Глава девятая. Последние дни безоблачной жизни

Наверное, это прозвучит странно, но два года, проведенные в роли старшей жены в гареме Ирмаина ай-Мируза, оказались для меня… счастливыми. У меня появилась пусть огромная, шумная, разношерстная и странная, но настоящая семья. Я была постоянно чем-то занята и чувствовала свою нужность. Я была действительно необходима тем, кто мне доверился и держался за меня, пытаясь сохранить самих себя, несмотря ни на что. И я сумела стать действительно необходимой самому Ирмаину — этому замечательно чудаковатому и гениальному старику, без которого у меня, возможно, ничего бы не вышло. Он радостно свалил на меня практически все взаимодействие с внешним миром, чтобы иметь больше времени на свою работу.

Ники рос и проказничал, как полагается всякому нормальному ребенку его возраста. Меня беспокоило только то, что у него нет никакой возможности общаться со сверстниками — но с этим я пока ничего не могла поделать.

Тарии удалось, сохраняя свое инкогнито, добиться значительных перемен в местной лечебнице для бедных. Она внедрила новые методы и о ней шепотом болтали как об эрти-волшебнице, способной исцелить любые хвори.

На самом деле никаких магических сил у Тарии не оказалось — она просто очень хороший врач. Мне тоже в этом плане не повезло. Зато, помимо Мариам, магический дар обнаружился у Сафиры и Айсылу, и обеих девушек я стала трижды в неделю загонять на несколько часов в библиотеку — учиться по подобранным Мариам книгам. Айсылу покорно делала все, что велено, а вот Сафира пыталась огрызаться.

Зарема по-прежнему бегала время от времени на свиданки в город, хотя нередко вздыхала, будто мечтая о чем-то другом.

К слову, великий визирь Саид ай-Джариф и впрямь попытался выкупить ее у Ирмаина. Но я успела предупредить мужа и объявить, что эта девушка абсолютно незаменима. В результате ай-Джариф зачастил к нам в гости — под самыми разными предлогами. Бедный Ирмаин начал даже прятаться от него — ведь великий визирь был тем самым редким человеком, к которому не пошлешь вместо себя старшую жену!

Помимо ай-Джарифа, захаживали к нам изредка и другие важные гости. Помнится, как-то сподобился даже сын самого халифа — он хотел заказать себе какой-то уникальный артефакт. И спасибо Зареме — нашим гостеприимством все оставались более чем довольны!

Прятаться Ирмаину приходилось порой не только от визиря. Сафира так и не оставила попыток произвести впечатление на мужа. Ну или хотя бы толком познакомиться с ним. Увы, муж этих стремлений не разделял категорически — и не раз просил меня избавить его от преследований “этой страшной женщины”.

Зато ему удалось создать множество артефактов по идеям, которые я ему подала. Правда, не все они доработаны. Например, переговорники мы с девочками пока тестируем. Реализовать подобия сотовых телефонов сразу не получилось. Но теперь на шее у каждого из обитателей гарема висит амулет с двумя кнопками: личный вызов мне и общая тревога. А в моем кабинете — целый коммуникатор с клавиатурой. По нему можно позвонить любой из девочек.

Вообще, прятки стали у нас, по-моему, любимым семейным видом спорта. Ирмаин прятался от Сафиры, Рами — от Заремы… последняя исключительно из спортивного интереса пыталась мальчишку соблазнить.

Занимаясь делами супруга, мне приходилось немало бывать и в городе. Несколько раз я сталкивалась с послом Вербинии Демьеном ле Раденом. И каждый раз впечатление от наших встреч было… странным. Может быть, встреться мы в другое время и в другом месте, все сложилось бы иначе… но теперь все так, как есть. И я давно решила для себя все. Так какая разница, что могло бы быть?

А вот у Рами и Лейсан, как мне кажется, вполне может все сложиться. Правда, поначалу между ними возникло… некоторое недопонимание.

Все дело в том, что робкий влюбленный никак не решался признаться своей ненаглядной, что он… не совсем евнух. А как тут признаешься? От мужчин наша трепетная лань по-прежнему шарахалась и боялась их буквально до обморока. Такого эффекта несчастный поклонник, конечно, не желал.

А потому он приносил к ее окну каждое утро собранные в саду свежие букеты, слагал и пел для нее песни, исполнял малейшую просьбу… а Лейсан радостно с ним дружила.

Думаю, ему стоило бы признаться, когда она немного привыкла. Уверена, что стоило. Нашему недоевнуху выпало много страдать… например, Лейсан не стеснялась при нем переодеваться.

Конечно, все это не могло привести ни к чему хорошему!

Однажды Лейсан ввалилась в мой кабинет без стука, дрожащей рукой нашарила кресло для посетителей и буквально рухнула в него.

— Ни-и-и-ла-а-а! — трагически простонала она. — Ра-а-а-ми-и-и! Ты даже не представляешь!

— Так! — я поднялась со своего места, обогнула стол, присела на подлокотник ее кресла и приобняла девушку за плечи. Похоже, она таки узнала все, и теперь стоит ожидать слезоразлива. — Ты выяснила, да?

— Да, — почему-то шепотом согласилась она. — Я сама видела! Это… это ужасно!

— Ну, — я пожала плечами. — В целом не так уж и ужасно, он ведь все тот же Рами, с которым ты столько общалась…

— Я знаю! — девушка закрыла глаза руками. — И мне стыдно! Я всегда думала, что я… что я хороший человек! Вот я однажды видела карлицу — и не смеялась над ней! И когда у моей сестры прыщи вскочили, мне было ее жалко. Я ведь понимаю, что человек не выбирает себе уродство! Я знаю, знаю! Но это, это…

Я почувствовала, как мои брови сами собой поднимаются все выше.

— Та-а-ак… подожди-ка. А давай-ка с начала — что именно ты видела и что узнала о Рами?

Спустя полчаса расспросов, прерывающихся всхлипами, я схватилась за голову.

Как оказался, Рами все же решился рассказать любимой все. Беда в том, что сам мальчишка уж очень смущался и никак не мог говорить прямо. В общем, он пытался иносказаниями объяснить этой “чистой телом и душой”, что у него все на месте и он не совсем или совсем не. Долго пытался, насколько я поняла. Очень долго. А Лейсан упорно не понимала! В конце концов доведенный, видимо, до белого каления парень… ну, полагаю, психанул. Даже о всяком смущении забыл. И решил просто… показать. Ну и показал.

И зря. Потому что Лейсан… все равно не поняла!

Увы, эта девица не имела ни малейшего представления ни о мужской анатомии вообще, ни о том, какую именно процедуру проводят евнухам и чего у них быть никак не должно. И как это все должно выглядеть. Просто знала, что мужчины — зло, а евнухи — ничего, нормальные люди, в каждом гареме есть.

Даже Ники без одежды она никогда не видела — Тария купала ребенка отдельно.

Словом, эта трепетная лань решила, что у Рами какое-то врожденное уродство. Жутко неэстетичное, ужас-ужас! Или болезнь. Как он вообще с этим живет? В общем, хорошо, что этого кошмара обычно не видно под одеждой. Остается только попытаться забыть о нем, ведь бедняжка Рами не виноват…

Пришлось, сдавленно хихикая и утешительно похлопывая девушку по плечу, провести небольшую просветительскую лекцию. Давно, наверное, следовало, но кто же знал, что все настолько запущено!

Впрочем, очень скоро мне стало не до смеха. Потому что Лейсан, осознав все, несколько минут просто ловила ртом воздух, а потом… все-таки разрыдалась.

— Так он… так он… все это время… обманщик!

— О-о-х! — я притянула девушку к себе, и она уткнулась головой мне в плечо. — Вот скажи — за все время, что вы знакомы, Рами — заметь, нормальный здоровый мужчина Рами — хоть раз попытался на тебя наброситься — или чего ты там ожидаешь от ужасных монстров — мужчин?

— Н-нет, — вынуждена была признать она.

— И, уж поверь мне, не попытается. Мальчик всерьез влюблен в тебя, и хочет, чтобы ты ответила ему взаимностью. И сделает для этого все. А то, что происходит между влюбленными… сильно отличается от того, о чем рассказывала тебе та злобная стерва из гарема твоего отца.

Лейсан снова всхлипнула, но ответила неожиданное:

— Я знаю… мне Зарема говорила. Что бывает не так, и что не все мужчины такие… но по ним ведь не поймешь, какие они!

— Но Рами-то ты уже хорошо знаешь!

— Да-а-а… только он все равно обманывал меня! Так было нечестно!

— Это верно, — я кивнула. — Ему стоило давным-давно признаться. Ну… хочешь, мы его слегка накажем?

Девушка тотчас подняла голову, а глаза ее неожиданно загорелись.

— А как?

*

…Тем же вечером, когда почти все девушки были в сборе и болтали в общем зале, Лейсан решительно вошла, таща за собой на буксире Рами. Юноша упирался и пытался что-то возражать, но несмелая обычно девушка проявила упорство.

— Девочки! — громко провозгласила она. Все с интересом повернули головы. — Я считаю, что это несправедливо, что евнухи вынуждены бегать купаться в термы на другом конце дворца! И не могут пользоваться нашим бассейном! Они ведь живут с нами, столько нам помогают и ничем нас не оскорбят…

Как и было запланировано, я приняла задумчивый вид.

— Хм-м… что ж, я не вижу причин, по которым бы евнухи, — последнее слово я подчеркнула голосом, — не могли ходить с нами в общие термы.

— Вот! — Лейсан закивала. — Только у Рами… вы должны понять. Просто не обращайте внимания, если увидите. У него есть небольшая… проблема. Это не уродство, ни в коем случае! Вы не должны смеяться. Понимаете, он ведь не виноват. Он с этим родился. Нужно проявить толику… снисхождения и сочувствия. Это такой малюсенький недостаток. Совсем крошечная неприятность. Просто недоразумение.

— Ага, — я перевела ехидный взгляд на медленно багровеющего недоевнуха. — Неприятность, значит. Малюсенькая.

— Крохотная просто! — с жаром подтвердила Лейсан. — Да вы и не заметите ничего, я уверена! Вот я — вообще не заметила!

— Так-таки не заметила? — я приподняла брови.

— Совсем! — закивала Лейсан. — Ма…

В этот момент, однако, Рами все же не выдержал издевательства.

— Большая у меня неприятность! Большая!! — завопил он.

Зарема, полулежащая на одном из диванов, томно обмахнулась веером.

— Н-нууу, большая — не большая… — протянула она, закатив глаза и причмокнув, — но ничего так. Нормальная неприятность. Нет, ну видали мы, конечно, неприятности и побольше… а так ничего. Жить можно.

От шока Лейсан даже выпустила руку Рами и медленно повернулась к Зареме. Та, почуяв, что запахло жареным, быстро поднялась с дивана.

— А ты откуда знаешь про его неприятность?! — прошипела тихоня Лейсан спустя несколько секунд гробовой тишины. Вид у нее при этом был такой, что мне самой стало слегка не по себе.

— Я, я просто… — Зарема осторожно, медленно и не поворачиваясь спиной, будто перед ней был тигр, зашла за диван. — Просто видела однажды, случайно, ничего такого, клянусь, он не…

Лейсан так же медленно наклонилась и цапнула с ближайшей кушетки подушку — а затем резко швырнула ее с боевым кличем.

Отбить первую подушку веером Зареме удалось. На второй он все же сломался.

…Честно говоря, я думала, сейчас девицы вцепятся друг другу в волосы, и разнимать мы их будем всем гаремом.

Но когда мимо пролетел третий “снаряд”, Джарис неожиданно сдернула подушку с собственного дивана — и швырнула ее в Рами. На другом конце зала подхватилась Айсылу — и еще одна подушка полетела в Лейсан. Та на мгновение даже замерла в недоумении, будто очнувшись. А спустя еще секунду подушки — а временами и перья из них — летали уже по залу во все стороны под боевые кличи.

Я ведь говорила, что коллектив у нас дружный!

*

…А однажды из лечебницы позвонила Тария.

Ирмаин уже три дня как отсутствовал дома — отправился с визитом во дворец халифа, чтобы показать новую модель ковра-самолета с улучшенными летными качествами. Визиты к халифу — это всегда надолго, гения артефакторики принимали во дворце с особым почетом и демонстрировали гостеприимство несколько дней. Ирмаин всегда от этого ужасно страдал. А я каждый день писала ему письма, чтобы сообщить, как дела дома и не взорвалось ли что-нибудь в его мастерской, и отправляла магпочтой на его переносной почтовый ящик.

О том, как все это вышло, мы узнали не сразу.

А ведь я как чуяла, что нельзя отпускать Ирмаина одного на его очередном детище! Еще на первых испытаниях ковра-самолета, когда я сама поднималась вместе с мужем, я буквально ловила его за халат, чтобы он не занимался корректировками и балансировкой прямо в воздухе. Попросту говоря — не пытался залезть под летящий ковер и подергать его за зачарованные нити основы. Конечно, он клятвенно обещал мне, что будет предельно осторожен. Но это же Ирмаин… если ему пришло в голову, как усовершенствовать свое изобретение, у него попросту вылетало из головы все остальное.

Артефактор уже направлялся домой, восседая на своем ковре. Однако, по свидетельству бесчисленных зевак, которые, конечно, наблюдали за полетом от дворца, разинув рты, внезапно старик вскочил на ковре, потом лег и принялся дергать ворс по краю. Немногочисленные маги, видевшие эти чудеса воздушной акробатики, утверждали, что артефактор прямо в полете начал перевязывать магические узлы основы.

В результате ковер не просто сбился с курса. Он принялся метаться в небе, то снижаясь, то снова поднимаясь, причем распластанный на нем изобретатель, похоже, даже не замечал этого, увлеченный своим занятием.

А в конце концов ковер рухнул — причем над самой окраиной города. Едва живого старика вместе с ковром доставили в ближайшую лечебницу.

Вот так и вышло, что гениальный артефактор, советник самого халифа и один из богатейших людей Зенаила умер, не приходя в сознание, в Аифальской лечебнице для бедных, на руках у собственной наложницы Тарии.

Я сжала виски руками. Ирмаин… поплакать я смогу позже. Наверное. Но сейчас — важно позаботиться о живых.

Джарис вошла без стука — она всегда караулила под дверью, пока я работаю в кабинете. Я кивнула ей, и девушка устроилась в кресле для посетителей.

Из слуг переговорник есть только у Керима — как старшего.

Я нажала на кнопку.

— Керим, передай всем — из дворца не выходить. Заприте все входы и выходы. Впускать только своих. Если кто-то чужой попытается войти — немедленно сообщай мне. Без моего распоряжения не отпирайте никому — будь там хоть сам халиф!

— Слушаюсь, эрти.

Я в своем праве. Дворец — частная собственность, а ее в Зенаиле все-таки уважают. Другое дело, что многие сейчас могут счесть эту собственность ничейной. О существовании Ники мало кто знает, да и полных наследных прав у него все равно нет. Конечно, “хоть сам халиф” — художественное преувеличение. Халиф всевластен. Но, надеюсь, лично он все же не заявится.

— Эрти, а что делать с грабителями?

— Грабителями?!

— За последние несколько минут во дворец с трех разных сторон пытались проникнуть трое. Не через входы.

— М-м… и где они теперь?

— Так… под стенами лежат.

Я нехорошо усмехнулась. Прекрасно! Первые стервятники уже здесь и уже просчитались.

Стандартная артефактная защита дома, пропускающая лишь домочадцев и тех, кого они впустили, устанавливается по периметру и бьет незваных гостей током — не насмерть, но достаточно, чтобы обезвредить и сдать бесчувственное тело городской страже. У нас, конечно, помимо тока есть и кое-что еще, но все уровни защиты настроены одинаково.

Все дело в том, что обычно защиту настраивают на хозяина дома. Именно он может включать в число “разрешенных лиц” с правом бессрочного допуска новых людей — или исключать из него. При этом в случае его смерти “админские права” переходят к прямому наследнику по крови — обычно старшему сыну. Но если ни одного родственника по крови не осталось — артефакты перестают работать.

Все знают, что у Ирмаина нет никого. Вот и понадеялись грабители, что богатый дом до передачи халифату или наследникам по завещанию остался беззащитным вовсе.

Облом, ребята. Хозяин этого дворца давным-давно передал мне все права на управление домашними артефактами, включая защитные. Ему попросту недосуг было помнить о них.

— Пусть там и лежат, — удовлетворенно сказала я.

Или стража подберет, или сами очнутся и коллегам сообщат, что халявы не будет.

— Слушаюсь, эрти.

…Хотя, пожалуй, было бы неплохо выяснить, явились они сами в надежде на легкую поживу или их кто-то послал за чем-то определенным…

Додумать я не успела, поскольку переговорник снова ожил — горел камень Тарии.

— Тария? — я нажала на ответ. — Что-то еще случилось?!

— Д… нет! Все… все в порядке. Я уже дома. Зашла через брешь в стене и теперь иду через сад… — переговорник отключился.

Мы с Джарис переглянулись. Зачем Тарии сообщать, что она прошла именно через брешь? Она всегда так ходит, соблюдая множество мер предосторожности, чтобы как можно меньше было вероятности, что кто-то свяжет таинственную эрти из лечебницы с домом Мируз.

Пройти через эту брешь все равно может только один из домочадцев или тот, кого он пригласит. Снаружи ее и вовсе не увидеть за плетистыми цветами, если не знать, где она находится.

Кого пригласит… конечно, я выдавала всем девочкам защитные артефакты для выходов в город. Но чтобы воспользоваться артефактом, нужно еще успеть понять, что происходит. А если кто-то нападет сзади и приставит нож к горлу? Джарис, само собой, вывернулась бы. Да даже я бы попыталась. Но Тария в стрессовых ситуациях замирает и теряет над собой контроль. Странное свойство для врача, но при работе с пациентом она, наоборот, всегда предельно сосредоточена.

Что если кто-то все же выследил ее? Переговорник выглядит безобидным дешевым украшением, она сумела нажать на него, но мой голос из амулета, конечно, услышал и гипотетический злодей. Вряд ли с ножом у горла Тария смогла бы позвать на помощь. А вот сообщить нечто очевидное, чтобы показать, что все совсем не в порядке — вполне.

Все эти мысли пронеслись в голове в одно мгновение — и их отражение я увидела в глазах Джарис.

— Я разберусь, — кивнула она и поднялась плавным движением.

— Через мою спальню будет быстрее, — я мотнула головой сторону боковой двери. С балкона в моей спальне в сад ведет изогнутая лестница. Так и впрямь куда быстрее, чем бежать через галерею и спускаться со второго этажа по общей лестнице в доме.

Джарис кивнула и как-то молниеносно выскользнула. Только дверь спальни хлопнула за ней.

Я подхватилась, чтобы броситься следом, но переговорник опять запищал. Керим. Уже вставая, я все-таки нажала на камень.

— Эрти, здесь посыльный от поверенного. Вас и младших жен приглашают на оглашение завещания.

— Уже?.. Хорошо, забери бумаги, в дом не пускай.

Я поспешно отключилась и быстрым шагом направилась в сад.