Глава десятая. Кого, говорите, я похитила?!

Больше всего я боялась опоздать, но… как оказалось, помочь я здесь едва ли чем-то могла бы. Джарис и неизвестный мужчина двигались с такой скоростью, что их фигуры почти смазывались — я едва успевала замечать мелькающие руки, ноги… клинки.

Женщине в Зенаиле нельзя носить оружие. Во всяком случае, открыто. Но Джарис — мой телохранитель, и я сама позволила ей прятать в одежде все, что ей заблагорассудится. К оружейнику с заказами она отправляла Азата, а Айсылу специально для нее сшила несколько комплектов очень особенной одежды. Внешне — ее наряд ничем не отличался от одеяний других гаремных девушек. Но в поясе шальвар, под подкладкой жилета, в рукавах блузы-гельмека скрывалось такое количество колюще-режущего, что я только диву давалась, как эта девушка не позванивает при ходьбе. И как ухитряется не пораниться сама. Кинжалы, дротики, какие-то длинные спицы и черт знает что еще… парные кривые сабли с ножнами она тоже заказала — но они так и пылились в ее комнате. Не стоит дразнить гусей.

Когда она успевала извлечь или спрятать что-то из своего арсенала — я не знаю, честное слово. Она что-то швыряла, чем-то замахивалась, и я даже не успевала это отследить. Как, впрочем, и движения ее противника. Вот уж кто обвешан оружием вполне откровенно — ему-то не надо скрываться. И как Джарис удалось выбить у него из рук длинный клинок — я так и не поняла. Впрочем, мужчина тотчас извлек новый.

Похоже, силы были равны.

Тария сидела на траве чуть в стороне от дорожки, обхватив себя руками и дергаясь при каждом резком звуке. Губы у нее дрожали. Похоже, ее отшвырнули в самом начале драки — и она так и осталась сидеть.

Хотела бы я сделать что-то более полезное… Увы, как вмешаться в эту драку и при этом помочь, а не помешать Джарис, я действительно не имела представления.

Все решил случай, который принял обличье маленького мальчика. Ники вылетел на дорожку, видимо, привлеченный шумом — он всегда стремился оказаться в центре событий. Тария едва успела открыть рот, чтобы окликнуть и остановить его — но ребенок уже оказался в руках чужака — и к его горлу был приставлен кинжал.

На какой-то миг замерли все. Джарис не решалась даже пошевелиться, боясь, что пришлый причинит вред ребенку.

…И все же никогда не стоит в присутствии матери угрожать ее чаду. Чужак как раз остановился спиной к Тарии — и девушка вдруг метнулась с такой скоростью, что не снилась и Джарис, наверное. А завопила при этом так, что лично у меня заложило уши. Секунда — и девушка повисла на незнакомце. Еще мгновение — и Тария уже впилась зубами в его шею.

Конечно, Тария у нас не вампир, серьезной раны она таким образом бы не причинила. Но от неожиданности чужак на мгновение чуть опустил руку, в которой держал нож — и этого хватило Джарис, чтобы метнуться вперед — и приставить кинжал к горлу уже самого незнакомца. Почти одновременно с другой стороны подскочила я — и ткнула в затылок артефактным кольцом.

Мужчина тотчас обмяк и рухнул — мы с Тарией едва успели отшатнуться в разные стороны. Последняя тут же подхватила Ники. Тот, по-моему, даже не успел понять, что произошло.

— Чем ты его? — Джарис потыкала ногой в тело мужчины.

Я покрутила рукой с пальцами, унизанными перстнями.

— По-моему, беспамятством… тогда это на пятнадцать минут.

— А ты его теперь зарежешь? — непосредственно полюбопытствовал Ники у Джарис, все еще сжимавшей в обеих руках по кинжалу. Попыток слезть с рук Тарии мальчик не предпринимал. Хотя вообще-то, честно говоря, семилетний оболтус для нее уже давно тяжеловат. Но матери ради своих детей порой на такое способны…

Почему-то вспомнилась одна из земных знакомых, что появились у меня в период болезни. Собственно, все мои новые знакомые того времени — или врачи, или такие же больные. Как же ее звали… Ира? Нет, Инна. Точно, Инна Корнеева. Та самая, что носила разноцветные парики, когда волосы выпали после химии. Она отказывалась от госпитализаций, потому что кроме нее некому было позаботиться о ее маленькой дочери. Муж ее бросил, когда узнал о диагнозе, и о ребенке больше не вспоминал. Через какие боли она проходила и ухитрялась не показывать этого девочке — мне даже страшно представить. И о смерти она всегда говорила — “Мне нельзя, у меня ребенок”.

Надеюсь, Инна все-таки смогла сделать невозможное. Тария уж точно перепрыгнула через все свои страхи, когда кинулась на этого чужака. Наверняка это было рискованно и неправильно — ведь дернувшись, мужчина мог навредить Ники. Но о разумности и рациональности своих действий женщина в такие моменты вряд ли способна думать. И главное — у нее все получилось.

— Резать мы его не будем, — сказала я вслух. — Мы его лучше допросим…

В этот момент завибрировал амулет на моей шее.

Конечно, портативный переговорник у меня тоже был. Его главный недостаток — невозможно ни позвонить кому-то персонально, ни заранее узнать, кто именно вызывает. Или общая тревога — или единственный адресат. Я для себя выбрала Джарис, как самую надежную. С другими девушками связаться лично можно только из моего кабинета. А у всех остальных амулеты настроены на меня.

Я нажала на кнопку ответа.

— Эрти, — послышался голос Керима. — Здесь ваши родители… то есть господин ай-Зени и его старшая супруга. Требуют встречи с вами и с эрти Сафирой.

— Гони их в шею… то есть скажи, что мы скорбим и пока не принимаем. И, Керим, срочно пришли в сад Азата. Пусть спешит со всех ног! Вторая аллея направо от фонтана. Бегом!

Сами мы мужчину далеко не утащим. То есть втроем, конечно, можно попробовать, но времени это займет — точно не пятнадцать минут. Мужик не мелкий… не здоровяк-Азат, конечно, но мышцы видно. Просто более гибкий и жилистый. Наверняка тяжелый.

Одет в обтягивающую черную одежду. Металлоломом увешан… и впрямь с ног до головы. А еще интересно, что он определенно не местный. На зенаильца совсем не похож. Волосы довольно темные, но не не иссиня-черные, скорее просто темно-каштановые. Да и черты лица совсем другие. И кожа не такая смуглая. Да, его точно стоит хорошо расспросить.

Я бросила взгляд на небо. Солнце перевалило далеко за полдень. Если оглашение завещания уже назначено — значит, церемония прощания будет перед ним. Здесь не хоронят покойников — их сжигают в мгновенном магическом пламени сразу после прощания с близкими.

Даже если все произойдет на закате — времени нет совсем. Торопится халиф… А мне еще надо проинструктировать Лейсан и Сафиру. И расспрашивать грабителя лучше не торопясь.

Значит, придется пока отложить допрос… вместе с грабителем.

— Тария, отпусти Ники и подожди здесь. Ники, дуй в свою комнату. Джарис, сторожи этого… как появится Азат — пусть тащит этого ниндзя в ближайшую кладовую. Давай в пустую, что на первом этаже, по правому коридору.

— Я тоже хочу сторожить! — обиженные возражения Ники я слышала уже на бегу. — А кто такой ниндзя?

Надеюсь, с ребенком разберутся без меня. Потому что сбегать в мастерскую Ирмаина, кроме меня, не сможет никто. Во-первых, я единственная, у кого есть туда допуск. А во-вторых, только я знаю, что нужно искать.

Амулет-переговорник снова завибрировал. Чертыхнувшись, я ткнула в кнопку, продолжая бежать.

— Ты что себе позволяешь! — в голосе Сафиры слышались скандально-истеричные нотки. — Этот старый невольник говорит, что ты велела не пускать наших родителей! Они хотели поговорить со мной! Ты понимаешь, что от отца зависит…

— Сафира… уф… — говорить и бежать во весь дух одновременно оказалось не так-то просто. — Мне сейчас совершенно не до твоих нежных чувств. Извини. Но, знаешь, от отца сейчас точно ничего не зависит.

— Ты…

Я отключила переговорник и ввалилась в мастерскую. Тут же отмахнулась от едва не влетевшей мне в лицо мини-модели ковра-самолета и чуть не наступила на обиженно квакнувшую механическую “лягушку”.

Точно помню, что видела его на втором стеллаже слева от входа. На одной из средних полок. Да что же здесь вечно такой бардак… ага!

С торжествующим восклицанием я сдернула с полки нечто похожее на механический будильник — но с противоположными функциями. Уже когда убирала руку, что-то цапнуло меня за палец.

— Не сметь! — рявкнула я, и палец тут же отпустили.

Так… теперь бегом — назад на женскую половину. Пустая кладовка на первом этаже… надеюсь, Азат уже там.

К кладовке я подоспела как раз вовремя — Азат втаскивал грабителя внутрь. Причем последний, кажется, начал приходить в себя. Хорошо, что артефакт еще и лишает памяти за последние полчаса — так что в первые секунды чужак все равно будет слегка дезориентирован.

Он уже поднял голову и с недоумением уставился на меня, когда я вбежала, на ходу поворачивая пальцем стрелки на “будильнике” в своих руках на полный оборот. И тут же поставила его на пол возле входа.

Азат и грабитель зевнули одновременно. Последовать их примеру очень хотелось, но я-то знала, в чем дело. А потому схватила за руку невольника и чуть не силком вытянула его из кладовки. А чужак в ту же секунду снова уронил голову.

— Все! — я наконец выдохнула.

— Что — все? — Джарис поджидала у входа. Тария топталась рядом с ней.

— Будет спать в ближайшие двенадцать часов. Беспробудно.

Сонный артефакт был создан специально для детских комнат и для стариков, мучающихся бессонницей.

— А потом?

— А потом проснется. И мы его допросим. Ну или заведем часы заново. Посмотрим. Азат, попроси у Керима ключи от этой кладовки и запри, чтоб Ники не добрался.

Кто бы знал, что очень скоро эта кладовка пополнится новыми “постояльцами”. Или полежальцами?

*

В Зенаиле считается, что умершие уходят к звездам — в страну, что ближе к самим богам. Нельзя держать мертвых лишними слезами и долгими прощаниями, мешая уходить.

В знак особого почета церемонию проводили во дворце халифа — и здесь же будет оглашение завещания.

Обычно на прощании присутствуют только близкие. Но у Ирмаина не было ни родных, ни реально близких людей. Может быть, разве что я такой стала… во всяком случае, я надеюсь на это.

Здесь присутствовали лично светлейший халиф Ханаил ай-Сурим, его визирь, еще кто-то из свиты — и мы, три жены покойного, одетые в белое. Траурные одежды нам едва успели доставить. Уже завтра нам позволено будет надеть черно-белые наряды — как знак того, что что-то уходит, а что-то остается. Во дворец халифа, к слову, мы втроем прилетели на том самом ковре-самолете, на котором разбился Ирмаин. Сам артефакт оказался цел, и нам переслали его из лечебницы. В полете Сафира визжала, а Лейсан шепотом молилась, вцепившись побелевшими пальцами в четки. Но главное — на ковре нас не мог достать никто.

Халиф говорил какие-то торжественные банальности о заслугах артефактора. Служитель богов читал обязательные молитвы. Тело Ирмаина покоилось на каменном возвышении в центре зала. И лицо его казалось удивительно спокойным.

Что ж, прощай, мой недолгий муж, чудаковатый гений и замечательный человек. Кое в чем зенаильцы правы: умершие просто уходят дальше. Я теперь точно знаю, что смерти нет, и где-то в другом мире, возможно, ты уже родился снова. Ты не помнишь ничего обо мне и об этой жизни. Но однажды ты вырастешь — и наверняка перевернешь своими изобретениями еще один мир. И сделаешь его лучше. Но мне все-таки очень горько, что я больше никогда не увижу тебя за столом в твоей мастерской — с отверткой, лупой и очередным странным артефактом. Будь счастлив там, где ты теперь.

Голос служителя взметнулся ввысь, он вскинул руки — и артефакты по углам каменного возвышения вспыхнули голубоватым магическим светом. В следующий миг над телом Ирмаина поднялся прозрачный купол — а потом под ним вспыхнуло такое ослепительное пламя, что пришлось зажмуриться.

А когда я открыла глаза, ни огня, ни купола уже не было. На камне остался только пепел.

— Пепел — к ветру, душа — к звездам. В ясный путь! — служитель завершил ритуальную фразу, и все присутствующие разом склонили головы.

— В ясный путь! — эхом откликнулись со всех сторон.

Вот и все. Пепел после соберут невольники, чтобы развеять по ветру.

— Прошу теперь проследовать на оглашение завещания! — объявил кто-то из служителей.

Действительно, без лишних церемоний.

*

Завещание определенно интересовало куда больше народа, чем тело старика. Зал оказался набит битком. Люди сидели на всех бесчисленных диванах и кушетках, а кое-кто даже стоял. Для себя я выбрала кушетку у самого выхода — и поймала несколько недоуменных взглядов. Как жены покойного мы могли бы занять более почетные места.

Я огляделась, тут и там отмечая знакомые лица.

На отдельном кресле на возвышении, конечно, присутствует лично халиф. Ожидаемо. Великий визирь стоит за его спиной. Свита халифа — кажется, в полном составе. Несколько ученых мужей-артефакторов — они изредка бывали у нас, консультировались и обменивались опытом с Ирмаином. Глава высшей магической школы — муж регулярно делал туда немалые отчисления. Несколько талантливых стипендиатов из той же школы — старик следил за их успехами, а изредка даже читал им лекции. Хм… а еще отцы жен покойного. И наш с Сафирой, и отец Лейсан, оба вместе со старшими женами.

Впрочем, в этом тоже нет ничего неожиданного. Предполагается, что вдовы вернутся в дома своих отцов, и вопрос лишь в том, оставил ли муж им какое-то приданое.

Еще дома я поговорила с ними обеими. В Лейсан я даже не сомневалась — вернуться в дом отца для нее смерти подобно. Тем не менее, выбор я ей предложила.

А вот с Сафирой было… сложно. Все минувшие два года она изо всех сил сопротивлялась тому укладу, что я установила в нашем доме. Пыталась жаловаться Ирмаину, даже интриговать против меня, сговариваясь с наложницами. Правда, те, кипя возмущением, тут же приходили ко мне же.

В “нормальном” гареме она знала, как себя вести, что делать, знала свое место и как действовать, чтобы это свое положение улучшить… а в нашем маленьком бедламе чувствовала себя лишней и не понимала, как ей жить. Даже после того, как у нее обнаружился пусть невеликий, но все же магический дар, она отчаянно сопротивлялась попыткам заставить ее учиться и развивать этот дар. Женщинам не положено!

Вообще магия в этом мире далеко не всесильна. Каждый человек с магическим даром обычно способен использовать силы только в каком-то одном направлении — например, для лечения, для роста растений и так далее. Правда, зато каждый маг независимо от собственного направления может сливать сырую силу в артефакты. А с их помощью можно и лечить, и разрушать, и делать многое другое. Неудивительно, что именно артефакторика считается самым востребованным видом магии, поскольку она единственная универсальна.

У Сафиры оказался дар к бытовой магии. Она могла одним взглядом собрать пыль из всех углов и выбросить ее за окно, разгладить мятую одежду, убрать пятно без всяких артефактов и так далее. Кстати, это ее отдельно бесило — она не прислуга, чтобы заниматься уборкой! Да и учиться без учителя, по одним книгам, методом проб и ошибок, не так-то просто.

Но на самом деле — далеко не сразу, но в конце концов она не только оценила удобство своих способностей, но и действительно увлеклась магией. Сафира никогда не говорила об этом — но я-то видела, что в последнее время в библиотеку она ходит с удовольствием. А еще в ее покоях теперь всегда было чисто и идеально прибрано. И более того — я нет-нет да замечала, что она по собственной инициативе подзарядила бытовые артефакты или сама навела чистоту в одном из общих залов. Конечно, я не говорила об этом — уверена, она бы только оскорбилась.

А еще сейчас — у нее самое сложное положение из нас всех. Я до сих пор не знаю, за что ее выгнал первый муж, но это и не так важно. Сафира отлично понимает, что когда вернется в гарем отца, будет, в отличие от меня, не просто женщиной, которая уже была замужем. У меня с хорошим приданым были бы все шансы снова найти мужа. А вот у нее… все неизбежно вспомнят, что до брака с Ирмаином она была разведена. А значит — опозорена.

О сути завещания я рассказала ей заранее, хотя поверила сестра не сразу.

— Я предлагаю тебе выбор. Ты можешь действительно вернуться к отцу. Я даже выделю тебе приданое. Хорошее приданое, любая другая с таким стала бы завидной невестой. Но ты сама понимаешь…

— Или? — напряженно перебила Сафира.

— Или ты остаешься с нами. Я постараюсь найти лучший выход для нас всех. Но в этом случае — тебе придется изменить свое поведение. Ты должна слушаться меня — по крайней мере, на людях. Особенно — во дворце халифа. Не подыгрывать отцу в надежде улучшить свое положение. Не пытаться привлечь внимание выгодных, на твой взгляд, женихов — на тебе все равно ни один из них не женится. Не пытаться сватать меня за них — это все равно буду решать я, и я-то вывернусь, а вот твоя судьба в этом случае…

— И что ты сделаешь? — Сафира нервно усмехнулась.

Я пожала плечами.

— Да ничего особенного. Это ведь будет значить, что ты передумала, просто забыла об этом сказать. Я всего лишь отправлю тебя к отцу. Правда, тогда уже без приданого. А дальше — делай со своей жизнью, что хочешь, меня это уже не касается. Хотя твои-то желания вряд ли кого-то будут интересовать. Но это будет твой выбор. Подумай хорошенько. В доме отца у тебя будет не лучшее положение, сама знаешь — но ты наконец снова окажешься в своей стихии, к которой так стремилась. В нормальном гареме, где тебе все будет понятно и правильно. Может быть, мать как-то поможет тебе… не знаю. Я не могу ничего обещать тебе здесь. Разве что — ты сможешь продолжать заниматься магией. И искать свое место вместе со мной. С нами всеми.

Я действительно не знала, что она выберет. И последует ли на самом деле своему выбору. Все-таки она всегда была близка со своей матерью. Но она дала слово. Не знаю, насколько могу ей верить. Но и просто выгнать ее будет… неправильно.

Все это я вспоминала, пока служащий в полосатом халате и официальной синей чалме зачитывал хорошо знакомый мне текст. Отчисления для магической школы и больницы для бедных, стипендии талантливым студентам… и, конечно, главное — основная часть имущества. Гарем с приданым.

Я осторожно оглянулась. Примерно половина лиц вокруг все больше вытягивается. Остальные, кажется, просто не могут осознать. Одутловатое лицо халифа прямо-таки пятнами пошло. Вредно в его годы так волноваться! Чай тоже не мальчик. Да и лишний вес здоровья не добавляет. Наверняка надеялся, что Ирмаин по обычной своей рассеянности вовсе не оставил завещания, и все его имущество отойдет халифату.

Зейнаб что-то шепчет на ухо отцу.

— Это незаконно! — выкрикнул кто-то. Поднялся гул, каждый спешил высказать свое мнение.

— Я бы сказал, это весьма странно, — сморщил лицо, и без того напоминающее печеное яблоко, служащий в полосатом халате. — Но, смею вас заверить, законам халифата ничто в данном документе не противоречит.

Отец поспешно поднялся со своего места.

— Что ж, да исполнится воля почившего! Я заберу дочерей и постараюсь найти им достойнейших мужей, как пристало любящему отцу.

Ну молодец же! Надеется, что мы с Сафирой вернемся, а значит, все, что принадлежало Ирмаину, перейдет под управление рода Зени. Интересно, сам догадался или Зейнаб подсказала?

— Мой супруг, да будет светел его путь под звездами, — не вставая с места, негромко возразила я, — своей волей даровал мне право самой выбрать нового мужа — и для себя, и для других его жен. Боюсь, я не вижу причин возвращаться под отцовский кров.

— Что?! — отец выглядел шокированным. — Но ты же не можешь жить сама! — он беспомощно огляделся, — Сафира, дочь моя…

— Я исполню волю нашего возлюбленного супруга, — ровно произнесла Сафира.  Умница!

На другом конце зала вскочил с места отец Лейсан. Надо же, и этот тоже на что-то надеялся?

— Женщины не могут оставаться беззащитными! — провозгласил великий визирь. В самом деле, именно о нашей защите он наверняка и думает, ну конечно. — По праву первого и как близкий друг покойного я заявляю свои права на его гарем и готов жениться на этих женщинах немедленно, чтобы даровать им свой кров.

Надо же, какой быстрый! Близкий друг, ты посмотри…

А Сафира вскинулась. Думает, что такая партия была бы для нас невероятной удачей? Наверняка. Но… она все же промолчала.

— Наш визирь поспешил, — прошипел халиф. — Наш советник был близок и мне, и я не могу оставить его жен своей заботой. Посему повелеваю этим же…

Счет пошел на секунды. Я сжала руку Сафиры.

Бытовая магия — многофункциональная вещь. Например собираешь ты пыль из углов одним взглядом — и переносишь ее за окно. А можно и не за окно. Можно и кому-нибудь прямо под нос.

Халиф на мгновение замолчал, разинув рот и выпучив глаза. А потом — оглушительно чихнул. И еще раз. И еще!

Эти секунды были нужны мне, чтобы трясущимися руками выбрать в связке амулетов на груди нужный — и успеть провернуть вечно заедающее колечко на нем.

Мгновенно стало темно — хоть глаз выколи.

Со всех сторон послышались испуганные и изумленные вскрики. Я сдернула с тонкой нитки, сжала пальцами и бросила на пол небольшую отдельно болтающуюся бусину — и тут же стало весело. То есть не только мне — всем. Со всех сторон послышались сначала сдавленные смешки, а потом грянул громовой хохот.

“Хохотунчик” был побочным эффектом неудачного эксперимента. Ирмаин разрабатывал артефакт для улучшения настроения и поглощения тяжелых и болезненных эмоций. Первый опыт оказался с чрезмерным эффектом, и результат я выпросила для себя. Целую пригоршню одноразовых бусин— “хохотунчиков”.

У нас пять минут. Именно столько действует эффект поглотителя света. Смеяться присутствующие будут чуть дольше, но скоро начнут соображать. А пока они дезориентированы — нам пора. Я дернула за руки хихикающих Лейсан и Сафиру — и уже через секунду мы тремя пулями вылетели в галерею дворца и понеслись к выходу.

Стражники, охраняющие входы и выходы, недоуменно оглядывались на нас. Бегать по дворцу халифа не принято. Но приказа задержать девиц у них не было. Мало ли — может, мы от горя помешались! Была бы охота с безумицами без приказа возиться.

Хорошо, что у Лейсан отличная память. Честно говоря, сама я заблудилась бы в галереях и переходах дворца. Он куда больше и запутаннее нашего. Но она безошибочно узнавала дорогу, по которой мы пришли, и сворачивала куда нужно. Так что очень скоро мы были у выхода, где “припарковали” — то есть свернули и прислонили к внешней стене — свой ковер.

Еще несколько секунд — и мы втроем, вцепившись в кисти по краю своего транспортного средства, уже взмыли в воздух.

— Домой! — скомандовала я. — Максимальная скорость!

Как только халиф произнесет свой приказ вслух — он станет обязательным к исполнению. Правда, есть нюанс:  если мы слышали приказ, то не повиноваться ему — государственная измена. А вот если не слышали — всего лишь досадное недоразумение. И если успели, например, выйти замуж и выполнение неизвестного нам приказа стало невозможным — это, конечно, достойно всяческого порицания, но все же не преступно. Увы, прямо сейчас нам выходить замуж не за кого. Значит, надо сделать так, чтобы как можно дольше у халифа не было ни единого шанса донести до нас свою волю. Нам надо исчезнуть.

И будут с нас взятки гладки. Откуда же нам, глупым женщинам, знать, отчего вдруг стало темно и все засмеялись? Мы просто испугались. Мы ведь всего лишь женщины! Вот и бежали в страхе. Все стражники дворца подтвердят. А что потом исчезли вместе со всем остальным гаремом — так скорбим, пребываем в отчаянии… и главное — ни единого закона этим не нарушаем. Имеем полное право. Ничего иного нам не приказывали!

Хорошо, что Ирмаин не успел сделать ковры-самолеты артефактами массового производства. Предыдущая модель была слишком медлительна и постоянно эпилептически дергалась в полете, так что халиф забраковал ее. А новая пока существует в единственном экземпляре. Главное — не пытаться менять настройки в полете.

Над стеной, ограждающей территорию дворца, мы просто пролетели, а вот внутренние ворота сами распахнулись перед нами. Прямо на ковре, быстро снижаясь, мы влетели внутрь — и кубарем скатились на пол.

— Керим! — я тут же вскочила. — Наши все на месте?

Нажимать на переговорник не пришлось — старый невольник уже спешил ко мне.

— На месте, моя эрти. Эрти, здесь…

— После! — я отмахнулась. Главное — все дома. — Сейчас нет ни минуты. Все расскажешь, когда прибудем! Лейсан, Сафира, по комнатам!

— Но эрти…

— Керим, некогда! — я ткнула в переговорник — общая тревога. — Внимание всем: через две минуты сворачиваю дворец. Кого мутит — советую лечь прямо сейчас.

Время, проведенное в ларце, люди не замечают. А вот сам момент сворачивания и разворачивания пространства не слишком приятен. Некоторых тошнит.

Я снова вскочила на ковер — так будет быстрее.

— На задний двор!

— Эрти!

— Все потом!

Ковер молнией метнулся из ворот и принялся набирать высоту. Мне надо облететь его сверху.

Здание выстроено в форме полумесяца, и внутреннее пространство занимает сад, тоже входящий в дворцовый комплекс. Но в самой излучине есть небольшой внутренний дворик, ничем не занятый.

Такой дворик есть в каждом дворце-в-ларце: место внутри дворцового комплекса, но не входящее в него. Эдакая дырка. Единственное место, откуда можно свернуть дворец.

Ковер приземлился на разноцветных плитках, и я бегом соскочила с него.

В середине дворика мелкой плиткой был выложен узор. Что ж, надеюсь, я верно помню комбинацию. Упав на колени, принялась хлопать ладонью поочередно — красный треугольник, маленькая синяя плиточка, снова красный — и желтый круг в центре.

Центральная плитка с жужжанием приподнялась вверх — и сверху на ней стала видна небольшая выемка. Есть! Теперь ткнуть в эту выемку камнем на родовом кольце Мируз. Вот так.

Не вставая, я медленно оглянулась. Сворачивание дворцов-в-ларце я уже видела, хоть и не нашего, но это зрелище зачаровывало всегда. Садовые пальмы и юкки, которые будто растут в обратную сторону, стремительно уменьшаясь. Башни и купола, которые сворачиваются на глазах. Сжимающиеся стены. Каждый раз замирает сердце при мысли о тех, кто внутри. Я знаю, что они в полной безопасности, но выглядит это все равно… пугающе. Еще миг, когда само пространство вокруг меня будто закручивается в воронку — и вот на плитке передо мной стоит резной ларец с откинутой крышкой. А в нем — весь наш дворец в миниатюре. Вокруг меня — выложенный плиткой дворик, а за ним — голая земля, лишенная даже травы… до самых стен, что раньше окружали дворец. И в ворота снаружи уже барабанят.

Солнце успело закатиться за горизонт, но даже за высокими стенами, думаю, было отлично видно, как исчезали белые башни и купола.

Я торопливо захлопнула крышку ларца и подхватила его. Что-то царапнуло пальцы снизу. Я заглянула под дно шкатулки. Из него торчала пара изогнутых прутиков. Я недоуменно нахмурилась и потрогала. Ой! Это же корни… подозреваю, что дубовые. У каждого из растений дворцового сада есть изрядный ком земли, входящей в комплекс дворца-в-ларце. Дуб в него изначально не входил. По моей просьбе Ирмаин сделал для него пространственный карман с землей и даже имитацию солнечного света под куполом малого зала. Но, видимо, у дуба было свое мнение на этот счет.

Ладно, дуб — дубом, а сейчас надо торопиться. Я бегом вернулась на ковер.

— Вверх! Как можно выше.

Хорошо, что вечер сегодня темный. Не хочу, чтобы все вокруг видели, в какую сторону я направлюсь. Тем более что улетать далеко мне пока нельзя. Завтра придется еще ненадолго вернуться в Аифал, здесь остались кое-какие незавершенные дела. Но возвращаться я буду тайком и одна. А пока — у меня весь дворец вместе с гаремом на руках. В буквальном смысле.

Снизу что-то кричали, но ковер поднимался с такой скоростью, что я ничего не могла расслышать за свистом ветра. И хорошо. Вдруг они там выкрикивают, что приказал мне халиф? Я на любом артефакте правды смогу подтвердить, что ни сном ни духом.

Так, теперь покружить немного над городом в разные стороны — чтобы показания случайных свидетелей расходились. Пусть показывают куда угодно, только не туда, куда я направлюсь, как только вылечу за пределы города.

А куда я, кстати, направлюсь? Выбор невелик, да стоять не велит… В обжитые земли пока лучше не соваться. Значит, остается пустыня. До нее не так уж далеко — в Зенаиле до нее отовсюду недалеко. Разыскать наш дворец среди барханов будет не так-то просто.

В следующий полет надо будет закутаться потеплее! Признаться, за время, проведенное в Зенаиле, я и забыла, что такое “холодно”. Зато теперь отлично понимаю, зачем мотоциклисты в любую жару надевают кожаные куртки. Ветер на скорости — это, я вам скажу, то еще испытание! Еще в самом начале он сдернул покрывало с моей головы — но, к счастью, здесь нет никого, кто счел бы это неприличным.

А потом и пучок, который я всегда завязывала из волос, растрепался и превратился в мочалку. Где-то я потеряла половину заколок, кажется. Одной рукой я плотно прижимала к себе ларец, другой обхватила себя, пытаясь согреться. Зубы выстукивали барабанную дробь.

…Уже глубокой ночью я наконец приземлилась среди песков. Черт, а в пустыне в такое время и без встречного ветра холодно!

Свернув ковер, я поспешно поставила ларец на землю и присела рядом с ним. Обвела трясущимся пальцем узор на крышке и напоследок вдавила центральный камень печаткой на родовом кольце Мируз. Ларец распахнулся.

Теперь все происходило в обратном порядке. Из ниоткуда поднимались стены. Диковинными цветками расцветали белые купола на толстых ножках-башнях. Пальмы и беседки поднимались в мгновение. И спустя всего несколько минут посреди пустыни возник оазис — наш дворец со своим садом и фонтанами.

Ну вот… теперь можно выдохнуть. И наконец согреться!

Ковер я оставила во дворике — теперь здесь был всего один выложенный плиткой пятачок и песок вокруг. Пришлю кого-нибудь, чтобы забрать и свернуть. А сейчас — бегом в тепло!

Переговорник на груди отчаянно запищал.

— Да!

— Эрти, — Керим говорил, как всегда, почтительно и ровно. — Я только хотел сказать, что вас дожидаются гости.

Что?!

Я споткнулась и замерла.

— Какие еще гости?! Я ведь велела никого не впускать!

— Да, эрти, — смиренно ответил старый невольник. — Но этих гостей я не мог не впустить. Вас дожидаются посол Вербинии Демьен ле Раден и светлейший принц Фарид ай-Сурим.

Посол? Этот-то что здесь забыл? Принц-то ладно, я помню, он что-то заказывал у Ирмаина, какой-то особенный артефакт, может, хочет забрать… ну и да, перед наследником халифата невозможно закрыть двери. А посол, видимо, просочился вместе с ним.

То есть… подождите — что значит принц?

Я что — я…

Я похитила сына халифа?!