Глава 4.

Алексей

С работы я сегодня тоже ушел раньше и направился в "качалку". Нужно было выпустить пар. Туда я ходил редко, обычно предпочитал спортивно-виртуальные игры. Сегодня же хотелось о многом подумать. И как бы я не хотел уделить больше внимания первой думе — предстоящему полету, мысли возвращались к Лисичке. Она упорно не желала выходить у меня из головы, беспокойство пробуждалось во мне с новой силой. О космос, хоть бы он сегодня не изменял ей, иначе она это увидит! Хотел ли я этого? Какая-то темная часть меня желала раскрытия правды больше всего на свете, а вот оставшаяся — понимала, что ни к чему хорошему это не приведет. Она в него влюблена, хотя я отчего-то не желал в это верить, надеялся, что она сама себя убеждает в этих чувствах, чтобы помолвка казалась ей радостным событием. Но она стала от меня отдаляться, в моем присутствии раздражаться всерьез, и отсюда я вынужден был сделать вывод — она влюблена в этого засранца. Ему бы я хотел оторвать все причиндалы, которые у него гиперактивные. Но она же его любила! Как я мог причинить через него боль Лисичке? Но рано или поздно он разобьет ей сердце! Буду ли я выглядеть рыцарем, если сам раскрытием правды разобью ей сердце, причинив невыразимую боль? Отчасти лгу, ведь еще я боялся, что после этого она совершенно отдалится от меня, возненавидев. И этот страх я лелеял в своей душе.

Почему я так отчаянно не хочу верить в её чувства к Дадарио? Знал бы я сам… Но всё мое естество противится этой мысли. Может быть, это чувство собственности? Ведь я всю жизнь был слишком избалованным в этом плане ребенком: я никогда ни с кем не делился. И сейчас я отчаянно не желал делиться Алисией. Она всегда была лучиком счастья в моей жизни, полной бизнеса и науки.

Однажды до меня дошли слухи, около трех недель назад. Я не желал в них верить, и душа требовала подойти к Дадарио, с которым мы никогда не конфликтовали, и спросить прямо, правдивы ли эти слухи? Но если правдивы, разве он мне так просто об этом скажет? И тогда я подкупил его секретаршу, которая установила камеру с передатчиком прямо в его портрете. Секретарша должна скоро снять камеру и написать заявление по собственному желанию, перейдя ко мне в фирму. Потом я установил за ним слежку, несколько раз с помощью лучших детективов засняв его плотские утехи в отеле. Я получил доказательства его измены, причем не только с лучшей подругой Алисии. Моя бедная маленькая девочка… Я так хотел обнародовать правду, втоптать Дадарио в грязь, что эта мысль тогда не выходила у меня из головы. Его акции бы полетели вниз, Алисия бы от него ушла, но… никогда бы не вернулась ко мне, никогда бы не заговорила со мной, поэтому я отбросил эту глупую идею.

Я не понимал, что со мной происходит, чувство собственника взыграло во мне с огромной силой. Я так привык, что моя "младшая сестренка" только моя, всегда придет, поможет, улыбнётся и поставит шпильку. Она всегда была рядом. Но сейчас предпочитала общество Александра моему. Как я давно забыл это чувство… Ревность!

Но вот вчера на помолвке произошло в ней какое-то изменение. Она словно что-то узнала или чего-то боялась. Поговорив с ней, убедился, что это лишь предсвадебный мандраж, как и говорили её родственники. К моей печали, сегодня она тоже была грустная, только в редкие мгновения она улыбалась, словно позволив себе рядом со мной расслабиться. В такие моменты мое сердце ликовало, после чего вновь понуро пускало удары, понимая, что малышку что-то гложет, но откровенничать со мной она отчаянно не желала. Раньше такого не случалось…

Когда я ехал из спорткомплекса, мне на планшет пришло сообщение от секретаря Дадарио:

"Она все видела".

Я чуть ли не догнал ехавший впереди автокар от внезапной новости. Она видела… О космос, она видела! Вновь моя темная сторона возликовала, но все остальные чувства и мысли быстро затопило беспокойство. Мне надо ее найти. Хотя зачем я ей? Ей сейчас нужна мать, к которой вероятнее всего она и отправилась. Я вновь остался за бортом, может, оно и к лучшему. Никогда не любил женские истерики, хотя парочку таких эмоциональных взрывов от Алисии приходилось на нашу дружбу. Ей сейчас нужна мать, а завтра я отвезу ее куда-нибудь, чтобы она развеялась и быстрее забыла этого засранца.

При мысли о нем я сжал штурвал сильнее в руках, повернув в сторону его фирмы. Потом одумался и развернулся в сторону дома. Что за бред бить кулаками по лицу! Такому варварству меня, точно, не учили! В задумчивости я закусил костяшку пальца, поняв, что отомщу ему. Только по правилам, придуманным в высшем обществе. Убью его репутацию, которая в последнее время и так подмочена.

С этими мыслями я отправился домой. В холодильнике мышь повесилась, поэтому я сделал заказ продуктов на дом. Выйдя из душа, я переоделся в домашнюю одежду, после чего услышал трель колокольчика. Напрягся, взглянув на часы. Кто бы это мог быть? Среди круга моих знакомых было не принято вваливаться в гости без приглашения. У меня остался один вариант, который вызвал одновременно ликование и настороженность. Если это Лисичка, то получается, что мама ее утешить не смогла, и сейчас я буду вынужден испытать весь спектр ее боли. А в том, что я ее почувствую, я не сомневался, так как Алисия была слишком дорогим для меня человеком.

Увидев на панели её лицо, я открыл дверь и взглянул уже на саму девушку, которая бросила открывать бутылку, с механизмом которой у неё явно возникли проблемы. Элис была одета ужасно непривычно для меня, да к тому же в руке был пакет с выпивкой. Кажется, «налакалась» она знатно, особенно с её непереносимостью алкоголя. Сколько слез она уже пролила и сколько еще готова была пролить? Глаза опухшие, губы подрагивали. Она была разбита. Как бы мне хотелось сейчас пройтись несколькими ударами в челюсть по физиономии Дадарио!

Но не сейчас. Месть будет, но гораздо изощрение. Я заставлю его испытать потерю. А разбитая физиономия не компенсирует разбитое сердце Лисички. Ударами в лицо можно вправить мозги другу, а такого мудака нужно лишать всего, что ему дорого.

— Ты знал, да? — глухо спросила она, и я чуть ли не застонал, так испугался, что от моего ответа она развернется и уйдет.

— Теперь и ты знаешь, — обтекаемо прошептал я.

Нет, уходить она не собирается и винить меня тоже. Ей просто нужна поддержка. Моя бедная сильная девочка…

— Но от этого не легче, — слезы заструились по её щекам, и она шагнула ко мне навстречу, тут же пойманная в мои объятия.

Я слышал набатный стук своего сердце, когда малышка прижималась ко мне. Я даже не осознал, как схватил эту бутылку, чтобы та не разбилась и разрушила возникшую между нами идиллию. Я готов её защищать, готов оберегать, готов на многое ради неё, но кто бы знал, как меня раздражает причина её слез. Моё сердце будто бы тоже разбивается.

— Прости меня, я должен был что-то придумать…

— Должен, — не стала спорить Элис, прижимаясь теснее. — Должен… почему ты ничего не придумал, а?

— Ты так была ослеплена им…

— Какое верное слово!

Дверь за ней съехалась, пакет с вином остался с той стороны, значит, выпьет меньше, она и так уже себя не помнит, помнит только свое горе. Оставив еще одну бутылку, находящуюся у меня в руке, на стеллаже в коридоре, я подхватил Элис на руки и понес ее в сторону кровати. По ее щекам продолжали течь слезы, я лег рядом, продолжая поглаживать "сестренку" по голове. В этот момент я понял, что для Дадарио её слезы просто так не пройдут. И дело даже не во мне. Дело в самой Алисии. Она будет мстить. Сама. С особой страстью. Уж ее-то я знаю со школьной скамьи, как от нее плакали даже учителя. Кажется, это было единственное время, когда Элис приносила проблемы своим родителям, потом она стала идеальной дочкой, закрыв себя настоящую — взбалмошную и импульсивную — где-то далеко в себе. Наверное, в погоне за собой прежней она и познакомилась с этой чертовой Дашей. Меркантильной и двуличной тварью.

— Леш, — вновь захныкала Лисичка, обнимая меня за шею и орошая слезами часть футболки. — Леш, мне так больно…

— Я понимаю.

Ни черта я не понимал! Я не понимал, как с моей малышкой можно было поступить так отвратительно? Не понимал, как можно быть таким козлом и так долго скрывать свою принадлежность к отряду парнокопытных!

— Ты же не бросишь меня?

— Не брошу…

— И не предашь?

— Никогда, — прошептал я, целуя девушку в висок, которая отчего-то еще больше залилась слезами.

Вскоре всхлипы прекратились: Элис удалось заснуть. Я аккуратно выбрался из ее объятий, направившись на кухню. Там я закурил электронную сигарету, захотелось выпить. Что ж, моя темная половина может радоваться, теперь Алисия вновь безраздельно моя, пока ей не разобьет сердце очередной мудак. Как же мне открыть глаза моей малышке на меня?

Другая обстановка! В другой атмосфере (в первом значении этого слова) она взглянет на меня по-другому. По крайней мне, я смел на это надеяться. Я обязан уговорить ее лететь со мной, желательно в качестве моей жены, пообещав ей развод. Конечно, последний я не намерен ей давать, но зачем рубить с плеча и шокировать Лисичку? Дадарио своим отвратительным поступком даже не понял, какую возможность подарил мне! Вновь моя отрицательная половина прорывалась на свободу с низменными мыслями, но я так долго оставался в тени простого друга, что это постепенно сводило меня с ума. Доставили еду. За готовкой я совершенно упустил ход своих мыслей, очнувшись только тогда, когда по квартире прошел заметный сквозняк — окно на кухне было открыто. Я насторожился и направился в комнату, замерев на пороге. Алисия стояла по краю окна в полный рост. О космос, что она собирается делать?!

— Элис, — тихо позвал я, и девушка вздрогнула, обернувшись.

Она пошатнулась, но удержалась рукой за раму. Я сделал шаг ближе, боясь даже думать о том, что она из-за этого козла собирается покончить с жизнью. Не прощу!

— Элис, иди ко мне.

— Не-а, — отрицательно покачала головой девушка, вновь обернувшись к окну, — я хочу умереть. Разве так будет не лучше?

Я взбесился, только теперь злость была и на Алисию. Какой бред она говорит?! Какой лучше?! У нее от измены мозги набекрень?! Как же меня раздражает, что она из-за двух мразей думает о таких вещах!

— Что за дурь ты несешь?! — я закричал прежде, чем успел подумать.

— Это не дурь! Так ведь будет лучше… для меня, для всех.

Для всех? Кого она имеет в виду?

— Хочешь умереть? — зло прошипел я, уже подойдя вплотную к девушке и обняв ее сзади.

— Хочу.

Совсем тронулась!

— Тогда прыгай, — твердо ответил я, смотря вниз поверх ее головы и крепко прижимая девушку к себе. — Прыгай. Это ведь так легко, правда? Ты же слабая девчонка, которой жить тяжелее, чем прыгнуть! Миг — и все! Ничего нет, ни проблем, ни забот. Но как это малодушно! Какое это решение для… слабаков, Алисия!

— Я не слабая! — крикнула она мне в ответ, и я улыбнулся.

Знал, на что давить.

— Разве? А как же твое желание умереть? Разве не это показатель слабости?

— Я… нет! Не у каждого хватит духу спрыгнуть с высоты!

— Да это может сделать любая кошка! Любая слабачка! А вот ты попробуй открыто смотреть в глаза всего общества, проходить с улыбкой королевы, не замечая сплетен вокруг! На это способна только сильная девушка! Сильная, настоящая Алисия. А ты на что способна? Только прыгнуть с сорок пятого этажа?

Девушка в моих руках задрожала, признаться, я тоже был недалеко от этого. Только вообразить: вернись я минутой позже, она бы уже могла сигануть вниз! Или не могла? Неужели моя сильная девочка настолько малодушна?

— Но они все меня предали…

— Я тебя предавал?

Только несколько секунд ей понадобились для раздумья.

— Ты — нет.

— Тогда почему бы тебе не начать жить ради меня? — с затаенным дыханием спросил я, ожидая услышать самый непредсказуемый ответ.

— Ты не любишь меня.

Сказав ей, что люблю, я оттолкну ее, ведь она относится ко мне лишь как к другу.

— Хочешь, чтобы полюбил?

— Мне не нужны подачки, — вновь вернулась моя сильная девочка, и в следующий момент подалась вперед, но я задержал ее, прижав к себе. — Пусти меня, Лёш! Пусти! Ты не имеешь права…

— Хочешь прыгнуть?! Так прыгнем вместе! Давай, ну же! Смелее! Что остановилась?! Лишить себя жизни — можешь, а другого — нет? Дорогая моя, в любом случае это убийство! Ты готова пойти на преступление?

— Пусти…

— Прыгай со мной, одну тебя не пущу.

Она замерла, кажется, заплакала, но прыгать передумала. Это не могло не радовать. Я расслабился. Буря миновала.

— Я даже умереть не могу…

— Я тебе дал выбор…

— Я ни за что не подвергну тебя опасности, — плача, ответила Элис, и я выдохнул.

— Идем-ка, попробуем открыть бутылку вина, с которой у тебя возникли проблемы, — я постарался придать своему голосу шуточный тон.

Впрочем, за эту ночь мы открыли не только эту бутылку, но еще и ту, что мирно ожидала нас за дверью. Кажется, Элис чуть протрезвела, когда мы сели за стол, и я откупорил первую бутылку. Первый бокал она выпила залпом, тут же закашлявшись. Я похлопал её по спине.

— Тише-тише, вино не убежит, и я все выпивать не собираюсь, — поумерил пыл подруги.

— Чтобы ты понимал… Такому красавцу наверняка не изменяла любимая девушка с лучшим другом!

В принципе, она была недалека от истины, только ей досталось хуже, ведь Дадарио далеко не был моим лучшим другом, да и изменял он ей, признаться, со всем, что движется. Но и Элис мне не изменяла, она же не связана со мной никакими обещаниями. Я стиснул зубы, но постарался улыбнуться.

— Куда уж мне до твоих душевных утрат! Только вот стоят такие никчемные люди твоих слез? Своими слезами ты омываешь их удовольствие.

Алисия зло зыркнула на меня, вновь выпивая заполненный наполовину бокал вина. Я же свой только пригубил, напиваться было чревато с таким состоянием Элис. Хотя очень хотелось.

— Удовольствие? О да, им сейчас невероятно хорошо! — из ее глаз вновь брызнули слезы, а я чуть ли не стукнул себя рукой по лбу.

Вот умудрился же сказать!

— К черту их! Еще и думаешь об этом! Что он тебе хорошего сделал, что ты так преданно полюбила его?

Ответ на последний вопрос мне бы очень хотелось услышать. Что есть в нем такого, чего нет во мне?

— Он? — уже самостоятельно наливая себе четвертый бокал, причем доверху, задумчиво переспросила подруга, — Он… Он мне цветы дарил!

— И я тебе дарил, — резонно заметил я, — и однокурсники тебе дарили, и много кто тебе дарил цветы. И всех так преданно полюбила, а потом из-за неразделенной любви собиралась выпрыгнуть из окна?

Она задумалась. Люблю это выражение лица. Она еще не определилась с решением, но уже точно знает ответ. Моя умная девочка.

— С окном я, конечно, погорячилась, — призналась она. Рациональность к ней возвращается по мере опьянения. — Да и с любовью тоже. Скорее, эта была влюбленность с наличием розовых очков с толстыми стеклами!

Я усмехнулся, и она тоже позволила себе улыбку, правда, она получилась какой-то пьяно-озорной. Какая же она красивая!

— Дадарио — козел, — наконец, вынесла она вердикт. Не мог с ней не согласиться! — И я его больше не люблю, хотя не обещаю, что при виде него у меня не будет замирать сердце. Но Дашка! Как она могла так со мной поступить? Не могу поверить!

— Во что ты не можешь поверить, Элис? Я тебе всегда говорил, что твоя подруга слишком меркантильна. Помнишь, как ты попросила забрать тебя с универа, твой автокар сломался, а я решил подшутить и приехал на какой-то старой полуразвалившейся "ласточке", — от воспоминаний и у меня, и у Лисички на лицах расплылись широкие улыбки. — А Дашка тогда, узнав, что за тобой приедет друг и предположительно из твоего же круга общения, специально задерживала вас, чтобы выйти в середине перерыва на заполненном народом крыльце. И тут я на "ласточке", — рассмеялся я, вспомнив вытянувшееся лицо Дарьи и усмешку Алисии, которая пусть такого и не ожидала, но была готова ко всему.

— Помню, — хихикнула Лисичка, — я тогда с тобой наедине еще долго смеялась и обещала выложить в сеть какие-нибудь компрометирующие фотографии с тобой в главной роли. Например, на этой же "ласточке"!

— И так и не выложила!

— Мне было тебя жалко! Хватит с тебя той фотографии с синяком под глазом! — мы рассмеялись, замолчав.

— Помнишь, с каким пренебрежением относилась ко мне в тот день Даша и после этого еще неделю обижалась на тебя? Причем, кажется, обижалась она на тебя еще дольше по поводу того, что ты не сказала, кто я на самом деле. Стоит только вспомнить тот момент, когда она увидела меня на черном "снайпере" в дорогом костюме. Я думал, эта пиранья сожрет меня целиком. И поэтому она свалила вину моего к ней безразличия на тебя, сказав, что если бы она знала все с самого начала, то я бы уже был её парнем.

— А почему ты так и не стал её парнем?

— Во-первых, я не стану ничьим, только если твоим, — уверен, что завтра она даже не вспомнит этих слов, а сегодня просто не поймет. — И уже тем более не собирался использовать на одну ночь твою подругу.

— Она такая тварь, — зло прошипела Элис, утирая слезы.

— Тварь, — подтвердил я, решив, что этот вывод рационален.

— Что скажешь, ты был прав на её счет? — горько усмехнулась подруга, и я покачал головой.

— Нет.

Мы замолчали. Алисия была погружена в собственные мысли. Неужели Дадарио и Дашка настолько убили её психику?

— Я, действительно, была слепа, — призналась девушка, после чего я открыл еще одну бутылку. — Даже мама знала…

— Миссис Стоун? — переспросил я, будто у неё могла быть еще одна мама.

— Да, — кивнула подруга, — мама ясно дала мне понять сегодня, что была осведомлена о похождениях Дадарио.

Теперь я понял причину желания пойти и убиться. Предательство родной матери пройти бесследно не может. Я закрыл глаза. Все это с трудом укладывалось в голове. Мама Лисички никогда не была образцово-показательной, но я никогда не считал её недостойной. Теперь же и моё мнение о ней изменилось. Сложно будет иметь такую тещу.

— Она сказала, что я обязана выйти замуж за Дадарио…

— Ты не выйдешь за него, — пообещал я, и девушка мне робко улыбнулась.

— Я знаю. Только вот мне интересно, знает ли отец?

Этот вопрос положил начало молчанию. Мы сидели на ночной кухне, поглощая приготовленную мной запеканку. Алисия была полностью погружена в свои мысли, не замечая мои обеспокоенные взгляды. Я хотел сказать, что мистер Стоун уж, точно, ничего не знал, он-то защитил бы дочь, но… ручаться за кого-то было бы опрометчиво. Поэтому я выбрал просто молчание. Наконец, я собрал посуду и загрузил ее в машинку, вернувшись на место, и тут глаза Лисички зажглись. И я понял, что она что-то решила. Лишь бы ничего опасного.

— Я буду мстить!

Нет, я не против, но не ожидал, что к этому выводу она придет настолько быстро. Я еще раз подивился выдержке Элис. Кому мстить? Даше? Дадарио? Родителям? Всем сразу? Я, конечно, помогу, но от мести родителям отговорю. Нам с ними еще жить, внуков растить.

— Я обязательно отомщу ему!

Ага, мстить всё-таки будем Дадарио.

С последними словами Алисия вскочила на ноги, пошатнулась, схватившись за голову, и упала в обморок.

Я подхватил ее и отнес в комнату. Там переодел в свою футболку, с особой страстью пробежавшись руками по желанному телу. Насколько она красива, знает только создатель. Почему она не ценит свою внешность? Такая сильная и умная девочка, которая умеет глупить относительно себя.

Она спала, а я лежал рядом. В голове было спокойствие. Главное, она рядом и ей сейчас ничего не угрожает. Но нужно сделать звонок её родителям, какой бы стервой не была её мама, но она волновалась. А если она волнуется, то может что-нибудь натворить.

— Доброго вечера, миссис Стоун.

— Лешенька! — раздался голос с другого конца провода.

— Алисия у меня. С ней все в порядке.

Молчание. Видимо, она этого ожидала, но данный факт все равно её напрягал. Да, ночевать помолвленной девушке в квартире миллиардера-плейбоя чревато.

— Надеюсь, ты завтра привезешь ее домой?

— Обязательно, только ближе к вечеру, — ответил я, — доброй ночи.

— Спасибо за звонок, — я отключил вызов, всматриваясь через окно в полный рост на спящий город.

Опасное окно. При рождении детей его надо забаррикадировать.