Глава девятая. Благословенная долина

“Карум” переводится как “благословенная”. Благословенная долина. Думаю, свое название она получила где-то в середине туристического сезона, когда эти места и впрямь напоминают маленький рай. Особенно для жителей безводного Зенаила. Сейчас, когда дожди только-только отгремели, для привыкших к жаре зенаильцев здесь было еще довольно прохладно. Впрочем, все, кто не мог себе позволить отдохнуть в Каруме в высокий сезон, уже съезжались к целебным теплым источникам.

“Ждем вас на окраине долины Карум. Известное вам лицо снова с нами.”

Подписывать свое послание я не стала — мало ли кто может увидеть. А вот имя адресата надписала на обороте аккуратными печатными буквами, прежде чем бросить бумагу в магическую почтовую шкатулку и прикрыть крышку.

Ну вот, посла оповестили, теперь…

Шкатулка негромко тренькнула, сообщая о полученном письме. Я откинула крышку.

На обороте моего листа ниже имени первого адресата было приписано мое собственное. Я перевернула бумагу.

“Да что вы говорите! Я-то и не заметил, что оное лицо не со мной! Всегда к вашим услугам — Д.”

Я фыркнула. Ехидничает он!

“Между прочим, это вы за ним не присматривали! И, кстати, вы по-прежнему должны мне три услуги!”

Вот так вот! От принца мы не избавились, значит, услуга не оказана.

“Неужели? Боюсь, у нас трагические расхождения во взглядах. Кто-то из нас точно путается в счете до трех. Я, конечно, едва ли мечтал когда-либо о карьере наставника по арифметике, но ради такой прекрасной эрти готов попробовать. Возьмете пару уроков? P. S. Вы ведь точно помните, о какой именно услуге просили, о осторожнейшая из несравненных?”

Я тихонько зарычала. Язва блондинистая!

Ну да, сама перемудрила, переосторожничала. Когда просила Демьена об услуге, побоялась, что “помочь избавиться от принца” звучит слишком расплывчато. Скажем, он мог бы помочь выносить спящего, а потом заявить, что услуга уже оказана — и крыть было бы нечем. Помог же! Поэтому я в точности перечислила все его действия в рамках услуги. И заканчивался список тем, что Демьен, проведя ночь в кабаке, поведает всем желающим слушать о своем долгом загуле на пару с принцем.

“Неужели вам не хочется помочь беззащитным слабым женщинам? Ведь вы вербинский дворянин!” — я решила сменить тактику.

Ответ пришел почти мгновенно.

“Упасите боги! (зачеркнуто). Как только встречу беззащитных слабых женщин! (зачеркнуто). Всенепременно! Явлюсь пред ваши прекрасные очи, когда дознаватели халифа перестанут меня терзать”.

Несмотря на легкомысленный тон послания, я встревожилась.

“Насколько все плохо?”

“О, не волнуйтесь, прекрасная эрти, вам не о чем переживать. Ваше имя на допросах не упоминалось. Правда, боюсь, моей дипломатической карьере в Зенаиле может прийти конец. Но, должен вам сказать, мне никогда здесь особенно не нравилось. Лучшее, чем может похвастаться эта страна — это уникальные женщины”.

Я закусила губу. Меньше всего мне хотелось бы рушить карьеру человека, который не сделал мне ничего плохого. Впрочем, если он привезет своему королю чертежи дворцов-в-ларце, наверняка сможет рассчитывать на многое. Может быть, ему достанется должность получше, чем посол в чужой и чуждой стране.

“Я могу вам чем-то помочь?” — написала просто для очистки совести.

“Что вы, несравненная эрти! Но если вы испытываете чувство вины, то несомненно сможете загладить ее. Один ваш поцелуй — и я даже постараюсь забыть, чем пахло пойло в том кабаке”.

Я покачала головой. Паяц!

“Как можно, почтеннейший господин посол! Не понимаю, о какой вине вы говорите. Кстати, свои поцелуи свободные зенаильские женщины дарят только мужу. Следует ли расценивать ваши слова как предложение руки и сердца?”

“Вы жестоки!”

“Я рациональна! Ах да — и добродетельна, разумеется”.

Стоило положить очередное послание в шкатулку, как дверь моего кабинета без стука распахнулась.

— Керим вернулся, — сообщила заглянувшая Джарис. Старого невольника я отправила на местный рынок — потолкаться и расспросить слуг о тех, кто уже приехал в долину отдыхать.

Шкатулка снова дзынькнула, но я не стала доставать послание при подруге.

— Что-то выяснил?

Она наклонила голову.

— По меньшей мере трое из списка Лейсан здесь.

— Превосходно! — я поднялась с места — надо самой расспросить Керима о подробностях.

В последний момент, уже собираясь выходить, я вспомнила о письме.

“Надеюсь, мне удастся целомудренно поцеловать вашу прекрасную ручку уже завтра”.

Вот нахал! Отлично знает, что целовать женщинам руки в Зенаиле не просто не принято — здесь этот вербинский обычай считается крайне фривольным.

Впрочем, я отлично понимала, что Демьен таким образом просто сообщал о дате своего прибытия. Увы, времени на продолжение пикировки у меня больше не было.

Наклонившись над столом, я вывела кратко: “Буду ждать”, — и опустила бумагу в шкатулку.

*

Увы, традиции Зенаила не позволяют женщине, будь она хоть трижды вдова, просто взять и навестить соседа-мужчину — это считается неприличным. Однако чем прекрасен курортный город — здесь у меня все же есть возможность будто бы невзначай познакомиться с интересующими меня людьми.

Конечно же, в Благословенную долину со всех концов страны слетаются артисты всех мастей. Бродячие музыканты вроде того же Рами играют и поют на всех перекрестках. А по вечерам на каждой площади даются представления. Игра теней или традиционный уличный фарс, где все роли исполняют мужчины — можно выбирать по своему вкусу. И собираются на них приезжие обоих полов и любого достатка. Конечно, уважаемые люди рассаживаются на коврах поближе к импровизированной сцене, а публика попроще толпится позади.

Мы сейчас изображали, по сути, тех, кем и являлись — почтенных вдов с хорошим приданым. То есть были дорого одеты, при слугах и на хорошем месте, но без сопровождения мужа или отца. Разве что вместо Сафиры рядом со мной была, помимо Лейсан, еще и Джарис, одетая, как и мы обе, в черно-белый траурный наряд. Вдовье покрывало отлично скрыло ее слишком приметную рыжую голову. Ну а свою фамилию мы, само собой, не собирались раскрывать кому попало. На нас оглядывались, но слишком уж откровенно не пялились. Богатая вдова — птица редкая, но все же не уникальная. Бывает. Все втроем мы чинно сидели рядком на роскошном ковре в первых рядах, а за нашими спинами почтительно выстроились “евнухи” — Рами, Маруф и Азат. Последний — на всякий случай, для силовой поддержки, если таковая вдруг понадобится.

За представлением — сегодня это был простенький фарс с довольно фривольным сюжетом — я почти не следила, предпочитая разглядывать публику. Ярко накрашенные и пестро разодетые актеры, на мой вкус, изрядно переигрывали, да и сама пьеса не отличалась оригинальностью.

Впрочем, я была такая не одна. Люди гомонили, не давая себе труда понижать голос, между коврами шныряли торговцы шербетом и сладостями, и я только диву давалась, как ухитряются хоть что-то рассмотреть или услышать те из зрителей, что толпились в задних рядах. Похоже, многие приходили больше для того, чтобы, что называется, на людей посмотреть и себя показать.

Среди собравшихся были двое мужчин, интересовавших меня. Рами, успевший потолкаться на площади, показал мне на обоих, мы постарались устроиться поближе, и теперь я украдкой разглядывала то одного, то другого. Мурад ай-Фару выглядел куда старше Ирмаина, хотя я знала, что этому человеку нет и девяноста — просто он не маг. Дважды вдовец из провинциального и небогатого, но довольно древнего рода, обе жены банально умерли от старости. Никаких порочащих слухов. Согбенный, полностью лысый и с белоснежной козлиной бородкой старец дремал в первом ряду на нескольких подушках, всхрапывая в особо драматических моментах. Из уголка рта у него стекала тоненькая струйка слюны.

Я перевела взгляд на второго кандидата. Этот выглядел, напротив, даже слишком юным — лет, пожалуй, немногим старше двадцати.

— Лейсан, — я наклонилась к уху подруги. — Почему ты вообще включила в список ай-Зарида?

— Ну, — девушка потупилась, теребя пальцами ткань платья у себя на коленях. Отвечала она так же шепотом. — Ему уже двадцать четыре, и он все еще не женат…

— Ну и что? — вообще-то я понимала, что это довольно странно. Тот же принц пока не женат, потому что выбор старшей жены для будущего правителя — вопрос государственной важности, и в халифской семье с этим не принято спешить. Но в других знатных семьях халифата обычно мужчина впервые женится лет в 16-18.

— Ну… — Лейсан слегка покраснела. — Ходят слухи, что он страдает, ну… мужским бессилием.

Я задумчиво хмыкнула. Что ж, Лейсан права — если слухи правдивы, то кандидат может быть перспективным. Более того — с ним есть о чем торговаться.

Дело в том, что в Зенаиле развод может случиться и по инициативе жены — но только в одном случае: если в течение года брак не был консумирован, а жена так и осталась девственницей. Такое случается крайне редко — думаю, чтобы решиться объявить об этом, скромной зенаилке нужно еще и ненавидеть мужа.

Но это единственный случай, когда развод не становится позором для женщины — он становится позором для мужчины. Обвиненный в мужском бессилии, например, не может наследовать своему отцу — ведь он не сумеет продолжить род.

Если все так, Расул ай-Зарид может опасаться жениться. Но мы могли бы стать его спасением — предполагается, что вдова уже точно не может быть девственна, а значит, и то, что брак не консумирован, доказать нельзя.

Вообще-то на самом деле можно — с помощью специальных артефактов, но процедура развода по инициативе женщины традиционна и подразумевает именно и только подтверждение девственности.

— Проверим слухи? — я обернулась к Джарис. Та, хищно улыбнувшись, кивнула. И тут же ее улыбка сменилась совсем другой — чарующе-призывной. Я оглянулась — ай-Зарид как раз смотрел в нашу сторону. Вот только, едва скользнув взглядом по мне и Джарис, он уставился куда-то за наши спины. Может, увидел знакомого?

Едва дождавшись перерыва в представлении, я поднялась,  и все вместе мы решительно направились к юноше — устраивать проверку.

В роли соблазнительницы Джарис, когда хотела, смотрелась ничуть не хуже Заремы. Правда, в отличие от последней, не получала от этого ни малейшего удовольствия. Но в Рассветной школе девочек учили в числе прочего и актерскому мастерству, и искусству обольщения  — ведь им нередко приходилось изображать любовниц своих нанимателей, и они должны были выглядеть убедительно в этой роли.

Большинство людей вокруг тоже поднимались со своих мест, чтобы размяться, поздороваться со знакомыми, а то и завести новых. “Антракт” мог длиться до получаса.

— Чудесное представление, не правда ли? — Джарис, едва подойдя к Расулу ай-Зариду, принялась щебетать. — А мы с подругами заметили, что вы смотрели в нашу сторону, прекрасный господин… Скажите, вы тоже были впечатлены, когда…

Юноша с легким недоумением разглядывал девушку, как-то сонно моргая. А Джарис, пересказывая какой-то особенно животрепещущий момент сюжета, будто в порыве эмоций, прикоснулась к руке собеседника. И тут же будто бы смущенно отдернула ладонь и прижала ее к взволнованно приподнимающейся груди.

А вот парень продолжал смотреть на нее только с легким недоумением. Действительно не реагирует. Замечательно! Похоже, с ним и впрямь можно будет иметь дело.

— Ох, простите, мы ведь даже не представились!

— Да… простите, прекрасная эрти, в горле пересохло, — как-то невпопад ответил ай-Зарид. Он что, пытается от нас избавиться под благовидным предлогом?

— Чудесно! — Джарис даже хлопнула в ладоши и слегка облизнула губы, продолжая неотрывно смотреть в глаза собеседника. — Мы как раз только что послали слугу за шербетом. Не откажите!

Я сделала знак Рами, и тот мгновенно метнулся в сторону, а вернулся спустя буквально несколько мгновений с двумя стаканами шербета.

Взгляд ай-Зарида несколько оживился. А вот Рами, передавая ему стакан, на мгновение как-то дернулся и округлил глаза, едва не расплескав напиток.

А потом за спиной Джарис подошел ко мне и прошептал в самое ухо:

— Он меня ущипнул! — как ему удалось вместить в короткий шепот такую сложную гамму эмоций — шок, изумление, ужас и нотку веселья — я не очень поняла.

— Как — ущипнул? — я обернулась к Рами, чтобы ответить так же тихо. Лицо у парня тоже было… сложное.

— За задни… сзади, — лаконично пояснил “евнух”.

Ага…

Я дернула Джарис за рукав и едва заметно качнула головой. Та понятливо кивнула.

— О, почтенный господин, прошу нас простить — надо поздороваться со знакомыми…

Уже удаляясь, Джарис, в свою очередь, требовательно дернула за рукав меня.

— В чем дело? Он показался мне вполне…

— Он не страдает мужским бессилием, — лаконично ответила я. — Он ущипнул Рами.

— О! — Джарис прыснула.

— Но не Джарис же! — наивно возразила Лейсан, а Рами покраснел до корней волос. — Странный, конечно, но…

Я открыла было рот, подумала и закрыла.

— Я тебе потом объясню, — посулила Джарис.

Что ж, минус один кандидат. Я-то девушка толерантная, но Рами точно не согласится отдавать супружеский долг за всю компанию. Теперь бы разыскать в этой толчее старичка Мурада ай-Фару и…

Мне показалось, что я налетела на стену. По обе стороны от меня сусликами застыли девочки. А прямо передо мной, на полголовы возвышаясь над толпой, стоял и ласково улыбался человек, которого мне меньше всего хотелось бы сейчас видеть.

— Безмерно рад нашей встрече, прекрасные эрти, — торжествующе сказал великий визирь Саид ай-Джариф. — Признаться, был уверен, что смогу найти вас именно в долине Карум — и счастлив, что не ошибся!

*

Я попыталась попятиться — но визирь уже ловко цапнул меня за руку и крепко сжал ее — как назло, именно за правую, на которой было надето заветное кольцо с изумрудом. Вообще-то у меня немало и других артефактов для защиты, но… Я беспомощно оглянулась.

Девочки по-прежнему стояли, оцепенев, по обе стороны от меня — как и мужчины позади нас. Да и выбора у них, похоже, не было. Можно попытаться вырубить ай-Джарифа… но вооруженные стражники за его спиной никуда не денутся. Как и толпа вокруг, которая в случае схватки однозначно будет на стороне закона — то есть стражи и великого визиря, которого многие знают в лицо. Ни одним артефактом столько народу не обезвредить.

— Куда же вы, несравненная эрти? — почти ласково улыбнулся мне ай-Джариф. Впрочем, глаза его оставались по-змеиному холодными. — Я так долго жаждал встречи с вами! Уверен, вы не откажетесь пригласить меня на свой ковер выпить чашку шербета.

— Что?! — я уставилась на него во все глаза. Нас не собираются никуда тащить? Пока, во всяком случае.

А ведь для всех вокруг происходящее выглядит вполне невинно. Ну встретил господин визирь каких-то знакомых эрти. Правда, за руку одну из них он держит совсем нескромно, ну да вдова — все ж не невинная девица. Стоят себе, беседуют. А что стража за спиной господина — так она всегда его сопровождает.

— П-прошу на наш ковер, любезный господин визирь, — с запинкой выдавила я. Поймала взгляд Джарис, явно выискивающей возможность напасть, и едва заметно покачала головой. Не сомневаюсь, что у нее под платьем целый арсенал, и она даже справится с несколькими стражниками, а с остальными поможет Азат, но — тогда мы будем уже не просто гаремом в бегах, спасающимся от навязанного замужества, а однозначными преступницами, чьим злодеяниям найдется множество свидетелей.

— Как вы нас нашли? — спросила сквозь зубы, уже пробираясь к своему ковру.

— О, это было несложно, — рассеянно отозвался визирь. — Очевидно, что вы, любезная эрти, решили самостоятельно выбрать мужа. Где же искать его, как не в Каруме? Идеальное место, если подумать. Муж вам нужен неженатый вовсе — чтобы вы, любезная и столь самостоятельная эрти, сохранили свой статус старшей жены. И достаточно небогатый, чтобы ваше приданое стало для него достойной причиной жениться разом на трех вдовах. Вы ведь, как я понял, не намерены никого отпускать? Значит, вам нужны те, кто останавливается на окраине долины и скорее — в начале сезона. Разумеется, я нашел бы вас и раньше, однако у меня возникли дела поважнее, чем ваши поиски…

Мда… визирь далеко не все знает о наших мотивах, но в логике ему не откажешь. Чертовы его “дела”! Он ведь не знает, что у нас тоже были свои причины задержаться в окрестностях Аифала. Приехал бы сюда пораньше и не нашел нас.

— Окажите честь, о почтеннейший господин визирь! — мы наконец подошли к нашему ковру и я, оскалившись, указала свободной рукой на него. Ай-Джариф небрежно кивнул и опустился на ковер, увлекая меня следом. Я, как и положено благовоспитанной зенаилке, села на колени, как и остальные девочки, а вот мужчина принял вполне расслабленную вольготную позу.

— Вы собираетесь выдать нас халифу? — без обиняков спросила я. — Или по-прежнему намерены взять нас в собственный гарем?

Чуть усмехнувшись — только уголком губ — визирь чуть наклонил голову к одному плечу и наконец выпустил мою руку. Правильно, куда я денусь-то.

— Я передумал. Пожалуй, никакие богатства не стоят того, чтобы пускать в свой дом столь своевольных женщин. Мои женщины — покорны и ласковы. Возможно, вас и удалось бы обтесать, но мне попросту некогда этим заниматься…

— Вот как? — я чувствовала, как в груди у меня поднимается злость. Глаза Джарис рядом со мной тоже недобро блестели. А вот Лейсан, напротив, испуганно съежилась. — И что же в таком случае вам от нас нужно?

— О, совсем немногое, — визирь снова лениво усмехнулся. — Я, даже, в общем-то, готов отпустить вас. Ищите себе мужа, которым сможете вертеть… но у меня будут два условия…. даже, пожалуй, три.

— И какие же?

— Первое ничего вам не будет стоить. Вы, любезная эрти, продадите мне наложницу Зарему.

Я сквозь зубы втянула воздух.

— Что еще?

— Еще… еще вы отдадите мне все записи своего мужа. Вряд ли вы способны осознать их ценность. Впрочем, я даже готов заплатить вам за них. Эти бумаги слишком важны, чтобы пылиться в кладовой какого-нибудь провинциального старикашки.

— И что с ними намерены сделать вы?

Мужчина небрежно пожал плечами.

— Допустим, отдам в школу артефакторов — пусть изучают и развивают… И третье. Главное. Я знаю, что ваш муж взял особый заказ на артефакт у принца Фарида. Мне нужен этот артефакт!

Черт. Черт! Пожалуй, артефакт принца — единственное, что я и впрямь готова была с легкой душой отдать. Если бы я только знала, что это такое! Впрочем… я давно не заглядывала к Мариам. Возможно, она успела в чем-то разобраться?

Визирь, уловив смену выражений на моем лице, решил, что я сомневаюсь, и наклонился так, что едва не уткнулся носом в меня.

— Не советую утаивать этот артефакт от меня… если не желаете, чтобы вас официально объявили государственной преступницей и участницей заговора против халифа!

— Что?! — вот сейчас ему удалось по-настоящему меня шокировать.

Представление на импровизированной сцене возобновилось, и гомон вокруг стал чуть тише, но я чувствовала себя и вовсе оглушенной. Выкрики артистов доносились будто откуда-то издалека, а сквозь вату, заполняющую уши, пробивался только негромкий низкий голос визиря.

— О, это весьма познавательная история, любезная эрти. Видите ли, незадолго до своей смерти ко мне обратился ваш ныне покойный супруг. Он сообщил о странном и тайном заказе, поступившем от самого принца. Фарид ай-Сурим явился к нему один, без сопровождения и инкогнито. А пожелал он сущий пустяк — механическую игрушку. Лишь приближенные знают о маленькой слабости нашего несравненного халифа, да продлят боги его годы, — он коллекционирует механические игрушки. Лучшего подарка к юбилею его царствования и не придумать. Ничего удивительного, что любящий сын желал сохранить свой заказ до поры в тайне. Он попросил сделать особенную игрушку, достойную самого халифа — инкрустированную драгоценными камнями, способную самостоятельно прыгать, бегать и даже танцевать. Вот только одна странность — в рот игрушке принц попросил вместо языка вмонтировать булавку, которую он принес с собой. Самую обыкновенную булавку с рубиновой головкой. Артефактору показался странным такой заказ, однако отказать самому принцу он, конечно, не мог. Булавку он взял… и изучил как мог тщательно. Разумеется, она оказалась артефактом — причем настолько древним и сложным, что распознать наложенные на нее чары не сумел даже такой мастер, как ай-Мируз. Тем не менее, он готов был поклясться и присягнуть, что ничего вредоносного в этих чарах нет. Ваш муж даже случайно оцарапался этой булавкой — и ничего не случилось. И все-таки заказ беспокоил его. Он решил посоветоваться со мной — я-то никак не нарушил бы сюрприза для халифа. И мне, конечно, тоже показалась странной задуманная принцем игрушка… и я начал искать. Увы, ничего не складывалось… пока не стало известно, что из халифской сокровищницы, куда нет доступа никому, кроме самого халифа и членов его семьи, пропал один любопытный артефакт… возможно, вы даже слышали о нем, хотя, как и все, едва ли представляете, как он выглядит. Рубин Рамуила — его зовут еще нежным убийцей…

Я сглотнула. Рубин Рамуила… пожалуй, я не вспомнила бы, что это такое — если бы не “народное” название. Как Нила я все-таки получила неплохое для женщины домашнее образование — и изучала в числе прочего историю Зенаила.

Все дело в том, что халифа не так-то просто убить. С того момента, как он занимает престол, он кровно связан с регалиями халифской власти — перстнем и цепью, уникальными и мощнейшими защитными артефактами. Нет, болеют халифы, как и все люди, и от старости умирают, как все. Но, например, ни один яд на них не действует. Вообще.

Много столетий назад жил такой халиф Рамуил, доживший до ста с лишним лет — очень много для не-мага. Его отец тоже был долгожителем,  и в последние годы совершенно выжил из ума, отдавая безумные приказы и едва не погубив страну. Рамуил видел это и не желал себе такой же судьбы. А хуже того — в последние годы он страдал от множества нажитых болезней. Невыносимые боли терзали его с утра до ночи так, что заставляли уже мечтать о смерти. Но он знал, что даже посланный к нему убийца споткнется и выронит оружие в двух шагах от него, сам он не удержит нож, а яд не подействует вовсе. И бесполезно снимать с себя цепь и перстень — регалии все равно защитят того, с кем кровно связаны. Пока он не умрет естественной смертью. И ждать этого становилось все невыносимее.

Доведенный до отчаяния халиф обратился к величайшему мастеру своего времени и заказал особый артефакт — тот, что сумеет разорвать кровную связь.

Что представлял собой и как выглядел этот артефакт, не знает никто, кроме членов правящей семьи. Известно лишь, что он был украшен алым камнем. Потому его и стали называть рубином Рамуила. Неизвестно — принял ли старик яд, разорвав связь с защитными регалиями, или достаточно оказалось самого этого разрыва. Когда халифа нашли, он лежал со счастливой спокойной улыбкой на устах, сжимая в руках рубин.

О дальнейшей судьбе “нежного убийцы” широкой публике известно не было. Если честно, я всегда считала, что такую опасную для себя штуку следующему халифу стоило бы уничтожить — и уж точно не хранить в своей сокровищнице! Впрочем, возможно, он, налюбовавшись на отца, решил оставить этот камушек в качестве подстраховки уже для себя.

А наш милый принц, выходит, решил, что папашка засиделся на троне и пора его оттуда подвинуть. Подарил бы отцу игрушечку, тот, развлекаясь со своей коллекцией, рано или поздно невзначай бы оцарапался… а там дело времени. Сколько на любого правителя покушений бывает! Любое может стать успешным. А то и помочь можно — подсыпать чего-нибудь интересного в ужин. Поскольку на халифа яд не может действовать, и его личный лекарь об этом уж точно знает, смерть припишут естественным причинам. Подавился. Бывает! Или несварение желудка. Фатальное. Да и годы уже, знаете ли…

— Увы, принц, судя по всему, понял, что я подозреваю его — и сбежал. Но для того, чтобы выдвинуть столь серьезное обвинение против наследника халифата, мне недостает последнего доказательства — того самого артефакта. Я дал себе труд все это рассказать вам, чтобы вы поняли, насколько все серьезно — и не вздумали снова бегать. Вы, кажется, довольно неглупы для женщины. И должны понимать, что отдать мне орудие преступления — в ваших же интересах…

…А Ирмаин ничего вредоносного в том камушке не нашел, само собой. Для любого человека, кроме халифа, он вполне безопасен. Да и для халифа направлен не на прямой вред — всего лишь снятие защиты.

Камушек… булавка! Хе-хе, у халифа-то, выходит, как у Кощея Бессмертного, смерть в игле. Иголка в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шоке…

Впрочем, не в утке, совсем не в утке…

Что там у нас за игрушечка? Веселая, значит, камушками усыпанная, сама скачет, сама бегает…

— Исключительно скучное нынче представление, не находите? — визирь одарил меня еще одной змеиной улыбкой. — Уверен, мы сможем продолжить нашу познавательную беседу в стенах вашего дворца.

Маячащие со всех сторон стражники самим своим видом будто намекали: не сбежать. Не уйти. Сейчас нас под конвоем проводят к нам же домой, а там…

Твою мать. У нас по дому бегает лягушка-убийца.

А еще мы, кажется, укрываем государственного преступника и несостоявшегося отцеубийцу.