ГЛАВА 10

С момента, как Марину осчастливило неприятными новостями, прошли считанные минуты. Мужчины сразу утратили расслабленность и видимую беззаботность. Спустя незначительные мгновения Найтмер сообщил, что ответственные за Сумрачное крыло безопасники также отчитались ему о проблеме и вызвали на место происшествия. Уточнять и интересоваться подробностями он не стал, лично убедиться в проблеме всегда лучше. Под вопросительным взглядом Хромовой – «откуда узнали и как отчитались?» – пояснил, что он телепатически связан с каждым своим подчиненным, поэтому мысленное общение не составляло труда. Хоть ситуация и была взята под контроль, но необходимо было как можно скорее добраться в студенческое общежитие. Вот тут тройка опекунов озадачилась весьма насущной проблемой. Как можно было быстрее всего добраться до Сумрачного крыла? Передвижение в Навьей Академии было делом непростым и длительным: быстро добраться куда-то проблематично, телепортация запрещена, иные способы передвижения замедлялись по вопросам безопасности, случайные двери-телепорты были делом случайным и непредсказуемым. После того, как древний замок немного успокоился, стало, естественно, легче, но все равно передвижение занимало время, а время в таких случаях – самый опасный враг и самый лучший союзник. Можно было еще воспользоваться тайными ходами, которыми пестрели застенные территории, как дырами сыр, однако пока Найтмер и его люди не нашли что-то более-менее надежного для коротких марш-бросков. Увы, но Академия не была тем местом, в котором можно было щелчком пальцев переместиться куда нужно. Вопрос о передвижении стоял в списке десяти самых срочных вопросов и поиска путей их решения. Пока компания покидала квартиру Кайдэса и пыталась решить вопрос о быстром переходе, Марина все еще чувствовала где-то в глубине своих мыслей чужое присутствие. Оно не было неприятным, но некий дискомфорт чувствовался, словно в ее дом без спросу заселился наглый квартирант, и вроде проблем особых не доставлял, но… мешал. Она еще не совсем понимала, что именно изменилось, но почему-то в мыслях зрела уверенность, что теперь так будет всегда и нужно привыкать. – Марина, – кракен резко остановился, а шагавшая за ним девушка, не успевшая затормозить, впечаталась в широкую спину. Она больно ударилась носом, да и не только им. Зашипев, полетела на пол из-за столкновения, и, предчувствуя, что собственный зад тоже потом придется лечить от синяков. Кайдэс – железный или каменный? Как можно живому существу быть таким твердым? К счастью, зад не пострадал, и от падения ее уберегли – спасибо Джеку. – Что? – прогундосила она, осторожно трогая несчастный нос – вроде не разбила. Убедившись, что Хромова в норме, виновник травмы сообщил: – Попроси Академию открыть нам дверь в Сумрачное крыло. – Что? – как попугай повторила девушка, опешив от такого заявления. – Попроси ее открыть нам проход, – повторил он. – Двери-телепорты открываются хаотично и не всегда откликаются на призыв, но на твой зов должны отреагировать. – Хорошая идея! Трусишка, демонстрируй свои суперсилы. Я их еще не видел в деле. Демонстрировать? Глядя на ухмыляющуюся рожу Фроста, захотелось сделать что-то, чтобы испортить это довольное выражение мордахи. Но если рассуждать здраво, Марина боялась того, что начинало связывать ее с замком-убийцей, и скрывать это от самой себя не собиралась. Кому нужен самообман и глупая бравада? Уж точно не ей. Она до последнего откладывала решение попробовать найти контакт с Навьей Академией, но пора принять, как неотвратимую данность. Сейчас. Сегодня. В этот миг. – Я не уверена, что получится, – предупредила она спутников. С благодарностью погладила макушку, появившегося рядом Топыча, ощутившего ее настроение. – Попытка не пытка, – отрезал Найтмер, – самим нам добираться до студентов около часа. Вздохнув, ректор согласилась – да, медлить было нельзя. Это во время обычных дней можно относительно просто пройтись от крыла к крылу по улице, а во время Затмения улица закрыта. Подумав, она решила обратиться к Академии мысленно; представления на публику никогда не любила. Прикрыв глаза, Марина попыталась сосредоточиться на том, чужом, присутствии у себя в голове. Сначала оно никак не откликалось, а потом окутало ее ощущением дикой обиды (пообещала обратить внимание, но ничего не сделала) и несказанной радости (наконец-то обратила). Марина даже пошатнулась от подобного накала – сложно устоять на ногах, когда, мало того, в голове появился кто-то лишний, так еще и ластится подобно воспылавшему любовью к Моське слону. Открыв глаза, она явственно услышала щелчок замка одной из закрытых, пустых квартир на этаже. Марина направилась к нужной двери и осторожно распахнула ее. С той стороны ее встретил широкий холл студенческого общежития. – Кхм… – откашлялась она. – Думаю, сначала вам нужно идти; боюсь, если войду первой, то вы останетесь здесь. Ее предложение приняли, но Найтмер остался подстраховать – в открывшийся проем вполне можно было пройти вдвоем. Холл Сумрачного крыла оказался абсолютно пуст, тишина стояла такая, что навевала не очень хорошие мысли. Добавляла дискомфорта и легкая сумрачная дымка, витавшая вокруг и придававшая окружающему легкий налет нереальности. Одна из стен холла полностью была зеркальной, отражая окружающую реальность. Поначалу Марина восприняла ее, как самое обычное зеркало, но ровно до тех пор, пока в зеркальном близнеце холла не появилось нечто непонятное. Она огляделась вокруг, чтобы увериться – стая ворон их шестерку отнюдь не атакует, ее и вовсе нигде не наблюдается, кроме как в зеркальном отражении. Но там она устрашающей черной волной неслась на путников, не думая останавливаться. Хотя столкновения не произошло: вороны разбились на тысячи черных осколков, стоило им добраться до незримой черты, отделяющей навий мир от зазеркального. – Обычная жизнь Зазеркалья, там вечно что-то происходит, – пояснил Джек, пожав плечами и заметив, как у ректора вытянулось лицо от увиденного. – На ночь зеркала закрывают домовые во избежание непредвиденных случаев. Не замечала? В твоей квартире это делается регулярно. Ведь верно, подумала Марина. Только она до слов Фроста совсем не заостряла на этом внимания, других дел было по горло. В темное время суток никогда не рвалась смотреть в зеркальные просторы, одно из немногих суеверий, которого она придерживалась в реальном мире. Поэтому и в Нави не обращала внимания на шторки на зеркалах, в голову бы не пришло повернуть голову в ночи туда. Студенческое общежитие оказалось запоминающимся местом. Марина с интересом смотрела по сторонам, ведь, в сущности, еще так мало видела и обследовала. Разорваться или клонироваться для более тщательной проверки, никак не могла. Компания путников никуда не поднималась, оставшись на первом этаже, и Марина достаточно быстро поняла, что направлялись они к тренажерно-тренировочному залу для студентов. Он здесь имелся для тех, кто любил физические нагрузки помимо занятий по боевой подготовке или не мог обходиться без специальных тренировок. Сразу за тренажерным залом находились бассейн и зал с рингами, где можно было боксировать, фехтовать и заниматься множеством иных видов боевых искусств. Помнится, когда Марина впервые увидела такое раздолье, то в голову тут же закралась вполне себе логичная мысль. Если бы Навья Академия не была настолько опасна и не имела ограничений в выборе студентов и преподавателей, то наверняка в нее стремились бы попасть со всех уголков потусторонней земли. Миновав широкий зал с многочисленными сложными приспособлениями, тренировочными площадками и совсем уж непонятными конструкциями, компания направилась к раздевалкам. Точнее к женской раздевалке. Внутри можно было рассмотреть множество кабинок и шкафчиков для переодевания, скамеек, несколько дверей, ведущих в душевые, туалет и сауну. Здесь же находились четверо безопасников и трое студентов. Марина сразу обратила внимание на закутанную в мужскую куртку и с проступающими на лице синяками девушку. Она жалась к молодому мужчине и кривила губы, силясь не расплакаться. У Марины сжалось сердце – неужели?.. Осторожно дернув Найтмера за рукав, стоявшего рядом, она тихо спросила: – Какие меры наказания у вас положены за попытку изнасилования? – Кастрация, – последовал незамедлительный ответ. – О как… А за изнасилование? – Кастрация и пожизненная ссылка в подводные шахты Атлантиды или на раскопки Оскверненных Катакомб в Пандемонийской Империи. Если некоторым некуда направлять инстинкты и желания, то закон направит их на вечный труд. – Но ведь многие навьи бессмертны… – Верно. Марина содрогнулась. Нет, жалко насильников ей не было, но сам факт того, на что подписывался злодей-экстремал, вгонял в ужас. Неужели оно того стоило? Чем нужно думать, чтобы уничтожить собственную жизнь за несколько мгновений неправильного «удовольствия»? – А за убийства, какие наказания? – продолжала любопытствовать девушка, раз уж выдалась возможность. Найтмер чуть сощурив глаза, хмыкнул: – Тебе в подробностях? Марина захлопнула рот, а потом выдала: – Пожалуй… обойдусь, у меня фантазия хорошая. Нашла у кого спрашивать про виды наказаний! Палач Нави точно в курсе всех самых разных способов, включая и страшные, и продолжительные, и мучительные. Да она после подробного рассказа спать не сможет! Подумав, Хромова все же решила задать ему еще один вопрос: – Найтмер, я не хочу сказать ничего обидного, просто не понимаю. Почему ты этим занимаешься? Тебе нравится убивать? Странно, когда кто-то выбирает профессию ликвидатора, убийцы; по крайней мере, для нее странно. Она не могла найти смысла в подобном выборе, если это не психологически больной человек, маньяк или социопат. При этом, наблюдая за слуа, она ничего подобного не замечала в его поступках или поведении. Хотя… это не аргумент. Они не общались настолько, чтобы знать все особенности его характера и личной жизни. Услышав ее вопрос, Найтмер некоторое время молчал, разглядывая. Сначала она решила, что он обиделся или разозлился, но ошиблась. Найтмер ответил, очень тихо, чтобы услышала только она: – Мне не нравится убивать, но не убивать я не могу. – Почему? – поразилась Марина. – Каждый навий, отмеченный необычностью и попавший в Академию для Трудновоспитуемых, наделен особыми силами; иногда эти силы настолько уникальны, что, выбирая между жизнью этого уникума и целого народа, выберут первого. Но за все приходится платить, за уникальность особенно. Моя сила слишком разрушительна, поэтому необходимо направлять ее на разрушение и уничтожение. В противном случае контроль станет невозможен, а сила начнет «охотиться» самостоятельно. – Подняв руку, слуа дотронулся до одного из кандалов, привлекших внимание девушки во время знакомства с ним: – Это тоже помогает мне сдерживать силу. Палач – род занятий, позволяющий мне не причинять вреда невиновным, и охотиться лишь на тех, кого и без того ждала бы смерть. Теперь Марина посмотрела на «украшение» совсем иначе, чем раньше. – Так вот почему ты иногда покидаешь Навью Академию! – И поэтому тоже. – Все студенты настолько опасны, как ты? – У всех по-разному, в зависимости от особенностей и уровня способностей, но всегда равномерно тому, что имеем. Закон равновесия, баланс, который мы учимся сохранять лишь в Навьей Академии. Больше нигде необходимых знаний и умений мы не получим, потому что это невозможно. Вот почему никто добровольно не покинет Академию, а исключения подобны смерти. Слуа перевел заледеневший взгляд на неудавшегося насильника. Хотя… действительно ли насильника? – Я бы хотела поговорить со студентами, – тихо попросила Марина, теперь более внимательно присмотревшись к собравшимся. Хорошо, что у нее нет привычки после первого, мимолетного взгляда закупориваться во мнении и считать его истиной в последней инстанции. Нет, она всегда проверит и перепроверит. Первое впечатление часто бывает обманчиво, вот и сейчас Марина убедилась, что не все так страшно, как показалось вначале. Особенно после упоминания Найтмером о наказании, грозящем виновнику. Да, студентка потрепана и с синяком на лице, и выглядит расстроенной, но она отнюдь не в истерике, а ведь даже железные леди от такого могут сломаться, даже если «это» не получило своего логичного завершения. И парни мрачные, избитые – друг другом, но тоже не ведут себя так, как можно было подумать на неудавшегося насильника и парня жертвы. Разве оставался бы последний настолько невозмутим и спокоен? Вряд ли. К тому же троица находилась достаточно близко друг от друга, тогда как пострадавшая точно не согласилась бы быть в одной комнате с напавшим, случись подобное. Определенно что-то не так. Найтмер кивнул: – После меня. Пока он отошел пообщаться со студентами, Хромова продолжала их разглядывать. Сложно было назвать их подростками, практически невозможно, если не знать, кто они на самом деле. Молодым мужчинам на вид было около двадцати пяти – двадцати семи лет, хотя на деле могло перевалить и за сотню. Но не это было главным, главным было то, что они совсем не казались беззаботными сопляками. Цепкие взгляды, отточенные немногочисленные движения, ничего лишнего и ненужно, никаких воплей о правах или потупленных виноватых взглядов. Сюда можно было добавить воинскую выправку и сквозящую в каждом жесте уверенность, но не самоуверенность, у обоих. Девушка же выглядела лет на девятнадцать, не больше, но и она не воспринималась ребенком. Что-то неуловимо проскальзывало в ней… такое незыблемое и глубокое с примесью застарелого знания и опасности. Марина знала, что в Навью Академию для Трудновоспитуемых и Неподдающихся возможно было поступить с шестнадцати лет. Но, просматривая студенческие дела, она видела и тысячелетних «старичков», такие тоже попадались. Все зависело от многих обстоятельств поступления, особенно пережил ли трудновоспитуемый годы с младенчества до срока принятия в самое опасное образовательное учреждение Нави. Наверное, из всех пунктов, этот был самым важным – смертность среди ребят была катастрофичной. Только те, кто прятался, кто до последнего не знал о себе, кто внезапно пробуди свои способности и, кто сумел сбежать (таких был всего один процент от общего количества), могли рассчитывать на спасение в академических стенах. Пока Марина оказалась не у дел, Кайдэс и Джек общались с работниками службы безопасности и осматривали помещение. Она не особо и переживала из-за этого, прислонившись к стене и лениво поглаживая саламандру. Заодно чесала и второго фиолетового зверя, оценившего ласку по достоинству. Вскоре к ней вернулся Найтмер, заявивший: – Не было изнасилования, все сложнее. – Не было? – Марина посмотрела на студентку с характерными отметинами на лице и покрасневшими от слез глазами. – А синяки? – Сама ударилась, когда пыталась сбежать. – Если не было изнасилования, то почему она пыталась убежать? – задала девушка резонный вопрос. – Ты что-нибудь знаешь про связанные пары? – М-м-м… истинные? – Нет, истинных пар не существует, – губы Найтмера дрогнули в легкой улыбке, – это вымысел романтических барышень. Но есть связанные пары, с которыми развлекаются высшие сущности. В данном случае, Ананке, Судьба. Марина замотала головой, заинтригованная. – Время от времени такие встречаются в Нави, и они действительно очень подходят друг другу, идеальные браки и прекрасные семьи. Если повезет. Однако не всегда такие встречи в радость. Представь, у кого-то уже есть семья: муж или жена, дети и взаимная любовь, а тут появляется связанный партнер, который предназначен довольному семьянину Ананке. Вопреки всему возникает практически непреодолимая тяга одного к другому, все это сопровождается внутренними метаниями, а иногда и трагедиями. Начинается своеобразная игра между Судьбой и любовным треугольником: кто кого обыграет, и кто в конце останется победителем и проигравшим. – Какая жестокая насмешка… – Именно. Ананке редко проигрывает, она любит шутить над своими любимцами и шутки ее зачастую безжалостны. Но иногда и эту вздорную даму удается усмирить, когда «неистинная» любовь оказывается сильнее, а влюбленные выдерживают все испытания. Правда тягу между связанными это не ослабляется, просто Ананке больше не вмешивается в жизнь троицы. – И эти студенты из таких? – Да, в нашем случае как раз такая ситуация: девушка любит одного, но связана с другим. Одной из причин, почему троица студентов попала в Навью Академию, как раз оказалась их злополучная, судьбоносная связь. Когда «истинная» пара встретилась впервые, девушка уже была счастливо и благополучно замужем, никто другой ей был не нужен. Начались трудности, метания и способы избавиться от навязанной судьбы, попытки разойтись в разные стороны оказывались бесполезны. Поэтому легко избавиться от прилетевшего счастья не удавалось им очень долго, а спасение все трое нашли только в опасных стенах Академии, и то лишь после некой жертвы со стороны неправильных влюбленных. В замке они более-менее смогли наладить жизнь, и им, в общем-то, удавалось сдерживать порывы видеться. Но исходили они все больше от «связанного» парня, девушка и ее законный муж все же получили свой шанс быть вместе. Но осталась страсть, как и взаимное притяжение. Сегодня парочка и столкнулись случайно в тренажерном зале, когда никому больше не пришло в голову тренироваться. Разум отключился, не полностью, но достаточно, чтобы успеть наделать ошибок. Благо их вовремя остановил муж девушки, только он спокойным остаться не смог, видя любимую в чужих объятиях, и мужчины попросту сцепились между собой, завязалась драка. Тогда-то Навья Академия и бросила зов Марине о происходящем, практически в то же время подоспели и безопасники: разнимать драчунов и восстанавливать порядок. «Вот же, напугала, – мысленно обратилась Хромова к живому зданию, – а попроще сообщить не могла? Мы ведь решили, что здесь как минимум апокалипсис случился». Правильно, что Академия вызвала их, так сказать, доложила главной верхушке о беспорядках, но надо как-то отрегулировать степени опасности что ли. Ведь если начать вспоминать все школы, университеты и прочие образовательные учреждения в Яви, то драка студентов там воспринималась, как ЧП вселенского масштаба. Естественным было сообщать о подобных случаях директору, деканам или ректору. В этом не было ничего особенного или странного. Просто данный конкретный случай, а точнее место, где он произошел, уже сформировал предвзятое впечатление о происходящем в стенах замка. Если в Навьей Академии для Трудновоспитуемых и Неподдающихся возникало слово: «проблема», то представлялся не меньше, чем конец света или падение метеорита, а никак не банальная, бытовая ситуация в виде драки двух студентов из-за девушки. Ответа от замка Марина не особо и ждала, но он пришел, все такой же невнятный и сумбурный, как и прежде. С трудом, но ректору удалось понять, что Академия не то переборщила, не то отвыкла от общения. Она и вовсе, как оказалось, хотела передать «визуальную трансляцию» событий, но что-то там напутала. Хромовой оставалось удивленно почесать макушку: вот оно как, оказывается не только ей пока неудобно и сложно общаться, противоположная сторона также пребывала в затруднениях. Марина решила поразмыслить о странностях общения с замком попозже, а сейчас порадовалась, что инцидент не только исчерпан, но и обошлось без страшного. А то изнасилования – это чересчур, достаточно и того, что все живут в замке-людоеде. Заметив взгляд Найтмера, устремленный на несчастного «истинного», которому не суждено было соединиться с подходящей половинкой, ректор спросила: – Он не может также, как и его пара, найти себе кого-нибудь? Раз у девушки получилось, то и у него выйдет. – Теоретически может и выйдет, но это не в магазин сходить и выбрать понравившееся. Женатые голубки против Ананке пошли, кровью и жертвой заплатили за шанс быть вместе. Не каждая девица согласится на подобные испытания. А он, ко всему прочему, еще и дар имеет не самый безопасный и привлекательный. Не в сказке живем, чудеса просто так на голову не падают. Со студентами Марина пообщалась и к тому времени, как закончила, оказалась в компании Найтмера, одного из безопасников и Топыча. Но удивляться не стала, ведь когда стало ясно, что не случилось ничего сверхглобального и мегаразуршительного, присутствие толпы и трех начальников Академии оказалось бессмысленным. Со спокойной душой девушка закончила общение с виновниками переполоха. Как ректор, она никого наказывать не собиралась – эта тройка и без того была наказана, Хромова бы добавила, что безвинно. Но кто она такая, чтобы указывать на правильность решений самой Судьбы? Никто. Поэтому лишь потребовала, чтобы студенты обзавелись специальными артефактами (таковые имелись в складах Академии), начинающими сигналить, стоило только связанной паре оказаться в достаточной близости друг от друга. Она бы удивилась, почему раньше не организовали для студентов такой стоп-сигнал, если бы не знала о ситуации с ректорами. Недолго думая, Марина приказала оставшемуся безопаснику проконтролировать этот вопрос, а позже доложить: либо ей, либо Найтмеру. Правда после этого вся четверка посмотрела на нее, как на врага народа, а в их глазах мелькнула явственная мысль о каком-нибудь быстром способе самоубиения. Не сразу, но девушка сообразила, с чего вдруг возникло такое упадническое настроение. Завхоз. Им всем сейчас предстояло отправляться на поиски великого и ужасного кровососа, рядом с которым даже граф Дракула казался невинным младенцем. Марина мысленно посочувствовала обреченным, но… надо, Васи, надо. Оставшееся время Затмений ректор провела в своей уютной квартире в компании Топыча, бесчисленных кружек кофе и развлекательных книг. Один раз ей компанию составил Джек – притащил откуда-то бутылку ведьмовского шоколадного ликера и бессовестно споил ректора Навьей Академии. Повезло еще, что в пьяном виде она не буйная и глупости не делала, как не страдала и похмельем. Тот вечер удался на отлично, весело и интересно: они играли в карты на желания, но простенькие, без запредельных или провокационных требований, снова смотрели кино и разговаривали, много и обо всем. Еще Марина хотела бы провести время в компании с Онор, но хранительница Некрополя осталась на кладбище, как делала это каждые Затмения и девчачьих посиделок у них не вышло. На этот раз Некрополь вел себя слишком неспокойно, и подруга не могла оставить его без присмотра даже на короткий срок. Зато Марина неожиданно снова столкнулась с Дакотой, и та пригласила ее в гости на чай. Ректор отказываться не стала и познакомилась с деканом одного из факультетов поближе. Дакота оказалась навьей приятной, интересной, немного стервозной, но все равно располагающей к себе. Покидая ее, после приятного времяпровождения, Марина подумала, что нашла еще одну подругу. Она на это надеялась. В остальное же время девушка никуда не ходила, ни на что не отзывалась и вообще играла в партизана, потому что она не робот и отдых ей был жизненно необходим. Марина спала, ела, развлекалась с саламандрой, валялась на полу и изредка мечтала о такой же веранде, как у Кайдэса. Созванивалась с родственниками, особенно с мамой, по которой жуток скучала. Они говорили долго, с удовольствием и обмениваясь новостями: о знакомых, о друзьях, о дальних родственниках и событиях в мире Яви. Вот только когда разговоры с родными заканчивались, она чувствовала нестерпимое жжение в груди и горький спазм где-то в горле, но упрямо гнала печальные мысли прочь. Время течет, и Марина скоро вернется домой, ведь срок контракта не бесконечен и все когда-нибудь заканчивается. ***Рабочий день начался бодро и в хорошем настроении – отдых помог. Очень хотелось выглянуть в окно и увидеть солнышко или сизые пухлые от дождя тучки, но небо Нави не предусматривало подобной роскоши. В приподнятом настроении и ласково дергая за усы Топыча, чем вызывала у того добродушный рык, Марина вошла в свой кабинет. До отъезда к дознавателям нужно было сделать несколько важных дел, и по возможности она хотела успеть сделать их все. Даже несмотря на то, что преподавать она не лезла (Интересно, чему бы она научила студентов? Читать стихотворения Пушкина с выражением перед голодными зомби или отмахиваться рукописным словарем с правилами от клацающих клыками вурдалаков?), дел хватало с лихвой. К тому же, она наконец-то придумала, как заманить к себе сразу всех деканов и преподавателей разом, что и собиралась провернуть по возвращении. Дойдя до собственного стола, Марина застыла изваянием. Сначала споткнулась, но потом замерла, ошарашено хлопнув глазами. – Т-т-топыч, это что? – осторожно спросила она свою саламандру. Тот понюхал, недовольно чихнул и посмотрел на нее вопросительно: «Ты чего, хозяйка, белены объелась?». Не объелась, но… Цветы ей здесь точно некому было дарить и не за что. – Очередная ловушка? – поинтересовалась она, мысленно представляя, как маленькие цветочки раскрывают миленькие лепестки, а там замаскированные клыки размером с целого аллигатора. Потом буйная фантазия нарисовала картинку, как эти самые клыки с хрустом и удовольствием пережевывают несчастного ректора, посасывают косточки, и рыгают от удовольствия после завершения трапезы. Только в самом конце в кабинет врываются опоздавшие герои-опекуны, осознают произошедшее и дальше следуют скорбные лица с заламыванием рук, кто-то даже на коленки падает, драматично вознеся ручки к небесам и вопя: «За что?!», как в самых трагичных фильмах. Но после, справившись с «горем», утирают скупые слезы, в лучших традициях фокусников достают из кармана список смертников и громко споря, начинают выбирать следующую жертву, потаптываясь на останках несчастной Марины Даниловны Хромовой. Девушка так впечатлилась собственной буйной фантазии, что на всякий случай спряталась за Топычем. Саламандра, недолго думая, полазила вокруг подарка, обнюхала его со всех сторон и продемонстрировала своим усом весьма характерный жест: покрутил у виска, намекая, что хозяйке бояться можно, но без фанатизма, и нервы хорошо бы подлечить. И фыркнув, хвостом подтянул ее к столу, типа здесь ничего страшного не имеется, самые обычные цветы, которые можно нюхать, трогать и даже пробовать на зуб, если возникнет желание. – Хватит трястись, хозяйка! – пророкотал со стороны стены головастых чучел веселый гогот. – Ничего тебе от этого букетика не будет. – Вы знаете, кто его принес? – Марина задрала голову вверх. – Да! – довольно оскалились головастики. – Кто? – Мы не скажем! Вот поганцы! Марина зашипела на них рассерженной кошкой, но настаивать не стала. Знала, что бесполезно, только нарвется на лишние шутки и зубоскальство. Вредные ей попались головастики и докладывали отнюдь не обо всем. Могли, как сейчас, устроить игру в молчанку, видите ли им скучно. Но, надо отдать должное, свои обязанности они выполняли как надо, предупреждали о шкодах студентов или о форс-мажорах где-то на этажах, делились новостями, давали полезные советы и рассказывали о слухах, которые Марина тоже предпочитала знать. Еще сообщали, когда студентам требовалось переговорить с ректором или другими преподавателями. Рабочий этаж был закрыт от них, поэтому помощь чучел в этом деле была незаменима. А вообще Марина планировала как-то решить эту проблему, установить что-то вроде часов посещений, когда студенты могли пообщаться с ней и остальными. Доверившись огненной рептилии и чучелам, Марина приблизилась к букетику: небольшому – всего пять штук, без всяких красивых оберток и вычурных корзинок. Всего этого здесь точно не нужно было, а от того, что «было» у нее громко стукнуло сердце и губы дрогнули в улыбке. Теперь, когда первоначальные опасения отпали, в душе подняла голову Варвара, ну и женщина, конечно, тоже проснулась (не вечно же ей было спать). Вообще-то дело было даже не в том, что Марине подарили цветы, а в том какие это были цветы. Она не была цветочным любителем, точнее они ей нравились: на природе, в оранжереях или садах, но букеты, как правило, оставляли лишь легкую признательность и тепло от проявленного внимания. Но почему-то совершенно не трогали настолько, чтобы лепетать от восторга и сверкать глазами от счастья. К тому же были цветы, которые Марина откровенно не любила: розы. Она не понимала ни их красоты, ни прелести, ни всеобщих восторгов. Увы, но именно розы ей дарили чаще всего: ученики, их родители, коллеги, даже единственный парень подарил ей первый в жизни букет, составленный из королевы цветов. Внимание Марина всегда ценила со стороны окружающих, и была очень благодарна им за это, но в глубине души нет-нет, поднимал голову червячок обиды – столько цветов, но тех, единственных, от которых щемило в сердце, никто и ни разу. Естественно она понимала, что переживать из-за такого глупо, но когда женская логика поддавалась разуму, а тараканы в голове дрессировке? Теперь Марина застыла напротив очередного букета, но, кажется, именно он стал для нее тем самым – первым, от которого захотелось закружиться по комнате, чувствуя себя легко и по девчачьи счастливо. Но интересно: кто? Как узнал про ее любовь к тюльпанам? Или это случай, удача, просто «угадал»? Марина разглядывала букет с любопытством. С одной стороны, он был самым обычным: бархатистые бутоны, кружевные листья, зеленые стебли. С другой стороны цветы имели необычный оттенок; от цветоножки лепестки были привычными, алыми, но в какой-то момент плавно переходили в мягкий перламутрово-голубоватый цвет. Было бы очень интересно посмотреть на них при солнечном свете, свет кабинета не передавал и половины их красок. Заметив карточку, лежащую рядом с вазой, Марина взяла ее, прочитав на ней имя «Найтмер». Так это от него? Но… зачем? Оторвав взгляд от карточки, заметила и документ, лежащий немного в стороне от вазы с тюльпанами. Это оказался отчет давешнего безопасника, которого она отправила к завхозу вместе со студентами. Начав читать, несколько раз прерывалась на хихиканье. Он вышел настолько эмоциональным и… обиженным, что некоторое время Марина не могла успокоиться, читая подробности похода за простыми артефактами. Влад старательно потрепал нервы несчастных. – Ну вот, – отложила она бумагу, – наконец-то кто-то оценил мои старания в работе по достоинству. Найтмер поэтому и подарил мне букет, надо будет его потом поблагодарить. Вот только Хромова совершенно не ожидала, что головастики начнут над ней ржать, а в глазах Топыча проскользнет какое-то трудноопределимое чувство. Странная реакция была прервана стуком в дверь. – Привет, – оказалось, что к ней в гости заглянула Дакота, – занята? Марина улыбнулась: – Нет, заходи. – Хочу у тебя отпросить нескольких студентов, – сообщила та, садясь напротив и потянувшись, – свожу их на Чудовы раскопки. Заинтересованная Хромова, взяла у декана Четвертого Факультета подготовленную бумагу с небольшим списком студентов. – Чудовы раскопки? – Это очень старое кладбище нереальных размеров, – начала рассказывать Дакота, – там захоронены древние навьи, некоторые насчитывают возраст еще до разделения Нави и Яви. О нем стало известно после землетрясения, случившегося во время очередного Затмения. – А почему называется «раскопки», если это кладбище? – не поняла Марина. – Как-то нехорошо тревожить покой мертвецов или здесь что-то другое? – Другое. Из-за того, что оно было потревожено, кладбище оказалось слишком живым и активным. Мертвецы начали подниматься из могил, магия той стороны затрагивала прилежащие к нему территории, стало неспокойно и опасно. Со временем подобные явления могли привести к большим последствиям, а ведь даже некроманты не могли сразу упокоить вставших мертвецов. Поэтому было принято решение о перезахоронении древних навьев и разделении их на небольшие группы по разным кладбищам. Это дружеский проект Навьего Королевства, Лысой Горы и Пандемониума. Сейчас Чудовы раскопки стали менее опасны, наоборот, многие стремятся попасть туда, но удается немногим. Для некромантов, артефактников, демонологов и многих других современных навьев там настоящее раздолье для исследований и хорошая практика. – То есть тебе удалось добыть приглашение? – подмигнула ей Марина. Дакота наигранно выпятила вперед свою большую грудь, на которую пускали слюни все мужики Академии, а женщины давились от зависти, и погладила себя по голове. – Дакота молодец, Дакота хорошая. – И расхохотавшись, уже нормальным языком добавила: – Там работает мой друг, поэтому удалось достать приглашение для себя и еще пятерки счастливчиков. Пока Марина ее слушала, искала в компьютере информацию по студентам. Проверяла все, что можно, включая и особенности избранности студентов, не охотятся ли за ними снаружи и имеют ли они какие-то провинности. Будь Марина ректором какой-то другой Академии, то легко бы отпустила дитяток на все четыре стороны. Но здесь требовалось провести необходимую работу, и, изучив все, она все-таки поставила заветную подпись на разрешении. Дакота спокойно ждала, когда она закончит, и не докучала ненужными советами, просьбами или комментариями. – Держи, – Марина вернула бумагу владелице. – Насколько безопасен тот участок, в который вы отправитесь? – Беспокоишься? – Беспокоюсь, мне хватит смертей студентов. – О пропавших упоминать не стала, эта информация относилась к секретным темам. – Можешь быть спокойна, нештатных ситуаций не предвидится. Самых опасных и беспокойных мертвецов перенесли, остались спящие и множество интересных штук, которым место в музеях. – И тут же подмигнула начальству: – Ну что, удалось тебе заманить наших беглецов-деканов и их свору в свое логово? Марина успела просветить Дакоту о некоторых своих планах на бегающий преподавательский состав и даже получила полезные советы и помощь. – Почти, мне надоело за ними гоняться, поэтому теперь придется побегать деканам за мной. И не только им, – подмигнула она в ответ. – Так-так, родилась гениальная идея? Им можно уже сочувствовать? – Сочувствуй и будь готова к изменениям в Академии. – Даже так… – Дакота почти промурлыкала. – Мне их почему-то жалко, ведь никто ничего не ожидает. – Зато будет сюрприз. Можешь подползать к концу рабочего дня, думаю, к тому времени все остальные тоже созреют, осознают и будут готовы к контакту. – Хорошо, тогда до встречи, – Дакота поспешила по своим делам, только на пороге обернулась: – Давай как-нибудь соберемся с Онор, и устроим девичник? – Давай, на следующих выходных. – Отлично! Расставшись с деканом Четвертого Факультета, Марина занялась делами и совершенно потерялась во времени. Настолько увлеклась, что пришедший за ней Кайдэс остался незамеченным, а когда тронул за плечо, то хоть и посмотрела, все равно не сразу рассмотрела. – Ой! – вскрикнула, когда взгляд перестал плавать, и она увидела мужчину в шаге от себя. – Опаздываешь, карета с таном уже ждет. Она вскочила с места, принявшись убирать всю свою работу по папкам: – Минуту подожди. – При этом пришлось извернуться, чтобы не соприкоснуться с ним. Почему он так встал? – Откуда цветы? – неожиданно спросил Кайдэс. Ректор кинула мимолетный взгляд на тюльпаны: – Найтмер подарил. – Хм-м… На столь задумчивом звуке девушка обернулась, собираясь спросить, что бы оно значило, но в кабинет вошел никто иной как даритель. – Найтмер, – махнула рукой она, – спасибо большое за букет, очень красивый. Я и дальше буду стараться работать, к тому же мне, оказывается, это нравится. Во взгляде слуа мелькнуло нечто похожее на задумчивость, а потом он странно-веселым, таким, что бесенята и чертята обзавидовались бы. – Что ж, так даже интереснее. – Приблизившись, он обратился уже непосредственно к ней, а не куда-то в пространство: – Рад, что тебе понравилось. Посмотрим, как еще смогу тебя удивить. – Не перестарайся, – послышалось от Кайдэса и эти двое скрестили взгляды, словно общаясь мысленно. Хотя, кто их разберет? Может действительно общались. Марина нахмурилась. Ну вот, снова это чувство, что что-то произошло, но пронеслось мимо нее, непонятное. Или это она тормоз? Решив, что у нее проблем и без того достаточно, чтобы копаться в каждой мелочи, девушка убрала последние бумаги в сейф, запечатав его специальным замком, выключила компьютер и в компании Кайдэса и Найтмера последовала к выходу. – Найтмер, почему тюльпаны? – полюбопытствовала она. – У тебя в квартире видел фотографию. Надо же какой внимательный! Хотя с его профессией неудивительно, что он подмечал любые мелочи. Да, висела в квартире Марины одна фотография: большая, насыщенная красками и наполненная потрясающими воспоминаниями. Тогда папа еще был жив, а мама не прикована к креслу-каталке, и они обожали ездить куда-то вместе, по-семейному. В одной из таких поездок они и наткнулись на потрясающее зрелище – целое поле ярко-красных тюльпанов. Если подумать, то именно тогда она и влюбилась в эти цветы, когда стояла улыбающаяся и счастливая среди живого пожара. Джек провожать не пришел, когда троица спустилась во двор к ожидающей их темной карете. Он был занят своими рабочими обязанностями и находился довольно далеко от замка. Марина могла себе весело, но лишь мысленно признаться, что порадовалась этому. Фрост всегда нес с собой настоящий ураган и отъезд к дознавателям мог превратить в нечто несусветное, взбаламутив и без того нервное спокойствие ректора. Ей хватило оставшихся двух опекунов-тюремщиков – едва удалось откреститься от очередного прыжка сквозь этажи, дескать: «Так быстрее». Но на этот раз Марина не собиралась пищать и робко отнекиваться, прямым текстом сообщила, что не постесняется обратиться за помощью в страшной мести к Академии. Благо возможность была. Мужчины прониклись, осознали и последовали за бодро зашагавшей к лифтам Хромовой, не оставившей им выбора. Так что к дознавателям она отправилась довольная маленькой, но победой.