Глава седьмая. А может, попробовать дустом?.

Таргус — небольшой городок, почти прилепившийся к столице. Достаточно близко, чтобы наша легенда совсем уж не трещала по швам и чтобы местные жители не падали в обморок при виде неизвестно откуда взявшегося дворца-из-ларца. И достаточно далеко, чтобы обитателей одного конкретного дворца никто не узнавал с первого взгляда.

Вообще-то я предпочла бы вовсе не разворачивать здесь дом, чтобы не наводить никого на ненужные мысли. Но увы — полет на ковре-самолете принц, в каком бы ни был состоянии, уж точно бы запомнил, а нам надо, чтобы его воспоминания были обрывочными, но не вызывающими никаких подозрений и ассоциаций с беглым гаремом Ирмаина ай-Мируза. Так что перемещаться ему лучше в ларце.

Поэтому ближе к вечеру к Таргусу подошел верблюд с всадником, чья голова была накрыта куфией, а лицо укутано от солнца. Немного не доехав до окраинных домов, всадник осмотрелся, спешился и извлек что-то из своей поклажи.

А несколько минут спустя перед ним уже стоял дворец — совсем небольшой и очень скромный, если сравнивать с роскошным дворцом Ирмаина ай-Мируза. Всего-то пара башенок и пять куполов. И даже сада нет. Буквально походная палатка! Зато с небольшим загоном, куда пришлый первым делом завел своего верблюда.

На самом деле этот дом и в самом деле был более чем скромным — в нем и мебелью-то была обставлена только пара комнат. Это был один из первых опытных образцов Ирмаина, и внутри находился почти случайный набор предметов — просто чтобы проверить, как реагируют на сворачивание пространства разные материалы. Он и построен-то был кое-как и на скорую руку — мастер-изобретатель был вполне готов к тому, что этот дворец, как его предшественник, превратится в груду камней и мусора. Но образец оказался удачным, и уже следующие дворцы после него строились специально для самых богатых людей Зенаила.

Часть населения нашего дома даже не стала временно переезжать — например, садовник и кухарка с помощницей, Азат, Айсылу и Ники остались в свернутом дворце. А вот спящего принца мы со всеми предосторожностями перенесли в новый дом — в его главный зал, куда специально натаскали оттоманок и подушек.

Верблюда добывал Демьен, а роль путешественника с дворцом в багаже досталась мне — благо свободная одежда и куфия позволяли скрывать свой пол.

Сам господин посол был чрезвычайно занят. Они с принцем Фаридом ай-Суримом сидели сейчас в том самом зале, наспех превращенном в якобы жилой, и неистово уважали друг друга, чему изрядно способствовало превосходное красное вино с легкими закусками.

Спаивать принца пришлось в рекордные сроки. Для начала его привели в чувство. Пока Фарид хлопал глазами, пытаясь сообразить, где он и что здесь делает — поднесли для бодрости бокал вина. А потом… потом что-то покатилось по полу, и принцу, как и послу рядом с ним, стало вдруг очень смешно. Просто невыносимо смешно. Но если ле Раден просто от души хохотал, наблюдая за гримасами принца, то наследник халифата еще и на глазах пьянел.

Алкоголь — зло, скажу я вам. Особенно в сочетании с “хохотунчиком”. В общем, не пытайтесь повторить это дома. Когда полностью дезориентированный принц наконец отсмеялся, глаза его уже смотрели в разные стороны.

Вот в этот-то момент я свернула дом, погрузила его на верблюда — и доставила к окраине Таргуса. Сейчас где-то там принц, у которого вдруг ни с того ни с сего закружилась голова на минуту — о сворачивании дома его, конечно, никто не предупреждал — возьмет новый бокал, поднесенный ему одной из “прекрасных пери”.

Сафиры в моем плане вообще-то не было. Но совершенно неожиданно выяснилось, что у нас острый дефицит кадров. Айсылу пришлось оставить в жилом дворце, потому что Ники отказывался сидеть в комнате один и упорно куда-то пробирался — я попросту побоялась, что в итоге он останется где-то в пустыне или просочится в бутафорский дом, где его присутствие будет совершенно лишним.

Тария, увидев опухшую ногу Джарис, сначала рассвирепела. Она всегда впадала в ярость, когда пациенты уклонялись от лечения и усугубляли свое состояние. Но увидев, что вопли на упрямую наемницу ничуть не действуют, наша лекарка неожиданно смягчилась и угостила ее “обезболивающим отваром”. Который, как выяснилось спустя десять минут, действовал ничуть не хуже артефакта, оставленного в кладовке — так что Джарис заснула чуть ли не на ходу, едва успев пристроиться на каком-то диванчике. Когда мы выходили из дворца, Тария как раз осматривала ногу спящей пациентки.

Что касается Мариам, та, конечно, и вовсе не выходила из библиотеки.

В общем… из наложниц оставалась одна Зарема. И Сафира неожиданно сама вызвалась сыграть непривычную для себя роль, облачилась в легкие шальвары и даже голову оставила непокрытой — немыслимое дело для приличной свободной женщины! — и теперь наравне с Заремой вилась вокруг принца, уверенного, что он то ли в раю, то ли в доме удовольствий. В целом в его представлении, кажется, эти варианты не противоречили друг другу.

Я на цыпочках подошла к арочному проему, ведущему в зал. Принц Фарид, совершенно, кажется, не вяжущий лыка, развалился полулежа на диване с бокалом вина. За портьерой Рами негромко наигрывал томную тягучую мелодию.

— П-признаться, друг мой, — язык у наследника халифата изрядно заплетался, — я с-совершенно не помню, как мы з-здесь оказались. Н-но мне н-нравится!

— Еще бы! Вы ведь сами его выбрали, драгоценный принц! — посол, тоже уже слегка захмелевший, приобнял Зарему.

— А д-девушки, девушки какие! Гурии! Нет — пери! Волшебные, у-удивительные… — продолжал Фарид, влюбленным взглядом окидывая Сафиру, которая совершенно беззастенчиво уселась на подлокотник его дивана — того и гляди на колени принцу сползет.

— М-мне кажется, я даже видел тебя во сне, о прекрасная…

Нет, надо прекращать этот балаган.

Вообще-то в руке у меня была заготовлена еще одна бусина-хохотунчик — для верности. Но, оценив состояние принца, я решила не усугублять. Пожалуй, клиент вполне дошел до нужной кондиции и так.

Теперь сверить часы. Принц с послом заседают уже куда больше получаса. Прекрасно. Темнота за окнами уже сгустилась — тоже замечательно. Ковер-самолет заранее разложен у заднего выхода из дома — обращенного в сторону от города.

Использование ковра-самолета — самое тонкое место в плане, но без него не обойтись. Если кто-то заметит наш нестандартный транспорт, весь план насмарку. Однако ночь безлунная, а небо темное, так что вряд ли из освещенных окон домов или с улиц нас можно будет так уж легко разглядеть.

Я, стараясь не привлекать внимания, прокралась в зал. Конечно, я не умею, как Джарис, ходить совершенно бесшумно, но, к счастью, Сафира оказалась отличным отвлекающим фактором. Так что принц не заметил ни как я оказалась за его спиной,  ни как щелкнула его по затылку кольцом, снова красовавшимся на моем пальце.

Да, у нас снова крайний случай и совершенно непреодолимые обстоятельства!

Принц обмяк, так и не донеся руку до коленки Сафиры, обтянутой тонкой тканью шальваров.

Я обежала диван, уже не скрываясь.

— Рами, Маруф! — нажимать на переговорник не понадобилось — просто окликнуть в полный голос. — Помогите господину послу… так, погодите. Сафира, одежда!

Торопливо кивнув, сестра присела на корточки перед принцем и принялась ласково водить руками по его одежде.

— Сафира, время! У нас пятнадцать минут, а нам еще кабак искать!

Печально вздохнув, Сафира все-таки ускорилась — и вскоре наряд принца, за вычетом нескольких облетевших неизвестно где камней с вышивки, выглядел как прежде.

— Какой-то он теперь слишком чистенький для двухдневного загула, — я нахмурилась.

— Делов-то! — Зарема пожала плечами и, схватив бокал с остатками вина со стола, плеснула им на грудь принца. Сафира вспыхнула и обернулась к ней с гневным восклицанием. Я бы тоже предпочла менее радикальное решение, но времени на это не оставалось.

— Некогда! Выносите!

*

На самом деле нес на этот раз в основном господин посол. Он подцепил принца под мышки, а наши евнухи вдвоем взялись за ноги. На выходе из галереи Рами запнулся, Маруф потянул не в ту сторону — и оба разом уронили ноги наследника халифата. Демьен, коротко ругнувшись, отогнал обоих и подхватил принца на руки, как девушку. Нельзя сказать, чтобы это далось ему легко, и на лице посла, прямо скажем, не было радости, однако дело пошло быстрее. Спустя пару минут он уже выгрузил принца на ковер и выпрямился с явным облегчением.

— Вверх! — скомандовала я, взбежав на ковер следом.

Подходящий кабак — достаточно близко к окраине и в достаточно темном переулке — подсказал Демьен, за годы работы в Аифале успевший неплохо изучить его окрестности. Включая злачные места.

Мы почти успели приземлиться, когда принц начал приходить в себя. К счастью, в первые минуты он все равно еще ничего особенно не соображал, да и протрезветь никак бы не успел — так что списать легкую тряску и удар при приземлении было на что.

— А где… — Демьен решительно забросил руку Фарида себе на плечо и почти поволок его. Я поддерживала принца с другой стороны, стараясь не поворачиваться к нему лицом. На мне все еще была мужская одежда и куфия, так что я рассчитывала остаться неузнанной. Просто какой-то случайный собутыльник.

Несколько минут спустя наследник халифата вместе со своим приятелем — послом уже сидел за сомнительной чистоты столом в кабаке на окраине Таргуса, а хозяин забегаловки с выпученными глазами гонял невольников, стараясь угодить важным гостям. Конечно, принца он не узнал — никто не ожидает таких особ в подобных местах — но самого факта появления здесь богато одетых господ было уже достаточно.

Жизнь в кабаке кипела. В углу дергал струны инструмента пожилой музыкант, рядом на столе вытанцовывала средних лет невольница с усталым лицом. Народу было не так чтобы много, но хватало. И таких чистых и хорошо одетых людей, как мы, больше не было. Вдобавок большинство присутствующих были примерно в таком же состоянии, как наш принц.

Когда наследнику халифата удастся собраться с мыслями (отметим, случится это нескоро, судя по его состоянию — а ему уже снова несут вино!), последним, что он сможет внятно вспомнить, будет то, что он приходил в дом покойного артефактора и дожидался кого-нибудь из хозяев вместе с послом Вербинии. А вот моего появления он уже помнить не должен, и это хорошо.

Потом в памяти Фарида следует белое пятно — если там и есть какие-то воспоминания, то они должны быть крайне обрывочными и бессвязными. А дальше припомнится некое заведение, где он сидел вместе с все тем же послом, наслаждаясь вином и обществом красавиц. Наверняка припомнит принц и то, что было очень весело — хотя от чего, уже не понять.

Затем еще один провал в памяти — и следующим воспоминанием станет уже кабак на окраине Таргуса. И то, что в немногочисленных внятных воспоминаниях принц непрерывно пил, сможет объяснить его забывчивость. Надеюсь.

Посол потом расскажет, что меня они не дождались, а принцу вдруг стало дурно — и пришлось выйти на свежий воздух. А потом раздосадованные мужчины решили зайти в какое-то заведение в Аифале и потребовали вина, чтобы скрасить дурное настроение. С этого все и началось. То ли вино оказалось неважным, то ли просто день такой неудачный — но принца вдруг развезло, и он пожелал отправиться еще куда-то. Демьен ле Раден как дворянин и благородный человек не мог оставить его одного в таком состоянии, а потому, конечно, сопровождал. Впрочем, он тоже пил наравне с принцем и тоже мало что помнит из минувших двух дней.

Сегодня они затребуют комнаты у хозяина кабака, а завтра наконец проспятся и явятся пред светлые очи халифа.

…Конечно, вся история шита белыми нитками — если кто-то захочет ее проверить, то быстро выяснит, что ни в каких злачных местах Аифала эта парочка не появлялась. Но зачем кому-то проверять, если есть история, которая все объясняет, и слово такого уважаемого свидетеля, как господин посол? Думаю, халиф будет счастлив самому факту, что сын нашелся. А загулы у наследника случались и прежде — разве что обычно при нем была свита.

По крайней мере, я очень надеялась, что все так и будет. А с Демьеном мы снова встретимся уже в другом городе — подальше от столицы. Об этом мы договорились заранее.

В кабаке я вместе с послом помогла принцу сесть и поспешила к выходу, стараясь идти размашистой мужской походкой и низко наклонив голову.

Уже шагнув за дверь, ведущую наружу, я приостановилась, услышав голос принца, и прислушалась.

— …Найти п-прекрасную пери! — донеслось до меня громогласное, и я вздрогнула.

— Зачем? — посол, напротив, говорил негромко, но стол мы выбрали ближайший от выхода, так что слышно его было прекрасно.

— Н-но к-как же! Я ее… я ее своей наложницей сделаю, вот! П-приведу в с-свой г-гарем…

— Но у вас нет гарема!

— Б-будет… для гарема мне нужна… ж-жена! О! Я на ней ж-женюсь! Ж-женюсь на п-прекр-расной…

Я тихонько притворила за собой дверь. Женится он, конечно!

Уже свернув в темную подворотню, где оставила ковер, я обратила внимание на неприятный запах, разлитый в воздухе. Если называть вещи своими именами — редкостную вонь.

Да, ну и местечко мы выбрали для приземления… впрочем, главное, что здесь темно, безлюдно и едва ли сюда кто-то войдет среди ночи.

Свою стратегическую ошибку я осознала, увидев, как приоткрылась дверь в ближайшей стене. Собственно, похоже, сюда выходила черная дверь кабака — с кухни или из еще каких-то подсобных помещений.

В освещенном проеме двери появился объемистый мужчина с ушатом в руках. Я поспешно отступила поглубже в тень. Хорошо, что ковер разложен на земле в стороне от освещенного квадрата — так просто его не разглядеть.

Толстяк сделал пару шагов, чуть замахнулся — и выплеснул содержимое своего ушата прямо на землю.

То есть… на мой ковер!!

Не подозревая о том, сколько мысленных проклятий сыплется в этот момент на его голову, мужчина сплюнул, развернулся и вошел обратно, закрыв за собой дверь.

Выждав пару минут, я кинулась к ковру, уже понимая, что дело плохо. По резко усилившемуся запаху многое становилось понятно.

Кухонные работники из кабака попросту выплескивают помои на улицу. Днем на жаре грязь быстро высыхает — остается только мусор и запах. Где-нибудь в центре Аифала такое было бы немыслимо, но здесь просто никому нет до этого дела.

Нет, я бы, конечно, все равно забралась на оскверненный ковер — тут уж не до гигиены. Беда в том, что у этого прекрасного изобретения Ирмаина есть один недостаток: ковер-самолет не выносит влаги и мгновенно теряет летные качества, если его намочить. Благо дождей в Зенаиле практически не бывает.

Дома, конечно, мы его почистим, высушим и будет снова как новенький… только до дома еще надо добраться со зловонным и бесполезным сейчас ковром под мышкой! Да еще и выбирая самые темные улицы и прячась по подворотням, чтобы не вызывать ни у кого вопросов.

Расстояние, которое на ковре мы миновали за пять минут, оказалось огромным, если проходить его ножками, да еще и далеко не по прямой. А еще свернутый в трубку ковер — ужасно тяжелая зараза! И очень, очень дурно пахнущая. И нести его вдобавок неудобно.

А еще люди! На самом деле ночных гуляк на окраине Таргуса совсем не так уж много. Наверное. Но мне уже на третьем подвыпившем прохожем, от которого пришлось шарахаться, начало казаться, что здесь кипит бурная ночная жизнь и проклятые местные обители только и делают, что слоняются по улицам, пугая девушек с грязными коврами. Приходилось каждый раз отступать, прятаться, замирать, выжидать… дорога оказалась долгой и полной препятствий.

И все-таки мне, наверное, везло. Во всяком случае, до дома я добралась, хоть и проклиная все на свете, но без приключений. К этому моменту я уже едва переставляла ноги.

Ждать меня должны с черного входа, ведь я собиралась возвращаться на ковре. Однако сейчас обходить дворец совершенно не было сил.

Бросив свою ношу на землю, я дрожащей от усталости рукой нажала на кнопку переговорника.

— Кто-нибудь, откройте мне парадный вход, — голос вышел жалобным. Зато уже полминуты спустя двери передо мной распахнулись, а на порог высыпали мои домашние, мгновенно заохавшие при виде того, в каком виде я вернулась. Рами и Маруф подхватили ковер, а остальные под локти втащили меня в дом — правда, старательно дыша при этом в сторону.

— Тебя так долго не было! Мы волновались! — тараторила Зарема.

Звонить на переговорник мои домашние, конечно, боялись, не зная, где и с кем я и не выдадут ли они меня таким звонком.

Зато… слава всем богам этого мира — мы избавились от принца! Осознав это, я слабо улыбнулась. Ура. Теперь нужно поручить Сафире почистить и высушить ковер, самой помыться, свернуть дом, перелететь в пустыню… и можно спать!

*

…Увы, чистка затянулась — Сафира ругалась и уверяла, что я умудрилась испачкать ковер так, что никакими чарами не поможешь, но я подозревала, что она просто слишком выложилась, когда чистила принца. Старалась же! Так что к тому моменту, когда ковер наконец приземлился в пустыне, начинало уже светать, а я падала с ног от усталости.

Теперь надо было развернуть сначала “походный” дом, вывести из него всех, потом свернуть его, развернуть наш дворец… представив все это, я застонала.

И, развернув дом, не стала сразу звать всех на выход, а вошла в главный зал — тот самый, где заседали принц с послом — и осмотрелась. А отличные же диваны здесь!

— Я прилягу тут… на полчасика! — объявила я непререкаемым, как мне казалось, тоном — и рухнула на диван.

Кажется, я буквально только-только успела закрыть глаза — и как будто секунду спустя меня уже трясли за плечо.

— Эрти! Эрти! Проснитесь! — тряс меня, как выяснилось, Керим. И лицо у него было таким, что я как-то мгновенно взбодрилась. Что еще могло случиться?!

— Эрти, вам надо это увидеть…

Все время, пока старый невольник вел меня к черному выходу из дома, я перебирала варианты один другого ужаснее. Керим, однако, не стал что-либо разъяснять и развеивать мои опасения, а только молча и целеустремленно шел вперед.

Дверь черного входа оказалась приоткрыта. А на крыльце за ней, свернувшись калачиком и подложив руку под щеку, сладко спал принц Фарид ай-Сурим.