Глава десятая. Море волнуется раз

Много чего я успела передумать за то время, что мы шли к своему дому в “почетном сопровождении” — а по сути, под стражей.

Главный вопрос заключался в том, сказал ли визирь правду про принца.

Если он соврал, то было бы неплохо знать, какие цели преследовал и для чего пытался опорочить Фарида — причем именно в моих глазах или глазах всего нашего гарема.

Хотя куда важнее другое: как ни странно, если визирь соврал про принца, можно надеяться, что сказал правду о другом — что он готов отпустить нас. Запрошенная им цена… нет, Зарему я ему, разумеется, не отдам — разве что она сама попросится. Но можно будет поторговаться. Лягушку мне точно совсем не жалко, мне эта дрянь прыгучая ни к чему. Поймать бы ее еще! Что до бумаг… можно попытаться сделать копии или просто выбрать наименее важные — ведь ай-Джариф понятия не имеет, что именно там должно быть и сколько. Чем-то можно и пожертвовать — да простит меня Ирмаин! — ради того, чтобы самый опасный преследователь оставил нас в покое.

Но вот если визирь сказал о принце правду… то я сильно сомневаюсь, что он собирается нас отпускать. Такие вещи, как информация о государственной измене наследника престола, да еще пока официально не доказанная, обычно проходят под грифом “совершенно секретно”. И кому попало их вот так мимоходом не выбалтывают.

Вот в том, что касается цели рассказа, пожалуй, можно и поверить — ай-Джариф намеревался меня запугать. Там, где речь идет о заговоре против халифа, не стоит оказывать сопротивления и усугублять свое положение. Малейшее подозрение в соучастии может обернуться казнью.

Что ж, я напугана. Но это не значит, что собираюсь сложить лапки и покорно ждать своей участи!

Так что, когда мы подходили к своему дворцу, в голове у меня созрел не то чтобы план, но хоть какой-то порядок действий.

Ворота во двор, как всегда, распахнулись перед нами сами собой — и вместе со мной, цепко держа меня за руку, вошел великий визирь Саид ай-Джариф. Слева от меня, стараясь держаться подальше одновременно от визиря и стражников, жалась Лейсан. Джарис, шагавшая справа от нашего непрошеного гостя, напротив, старалась не выпускать из виду их всех. И судя по самодовольному виду ай-Джарифа, ее яростные взгляды не ускользнули от его внимания.

За нами шли “евнухи”, а замыкали процессию четверо стражников. Еще двое шли по бокам. Шестеро! И все ради нас, слабых женщин. Похоже, визирь нас уважает.

Двустворчатые парадные двери дворца распахнулись, стоило нам подняться на пару ведущих к ним белых ступенек.

За дверями обнаружились Керим, Зарема и Айсылу с одинаково вытянутыми лицами и вытаращенными глазами. Они расступились пропуская всех вновь пришедших, да так и замерли по обе стороны от дверей.

А едва последний стражник переступил порог, я обернулась к Зареме — она стояла удобнее всех, с правильной стороны, и ободряюще улыбнулась ей.

— Что же вы, девочки, застыли, как истуканы, будто к нам враги в дом пришли? Встречайте дорогих гостей!

Зарема замешкалась лишь на секунду — однако тут же опомнилась. Не понять меня правильно она просто не могла — слишком прозрачный намек. Бросив последний взгляд украдкой на визиря и резко выбросив руку, девушка нажала на одну из стенных панелей.

Если ты приходишь со злом в дом артефактора и угрожаешь его близким — не удивляйся, что им дома и стены помогают. Буквально.

Здесь — наша территория. Ирмаин доверял мне — в том числе все секреты охраны дворца. И если ты об этом не подумал, то кто тебе доктор?

Одно неудобство с этими “застывательными” чарами — истуканами замирают все, кто находится в прихожей, кроме того, кто нажал на стенную панель. Время для них замирает — поэтому следующие несколько секунд выпали из моей жизни.

Вообще-то у нас это целый здоровенный холл, но я по привычке про себя всегда звала его прихожей. В этом дворце почти во всех комнатах и залах есть свои секреты, но все помещения, расположенные сразу за дверями, оборудованы еще и особыми системами защиты разных уровней. Я ведь говорила — не то чтобы Ирмаин был параноиком, просто все свои изобретения любил пробовать на себе.

Я знала, как это выглядит со стороны: все, кто находится в прихожей, замирают ровно в тех позах, в каких были,  и стоят с остекленевшими глазами. Море волнуется раз. Чтобы их “разморозить”, нужно отодвинуть ту самую стенную панель, извлечь из-за нее жезл и прикоснуться им к каждому.

Меня Зарема решила освободить первой — и тут же отошла, деловито переходя от одного человека к другому, поочередно возвращая к жизни всех “наших”. Стражники вместе с визирем так и стояли — у кого-то занесена для шага нога, кто-то чуть повернулся и замер в неловкой позе.

А вот мне, чтобы действительно освободиться, пришлось еще и изрядно потрудиться — потому что пальцы проклятого визиря так и остались сомкнуты на моем запястье мертвой хваткой.

— Может, отпилим ему руку? — кровожадно предложила Джарис, едва отмерев и успев мгновенно оценить эту композицию.

— Не вздумайте портить такой экземпляр! — тут же гневно возопила Зарема. — Лучше отдайте его мне!

— Зачем?! — я даже на секунду перестала дергать руку, чтобы изумленно обернуться к наложнице.

— Ну… — она чуть смущенно ковырнула пол носком тряпичной туфельки. — В уголок поставлю, любоваться буду… красивый же!

Зарема подошла и, приподнявшись на цыпочки, провела пальцем по скуле визиря.

— Нет! — рявкнула я, снова злобно дернув руку.

— Ну зачем он тебе? — заныла Зарема. — Смотри, вон еще стражников сколько, они тоже ничего…

— Нет! Мне — уж точно незачем! И тебе тоже!

Хватит с меня мороженых мужиков по кладовкам! Брать визиря вместе со стражей в заложники я точно не собиралась.

Тем более что наш незаменимый изумруд в кольце здесь совершенно бесполезен — слишком много народу видело, как халиф ушел с тремя приезжими эрти и в какой дворец вошел. Нет уж. Достаточно мне с принцем неприятностей, не хватало еще из-за этого огрести!

Но вот выиграть немного времени мне просто необходимо. Так что пусть эти “морские фигуры” тут пока постоят. По доброй воле визирь бы меня точно из виду не выпустил ни на минуту.

Освобожденный в числе последних Азат пару секунд наблюдал за моими безуспешными попытками, а затем молча подошел, взял в обе руки пальцы визиря и с усилием развел их, освобождая мою руку.

…Надеюсь, то, что при этом что-то хрустнуло, мне просто показалось. Определенно, показалось!

— Все, Зарема, убирай обратно жезл, а то как бы случайно им кого-нибудь не того не тронуть! Керим — присмотри здесь на всякий случай!

Все эти распоряжения я отдавала уже на бегу. Мне, кажется, есть с кем и о чем поговорить без лишних свидетелей. Пожалуй, даже с пристрастием…

За “пристрастием” пришлось забежать в мастерскую Ирмаина и несколько минут, чертыхаясь, рыться на полках. Но, к счастью, в этот раз я знала, что именно ищу — и что этот предмет здесь совершенно точно есть. Вскоре я торжествующе выхватила из кучи барахла — ой, то есть бесценных артефактов! — довольно простенький на вид браслет.

— Тария, где твой пациент? — это я спросила уже в переговорник.

— В саду с Сафирой, — тут же безмятежно откликнулась наш медик. — Я решила, что прогулки на свежем воздухе…

— Спасибо! — дослушивать рекомендации я не стала, опрометью кинувшись в сад.

К счастью, долго разыскивать сладкую парочку не пришлось — принц и Сафира обосновались в беседке, где сидели, мило держась за руки, и о чем-то болтали.

— Еще одна прекрасная пери! — расплылся при виде меня в блаженной улыбке принц Фарид, а Сафира бросила недовольно-ревнивый взгляд.

— Приветствую вас, о несравненный принц! — я вежливо сложила руки перед собой, впрочем, не выпуская из них браслета. — Скажите, как вы здесь оказались?

— В райском саду? — Фарид вопросительно наморщил лоб. — Я не помню. Кажется, я шел к одному из советников отца, да продлят боги его годы, а потом… не могу вспомнить. Но я готов вечно оставаться в этом волшебном месте, где меня окружают восхитительные пери…

Я кивала, а Сафира настороженно наблюдала за мной.

— Позвольте вашу руку, несравненный принц? — я дождалась, когда он замолчит. Юноша, кажется, слегка удивился, однако, похоже, уже привык к осмотрам Тарии, так что руку мне протянул без вопросов. И я тут же коварно защелкнула браслет на его запястье.

— О, не обращайте внимания на этот пустяк, великолепный принц… так зачем вы, говорите, шли в дом того советника?

— Я не помню, — Фарид беспомощно пожал плечами, а в следующую секунду вдруг закричал, и затряс рукой, пытаясь содрать с нее браслет. — Какого шайтана?! Снимите с меня эту гадость!

— Это не гадость, любезный принц, — вздохнула я. — Это допросный браслет. С таким, вполне возможно, вам придется вскоре познакомиться — если верить великому визирю ай-Джарифу. Такие используют на судах… но этот — особенный, доработанный самим ай-Мирузом. Он не причиняет настоящего вреда, ни малейшего. Простите, драгоценный принц, но не советую врать — это будет больно…

Принц и Сафира одинаково по-совиному уставились на меня, кажется, не веря, что я в самом деле надела допросный браслет на наследника халифата. Но у меня просто не было времени с ним цацкаться. Я вообще-то совсем не сторонница таких методов. И допросы с пристрастием очень не одобряю. Но сейчас — просто нет выбора.

— Так где, говорите, вы находитесь, по вашему мнению?

— В райском са…. аааааа! — начал принц довольно злобно, однако тут же вынужден был прерваться. — Во дворце Ирмаина ай-Мируза!

Стоило ему сказать правду, как боль исчезла, однако Фарид баюкал руку, прижатую к груди. Мда… вряд ли его когда-нибудь наказывали болью.

— Котик?! — Сафира перевела ошеломленный взгляд с меня на молодого человека. — Ты что, ты… врал мне?!

— Нет! Ааай, то есть да! Но не во всем! — взгляд принца, который снова метнулся ко мне, вдруг стал затравленным. — Клянусь, я не замышлял ничего дурного!

*

Ничего дурного, значит. Ну-ну. Всего-то отца планировал укокошить, а так ни одной задней мысли!

Самое занятное, что душка Фарид, судя по всему, сам себе верит — на последнее заявление браслет никак не среагировал. Может, “котик” считает задуманное общественным благодеянием? Ну в самом деле, зачем стране старый толстый халиф, когда мог бы быть молодой, энергичный и красивый!

Зато Сафира перестала смотреть на меня как на врага народа и разглядывала теперь своего “котика” совершенно по-новому, чуть наклонив голову к плечу. Ой, не нравился мне этот взгляд… на месте принца я бы отодвинулась подальше. И вообще не поворачивалась к ней спиной.

Дальнейший допрос, на котором принц упорно пытался юлить, за что регулярно и огребал, показал несколько важных вещей.

Во-первых, заговор таки был.

Во-вторых, принц идиот. Ничего страшного, конечно, не всем же быть семи пядей во лбу, но как-то печально, когда идиот может оказаться у власти. С другой стороны, идиот все-таки гораздо лучше, чем убийца.

Впрочем, может, я к нему не совсем справедлива, а Фарид у нас всего лишь “несколько наивен и инфантилен”…

Потому что, в-третьих, нас он все-таки использовал — и очень даже ловко.

Теперь мы точно знаем, что у “забывательного” изумруда нет накопительного эффекта — скорее наоборот. В первый раз по голове ударенный забывает полчаса, во второй — видимо, чуть меньше… на каком-то разе, возможно, даже начинает проблесками вспоминать ранее забытое.

Поначалу принц и впрямь был дезориентирован и не совсем понимал, где находится. Но потом мы попытались от него избавиться, напоили, нахохотали и… оставили без присмотра. Точнее, под присмотром посла, который, как и мы, не догадывался, чего можно ожидать от этого молодого человека. А в кабаке подвыпившие посетители слишком бурно и громко обсуждали последние новости…

Принц и впрямь не собирался убивать отца. Всего лишь хотел его немного… подвинуть. Несправедливо же, что халиф должен оставаться у власти до самой смерти! А если он до ста лет доживет? Так и состаришься наследником! Ждать своего звездного часа становилось все невыносимее.

И однажды дернул шайтан под большим секретом поделиться своими мыслями с любимой старшей сестрой Фирусой.

Фируса, в отличие от Фарида, не ленилась на занятиях с учителями и отлично знала историю собственного рода. В том числе и ту ее часть, о которой не было известно широкой публике. Сестра-то и напомнила братцу о таком полезном гаджете в сокровищнице, как рубин Рамуила.

После случая с Рамуилом — и особенно его выжившим из ума отцом — как оказалось, рубин не уничтожили неспроста. По своему устройству халифат — абсолютная монархия, однако опора трона — всегда знать. Тогда представители высочайших родов явились к новому халифу с прошением, больше похожим на ультиматум — и тот по некотором размышлении принял предложенный ими закон. Правда, закон этот был не из тех, о каких трубят глашатаи на площадях. Народу вовсе ни к чему задумываться о том, что халиф — такой же человек, как они, и точно так же может дряхлеть.

Словом, было принято решение, что если халиф в силу возраста, старческого слабоумия, тяжелой болезни или каких-то иных причин более не способен справляться с управлением страной, совет высочайших родов может на основании заключения лекарей принять решение о смене халифа. Тут-то и становится необходим рубин — ведь без него регалии власти останутся привязаны к носителю до его смерти. По решению совета рубин Рамуила может быть использован, кровная связь разорвана, а власть перейдет к первому наследнику.

За прошедшие столетия закон не был применен ни разу.

И, увы, даже с такой подсказкой выхода принц не увидел. Отец-то из ума вовсе не выжил, хоть и лет ему немало! И здоровье у него не то чтоб крепкое, но для его возраста вполне ничего. Справляется же! Ни один лекарь не сделает заключения, что халиф больше не способен править — способен, да еще как! Да и совет высоких родов не станет в этом даже сомневаться.

Фируса очень понимающе покивала на все соображения брата. И впрямь, беда. А потом подкинула новую мысль: вот было бы здорово, если бы кровная связь халифа с регалиями вдруг… сама разорвалась! Знающий маг-артефактор смог бы подтвердить, что связи больше нет. Никогда еще такого не бывало, но кто знает! Вышло бы, что регалии сами отвергли слишком старого правителя. Не иначе боги вмешались!

Высказав эту мысль, Фируса повздыхала — мол, жаль, конечно, что такое невозможно… не то ведь всем бы только добро вышло — и отец отдохнул бы под старость лет, и Фарид наконец себя показал!

Теперь у принца была мысль, и он ее думал. Так и сяк думал, и придумал прямо-таки “гениальный” план!

О том, что рубин Рамуила в народе зовут “нежным убийцей”, принц не знал. Как и о том, что только за последний год на халифа трижды покушались иностранные наемники — другим странам не нравилась нынешняя политика Зенаила. И о том, что помимо этих покушений за тот же год халифа дважды пытались травить и один раз прокляли на смерть. Отрава-то еще ничего, а вот проклятие без защиты настигнет мигом. Но о таких пустяках, как неудачные покушения, принцу, конечно, никто не докладывал. Да он и не интересовался.

Обо всем этом Фарид узнал, когда во дворце появились дознаватели — и вдруг стали почтительно и осторожно задавать странные вопросы принцам. Пропажу рубина из сокровищницы заметили, а похитить его мог только кто-то из членов халифской семьи. И цели, по мнению дознавателей, у похитителей могли быть только две — убить халифа или подставить его первого наследника. В последнем мог быть заинтересован любой из младших принцев.

Самому халифу, конечно, пока ни о чем не докладывали — голословно обвинять его сыновей никто бы не осмелился. Нужны были доказательства, и служба безопасности рыла носом землю.

Вот тут-то нашего “котика” и настигло осознание. Он ведь подставил себя собственными руками, и найти доказательства труда не составит! Достаточно только спросить у мастера.

Случилось это аккурат в тот день, когда погиб советник халифа и великий артефактор Ирмаин ай-Мируз. Это и осложняло, и облегчало дело. Мастер не сможет свидетельствовать против принца Фарида — но могут найтись другие свидетели его заказа… словом, заказ нужно было срочно забрать и уничтожить, а рубин вернуть в сокровищницу.

Может, это Фариду и удалось бы, если бы не наш побег. Хотя я склоняюсь к мысли, что с таким “стратегическим мышлением” он бы попался прямо с лягушкой в руках.

…В какой-то из моментов, находясь в нашем доме — теперь уже сложно сказать, когда именно — принц едва не наступил на алый шарик, который катился сам собой, будто был живым. Чем-то игрушка показалась принцу занятной, и он подобрал “мячик”, сунув его за пазуху. О чем вскоре благополучно забыл с нашей помощью.

…В кабаке, где посол спаивал принца, народ бурно обсуждал прошедшие шумные празднования в честь юбилея халифа. И это известие моментально отрезвило Фарида. Потому что он вдруг осознал, сколько прошло времени.

А еще люди обсуждали слухи — мол, халиф, когда выходил на балкон, чтобы поприветствовать народ, вдруг пошатнулся. А потом и вовсе, говорят, слег.

Принца накрыло ужасом. Кто-то другой забрал его заказ и вручил в подарок халифу! Теперь отец при смерти, а он, Фарид, в этом виновен!

…Но с другой стороны… все ведь знают, что наследника на празднике и вовсе не было. И ничего он отцу не дарил. Значит, и отстранить его от наследования никто не может. Не докажут! Нужно только не появляться совсем, пока халиф не умрет. Для верности. А там Фарид как законный первый наследник наденет регалии — и никто уже не сможет ни в чем его обвинить!

Мыслишка показалась поначалу подленькой и привела в еще больший ужас. А потом стало ясно — да ведь все равно теперь ничего другого не сделать!

Еще думалось, хорошо бы выяснить, кто забрал его заказ. Значит, стоило бы вернуться в дом Ирмаина ай-Мируза и расспросить его вдов.

Но лучше все же спрятаться. Знать бы, где. Где может быть настолько надежно, чтобы принца не нашли? И где можно будет осторожно выяснять слухи — чтобы вовремя узнать, если вдруг паче чаяний его уже разыскивают как убийцу!

Отчего-то на самом деле больше всего хотелось бы вернуться в то странное место — где бы оно ни было — о котором остались лишь обрывочные воспоминания и где танцевала для него прекрасная пери…

Раздираемый противоречивыми мыслями, принц вышел из кабака — будто бы по естественной надобности, которую здешние завсегдатаи, не мудрствуя лукаво, справляли прямо за порогом.

Постоял несколько минут, глубоко дыша свежим воздухом и пытаясь обуздать сумятицу мыслей в голове.

— Мне надо вернуться в дом Мируза, — пробормотал он вслух. Чем-то не понравилось, как это звучит, и юноша попробовал заново. — Мне надо надежно спрятаться…

Голос дал петуха на последнем слове. Выпитое все еще бродило в крови Фарида, и на миг представилось, что ведь, вполне может так статься, прятаться придется всю оставшуюся жизнь.

— Я хочу вернуться… — совсем уже едва слышно прошептал юноша.

А потом что-то вдруг шевельнулось у него за пазухой. Запустив руку за ворот, изумленный принц извлек алый шарик, который качнулся уже у него в руке — а потом соскочил на землю и куда-то покатился, время от времени приостанавливаясь — будто дожидался…

*

Дослушав откровения принца, я схватилась за голову. Ну и… что с этим… всячески одаренным юношей теперь делать?

Вообще-то действительно странно. Все же совсем уж клиническим идиотом принц не выглядел. Могла ли эта Фируса как-то на него воздействовать или своей дури хватило? Вопросы, вопросы…

Взгляд Сафиры, кстати, добрее ничуть не стал. Кажется, сильно ее мальчик задел…

В этот момент вдруг ожил переговорник у меня на груди. Я не глядя сжала его пальцами, чтобы ответить.

— Эрти, — раздался почтительный голос Керима. — У ворот стоит господин Демьен ле Раден.

— Впусти, — я рассеянно ответила, продолжая думать о другом, и только через пару секунд опомнилась.

— Как прикажете, — ответил голос слуги. Ой-ой, у нас же там у главного входа выставка восковых фигур, то есть стражников!

Увы, бесценные домочадцы не дали мне додумать и эту мысль. Потому что переговорник снова ожил.

— Нила!! — судя по голосу, Зарема готова была разрыдаться. — Прости-и-и!