Глава восьмая. Сказки на ночь

Длинную (и местами не особенно цензурную) тираду я проглотила. Так, стояла себе, любовалась принцем… хорошо лежит. Чисто котик. Вон, и Сафира уже у меня за спиной вздыхает умиленно. Радуется.

Слушайте, девочки, добрый совет даю: не заводите в хозяйстве принцев! Зверушка совершенно бесполезная, а проблем с ней не оберешься. Еще и не вытравишь потом… хоть ты дустом его гоняй, ей-богу.

Вот и что с ним теперь делать?

Как он вообще нас нашел? А как этот ифритов посол умудрился его потерять?!

Я настороженно осмотрела крыльцо, но, к счастью, посол нигде рядышком не валялся. Или, наоборот, к несчастью? Принца-то мы так и не выкурили!

Ладно… по крайней мере, алиби нам ле Раден уже, считай, создал. Принца видели пьяным в дым в его обществе в Таргусе. Если сейчас посол сообразит все-таки рассказать все, как и было запланировано, дальше наследника будут продолжать искать, никак не связывая с нами.

Вот только если бы Фарид нашелся, никто бы ле Радена на радостях слишком уж пристрастно и не расспрашивал об их приключениях. А вот теперь… исчез бесследно наследник халифата, а видели его в последний раз с иностранным послом. Как бы у Демьена неприятностей не было из-за этого. И как бы он в итоге нас не выдал, если слишком уж… хорошо спросят.

— Давайте его вытаскивать, — вздохнула я. Все равно придется, видимо, держать общий совет, чтобы решить,  что делать дальше. А значит — нужно перебираться из “походного” дома в жилой дворец. — Только осторожнее — не разбудите!

Предупреждение, пожалуй, было лишним. Принц так сладко посапывал, распространяя вокруг себя сивушный дух, что было ясно — в ближайшее время с ним можно делать вообще все, что угодно. Я даже поморщилась — мы-то на него лучшие вина изводили! А он, судя по источаемому амбре, догонялся в кабаке какой-то дешевой брагой самого последнего разбора.

Рами и Маруф, коротко посовещавшись, сбегали за ковром-самолетом, разложили его на крыльце и, не мудрствуя лукаво, перекатили на него принца. А молодцы! Вышли самоходные носилки. По команде ковер невысоко взлетел.

— Постойте-ка… — я подошла к парящему на уровне моего пояса ковру и присмотрелась. Принц Фарид сменил позу — теперь он лежал, вытянувшись, однако одна его рука по-прежнему была под щекой, а вот второй он бережно прижимал к руди что-то ярко-алое. Та-а-ак…

Я попробовала осторожно вытащить предмет из пальцев принца, однако тот возмущенно заворочался, почмокал губами — и, не просыпаясь, вцепился в свою драгоценность уже обеими руками.

Впрочем, сомнений у меня уже не осталось — в руках у него был тот самый алый “мячик”, что укатился из мастерской. Кажется, у меня появились кое-какие догадки относительно назначения этого артефакта.

Все остальные вышли из “походного” дома самостоятельно, и уже несколько минут спустя я свернула его в простенькую шкатулку, а затем поставила рядом второй ларец — куда больше, резной, усыпанный драгоценными камнями.

Рами, Маруф, Керим, Сафира и Зарема сгрудились вокруг меня на пятачке, вокруг которого должен вырасти наш дворец, и зачарованно наблюдали за действом. И только сладко спящему у нас под ногами завернутому в ковер принцу, которого все волей-неволей время от времени пинали, было совершенно все равно.

А стоило дворцу развернуться, как из него к нам на задний двор выскочила Тария.

— Ну как?

Я вздохнула, а остальные расступились, демонстрируя наши “успехи”. Тария только всплеснула руками, подскочив к телу принца, прицокнула языком, деловито повернула ему голову и даже приподняла веко.

Не дожидаясь вердикта нашего доктора, я повернулась к Рами и Маруфу:

— Мальчики, давайте-ка пока этого опять в кладовку…

…И была неправа.

Потому что Тария резко выпрямилась, уперла руки в боки и принялась наступать на меня с таким видом, что я невольно попятилась.

— Я запрещаю! — решительно провозгласила она. — Я как врач категорически против! Спать столько вообще неполезно! А у этого пациента еще и налицо алкогольная интоксикация плюс многократное воздействие артефакта с непроверенными побочными эффектами!

— Ну и что ты предлагаешь? — я нахмурилась.

— Для начала — я должна проверить его реакции. По результатам осмотра, возможно, понадобится курс реабилитации…

— Но он все равно спит!

— Он проспится и проснется! А если положить в кладовку, будет спать, пока не вытащим! Я как врач запрещаю! И, кстати, вообще-то я шла напомнить тебе, что у нас там еще один пациент в кладовке — и если оставить его там еще немного, у него образуются пролежни!

Честно говоря, от обычно тихой Тарии я такого совершенно не ожидала. Но когда дело касалось ее профессии и пациентов, она умела становиться жесткой и непререкаемой. Просто я редко с этим сталкивалась. Вот Азат, например, успел хлебнуть с ней лиха — пока она залечивала раны на его спине, заставляла соблюдать постельный режим и даже кормила с ложечки, отчего здоровенный мужчина зверел.

А сейчас она умудрилась записать в свои пациенты не только принца, но еще и неизвестного грабителя!

Нет, конечно, мне совершенно не хотелось бы превратить принца в идиота… возможно, и впрямь медицинский осмотр — не худшая идея. Может, пока Тария с ним возится, я успею придумать, что с ним делать дальше. Главное — не показываться ему на глаза. Если у него останутся воспоминания, то пусть уж вообще не понимает, где находится.

Я снова вздохнула.

— Ладно. Будешь возиться с ним — завязывай волосы платком, — блондинка — слишком редкая птица в Зенаиле, чтобы по ней нас потом не опознали в рассказе Фарида. Надо бы и Джарис предупредить. Еще одна ходячая особая примета. — И постарайся отобрать у него артефакт, пока не пришел в себя. Рами, Маруф — несите его к Тарии.

Переглянувшись, наши евнухи дружно кивнули друг другу и развернули ковровый рулон, из которого торчала одна голова. И торжественно последовали за ковром, неторопливо плывущим ко входу во дворец. У двери — одностворчатой с этой стороны — ковру пришлось снова почти свернуться в трубочку прямо в воздухе, чтобы пройти в проем. Тария поспешно зашагала следом, а за ней рванула и Сафира.

Если красный “мячик” — то, что я думаю, его ни в коем случае нельзя оставлять принцу. Иначе мы от него вообще никогда не избавимся. Лишь бы это не оказался тот самый его спецзаказ!

*

Поскольку принца Тария загребла под свое крыло, а двигаться дальше с ним на борту не представлялось возможным, у меня совершенно неожиданно образовался свободный день. Поэтому я, добросовестно полдня проспав, решила оставшееся время потратить с толком.

Для начала заглянула к Мариам, рассчитывая помочь ей с разбором записей. Однако наша библиотекарша, едва осознав, что именно мне нужно, практически вытолкала меня взашей, направляя потоками ветра на выход.

Хм… почему-то я всегда думала, что Мариам — бытовик, как и Сафира. Ведь как-то же она поддерживает библиотеку в такой безупречной чистоте, что нигде нет ни пылинки? С другой стороны, она может быть и иллюзионистом, как Айсылу — как-то же она прячется всегда под самым носом! А вот эти потоки ветра к чему тогда отнести?

Мариам не проверяли на магию вместе со всеми — о том, что дар у нее есть, мы знали и так, а чтобы что-то проверить, ее надо было сначала найти. Что совершенно невозможно, когда она этого не хочет.

Решив выяснить для себя этот вопрос и не откладывая дело в долгий ящик, я заглянула в комнату нашей вышивальщицы.

Первым, кого я увидела, был Ники. Сидя на низкой кушетке за маленьким столиком, он сердито пыхтел, однако старательно выводил на листе бумаги какие-то прописи. Какая все же Айсылу умница! Хоть кто-то заставляет ребенка учиться, а не только разносить дом.

В покоях Айсылу повсюду были расставлены манекены и развешаны разноцветные куски ткани и какие-то наряды, подколотые булавками. На стеллаже аккуратными стопками разложены выкройки и схемы вышивок. Рядом целыми батареями теснились катушки и мотки ниток всевозможных оттенков. В бесчисленных ларцах по цветам, размерам, формам и боги знают, каким еще признакам были разложены бисер, пуговицы, мелкий жемчуг и прочая, прочая…

Сама хозяйка комнаты сидела с ногами на оттоманке и что-то шила. Подняв на меня глаза, она приветливо кивнула на свободный диван, однако я мотнула головой.

— Я на минуту. Скажи мне, какого цвета магия Мариам?

Та чуть удивилась.

— А ты не знаешь? Мариам вышивает разноцветными нитками. Как наш господин Ирмаин.

— Мариам — артефактор?! — я вытаращила глаза, а Айсылу пожала плечами и неуверенно кивнула.

На такую удачу я и рассчитывать не могла! Так вот почему ее так интересуют записи Ирмаина… и вот почему ей доступны самые разные виды магии. Артефакторы не могут использовать свою магию напрямую — только через предметы. Выходит, Мариам — настолько талантливая самоучка, что сумела соорудить буквально на коленке из подручных предметов сразу несколько артефактов разных направлений.

Надо будет открыть для нее доступ в мастерскую. Возможно, она сможет не только записи разобрать, но и привести там все в порядок. А то и доработать что-то. Или сотворить что-то совершенно новое — свое. Уж если она что-то смогла сделать без всяких инструментов, без специальных материалов, без готовых схем, кроме тех, что есть в общих учебниках — то что же будет, если ей все это дать?

Лишь бы она потом меня из мастерской не выгоняла, как из библиотеки!

Впрочем… в отличие от меня, она вполне может продолжить работу Ирмаина. А значит, именно она, самая незаметная из наложниц, — и есть самая достойная наследница его дела. Уверена, муж бы со мной согласился — он всегда поддерживал талантливых молодых мастеров и радовался их успехам.

Следом я решила заглянуть к Лейсан. Женам полагались самые просторные покои, но Лейсан выбрала себе всего две комнаты — спальня с кроватью под балдахином и небольшая гостиная в нежных пастельных тонах.

Сейчас в этой гостиной рядышком, как воробушки, сидели Лейсан и Рами и дружно листали справочники. Неразлучный танбур нашего музыканта сиротливо стоял, прислоненный к стенке.

— Ну как успехи с составлением списка? — поинтересовалась я, окинув взглядом эту композицию.

Лейсан вздохнула, а ответил мне вместо нее Рами.

— Плохо. Ты садись… понимаешь, совсем неженатых мужчин из высоких родов и вообще-то не так уж много. Даже среди небогатых. А если он все-таки не женат, то хорошо бы знать, почему. Наш господин…

Я тихонько фыркнула, но тут же снова старательно изобразила серьезное выражение лица, чтобы не обижать Рами. Так уж вышло — он привык, как и мы все, называть Ирмаина “нашим господином”. Ну, хорошо, что хоть не “наш муж”!

— Он был все-таки особенный, — продолжал парень. — Второго такого поди найди… И в справочнике ведь не пишут — почему. Вот, одного, к примеру, я нашел — господин ай-Гурим, 76 лет, не маг, не женат… а Лейсан вот слышала про него.

— Меня еще в детстве им папина наложница пугала, — пояснила Лейсан. — Мол, будешь плохо себя вести, отдадут тебя за ай-Гурима. У него восемь жен было вообще-то. И все почему-то умирали. По очереди, от разных причин. Как будто естественных. И как будто с ним никак не связанных. Наложницы тоже вроде бы были, и куда девались, никто не знает. Ничего не доказано, но…

Я содрогнулась.

— Прямо Синяя Борода какой-то…

— Почему синяя? — тут же недоуменно и любопытно хлопнула глазами Лейсан.

— А… это сказка. Просто страшная сказка.

— Расскажешь?

Я пожала плечами.

— Да, если хотите. Вечером, как всегда.

Вечерние сказки, на которые собиралось все население гарема, стали у нас доброй традицией едва ли не с первого дня.

Я присела на пуф у входа, скрючившись и поставив локти на коленки, а на сцепленные руки пристроила подбородок.

— Даже не представляю, где можно получить больше информации о женихах, чем в справочниках… а вы вообще нашли еще хоть кого-то?

— Да, — Лейсан пожала плечами. — Несколько человек есть. Все живут в разных концах страны.

Плохо… чем дольше мы будем метаться, проверяя каждого, тем больше шансов, что нас найдут раньше, чем мы успеем выйти замуж.

— Ну почему для невест проводят смотрины, а для женихов — нет! — в сердцах бросила я. — Было бы такое место, где они собираются…

Несколько секунд Лейсан смотрела на меня, нахмурившись и шевеля губами, а потом неожиданно просветлела.

— Знаешь, а ведь есть такое место! Сейчас в долине озер начало сезона — дожди недавно прошли…

Зенаил — страна жаркая, засушливая, и пустынь либо каменистых пустошей в ней куда больше, чем плодородных земель. Дожди здесь сродни чуду. Города и поселения располагаются вокруг редких источников воды. Зато Зенаил богат драгоценными камнями и золотом, производит лучшие ткани, торгует специями, а еще он с некоторых пор считается чуть ли не столицей передовой артефакторики. Впрочем, все это не отменяет того, что бедняки здесь всю жизнь питаются в основном кафти — местным суккулентом, который служит им разом и едой, и источником влаги. Штука вообще-то питательная и даже полезная. Цены б ей не было, если б ее еще и есть можно было без содрогания и не зажимая нос.

Но есть в Зенаиле благословенное местечко:  одна из его границ — увы, совсем небольшой протяженности — упирается в горы. И вот там, в тени гор, есть и природные источники, и небольшие озера и ручьи, и даже дожди там бывают целыми сезонами.

Увы, жить постоянно в предгорной долине не особенно комфортно. В сезон дождей там промозгло и сыро. Поэтому долина Карум считается сезонным курортом, куда приезжают поправлять здоровье и отдыхать все зенаильцы, которые могут себе это позволить.

— Не пойдет, — я покачала головой. — Туда приезжают богатые. Среди них не найдется холостяков, да еще таких, которым мы можем что-то предложить, чтобы они согласились на фиктивный гарем.

— Смотри, — Лейсан пролистала справочник и открыла форзац, на котором была изображена карта Зенаила. — В долине есть несколько поселений. Вот здесь, у озера Вери и теплых источников, лучшие гостевые дворцы и площадки для дворцов-в-ларце. Туда и правда приезжают только богачи из Аифала — даже сам халиф. Но вот здесь, чуть дальше, — она провела пальцем по карте, — дворцы и гостевые дома попроще. И туда съезжаются поправлять здоровье знатные люди со всего Зенаила. Даже мы как-то бывали с отцом. Многие старики ездят туда каждый год, а некоторые вообще проводят в долине весь сезон… но небогатые обычно приезжают сразу после дождей — так дешевле.

А и впрямь, мой здешний отец тоже как-то ездил в Карум, и даже не раз. Правда, с собой он брал только любимую жену — мою мать — или кого-нибудь из наложниц. А ведь род Зени совсем не так уж богат. Мне просто никогда не приходило в голову интересоваться, где именно в долине они останавливались.

А вот Ирмаин там не бывал — отдыхать он не любил, а о своем здоровье попросту не думал.

— Сейчас сезон как раз начинается. Наверняка мы застанем в Каруме многих из тех, кого я отметила в списке.

Задумалась я ненадолго. Если есть шанс не летать по всей стране, а посмотреть, возможно, сразу на нескольких кандидатов в одном месте — надо его использовать.

— Ты молодец! — я улыбнулась Лейсан. — Вы оба молодцы! Что ж… список все-таки составьте самый полный. На месте выясним, кто из него есть среди отдыхающих.

Я поднялась с места. По плану мне предстоял еще один визит — пожалуй, самый важный.

*

К Тарии я заглядывала осторожно, не зная, как она разместила своих пациентов.

Наша лекарка заняла самые большие покои, в которых, помимо ее личной спальни, расположились смотровой кабинет, лаборатория, где смешивались мази и травы для настоек, и большая палата для лежачих больных. До сих пор она оставалась невостребованной — в гареме если кто и болел, то отлеживался по своим комнатам, а больных из города Тария пользовала в лечебнице. Но сейчас у нее было целых три пациента.

Комната оказалась разделена ширмой и, на мое счастье, ближе к выходу на узкой койке лежала Джарис — уже не спящая. Из-за ширмы были слышны негромкие голоса.

Джарис лежала боком, опираясь головой на руку, и читала книгу. При виде меня она встрепенулась.

— Все так плохо? — я сочувственно кивнула на плотно перевязанную и жестко зафиксированную ногу своей телохранительницы. Неужели растяжение? Вряд ли перелом, если она так долго умудрялась ходить.

— Нет! — злобно рявкнула Джарис, однако, оглянувшись на ширму, понизила голос. — Да вообще уже не болит! Тария сумасшедшая! А я лежу тут, как…

Тария оказалась легка на помине и тотчас выглянула из-за ширмы. Волосы у нее, как я и просила, были убраны под платок.

— Постельный режим сегодня и фиксирующая повязка с заживляющей мазью до утра — и завтра ты будешь как новенькая! Или ты можешь сейчас продолжить бегать и прыгать и будешь хромать еще по меньшей мере две недели!

Я нахмурилась.

— Джарис, ты понадобишься мне завтра. И лучше, чтобы ты была в форме. Уж потерпи один день!

Наемница негромко зарычала, однако осталась на месте.

А Тария поманила меня за собой — в свой кабинет.

Конечно, ничего общего с медицинскими кабинетами из моего прошлого мира здесь не было. Вполне уютная комната. Пара кресел, письменный стол, кушетка. На полках по стенам теснились ряды склянок с самыми востребованными лекарствами, кое-какие инструменты — и, конечно, разнообразные артефакты медицинского назначения. Тария была единственной в гареме, кто совершенно не стеснялся просить Ирмаина об артефактах для личного пользования — хотя все свои просьбы она и передавала через меня. Впрочем, ее задачи были достаточно интересны, чтобы мастеру и самому нравилось ими заниматься. Так что в итоге в этой комнате хранилась очень недурная коллекция артефактов для магической диагностики, остановки крови, обезболивания, усиления лекарств, ускорения заживления и прочая, прочая. Кое-что из этих сокровищ наш медик брала с собой в городскую больницу, но никогда там не оставляла — это было слишком рискованно и чревато раскрытием ее личности.

И все-таки, несмотря ни на что, мне в этом кабинете всегда было неуютно. Как будто где-то рядом точно должно стоять “пыточное” кресло — причем разом стоматологическое и гинекологическое. Хотя я прекрасно знала, что в этом мире их просто не существует.

Я плюхнулась в одно из кресел для посетителей.

— На самом деле у Джарис ничего серьезного, — шепотом сообщила хозяйка кабинета. — Вывиха нет, растяжения тоже. Просто сильный ушиб. Но я не нашла другого способа заставить ее хотя бы один день не нагружать ногу! Пациенты — как дети…

Я покачала головой. Да уж, для Джарис невыносимо, когда что-то происходит без ее присутствия и участия.

— Азат тоже рвется на подвиги, — продолжала между тем Тария. — И тоже скоро будет в порядке, просто перенапрягся. И еще… ты ведь помнишь, о чем я говорила? Тот грабитель…

Я застонала.

— А ты помнишь, что он угрожал твоему ребенку?!

— Еще бы, — мрачно ответила девушка. — Он мерзавец и негодяй, но как врач я все равно не имею права оставить его без помощи! Я клятву давала!

Подобие клятвы Гиппократа существует и в этом мире, хоть и называется, конечно, иначе. Медики клянутся в числе прочего не оставлять в беде, и Тария была фанатично предана своему слову. Подозреваю, что хорошенько связать грабителя перед тем, как будить, она не позволит — как же, он и так, бедняжка, столько времени не шевелился!

Кое-как удалось убедить собеседницу, что будить сильного, тренированного (и враждебно настроенного!) мужика, пока Джарис и Азат отлеживаются у нее же в лазарете, — плохая идея. В виде большого одолжения Тария согласилась подождать с этим до завтра.

— А… принц?

— А вот принц меня беспокоит, — нахмурилась она. — Физически он вполне здоров, если не считать небольших последствий после долгой почти полной неподвижности. Плюс несколько ушибов. А вот его психическое состояние вполне нормальным не назовешь. Спутанность сознания, дезориентация, странные чувства к Сафире…

— Последнее особенно ненормально! — мрачно вставила я.

— Я серьезно, это какая-то болезненная привязанность. Мне так кажется. Он ни на минуту ее не отпускает и несет какой-то бред! Хотя… может, он правда просто влюбился. Говорят, это может объяснять все остальное. Я не знаю. Но понаблюдать за ним необходимо. Ты ведь понимаешь, что не стоило использовать на нем экспериментальный артефакт… так часто?

Я вздохнула и кивнула. Совершенно твердо я понимала одно: если придется снова лишать принца памяти, делать это надо в тайне от Тарии. И, пожалуй, на всякий случай — от Сафиры.

— Я уверена, что стоит вернуть его в Аифал, и без медицинской помощи он точно не останется. Уж халиф-то обеспечит для своего наследника самых лучших лекарей!

Тария только передернула плечами.

— Ты вообще меня не слушала? Я говорила о болезненной привязанности! Я не специалист в душевных болезнях, но могу предположить, что если его резко разлучить сейчас с Сафирой, это вполне может перерасти в манию. К тому же… знаю я местную медицину.

Я не стала напоминать, что принца, конечно, будут лечить не те коновалы, с которыми ей приходилось работать в лечебнице для бедных. Кое в чем Тария была права: откровенно говоря, медицина в Зенаиле и правда пребывала в зачаточном состоянии.

— Ну хорошо, — я вздохнула. — И что ты предлагаешь? Мы же не можем оставить его у себя!

— Дай мне понаблюдать за ним хотя бы пару дней. Я надеюсь, что все это — краткосрочные побочные эффекты, и как только я увижу, что пациент в порядке, просто выпустишь его в каком-нибудь городе…

Я бы предпочла выпускать его куда угодно как раз сейчас — пока пациент не в порядке. Тогда и его исчезновение, и блуждание неизвестно где будут вполне объяснимы. Помутнение сознания было у принца! На почве неумеренных возлияний. А в себя приходит пусть уж где-нибудь в родном дворце.

Но Тарии об этом, кажется, лучше не говорить.

Итак, с принцем все только усложнилось. Теперь мне надо не только вернуть его в природную среду обитания, но и предварительно выцарапать из цепких ручек Тарии и Сафиры. И если первое я хоть как-то смутно представляю, то второе кажется пока невыполнимым. А идея таскать его с собой еще два дня — и вовсе безумной…

*

Вечерние сказки стали традицией нашего гарема давным-давно.

Все началось с того, что однажды я решила рассказать сказку для Ники, который никак не хотел отправляться в постель. И я начала в лицах пересказывать ему приключения плюшевого медвежонка и его приятеля — поросенка. Ники увлекся, а постепенно и заснул у меня на коленях… и тогда я заметила, что вокруг нас собралась половина населения дворца. А когда Тария унесла спящего сына в его комнату, девочки принялись наперебой просить меня придумать еще что-нибудь.

И я рассказывала. Мои сказки никогда не надоедали им — потому что таких историй они прежде не слышали. Со временем мы стали собираться каждый вечер в общей гостиной на женской половине — все жены, наложницы и евнухи. Иногда незаметно подходил и кто-то из старых слуг с кухни или с мужской половины. Несколько раз к нам присоединялся даже Ирмаин. А еще я не раз замечала то колыхнувшуюся занавесь, то легкий ветерок за спиной — и знала, что Мариам тоже здесь.

Я рассказывала не только сказки. Любые истории — из всех прочитанных когда-либо книг, просмотренных фильмов, спектаклей и мультиков. Одних только вариантов Золушки и Белоснежки было штук по шесть, если не больше, каждый раз разные — от версий Шарля Перро и братьев Гримм до последних экранизаций, где героини, бросив покорно ждать спасения, брали в свои руки оружие и командование парадом. Некоторые особо полюбившиеся истории меня потом просили рассказать еще раз.

После очередной сказки ее долго бурно обсуждали, спорили, как стоило бы поступить героям, а порой и придумывали альтернативные концовки.

Иногда, устав от роли бессменной Шахерезады, я просила кого-нибудь рассказать что-то свое. Маруф вспоминал истории из своей театральной жизни, Рами делился своими приключениями тех времен, когда он странствовал один со своим танбуром по дорогам Зенаила. Лейсан рассказывала местные сказки. Иногда кто-нибудь придумывал какую-то историю самостоятельно. Но больше всего все-таки все любили именно мои рассказы, не похожие ни на что.

И самыми любимыми у большинства моих слушателей — точнее, конечно, слушательниц — были истории о любви. Поначалу всех зенаильцев изумляло, что у принцев, королей и просто богачей в этих рассказах нет гаремов и невольников, а любимая женщина — всего одна. В Зенаиле так жили лишь бедняки. А потому им казалось, что женщине хорошо жить можно только в гареме. Но я из восточных сказок хорошо помнила разве что “Аладдина” — и ни в одной из его версий ни принцесса Будур, ни Жасмин точно не позволила бы своему низкородному мужу еще и гарем завести.

Не менее странными девушкам казались и истории, где героиня богата сама по себе, работает — не из нищеты, а потому что хочет заниматься любимым делом, и самостоятельно добивается успеха.

Я говорила, что это выдуманный мир, а Тария, Джарис и Маруф подтверждали, что за пределами Зенаила и здесь такое вполне возможно. Конечно, концепция бизнес-леди даже в самых передовых странах пока не прижилась, но, скажем, хорошая швея вполне может держать собственное ателье и очень неплохо жить. Услышав об этом, Айсылу уколола палец иглой — она всегда сидела на общих посиделках с очередной вышивкой — и крепко задумалась.

А со временем я стала замечать, что в тех историях, которые придумывали девочки, все чаще героини становились не “любимыми”, а единственными женами своих возлюбленных.

Сегодня я рассказывала, как и обещала, сначала страшную сказку о Синей Бороде, а затем — чтоб совсем не нагнать на слушателей тоску — очередную версию истории Золушки.

Как обычно, вокруг потихоньку собрались практически все. На фоне Рами тихонечко наигрывал на танбуре, Айсылу что-то шила. Даже Джарис, которой Тария к вечеру позволила-таки выйти из палаты, прихромала и полировала в уголке что-то из своего арсенала.

Над головой у меня промелькнула, хлопнув кистями, беглая модель ковра-самолета. Я резким движением попыталась ее сцапать, однако мини-коврик, увернувшись, мгновенно набрал высоту — и нахально угнездился на потолочной лепнине на трехметровой высоте. Проводив его взглядом, я махнула рукой.

— Жаль, что настоящим принцам так нельзя, — вздохнула Лейсан, когда сказка завершилась закономерным хэппи-эндом. — Ну, на ком попало жениться…

Она скользнула взглядом по сидящей у самого выхода, за спинами евнухов, Сафире, и та мгновенно вспыхнула.

— Вот поэтому в Зенаиле все куда лучше придумано, чем в этих ваших других странах! — объявила она неожиданный вывод. — Что? Вон, Тария говорила, у них принцы тоже по любви никогда не женятся, всегда только на тех, на кого родители укажут. А все потому что жена у них одна-единственная! Вот было бы у них, как у нас — и была бы первая жена “правильная”, а в младшие жены можно и любимую взять!

— Ага, или пятерых любимых, — пренебрежительно фыркнула Джарис. — Каждый год новую. И все любимые!

— Думаешь, у вас там жен не забывают и не изменяют?

Этот спор вспыхивал не в первый раз. Сафира доказывала, что в гареме вполне можно быть счастливой и любимой… разве что забывала о том, что любимой, скорее всего, будет одна из пятерых, а то и десятка. Да и то — нельзя сказать, чтобы зенаилки, с детства привыкшие к мысли о том, что у их мужей будет много женщин, были свободны от ревности. Ревновали они, и еще как — не зря же в гаремах всегда столько ссор, склок и интриг. Так что счастье, на мой взгляд, все-таки довольно сомнительное выходит.

— Нил, — Сафира вдруг опустила глаза. — Выходи за Фарида, а? Я согласна снова быть младшей женой…

Я только вздохнула.

— Ты прекрасно знаешь, что я для него — такая же неподходящая старшая жена, как и ты. Почти такая же. У меня нет развода в прошлом, но я уже была замужем.

Сестра только вздохнула. Конечно, она все прекрасно знает. Старшей женой наследника халифата должна стать одна из невинных дев из самых знатных домов Зенаила. И кандидатуру непременно должен одобрить и сам халиф — ведь этот дом приблизится к нему. Вдова, да еще из пусть знатного, но небогатого рода, да еще излишне самостоятельная? Это уж точно никому не понравится.

А если вдруг станет известно, что после двух лет брака с Ирмаином я осталась девушкой, наш брак могут объявить недействительным, а завещание нашего мужа — ничтожным. Тогда и вовсе судьба всего гарема окажется незавидной.

Конечно, мы могли тайком женить принца. Но долго ли проживет старшая жена наследника, неугодная ни халифу, ни его приближенным? В лучшем случае ей устроят скоропостижный талак, “уличив” в чем-нибудь неподобающем. А в худшем — она поскользнется на лестнице или трагически угостится несвежим грибочком. И если жен будет больше одной, что-то случится с ними всеми по очереди, чтобы старшей могла стать “правильная” девушка. Пожалуй, халиф даже будет рад такому раскладу — ведь в конце концов он получит все наше наследство.

…Интересно, а за кого он все-таки хотел нас выдать? Уж точно не за своего неженатого еще сына. Скорее уж планировал взять младшими женами в свой собственный гарем. Очередными.

Вот если бы можно было как-нибудь женить принца так, чтобы он не мог развестись с женой, да еще и чтобы их жизни были связаны — и никто не мог ей навредить! Тогда и халифу, и всем высоким родам просто пришлось бы смириться.

Конечно, выходить за Фарида сама я не собиралась. Да, им, вполне возможно, было бы легко управлять. Но это сейчас он такой душка, а когда оклемается? Уговорить молодого и здорового наследника халифата на фиктивный брак вряд ли удастся. А на иное не готова ни я, ни Лейсан, ни большинство наложниц.

Зато сестру я отпустила бы со спокойной душой. А у нас с Лейсан и остальными тогда появился бы еще один интересный вариант…

Тот же ритуал принятия в род на крови, пожалуй, подошел бы — если не ошибаюсь, в его описании как раз шла речь о связывании судеб. Но, увы, провести его может только глава рода — а Фарид таковым не является.

Может быть, удастся найти или придумать что-то еще?

— Девочки, — я обвела взглядом лица вокруг. — И мальчики, конечно. Нужен мозговой штурм.

Что такое мозговой штурм, все мои домочадцы уже знали, и заинтересованно вскинули головы.

— Сейчас, — Тария приподнялась. — Я только отнесу Ники — он заснул.

— Да, — как-то тихо и очень нежно произнесла Сафира. — Мой котик тоже уже спит. Я только провожу его и вернусь.

Котик?!

Я приподнялась с места. Из-за спин Рами и Маруфа мне было видно только голову сестры. Однако, как оказалось, сидела она там, у самого выхода, не одна. На диванчике рядом с ней полулежал, положив голову ей на колени, принц Фарид. К груди он прижимал “свою прелесссть”, с которой отказывался расставаться даже во сне — алый “мячик”.

Когда он вообще зашел и что успел увидеть и услышать?! Я тут стараюсь не показываться на глаза, велела Тарии завязывать волосы…

Сафира тем временем осторожно потрясла своего “котика” за плечо, а когда он сонно поднялся, приобняла и повела к выходу, что-то нашептывая на ухо.

Я потрясла головой. Дурдом. Форменный дурдом!

В освободившемся  проеме арки, в метре от Рами, по-прежнему наигрывающего что-то на танбуре, стояла на задних лапках механическая “лягушка”. И… пританцовывала.

— Лови! — вскрикнула я.

Маруф успел только обернуться и сделать хватательное движение — но лягушка, издевательски лязгнув пастью и на миг высунув похожий на жало язычок, в один длинный прыжок скрылась.