазрушительны. Онор рассказала, что многие не попадали в безопасные стены, и умирали лишь потому, что не было возможности дожить до срока. Собственные неконтролируемые силы, озлобленный и испуганный народ, не понимающий их сути, те, кто жаждали воспользоваться уникальными способностями и силами, и еще целый список препятствий – делали жизнь невыносимой и, часто, невозможной. Как же красиво описано во многих книгах про уникальность «избранных», но никто не подозревал, ни на секунду не задумывался об истинности значения данного определения. Ведь чтобы стать этим «избранным» для начала нужно было хотя бы перетерпеть ломку и становление способностей, а после выжить. Понимая все это, Нисман и остальные продолжали отправлять студентов на убой. Марина читала причины отчисления студентов в тех делах, что принес ей уволенный, а теперь и покойный левый помощник. Не самой дикой из того списка была причина «за несданные вовремя в библиотеку книги»… Пока она не знала как, но обдумывала способ обезопасить студентов на будущее. У нее уже получилось сделать это с ее преемниками, если таковые появятся, и наверняка есть способ для подопечных Академии. В любом случае сожалеть о смерти Нисмана было глупо и бессмысленно. Важно было иное. У нее уход Нисмана уже почти вылетел из головы, а знали ли ее опекуны, чем ему грозит увольнение? Наверняка. Специально позволили ему уйти? Тогда каковы результаты такой ловли на живца? Марина чуть прикрыла глаза. Не будет она спрашивать, не нужно. Не… И все же… – Вы что-нибудь узнали? – тихо спросила она. – Смерть Нисмана оказалась полезна? – Жалеешь его? – задал вопрос Найтмер, буквально впившись в нее пронзительно-мертвым взглядом. – Нет, – честно ответила она. – Это хорошо, потому что в противном случае я бы лично казнил его. – Так он был замешан? – предположения это одно, а факты совсем иное, поэтому решила уточнить. – Шестерка, которая почти ничего не знала, но активно помогала в отчислении студентов. – А директор? – Управляемый слабак, которым вертели его помощники, как хотели. Одного ты уволила, второй остался. – Второй тоже замешан, как Нисман? – Доказательств нет. Нисман, как мы и предполагали, попытался связаться со своими хозяевами после увольнения, но скоропостижно скончался, поперхнувшись рыбной костью в одном очень популярном ресторане в Темнограде. – Тогда при чем здесь я? – с удивлением выдала девушка. – Я ему эту кость в горло засунула? Насколько помню, я в Нави единственный человек и сверхспособностями не обладаю. Кто такой ненормальный, что решил обвинить в смерти этого навья меня? Нужно было еще додуматься указать в повестке, что фактически она и является убийцей Германа Нисмана! Каким образом следователи пришли к такому абсурдному выводу? Еще и сообщили об этом абсурде подозреваемой, если абстрагироваться, пусть и с немного плавающей формулировкой. Да вся эта повестка очередная насмешка над законом, сюрреалистичная и фантастичная, потому что в реальности подобного быть точно не могло! Могли вызвать – да, но выносить, в сущности, приговор – это из разряда баек палаты номер шесть. Мало ей было счастья в Нави, так кто-то очень умный решил повесить на нее чью-то смерть. Как Марина еще могла отреагировать? Правильно: отвести душу, а после посмеяться, ибо воспринимать серьезно написанный бред не представлялось возможным. Найтмер пояснил: – Если рассматривать повестку, как обычно, то действительно бред, но в нашем случае – читай между строк. Это повод запугать и предупредить тебя, чтобы не сильно активничала. Вместо того, чтобы повести себя, как твои предшественники, ты слишком рьяно взялась за ректорские обязанности. Поэтому, когда закончатся дни Затмений, нас ждет весьма занятное представление. – Кто со мной поедет? – тут же поинтересовалась девушка. Она изначально поняла, что на «приглашение» придется ответить, вопрос – кто составит компанию. – Я и Кайдэс, Джек останется в Академии. – Как всегда: без меня самое интересное! – протянул последний, но было видно, что это больше для виду. Марина раскрыла рот, чтобы задать еще парочку вопросов, когда сознания коснулось нечто непонятное. Напрягшись, она замолчала, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшим неприятным ощущением. Но оно не собиралось проходить и как-то объясняться, пока не пришла еще и эмоция. Чья-то, нереально чуждая, но, в общем-то, понятная. – Марина? – Кайдэс поймал ее за плечо, легко встряхнув – похоже ее повело в сторону, как при обмороке. – В чем дело? – В студенческом крыле что-то случилось… Не очень хорошее. Марина очень надеялась, что это «что-то» не очередной исчезнувший этаж с кучей трупов.